Все Легенды Правдивы

— Мяо? — сонно бормочет Магнус хмурясь. Это, конечно же, явно не Председатель, потому что тот хотя бы не колется, да и в весе он набрал всего ничего. А тут... Хотя Бейн слишком сонный для того, чтобы сейчас определить, кто это. Ему дышат примерно в то место, где у примитивных должен быть пупок. И Магнус уверен, что голова, лежащая на нём — Алек. Маг разлепляет глаза и несколько раз моргает, чтобы посмотреть наконец на юношу. Александр — совершенно голый — перед ним и частично на нём, уже не спит, хоть и, видимо, старается это сделать. — Доброе, — довольно тянет Магнус, когда видит, что сегодня особенно ничего не предвидится на день, кроме, пожалуй, прогулки Клэри разве что, потому что Алек примитивный. И, опять же, совершенно голый перед ним. — Мг, — доносится до него снизу, и Магнус очень жалеет, что надел пижамные шорты. Ох, с Алеком-фейром... или как там, Нейром... С ним пришлось долго и упорно — бесполезно — спорить, но тут ведь должно быть всё проще? Они могут заняться сексом, погулять, наконец, заняться сексом, поесть и заняться сексом, да. — Знаешь, дорогой, я придумал план на день, — тихо посмеивается маг и тянет парня на себя, наваливаясь на него сверху. Чтобы встретиться с ярко горящими голубым глазами и... Стоп — стопстопстоп — со щетиной? С каких это пор примитивные за ночь могут обзавестись подобным? — Ты оборотень, — простонав, констатирует Бейн. Все планы под откос. Не то чтобы Магнусу сложно будет приглядеть за ним, в конце концов, это ведь Алек, да и вообще это его идея, но... а как же секс? Превращающемуся и ещё не понятно как ведущему себя оборотню вряд ли понравится, если к его заду пристроются. Хотя Александр мог бы сам к нему пристроиться... Интересно, а если он оборотень... — Ты сможешь сделать узел во время секса и я забеременею? — размышляет маг. Он даже не обращает внимания, что это его четвёртая реплика за утро, и она как-то должна быть более... нормальной что ли. Но никак не должен размышлять о мужской беременности с утренним стояком, навалившись на офигевшего Алека. Хотя на то утренний стояк и утренний, чтобы... — Ангелы, врезать бы тебе, — смотря с какой-то, не слишком сильной, но злобой, рычит брюнет. — У меня все кости ломит. — Это не от того, ангел, кости у тебя ломит совершенно не от того занятия, — качает головой и хитро щурится Бейн. — И я могу тебя излечить... м-м-м, во время... — Магнус, — снова рыкает Лайтвуд и переворачивает их в ту же секунду. Чтобы просто встать и уйти. Вот он, встаёт и уходит. — Мяса в холодильнике нет, — бурчит Бейн. Магнус, конечно, не хочет на нём отыгрываться за вчерашнее, ведь это его парень и, опять же, его затея в целом, и он должен его во всём поддержит, практически потокать и помогать. Но он... он помогает же, он поддерживает и... И этого хватает, чего ж ещё надо? — Как-нибудь без мяса справлюсь, — одеваясь, в ответ кидает он. — Всем бы оборотням так, — довольно кивает он. — Хотя ты всегда можешь съесть меня, — потягиваясь на кровати, говорит Бейн. Алек чуть морщиться, представляя, видимо, как начнёт с головы. Магнусу с его таким настроением страшно, чтобы он не начал с его яиц. — Погоди-ка, — подняв указательный палец в воздух, словно бы хочет остановить время или... придумал гениальную идею, как это бывает в рекламах, довольно громко произносит маг. — Вау, — следует продолжением, — да ты обростаешь волосами сверху вниз? — мужчина подымается на ноги, спеша впутать руку в отросшие волосы юноши. Ведёт рукой в щетине и доводит до подбородка, чуть приподнимая его, чтобы мимолётно поцеловать оборотня (пускай сначала зубы почистит для глубокого поцелуя), и продолжает вести руку дальше, к обросшей груди. — Ты, кажется, раньше едва ли раз в месяц брился, да? — так и держа подбородок пальцами другой руки приподнятым, он ведёт руку ещё ниже. К натянутым минуту назад штанам. — Раз в две недели, — фыркает парень, хмурясь. — Магнус, я хотел спросить... — Побрить тебя? — находится он с вопросом раньше, чем Алек успевает закончить. — Что? — Пойдём, — тянет Бейн его за руку, однако тот останавливает его. — Магнус... Так, стой, блин. Чёрт, — он тянет мага на себя и, остановив его в шаге от себя, чуть отходит. — Послушай... — Нет, милый, ты послушай. Это твой образ, сколько можно повторять? Это ты. Прости, но то, что ты строишь из себя недотрогу, совершенно зря, — заверяет его мужчина. — Так что... — Магнус! — несдержанно рычит он. — Боже, черт, прекрати это делать. Мне тошно от этого, — прикрыв лицо одной рукой, произносит он. — То есть... ну, мне не от тебя тошно, я просто... Мне плохо от этого запаха, чёрт. — Какого? — Сандал, — многострадально стонет оборотень. — Он повсюду и его так много, что меня сейчас либо стошнит, либо я просто превращусь, — парень кидает быстрый взгляд на Магнуса и, не дожидаясь ответа, идёт к окну. Магнус стоит на месте и глупо моргает (как Клэри вчера), и принюхивается, не в силах уловить даже малейший запах. Ну, оно и понятно, запах-то его, да и подходит ему сандал, так что не мудрено, что не чувствует. Алек же распахивает окно настежь, впуская холодный утренний воздух и запах из ближайшего кафе. Садится на подоконник и бьётся затылком о стекло, издавая едва слышный рык. Магнусу даже как-то... обидно что ли... Что значит его стошнит от запаха сандала? Это превосходный запах и вообще! Магнус же сам пропах им так, что никакая магия не поможет отмыться. — Гм, — поправляет голос мужчина, видя перед собой наполовину одетого юношу, что делает глубокие вдохи, будто не может надышаться. — Легче? — вздёрнув бровь, интересуется он. Оборотень едва заметно кивает, не раскрывая глаз. Магнус оглядывается по сторонам, словно бы хочет увидеть этот самый запах или вообще воздух. Он вбирает в лёгкие прохладный воздух и даже не ощущает практически этого сандала. Боже, насколько же надо быть... оборотнем, чтобы уловить, как его много. — Эм, ну, я, конечно, попробую его убрать, но обещать не могу... — почесав затылок, маг пожимает плечами и звонко щёлкает пальцами, пуская синие искры с кончиков и распространяя их по комнате. Пространство ярко сверкает от потолка до самого пола, а Алек, зажав нос, морщится и кашляет, отмахиваясь ладонью словно бы от противного запаха. — Магнус! Черт, твоя магия пахнет... им пахнет, Господи, неужели нельзя всё сделать нормально! — он подскакивает с подоконника как ужаленный и спешит покинуть комнату, морщась и от яркого света, и от того же запаха. Маг так и остаётся на месте, застыв и, кажется, даже каждая искра застыла в комнате. Его магия пахнет? Всё очень и очень плохо. Также покинув комнату и закрыв за собой дверь, он спешит за оборотнем. Парень всё ещё морщится, и даже высовывает язык, словно прямо перед его носом этот злосчастный флакон с духами. Он странно дышит — раздражённо и тяжело, как злая... эм, собака, да. И от этого даже как-то не по себе, потому что Магнус всё слышит. Мда, один слышит, второй — дышит сверхчеловечески. Парочка ещё та, конечно. — Ты нормально? — Я? — переспрашивает тот, словно не услышал с первого раза, к нему ли обращаются. — Я могу унюхать, что ела наша соседка, а ты ещё спрашиваешь? — Демоны, я тоже могу это почувствовать, потому что она постоянно ест оладьи, — всплеснув руками, произносит маг. — Но не делаю трагедию из того, что она постоянно ест оладьи, знаешь ли, — он с долей укора смотрит на Алека, как учитель смотрит на своего ученика, или же как отец на сына. А может, как хозяин на собаку? Так или иначе, Алеку вообще не нравится этот взгляд. — Она ест их с персиковым джемом и постоянно запивает купленным холодным чаем, от которого меня воротит. А сейчас ты, когда я попросил убрать запах, распустил свою магию, которая, блин, им провоняла насквозь. — Во-первых, — подняв указательный палец в воздух уже во второй раз за сегодня, начинает мужчина, — магия не может пропахнуть насквозь, потому что магия — это... — О Ангел! Какая разница, что такое магия и как это работает?! Я, конечно, понимаю, что ты очень умный и очень долго живёшь, но ты мог бы тогда, в конце концов, убрать всё это?! Дыхание парня становится ещё тяжелее и он долго сверлит мага взглядом в тишине лофта. А потом, кажется, начинает превращаться... Маг, смотря на черты лица своего парня, наблюдает, как те начинают заостряться. Челюсть становится практически квадратной, и от того кажется, что Алек злится ещё больше. Хотя возможно, так и есть. Голубые чистые глаза неестественно загораются голубым, и этот голубой как-то не очень нравится Бейну. Ногти его растут на глазах и Магнус на какой-то миг в шутку хочет сделать тому маникюр... и педикюр. Но что-то как-то не до того сейчас. — Александр? — не зная, что предпринять, глупо спрашивает мужчина. Блять, ну где его многовековой опыт с тем же Скоттом. Так, не надо о Скотте, не надо, Алек бы разозлился ещё больше, если бы узнал. Магнус не сравнивает Алека ни с кем, потому что он это он и никто больше. Но тогда, если вернуться к началу, то... Блять, ну где же его многовековой опыт? Тем временем процесс Алека останавливается, не дойдя до полноценного превращения, слава всему святому и демоническому. — Ох, блять, Боже, — роняет Алек, то ли злобно, то ли растерянно, то ли всё сразу и осматривает свои руки, и себя самого, когда оборачивается к зеркалу. Он всё ещё тяжело дышит. Очень, и Бейн решает, что пора бы уже как бы предпринять всё, что можно и не очень, лишь бы тот успокоился. — Так, — аккуратно начинает маг, боясь сказать приказным тоном и вывести своего парня из себя, — Давай так, я наведу портал и ты пройдёшь через него в Институт, идёт? — зачем-то кивая, спрашивает азиат. — Там этого нет. — Да, — немногословно соглашается Лайтвуд и разворачивается к нему лицом, зажимая собачий нос руками с отросшими и безобразными ногтям. Будто от стеснения, думает маг. Ах да, магия же. * — Готов там? — слышится за дверью ванной. — Это третий раз, так что мне бы самому запастись терпением. — Чувствую, всё будет как и в предыдущие, — качает головой Лайтвуд, когда уже более-менее успокаивается и превращается обратно. — Носом чуешь? — насмешливо говорит мужчина, ухмыляясь. Он мылся три раза каким-то шампунем без запаха, призванным им же самим с горем пополам. — Очень смешно, сейчас живот лопнет, — недовольно отзывает парень. Он близко подходит к Магнусу и начинает обнюхивать его. Начиная с волос, переходя к шее и спускаясь ещё ниже так, что даже на корточки садится, находясь на уровне полотенца, обмотанного вокруг бёдер. — Собачка хочет обнюхать мой зад? — вскинув левую бровь, подевает мужчина. Лайтвуд рычит в ответ сквозь зубы и подымается на ноги. — Можешь больше не мыться. Его меньше, — не отвечая на колкость, строго кивает парень. — Теперь нужно мне. Я чувствую, что сам им пропах, — громко выдыхает он. Магнусу не нужно долго думать над тем, чтобы предложить... — Могу тебя побрить, — снова делает попытку мужчина. — Не подумай, что я против волос, но представь, — маг щурится,прикусывая нижнюю губу, подходя к оборотню ещё ближе и вдыхая запах, теперь, кстати, ощущая его из-за того клятого шампуня, — сначала щетина, потом грудь, а затем и... — он опускает взгляд на домашние штаны своего парня и довольно улыбается. — А ещё почистишь зубы и помоешь руки, — кивает сам себе маг и, чуть обойдя парня, шлёпает его пару раз по заду, подгоняя в сторону ванной. — Давай, давай, нам ещё гулять сегодня, а ты немытый, — не сдержав смешка, говорит Магнус. * — Хм, — как-то нервно роняет Лайтвуд, когда Магнус касается бритвой его напененной щетины. — Гм, — снова не сдерживается он. — Что такое? — нараспев тянет Магнус, снова любуясь изменившимися чертами Алека, более острыми, как у настоящего оборотня. — Просто... Непривычно, что ты это делаешь, — хмуро заявляет Лайтвуд, кусая губу и громко рыкнув, когда Бейн неожиданно проводит бритвой по щеке. — Тише, тише, — посмеивается маг. — Какой неприрученный, — цокает он. — Привыкать надо. — Ага, — сквозь зубы цедит парень. Чёлка, попадающая ему на глаза, ни разу его не успокаивает, пока Магнус продолжает вести бритвой по его щеке. И он впервые, пожалуй, задумывается над тем, как везёт Магнусу с прической. Сейчас, например, маг, после душа, собрал волосы в короткий хвост. И пускай те волосы, что сзади, не собрались, зато на глаза ничего, блин, не лезет. — Эм, давай... Ангел, давай я... может я? — едва ли сдерживаясь, спрашивает он. — Просто лучше будет, если это сделаю я сам, — подымая руки, чтобы забрать бритву, говорит Алек. И наталкивается на строгий взгляд. Будто очень большой и могущественный ребенок, у которого хотят забрать любимую игрушку. Жёлтые глаза сверкают, показывая, что ещё одно движение пальцем — и он лишится одной из своих конечностей. Александр снова поправляет голос и поспешно убирает руку от пальцев Магнуса. — Ладно, — кивнув, соглашается Лайтвуд с безмолвным намёком Бейна о том, что ему бы не помешало заткнуться и самому. Мужчина хмыкает, будто и не было ничего до этого, и продолжает своё дело. Он аккуратно сбривает короткую черную щетину, стараясь не задеть губ или ушей, да и нос... И Магнус даже старается сделать это как можно красивее, так что сбривает до половины его губ и посмеивается, целуя его. А затем ведёт к неприкрытой шее, которую Алек с трудом подставляет. Он не понимает, почему Магнус, черт возьми, сбрил только половину щетины на лице, но он, вообще-то, не особо-то и готов возникать. Потому что Бейн ведёт по его шее особенно осторожно. Второй рукой, которая просто придерживает шею — будто Алек сам с этой задачей не справится, пф, — чуть царапает её короткими накрашенными ногтями. Наблюдает за дёргающимся каждый раз кадыком и с удовольствием слушает, как Александр громко сглатывает и, ох, кажется, даже поскуливает, когда Магнус, горячими пальцами ведёт ниже, к груди, на которую заранее была нанесена пена, но уже Алеком, чтобы не отрывать Бейна от важного процесса на его шее. Алек молчит всё это время и только изредка, опять же, поскуливает и едва слышно рычит. Магнус мурлычет в ответ с таким лицом, будто приручил волка. А может... может, так оно и есть. — Магнус, — сжимая зубы так, что желваки начинают играть и придавать его образу ещё больше мужества, тихо, в противовес, но строго произносит Лайтвуд. — Ты... И в этот же миг Магнус ведёт пальцами, на которых белая пена для бритья, по дорожке волос под пупком, к самому краю полотенца. А затем, как ни в чем ни бывало, откидывает полотенце. И ведёт белыми пальцами ещё ниже, слыша рык Александра даже тогда, когда садится на корточки. Магнус хмыкает и снова берётся за бритву, нахально смотря в глаза брюнету. И снова уже нагретая бритва касается его кожи, но уже более чувствительной, чем даже в тот раз, когда Магнус сбривал волосы с шеи, которую Алек постоянно хотел прикрыть от того, что непривычно, когда тебе, вроде как оборотню, твой парень проводит бритвой, а не... рукой там или ещё чем-то, чем привыкли оба. Пока Алек старается — и вроде как у него получается — здраво мыслить, чтобы у Магнуса с бритьём того, что ниже пояса не начало ничего беспокоить. К примеру там... Стояк. Магнус, всё также смотря в глаза юноше, кладёт в руку наполовину вставший член и берёт его за щеку. Блять, даже не принимает в себя, а именно берёт за щеку, чтобы видимо, блин, видно было, что он может делать параллельно что-то ещё. У Алека поджимаются пальцы на ногах, а сами ноги — нихрена вот не держат его, хотя он очень старается. Магнус прижимает холодные острые зубы к ну очень уж чувствительной плоти, и Алек в тот же момент не сдерживается и громко стонет, едва ли разжимая челюсти и хватая ртом воздух. Бейн щёлкает пальцами, лишая Александра волос в самых интимных местах и почему-то довольно хмыкает, проталкивая в себя больше, чем только головку. — Нет... Магнус, я... опять запах, — с разочарованием и удовольствием одновременно стонет юноша. — Я же просил, он меня раздра-ажает, — снова крепко сжимая челюсти, цедит парень. — Ах, — и в отместку получает отстранившуюся голову Магнуса, который выпустил головку с таким чмоком, что он... Он чуть не кончил прямо на его недовольное и даже злое лицо, вот правда. Мужчина подымается на ноги и с вызовом смотрит в горящие голубым пламенем глаза оборотня. Да гори оно всё этим голубым пламенем, думает маг. И отмечает, что это звучало очень двусмысленно. Мужчина, подумав с полминуты, кладёт раскрытую ладонь на не бритую щёку Лайтвуда и сбривает всё магией, словно и вовсе растворяя щетину в воздухе. Рык в ответ очень красноречивый. — Оу, собачка злится, — насмешливо произносит он. — Но не посмеет тронуть хозяина, да? — ухмыляется Магнус. — Потому что всё же слушает его, как сучка, — он берёт юношу за подбородок, обвив его пальцами и выпускает синие искры. — Только почему-то недовольна магией, — слышится громкий цок. — Как же так. И в этот же момент они с помощью магии оказываются на односпальной жёсткой кровати Алека. Оба упираются в матрац ногами, однако это не на долго. — Становись на четвереньки. Сейчас же, — приказным тоном говорит маг. — В противном случае собачку Верховного мага найдут в облаке магии наполовину функционирующим. Оборотень недолго смотрит на мага и думает, что его гордость не простит ему подобного. Он, нефилим, а сейчас оборотень по причине прихоти Бейна должен стать раком? — Раком, Лайтвуд, именно, — сжав пальцами подбородок и проведя чуть вдоль линии скулы, которая снова принялась разравниваться для обращения в оборотня, говорит маг. Громко сглотнув накопившуюся слюну, Александр выполняет отданный приказ, становясь на кровати в коленно-локтевую позу. Он повинуется, будто Магнус его альфа... или как они там называются. Хотя наверняка это было из-за того, что он просто сильный маг да и человек в целом. И именно поэтому он прогибается в пояснице и выпячивает зад, будто действительно хоть на долю такой покорный, каким кажется сейчас. Поэтому он даже не просит о том, чтобы его растянули, пока Магнус где-то сзади наносит смазку на пальцы и подносит их к своему члену, смазывая его. С его пальцев капает уже тёплая смазка со странным запахом. Лишь бы не сандал. Как капает и с головки члена, на котором смазки больше обычного. — А теперь расслабься и прими меня на всю длину. С этими словами Бейн — охеревший в край Бейн — пару раз легонько шлёпает его по ягодице. Гладит. И с размаху звонко бьёт по ней, словно это, блин, поможет Алеку расслабиться. — Давай, это просто, пёсик, — зля оборотня пуще прежнего, шепчет в относительную тишину маг. И дразнит вход парня красной головкой члена, что набухла и стала ещё чувствительнее, что никаким образом не прибавляет магу выдержки в этом деле. Алек со скрипом в зубах расставляет ноги и, тяжело дыша, кладёт голову на подушку, чтобы расслабиться и прогнуться ещё больше. Мужчина одобрительно гладит его спину и бока. Останавливается он, правда, на бёдрах и хватается за них стальной хваткой, когда поддаётся вперёд и делает этим самым первый сильный толчок. Алек сдавленно мычит в подушку, стараясь ещё больше прогнуться, чтобы то ли принять Магнуса на всю длину, то ли унять боль. А может с двумя целями — ему бы самому разобраться. Магнус же чуть запрокидывает голову от наслаждения и приоткрывает рот. Алек узкий, но это скорее от того, что он не был растянут, чем на самом деле узок. Потому что они оба поработали над тем, чтобы Лайтвуд стал пошире. Стенки пульсируют и делают трение ещё более приятным, когда так обхватывают член. Уже потяжелевшие яйца бьются о ягодицы парня, как и бёдра, со шлепками, от которых Магнус скоро спустит в своего парня позорно быстро. И ладно, всё хорошо, когда Алек тяжело дышит. Всё нормально, когда он цепляется за простынь и рвёт её. Всё относительно хорошо, когда он поскуливает в такт. Но Магнус вот уже на грани, когда оборотень начинает подмахивать бёдрами. И не робко, как делает это порой Александр, а будто так у них было всегда и никто особо не стеснялся. Что ж, звериная натура творит чудеса секса. Александр поддаётся назад ещё раз, и ахает в подушку, когда Магнус отрывает его от неё и прижимает одной рукой к своей груди, не прекращая толкаться в него с прежним ритмом. Если это, конечно же, можно называть ритмом. Потому что, Ангел, когда Алек стоит перед ним на четвереньках, то про его хвалёную выдержку можно забывать. И когда он не стоит перед ним на четвереньках, видимо, тоже. Рука Бейна ещё крепче сжимает бедро Алека, а сам он наклоняется и кусает заднюю часть шеи Лайтвуда. Парень ещё чуть-чуть и взвоет, а Магнус, практически выйдя, ещё и толкается в него особенно сильно. Они кончают практически синхронно, и сейчас Магнус понимает, что такого ещё не было. Алек перед ним снова опускается на руки, а затем на кровать опускает и таз, тем самым выпуская член Бейна из себя. — Ладно, — чуть покраснев, говорит оборотень, — По крайней мере, меня больше не воротит от этого запаха. — То есть чтобы ты мог находиться в лофте, мне нужно поступать так каждый раз? — маг хмыкает. — Да, я совершенно не против. Алек качает головой и чуть посмеивается в подушку, пока засыпает. Магнус отмечает, что черты лица Александра до сих пор не поменялись, оставаясь всё такими же ровными и острыми, придавая ему не меньше двух лет, что, получается, делает его как раз выглядящим на свои девятнадцать полных лет. Что ему, конечно же, очень идёт.