Такие разные Страхи

      Эррор с отвращением смотрел на висящую перед ним подушку. И зачем он это делает? Это же так глупо! Тем не менее, разрушитель продолжал сверлить вещь взглядом.              Серьезно, можно заняться чем-то более полезным. Уничтожить пару миров, например. Но нет, глюк упорно продолжал думать не о том, о чем следовало бы.              Инк такой же, как и он, но выбрал другой путь. Что пошло не так? Почему так вышло? Даже после повторного изучения ранних записей художника, Эррор не смог ответить на этот вопрос.              Они оба появились в Анти-пустоте и в течение очень долгого времени были одни. Оба получили шанс попасть туда, куда они захотят. Но глюк стал ненавидеть то, что открыл, а чернильный полюбил всей своей сущностью. Дело в памяти? В том, что Инк не помнил своего мира, и ему было легче привыкнуть? Бред! Но тогда… почему?              Значит ли это, что кто-то из них ошибся со своим предназначением?              По мультивселенной свободно перемещаются пятеро: он, Инк, яблочные братья и этот паразит. Хотя касательно последнего есть некоторые неувязочки, но не важно. Могут перемещаться Серафим и Кросс, но только туда, куда им известен путь. Почему именно этот критерий? Да потому, что только способность путешествовать по Ау дает возможность полноценно раскрывать свои силы.              Инк защищает миры, хотя не совсем понятно почему. Видимо создание чего-то благотворно влияет на его магию и делает сильнее. Как желание разрушать делает сильнее Эррора. Яблочным братьям Ау нужны просто потому, что их сила исходит от эмоций живых существ. Поэтому кошмар и разрушитель не любят друг друга. Паразиту тем более нужны живые тела, про него даже говорить не хочется. Серафим поглотил условно восемь человеческих душ, но своими новыми способностями он управляется так себе и все равно слабее Эррора. До мультиверса ему нет дела. Кросс… Ну, этот крестик на ножках просто имеет уникальный код и половину души довольно сильного Редактора Реальности, что и дает ему такие привилегии. Можно сказать, что это не считается, но ИксЧара тоже хочет, чтобы существовала лишь одна вселенная. Пока что четыре-два в пользу жизни Аушек.              Если отбросить личное мнение самого разрушителя и попытаться объективно на все посмотреть, то выходит занимательный факт: если наличие чего-то, в данном случае мультивселенной, дает тебе силы или просто приносит пользу, то ты, конечно, будешь это защищать. Если тебе от этого ни горячо, ни холодно, то даже маленькая колкость заставит тебя не любить это. Что, по сути, и случилось как с Эррором, так и с ИксЧарой.              Хах, все это — мысли ни о чем и ни к чему не приведут. Глюк как был, так и останется единственным, кто убирает мусор. Он продолжит свою работу хотя бы потому, что больше некому. Тем более у них с Инком договоренность.              Так, касательно Инка…              Эррор вновь посмотрел на бедную подушку, которую он так нещадно оставил болтаться на нитях. Надо уже с этим заканчивать!              Подойдя поближе и закрыв глаза, разрушитель представил, что перед ним стоит художник. Как бы не было странно от этой мысли, но нужно хотя бы попытаться. По ощущениям это было похоже на страх перед уколом: ты знаешь, что это не опасно, но до боли боишься. А ведь на самом-то деле в объятиях нет ничего болезненного. Ох уж эта гаптофобия…              Собравшись с духом, глюк, вздрогнув, обхватил подушку руками и прижал к себе. Открыв глаза, он с облегчением вздохнул. Остается надеяться, что Инк при их следующей встрече ничего не выкинет.       

***

      Кто бы мог подумать, что Найтмер так отчаянно вцепится в один из умирающих миров? Подумаешь, что это вторая по количеству негатива вселенная, подумаешь, что это дает ему силу. То, что изжило себя — должно умереть, и теперь, когда Инк не препятствует естественному ходу вещей, вершить правосудие стало гораздо легче. Хотя этот комок жижи сумел испортить разрушителю настроение своей настойчивостью. К счастью, ненадолго. Ау теперь случайные обрывки кода, а вот Эррор умудрился опоздать на встречу, и это его серьезно злит. Давно убил бы это склизкое недоразумение, только он слишком проворный.              Как-то поспешно пройдя через портал, глюк стал оглядываться в поисках художника. Эта вселенная была настоящим парком развлечений, который просто светился самыми разными красками. Место как раз в духе радужного.              Было шумно и как-то удушающе. Чьи-то восхищенные крики пестрили на фоне мелькающих огней, крутились сферы и, кажется, звучал джаз. Скука смертная.              Внезапно послышалась совсем не подходящая для этой локации музыка. Кто-то играл на флейте.              Мягкая мелодия стала витать в воздухе, словно очаровывая и заставляя забыть обо всем. Разрушитель растерянно опустил руки, ничего не понимая. Словно прилив вдохновения, чувство решимости… Эти звуки наполняли желанием исполнить какую-нибудь мечту… Ничего подобного Эррор еще не встречал.              Чем ближе был источник музыки, тем четче глюк ощущал некую мягкую и теплую энергию. Погодите… Эти ощущения похожи на… прикосновения Инка. Неужели это он?              В какой-то момент, художник был обнаружен на скамейке вдали от шумных аттракционов. И он действительно играл на флейте. Почувствовав чужое присутствие, чернильный обернулся, и на его мордашке появилась улыбка.              — А я боялся, что ты не придешь. Неужели кто-то решил стать мной? — засмеялся тот и протянул руку.              — Найтмер просто переоценил свои силы, — лениво ответил глюк, присаживаясь рядом и пожав тому ладонь. — Не знал, что ты умеешь играть на флейте.              — Я владею почти всеми известными видами творчества, а рисование — основное, — бегло объяснил художник, куда-то убрав инструмент. — О, Эррор! Я вспомнил, что хотел тебе показать… где же это… — чернильный принялся активно копаться в своем поясе, который так же оказался сумкой.              — Ты что-то вспомнил? Неужели? — глюк пытался сдержать смешок. — Инк, ты меня удивляешь!              — Вот! — глаза-звезды уставились на черного скелета, перед которым засиял кусочек какого-то кода.              — Что это? — удивленно поинтересовался ошибка, распаковывая файл. — Мелодия?              — Да! Именно ее я наигрывал до твоего прихода. Эррор, — Инк выглядел как тот, кто что-то задумал. — Ты умеешь петь?              — Петь? Коротыш, ты издеваешься? Ты не слышишь моего голоса? — глюк показал на себя рукой, намекая на вечные изменения тональности и эффект зажеванной пластинки.              — Мне твой голос нравится! — ободрительно воскликнул чернильный. — Тебе просто надо попробовать! Давай! Повторяй за мной: Звезды достану-у легко-о!              — Инк, я не буду этого делать, можешь не пытаться, — глюк скрестил руки и отвернулся.              — Пускай они-и далеко-о! — не унимался художник, на что глюк лишь хмыкнул. — Спосо-об добраться ищу-у. Свой шанс я не-е упущу-у! Ну же, Эррор, просто попробуй!              — Буду я тут перед тобой позориться… Нет!              — Даже так? — художник положил свою руку на плечо скелета.              — Убери! — закричал тот, дернувшись от прикосновения и вскочив со скамейки. — Инк, я же предупреждал!              — Эррор, просто попробуй, ты же не умрешь от этого! — художник улыбнулся во все зубы.              — Ты не отстанешь, да? — прищурился глюк, на что собеседник ехидно завертел головой. — Ладно, но за последствия я не отвечаю! — со вздохом он вернулся на место.              — Давай еще раз: Звезды достану-у легко-о! — улыбаясь протянул Инк.              — Зве-езды… — Эррор спародировал тонкий голосок хранителя и стал в голос смеяться с этого, за что получил неодобрительный взгляд. — Достану-у-у!!! — во всю пользуясь своей особенностью глюк перешел на высокие, режущие слух тональности, наслаждаясь тем, как художник закатывает глаза. — Легко-о-о! — звук, что должен был зажеваться, внезапно наложился сам на себя, образуя красивое эхо. Это немало удивило как обладателя специфичного голоса, так и его слушателя.              — Я знал! Знал, что ты можешь петь! — радости чернильного не было предела, а разрушитель лишь недоуменно посмотрел куда-то вниз. — Давай, Эррор, у тебя все получится! — Инк взял файл с мелодией в руки и включил, заставил глюка недовольно взглянуть на себя.              Художник начал учить того словам, игнорируя колкости в свой адрес, подмечая необычность звучания этих странных переходов в голосе ошибки.              — Инк, я тупее песни еще не встречал. Почему именно она, и с чего ты взял, что я смогу ее петь? — недовольный прищур и подергивание пальцев выдавало копившееся внутри напряжение.              — Ну, она красивая. О космосе. А у тебя неземной голос, что еще нужно? — художник выглядел как сама невинность, искренне улыбаясь и смотря прямо в глаза Эррору.              Тот почему-то почувствовал себя неловко. Внутри что-то стало давить, а на душе появилось странное беспокойство. Закрыв глаза и вздохнув, ошибка попробовал протянуть строчки песни, но голос заметно дрожал в скачущих тональностях, не позволяя себе звучать хоть немного приятно.              Желая как-нибудь подбодрить друга, Инк достал флейту и принялся сначала тихо, а затем уже ощутимо вторить, пробуждая уверенность и усиливая решимость.              В какой-то момент глюк стал подпевать художнику без лишнего недовольства. Он гораздо уверенней тянул ноты, позволяя искажениям создавать ритмичную трель и едва заметные переливы нот, грациозно дополняя песню.              — Продолжу-у мча-аться… — словно компьютерная программа разрушитель создал множество наложений, подражая многолосью, но внезапно испугано замолк и быстро отвернулся, осознав то, что он сейчас делал.              — Эррор, все в порядке? — заволновался Инк, протянув к нему руку.              Нахмурившись, тот посмотрел в сторону и, желая отодвинуть от себя, обхватил ладонь чернильного, но почему-то не стал отпускать, вновь почувствовав это слишком приятное тепло.              Художник в непонимании посмотрел на разноцветные костяшки, пытаясь понять, что случилось, но ничего не шло в голову. Спрятав флейту обратно в карман, он положил свободную руку поверх ладони ошибки, полагая, что это прикосновение заставит того проснуться.              Но ничего не произошло.              К дикому удивлению Инка, глючный спокойно перенес это и, кажется, даже не обратил внимания.              — Эррор! — вскочил хранитель и встал прямо напротив черного скелета, не зная, как заставить того обратить на себя внимание. Но даже в тусклом свете соседнего фонаря взгляд художника уловил едва заметную синеву поверх магических полосок, что, несомненно, было очень забавным. Замерев на несколько секунд, Инк прикрыл рот и широко заулыбался. Каким бы недовольным, злобным или грозным не был разрушитель, эта маленькая деталь превосходно портила все его старания.              — Эррор, ну чего ты? — смешок. — Пение вылилось во что-то другое? Или ты просто наполнился ощущениями?              — Заткнись, радужный… — с горечью сказал тот скорее по привычке, чем осознанно, начав улавливать то, как чувствовал себя Инк при той случайно возникшей неловкости с перчаткой.              Что-то определенно происходит. Это пугает.

***

      Разрушитель с интересом крутил в руках небольшой кекс с разноцветной глазурью. Только цвета эти были настолько ядовитыми, словно этот кекс предназначался для прожигания чьих-то желудков. Эта мысль веселила, и глючный с наслаждением представлял это оружие массового поражения в действии. Сотни недовольных, бредущих по улицам как зомби… Тут и геноцида никакого не надо!              Но в какой-то момент он убрал пирожное в карман, вспомнив о другом радужном изделии. Интересно, а он что сейчас делает?              Бегло осмотрев карту известной ему мультивселенной, глюк обнаружил интересующий объект в классической Андертейл. Художник находился в одном из монстро-людских городов. Что он там забыл?              Открыв окно доступа, Эррор начал осматривать окрестности. Обычный город: кругом машины, шум, кричащие рекламные вывески; в двух словах — противный хаос. По своей воле разрушитель бы туда не сунулся.              Хотя, с чего вообще его волнует, что делает Инк? Это же глупо. Подумаешь, что художник его постоянно поддерживает. Подумаешь, что скрашивает одиночество. Подумаешь… что без него скучно…              Внутри вновь защемило. Словно кто-то вонзил прямо в душу острую иглу — она колола и мешалась, создавая какой-то странный туман в голове. Нет, это смешно! Пустое любопытство! Глупо-глупо-глупо!              Что происходит? Он уже не в первый раз ощущает нечто подобное при мысли об Инке. Может тот что-то сделал? Дал какое-нибудь зелье, чтобы разрушитель стал таким податливым и бесхребетным? Или слишком ловко манипулирует, медленно подстраивая бывшего врага под себя?              Но они же вместе пришли к выводу, что не все Ау достойны жизни… Как и смерти. Оба пошли на уступки, оба пришли к соглашению. В этой войне победителя быть не может, и они отказались от битв в пользу равновесия… Хотя, признаться честно, кроме Инка никто не может развлечь Эррора на поле боя как следует. Даже Найтмер с этой задачей не справился, пусть и очень старался. А ведь художник никогда не пытался сражаться серьезно. Да, иногда злился и перегибал палку, но ощутимого вреда не наносил.              Опять все мысли пришли к Инку…              С этим надо что-то делать.              Тем временем знакомая мордашка была обнаружена у выхода из местного магазина для творчества с полным пакетом покупок. Ну, я-я-ясно. Куда же еще он мог пойти? Хотя зачем ему это, если он может своей кистью нарисовать что угодно?              Спустя несколько мгновений, художник ушел за угол и переместился куда-то. Наверное, опять будет сидеть в своей мастерской.              Эррор вздохнул и снова достал пирожное, задумавшись о чем-то своем. Ветер тихо выл где-то вдалеке, раскачивая редкие кустарники в этой пустынной местности. Скинув сланцы, ошибка стал водить ногами по мягкому песку, подкидывая камешки.              — Что делаешь? — резко раздалось за спиной, заставив глюка подпрыгнуть от неожиданности.              — Инк, твою мать! — заорал тот. — Когда ты прекратишь так делать?              — Никогда? — чернильный глупо пожал плечами. — Ну как ты тут без меня?              Глубоко вздохнув и искоса взглянув на художника, Эррор подкинул кекс и схватил нитями.              — Было бы нормально, если бы не твои выходки…              — А ты знаешь, что с едой играть некрасиво? — как бы невзначай сказал тот, присев рядом. — Смотри, я принес это для тебя, — он положил пакет на землю и достал из него какие-то нитки.              — Что за… — разрушитель замер, рассматривая странную и очень необычную пряжу. Взяв один из клубков, он с удивлением обнаружил, что это мягкий, практически шелковый материал, который было очень приятно держать в руках. С немым восторгом глюк сжал его, зарываясь пальцами внутрь. Взяв другой клубок, он обнаружил, что тот отличался и был пушистым, словно вытянутый в тончайшую полоску мех. В пакете чернильного оказалось очень много разнообразных и красивых ниток, что заставляло глюка неловко улыбаться. — Это… Для меня?              — Конечно, дурачок! — улыбнулся радужный, о чем-то задумавшись. — Слушай, Эррор, а когда твой день рождения?              Эта невинная фраза заставила ошибку истерически засмеяться.              — Инк, ты серьезно? — поднял бровь тот. — У меня его нет.              Левый глаз художника превратился в восклицательный знак, а сам он заулыбался еще сильнее.              — Значит будет сегодня! Четвертое апреля! Четыре-ноль-четыре, это даже символично, — чернильный едва ли не прыгал от воодушевления. — Ну же, Эррор, что скажешь?              Черный скелет лишь шокировано приоткрыл рот, чтобы что-нибудь ответить, но ничего не шло в голову.              — Ой, у тебя полосатый язык, хихи, — как-то по-детски подметил Инк, опять дурачась.              — Что? Полосатый? Пф-ф-ф, — вот это действительно насмешило глюка. — Чтоб ты знал, Радужный, ты сейчас дважды ошибся.              — Дважды? Это как? — тот сделал глупое и ничего не понимающее лицо.              — А вот так! — разрушитель высунул свои длинные синие языки, издевательски шевеля ими в воздухе.              — Воу! — тот рефлекторно отодвинулся, хлопая глазницами, словно не веря своему зрению. — Этого я не ожидал! Сколько их у тебя?              Эррор спрятал это изощренное проявление магии и посмотрел куда-то наверх.              — Обычно пять, — он произнес это так, словно они говорят о чем-то совершенно нормальном. — Бывает восемь… — лицо Инка приобрело какие-то странные черты на грани любопытства и шока, что сильно забавляло разрушителя.              — Наверное, с тобой классно целоваться! — совершенно «безобидно» пошутил художник, чем заставил ошибку буквально вспыхнуть от смущения и недоуменно уставиться на себя. — И все-таки ты очень мило краснеешь.              — Ты нормальный вообще? — закричал тот, посмотрев на художника круглыми глазами. — Хотя кому я это говорю, конечно, ты ненормальный, — глюк перешел на шипение, а затем, что-то осознав, тихо спросил. — Почему ты вообще об этом подумал?              Чернильный, который сейчас не знал, смеяться ему или умиляться, удивленно посмотрел на собеседника.              — Не знаю, просто в голову пришло и все. О, а у меня появилась идея! — он достал кисть и начал вырисовывать в воздухе какой-то силуэт.              — Что ты делаешь? — по голосу было слышно, что Эррор уже устал удивляться.              — Сейчас увидишь! Еще пару штрихо-о-ов… Готово! — спустя миг Инк уже держал перед собой большую плетеную корзину, куда тут же высыпал все клубки. — Вот, теперь это похоже на подарок.              — Чего ты добиваешься? — внезапно спросил глюк, скептически осматривая протягиваемый ему предмет.              — Эм, в смысле?              — Ты меня задабриваешь или что? — ошибка стал сверлить собеседника злым взглядом.              — Ой, Эррор, прекрати строить из себя буку, тебе это не идет. Я просто сделал тебе подарок от всей своей несуществующей души! Тем более мне так нравятся твои игрушки, — вздохнул художник и все-таки заставил того принять корзину.              — Спасибо… — буркнул тот ради приличия, снова начав прятаться за маской безразличия.              — Ладно тебе! Я же знаю, что тебе понравилось! — хранитель положил свои руки поверх ладоней глюка, заставив того вздрогнуть. — Буду ждать твоих новых кукол! — Инк широко и довольно улыбнулся, а затем отпустил растерянного скелета. — Увидимся!              Защитник Ау взмахнул кистью, исчезая где-то в краске, а Эррор вновь остался один. Создав крючок, он принялся делать основу для чего-то нового из подаренных ему материалов.              Ветер продолжал выть, а разрушитель сидел и просто смущенно улыбался.