Красное полусладкое

Вина! – Другого я и не прошу. Любви! – Другого я и не прошу. «А небеса дадут тебе прощение?» Не предлагают, - я и не прошу. Омар Хаям

             - Красное полусладкое, восхитительный букет восемьдесят девятого года, отдающий приятным терпким послевкусием красного винограда Каберне Совиньон, довольно крепкое вино, выдержанное в дубовых бочка, Арен, ты должен это попробовать, - нежная грациозная рука махнула бокалом изысканного напитка перед носом молодого вампира, искушая его обоняние притягательным запахом винограда. Не выдержав, шевалье чихнул, и тут же раздался звонкий смех графини Делакруа. Юноша неловко улыбнулся – он ещё не привык к своей слепоте. Стоило признать, улыбка очень шла юноше, озаряя его покрытое шрамами лицо. В эти моменты когда его покидало его привычное измученное выражение, Арен даже выглядел моложе своих лет.       Сира поставила бокал перед шевалье, она нависла перед ним почти присев на гладкую поверхность стола из красного дерева, из-за чего юноша чувствовал себя довольно неловко, графиня несомненно чувствовала это, и её это забавляло. Она осторожно коснулась кистью щеки Арена, спросив:       - Ну так? Хочешь попробовать? – вопрос звучал с откровенным вызовом и весельем в голосе, что только ещё сильнее изводило Арена, для которого первый ужин с графиней уже превратился в пытку. Шевалье неуверенно пожал плечами. – Бокал прямо перед тобой, возьми его, - вдруг голос графини прошептал прямо в ухо, от неожиданности юноша вздрогнул и тут же почувствовал лёгкое движение воздуха и шаги графини были уже вдалеке у камина. – Нельзя начинать ужин в безмолвии, мой юный друг, а вино всегда служило посредником беседы. Арен чувствовал тепло камина, оставляющего жар на его щеках и легкое прикосновение свежего ветерка из приоткрытого окна, слышал приятный голос графини, её размеренные шаги, ощущал вибрацию пола, вызванную её легкой поступью. Поверхность стола показалась ему несколько шероховатой и холодной, когда он протянул руку к бокалу. Он пытался различить как можно больше, услышать мир, который он не видел уже давно. Слепота так или иначе заставляла вампира чувствовать себя ущербным, беспомощным, беззащитным, жить в страхе и постоянно опасаться за свою судьбу. Арен попытался нащупать бокал и… вот ужас! Со звоном, показавшимся шевалье невыносимо громким, хрусталь был опрокинут и, омывая руку молодого вампира сладким и холодным, бокал рухнул на пол, разбиваясь вдребезги… Тяжело сглотнув, шевалье замер в ожидании наказания. Обернувшись на звук, Элен с безразличием посмотрела на только что учинённый беспорядок, по выражению её лица сложно было понять, что именно она чувствует. Однако молодой шевалье не видел и этого, он лишь слышал пугающую пустоту и напряжённо замер.       - П-простите… - только и смог вымолвить Арен.       - Ренди, - громко позвала графиня так, что шевалье снова с трудом удержался от того, чтобы вздрогнуть, припоминая, что он уже слышал это имя и сомневаясь в том, что Ренди может быть кем-то вроде палача при Делакруа. – Ренди!       Вошедшая оказалась проворной черногривой и довольно приятной девушкой с бледной мраморной кожей, хоть о её внешности Арен мог сказать ровным счётом ничего, но для себя обозначил её всего лишь горничной, потому как Элен скомандовала ей:       - Скажи, чтобы здесь всё убрали и принеси нам ещё бокал.       «И это всё? - пронеслось в голове Арена. - Да Лансере бы меня за разбитый бокал просто убил! Хотя нет… с его стороны смерть была бы слишком мягким наказанием…» Всё ещё чувствуя подвох и не ожидая ничего хорошего, Арен в очередной раз попытался извиниться, когда черногривая девушка пришла с новым бокалом и совком. По-видимому, она решила убраться самостоятельно. Напоследок Ренди буркнула что-то в знак неодобрения, прежде чем вихрем унестись из из комнаты в неизвестном направлении. Молодой человек услышал плеск жидкости – Элен снова наполняла бокал ровно на три четверти, как и требовало правило этикета.       - Всё в порядке, Арен, - спокойно сказала госпожа, направляясь к своему шевалье, словно читая его мысли.       - Вторая попытка, - тихо произнесла графиня, улыбаясь чему-то про себя.       Графиня снова стояла рядом так, что Арен вдыхал аромат её нежных цветочных духов, который, тем не менее, не мог перебить запах молодого дышащего здоровьем и свежестью тела. На этот раз шевалье взял бокал более удачно, но поднеся к губам, снова едва не выронил его, так как графиня неожиданно стукнула его бокал своим. Вино плеснуло на рубашку Арена, и ему в который раз показалось, что Делакруа просто издевается над ним. – Кто же пьёт не чокаясь, Арен? – улыбнулась графиня.       Шевалье тяжело вздохнул и, наконец, ему удалось попробовать крепкого и, как ему показалось, слишком сладкого напитка. Графиня снова стремительно и едва уловимо исчезла из зоны досягаемости, и продолжила говорить уже стоя у камина:       - Раньше светским приёмам вампиры отдавали большее значение, нежели сейчас, но это не значит, что в наше время совсем не нужно знать правил этикета. И, к сведению, умение держать лицо и быть готовым ко всему всегда высоко ценилось и ценится среди Неумирающих со времён Первородного Каина и до сих пор.       - Зачем мне это? – не выдержал Арен.       Элен посмотрела на него из-за плеча и хмыкнула:       - Совершенно незачем, если ты так и хочешь занимать лишь самую нижнюю социальную нишу в обществе властолюбивых мерзавцев, но если хочешь почувствовать себя человеком, Арен… как бы иронично это не прозвучало, то необходимо если не чувствовать себя уверенным, то хотя бы не показывать свою робость.       Арен был бы рад огрызнуться, что ублюдок с красивым именем Лансере не объяснял ему правил светской жизни, но вместо этого он лишь вздохнул, думая, что графиню не убедить в том, что полноценным членом общества он никогда не станет. Природная честность, робость, а ещё неудачный… скажем, жизненный опыт, в результате которого шевалье начал вздрагивать почти от каждого шороха и резкого движения были тому преградой.       - Что ж, когда-то у меня был шевалье и не могу сказать, что этот опыт мне понравился, но надеюсь, с тобой всё сложится иначе. Мы будем вместе завтракать и ужинать, начиная с этого дня, если ты не против. Хотя еда – это только формальность, как ты понимаешь, крови вампирам достаточно для существования, но чревоугодия, пожалуй, никто не отменял. Соблюдаешь мои условия – твоя жизнь меняется к лучшему, нет – остаёшься на положении слуги до конца своего Бессмертия. Я думаю, тут всё предельно ясно? Жалости ни от кого не жди – её не будет.       - Что Вы хотите? – наконец задал самый важный для него вопрос Арен.       Графиня вздохнула:       - Ничего. Всё зависит от того, чего хочешь ты. В обществе вампиров существует множество правил. И чтобы жить в этом обществе без проблем, я вижу только одно решение – соблюдение правил. Возможно, существуют и другие, но мне они не ведомы. Скажи, что ты намеревался дальше делать?       Шевалье на время замолчал, на него вдруг напала тоска и ему захотелось расплакаться, и это стало бы сразу нарушением всех существующих правил вампиров, о которых Арен ещё не знал, но уже имел представления. Ему стало невыносимо себя жаль, и так же невыносимо захотелось подавить это чувство. Да, его жизнь трагична, но ведь бывает хуже, не так ли? Неужели? Бывало хуже – однозначно. Сейчас наблюдалось какое-никакое, но весьма заметное улучшение. К счастью, в этот момент в столовую вошли слуги и внесли основные блюда. Арен слышал, как кто-то копошился рядом с ним, ему на колени была положена салфетка, и, пока вампир покорно сидел, несколько торопливых фигур так же спешно покинули комнату, как и вошли в неё, вновь оставив сиру и шевалье наедине.       - Я не просил делать себя вампиром, - наконец произнёс Арен.       - А я не собиралась им рождаться, тем не менее, это не мешало мне наслаждаться этим… какое-то время. Приступим к ужину, пожалуй, - быстро и нетерпеливо проговорила графиня…       ***       - Что скажешь, Рен? – поинтересовалась графиня.       - Ты о мальчишке? – уточнила вампиресса.       - Ты знаешь, о ком я, – поморщилась Делакруа, словно ей было лень говорить много лишних слов, а Ренди её вынуждала.       Элен сидела на мраморном полу на шкуре белого медведя, облокотившись спиной о диван и в совершенно не подобающей высшему свету манере раскинув ноги, в то время как Ренди, обозначенная Ареном как горничная, лежала рядом. Её голова покоилась на коленях Делакруа, и весь её вид скорее напоминал позу преданной собаки, ждущей ласки от своего хозяина, и Элен нежно гладила шёлковые чёрные локоны своими тонкими унизанными многочисленными кольцами пальцами.       В полумраке комнаты, освещённой огнём, тени причудливо играли на стенах, и кожа Ренди казалась ещё бледнее. Жгучая брюнетка была довольно мила: густые брови, высокий лоб, косая чёлка и большие глаза с длинными ресницами. Курносый носик и две большие родинки на правой щечке делали её лицо ещё более очаровательным. За ушками кудрявые волосы удерживала широкая лента кофейного цвета. Девушку нельзя было назвать худенькой, как нельзя было назвать и толстой, Элен скорее назвала бы её телосложение «приятной полнотой», а саму Рен «пышечкой», хотя та могла бы запросто обидеться за такое прозвище. Вампиресса всегда немного завидовала хрупкости и изящности графини, увы, с телосложением Ренди подобная стройность ей была недоступна.       - Я полагаю, он слишком робок и напуган, - голос Рен прозвучал несколько обиженно.       - Неудивительно… - задумалась о чём-то Делакруа. – Хотя в этом шевалье что-то есть…       - Так он твой шевалье или не твой? – вопросительно подняла брови вампиресса.       - И да, и нет, - фыркнула Элен.       - Как такое возможно, Элен? Почему я не могу быть твоим шевалье? – в голосе снова зазвучала обида.       - Ты рождена такой, Ренди, - мягко, словно объясняя ребёнку, но с некоторой нетерпеливостью, сказала графиня. – Подожди, ему, кажется, опять снятся кошмары, - с этими словами Элен убрала кудрявую голову с колен. Поцеловав подругу в нос, она встала, подняла небрежно брошенный пиджак и спешно вышла из комнаты.       Пренебрежительно фыркнув, оставшаяся в одиночестве девушка поднялась с пола и поправила сползшие лямки бежевой кружевной сорочки… ***       Арен проснулся среди ночи. Ему показалось, что на голову надели чёрный вакуумный мешок – его спальню окутывало мёртвое безмолвие, которое давило на уши. Юноша терпеть не мог тишину, так как мог ориентироваться лишь на звуки. На вампира накатила волна необъяснимого страха. Содержание ночного кошмара он уже не помнил, но сердце, словно по инерции, продолжало бешено биться в ожидании чего-то плохого. Стоит отметить, что самым неприятным, по мнению Арена, был не сон, а пробуждение и не столько паническая атака, сколько невыносимое ноющее чувство внизу живота. В виду возраста шевалье посещали весьма любопытные сны, вот разве что приятного от них было мало: эрекция и воспоминания о Лансере. И то и другое вызывали лишь досаду, иногда даже злость на себя за то, что мысли о бывшем сире вызывали у него такие чувства. Арен сел на кровати. Почему этот вампир даже во снах не может оставить его в покое? Лансере похитил подростка, когда тому исполнилось всего шестнадцать.       «Какой сейчас год?» - рассеяно подумал шевалье, пытаясь переключиться на другие темы. Он так ни у кого не спросил даты. Получается, Арен даже не знал, сколько пробыл в заключении, и даже не мог бы сейчас ответить на вопрос, сколько ему лет. Его тело мало изменилось за это время, допустим, он подрос, стал шире в плечах, с другой стороны, сложно судить об изменениях в себе, тем более не видя своего отражения в зеркале. Арену казалось, что он провёл у Лансере долгие годы - он совсем запутался во времени. Когда-то шевалье пробовал считать дни, делать пометки, но потом сбился, а когда остался без зрения - это и вовсе стало невозможным.       Лансере Ириарте был высоким, привлекательным и чертовски обаятельным ублюдком. Худшее, что могло случиться с Ареном – стать его шевалье. В разговоре с ним невозможно было предугадать его жестокий нрав, сложно представить, как он медленно по капле может вытравить из тебя все светлые воспоминания, оскверняя память о них. Он умел казаться галантным и быть учтивым, но шевалье знал его истинный облик: насмешливое и жестокое лицо ярко представилось в его сознании. Самым опасным в этом типе было то, что он, похоже, видел тебя насквозь. Все твои чувства и эмоции, слабости и пороки лежали для него как на ладони – скрыть что-либо от его презрительного взгляда казалось невозможным. Даже вампиров Лансере не жаловал, а к Арену проявлял поистине бесчеловечную жестокость. Блондин с высокомерной улыбкой, янтарными, по-кошачьи хитрыми глазами. Арен успел хорошо понять характер своего сира.       Порой наша жизнь может резко измениться за одну минуту, что уж говорить о целом дне, разделившем жизнь на две половинки. Одна из них сейчас казалась призрачной, нереальной, словно всё, что осталось там, происходило не с ним. Лица родителей, друзей, брата с сестрой остались в той, отломленной первой части, куда отчётливее представало перед ним то, что больше смахивало на сплошной ночной кошмар.       Арен прекрасно помнил день своего похищения. Он возвращался с занятий, была осень, и повсюду лежали разноцветные пожухшие листья. Именно на них и смотрел юноша по дороге домой, его настроение оставляло желать лучшего: начало учебного года, а уже что-то не задалось. Ему казалось, что учителя то и дело придирались, а девчонки смеялись над его неуклюжестью. Вероятнее всего, Арен им просто нравился, но стеснительный молодой человек очень болезненно реагировал на их откровенное хихиканье. Тогда юноша ещё не представлял, что такое настоящие проблемы, и непонимание в школе было самой большой неурядицей в его жизни. Подросток ничего не заподозрил, когда перед ним остановился дорогой автомобиль, даже не сразу его заметил, пока его не окликнули, и приятный молодой мужчина спросил название улицы. Далее Арен не мог вспомнить, что же именно произошло, он почувствовал тупой удар по затылку, стоило ему только повернуть голову, и он провалился в пустоту.       Очнулся Арен запертым в светлой небольшой спальне с круглым окном, уже через минуту в комнате появился и сам владелец апартаментов. Каждый, попав в подобную ситуацию, поначалу надеется, что произошла какая-то ошибка, что это розыгрыш или злая шутка. Похититель безмятежно улыбался и даже выглядел вполне добродушно, до тех пор пока Арен не потребовал вернуть его домой. Вместо ответа подросток получил сильный удар по лицу. От неожиданности он рухнул на пол и ошарашено посмотрел на возвышавшегося перед ним ухмыляющегося молодого мужчину, улыбка которого, превратившись в гримасу, не предвещала ничего хорошего. Тогда Лансере присел на корточки и неприятно-весёлым тоном сказал:       - Видишь, что бывает, если открыть рот без разрешения? – Арен только судорожно вдохнул воздух, но так и не нашёл, что сказать. - Всё в порядке, - пристально глядя на свою жертву и явно наслаждаясь её реакцией, незнакомец облизнул нижнюю губу и погладил подростка по щеке. - Будешь слушаться - всё будет хорошо. Меня зовут Лансере, но ты будешь обращаться ко мне «господин», надеюсь, пока всё предельно ясно? – похититель явно ожидал услышать утвердительный ответ или кивок, но Арен, чьё сердце, казалось, застряло где-то в горле, молчал. - А как твоё имя, малыш? – всё тем же насмешливым тоном спросил маньяк.       Ответить было не так-то просто, ибо Арен чувствовал, что не может произнести ни звука. До подростка начала доходить вся плачевность его положения: родители, родственники, друзья и знакомые понятия не имели, где он находится. И вряд ли у него появится возможность сообщить им об этом. Арен, конечно же, слышал о похищении детей, но никогда всерьёз не задумывался, что нечто подобное может произойти и с ним. Юноша попытался вспомнить хоть одну инструкцию поведения в таких ситуациях, но ничего не шло в голову кроме «соглашайтесь с похитителем во всём». Но Арен вовсе не хотел и не собирался ни с чем соглашаться… Наконец он едва совладал с голосом и мужественно произнёс:       - Меня зовут Арен, и я не буду тебя звать господином.       Лансере лишь едко рассмеялся:       - Ты знаешь, - вдруг выражение его лица стало серьёзным, - а ведь придётся, - издевательски закончил маньяк, в глазах которого сверкнуло безумие.       И тут Арен подумал, что стоящий перед ним человек совершенно сумасшедший, возможно сатанист или даже каннибал - у него явно «не все дома».       Впрочем, Лансере не дал подростку времени на размышление. Схватив юношу за руку, он толкнул его на кровать и перевернул на живот. На Арена накатила волна паники, он начал отчаянно брыкаться и царапаться, не обращая внимания на боль в скрученных за спиной запястьях. Несмотря на все попытки сопротивления, Лансере довольно легко поставил подростка на четвереньки и ткнул лицом в подушку. Влажное прикосновение языка к шее вызвало дрожь по всему телу, в отчаянии Арен понял, что сопротивление тщетно. Психопат прикусил кончик его левого уха, и тут же подросток вскрикнул от неожиданной боли – что-то острое впилось ему в шею, по всей видимости это были зубы Лансере, но они значительно отличались от человеческих… Происходящее скорее напоминало голливудские фильмы о вампирах, Арен всхлипнул в ожидании окончания боли, чувствуя, что слабеет. Когда незнакомец разомкнул клыки, подросток с облегчением выдохнул, надеясь, что на этом на сегодня всё закончится. Он хотел верить в то, что если этот человек считает себя вампиром, то кровь – это всё, что ему нужно. Но не тут-то было…       - Арен, да? – шёпотом спросил Лансере, прижимая сопротивляющегося подростка к себе, закрывая его рот рукой. – Заткнись и успокойся, терпеть не могу, когда мне приходится казаться хуже, чем я есть, - сказав это, сир стянул его с кровати и ударил подростка лицом о пол - у Арена резко помутнело в глазах. Тем временем руки садиста продолжали исследовать его тело, раздевая. Вдруг юноше показалось, что по его спине прошлись острыми когтями, он ещё раз вскрикнул, прикусив губу - маньяк разорвал футболку. Кожа в мгновение покрылась выступившими капельками крови, став липкой под жадно гладящими её ладонями Лансере. Теперь он держал руки молодого человека над головой, а сам - нахально ощупывал его тело. От каждого прикосновения графа Арен вздрагивал: вот мужчина провел кончиками острых ногтей по спине, обхватил за талию, погладил бёдра, взялся за задницу, по очереди сжимая ягодицы. Горящее желание чувствовалось во всех его движениях, это были мужские настойчивые ласки, которые пугали подростка ещё и потому, что он не мог найти происходящему объяснение, словно не до конца осознавая, чего от него хотят. Своим телом Лансере придавливал подростка к полу, но не позволяя ему просто лечь на паркет. В следующую минуту Арен почувствовал грубое поглаживание между ног. Подросток попробовал толкнуть маньяка локтем в грудь, но тот пресёк его попытки. Лансере ткнул Арена лицом в подушку, оставшуюся на кровати, он спустил джинсы вырывающегося подростка до колен.       - Не надо, - испуганно выдохнул Арен.       - Тсс… спокойно, малыш, меня надо слушаться, - похититель погладил подростка по щеке и поцеловал рядом с ухом, закрывая рот ладонью. Свободной рукой похититель сжал член подростка. К своему удивлению, вместо отвращения Арен возбудился, когда ладонь Лансере обследовала его достоинство. Когда мужчина несколько раз провёл по стволу его твёрдого члена вверх и вниз, подросток не смог сдержать отчаянного всхлипа-стона.       - Прекрати, что тебе надо? – прикусив губу, еле слышно сказал Арен в подушку, но Лансере услышал.       - Во-первых, - ласково начал он говорить прямо в ухо, - ты должен обращаться на «Вы», - до боли сжимая член подростка рукой. - А во-вторых, я тебе отвечу, мне нужно, чтобы ты был моим… рабом и слугой, моим шевалье, Арен, ведь видишь ли, я вампир, и ты станешь таким, как я. Сегодня, - вкрадчивым голосом закончил Лансере, и юноша уже был готов поверить, что он вампир, а может и сам Дьявол.       - А если нет? – сжав зубы и закрыв глаза, спросил подросток, почти задыхаясь в подушке, пряча слёзы.       - Пф… Разве я предлагал тебе другие варианты? – усмехнулся маньяк, сквозь ткань одежды Лансере Арен мог чувствовать его эрекцию. Вскоре незнакомец приспустил свои брюки и его член возбуждающее упирался между ягодиц подростка. Психопат провёл указательным пальцем по губам подростка, размыкая их и проникая внутрь. До этого Арен видел подобные вульгарно-эротичные жесты во взрослых фильмах, но в жизни это оказалось иначе. Уже несколько пальцев было внутри, проникая глубже так, что подросток вскоре закашлялся, задыхаясь и пытаясь вытолкнуть их языком.       Вдруг Лансере сам освободил рот мальчика, но только для того, чтобы опустить свою руку ниже. Арен протестующее задёргался, но мужчина уже вставил палец в его задний проход и, ласкающими движениями, то вынимая, то входя, стал трахать мальчика рукой, постепенно всё больше растягивая его. С проникновением второго пальца подросток стал вскрикивать от боли, но, стараясь терпеть, он всё же прикусил подушку. Лансере делал это не столько для того, чтобы подготовить сопротивляющуюся жертву, но ради своего собственного удовольствия и удобства – его это заводило, да и втолкнуть член в растянутую дырочку было удобнее. Арен думал только о том, чтобы мужчина побыстрее вытащил пальцы и прекратил всё это, но он понимал, что это ещё не самое худшее. Член юноши то и дело упирался между его колен, и он никак не мог перестать возбуждаться от представления картины, что его сейчас насилует рукой мужчина, который, должно быть, старше его, минимум лет на десять, и он явно собирается войти в него своим членом. Когда Лансере надоело ждать, он вынул пальцы, Арен попытался отстраниться, но его тут же резко насадили на член. Подросток сдавленно всхлипнул и пожалел, что мечтал о том, чтобы из него вынули пальцы. Такое насилие было не только гораздо более болезненным и унизительным.       - Тише… - Лансере поцеловал подростка в щеку и погладил по голове, немного помедлив, прежде чем полностью войти в него. Как только мужчина смог нормально двигаться внутри него, он начал остервенело трахать Арена, вдалбливаясь во всхлипывающее тело.       Пожалуй, в тот раз сира можно было назвать почти что нежным. Или правильнее сказать аккуратным, так человек обращается со своей новой вещью - не желая испортить её в первый же день. Ланс то и дело переворачивал Арена, брал его несколько раз в разных позах: то заставлял подростка двигаться, сидя у себя на коленях, то опрокинув на спину на кровать и высоко задрав его ноги, он заставлял Арена поднимать задницу как можно выше, раздвигать ноги как можно шире… В конце концов, Арену пришлось сесть на член на колени Лансере, вампир до крови искусал его соски, поднимая и опуская тело обессилевшего подростка, которому казалось, что он уже ничего не чувствовал ниже пояса. Он хотел, чтобы это прекратилось, чтобы это оказалось сном. Тогда-то юноша и увидел пару выступающих клыков, поцелуй вампира был болезненным – вскоре рот Арена был в его собственной крови, а Ланс продолжал упрямо втискивать язык между его сведенных губ. Но юноша почувствовал, когда вкус изменился и понял, что мужчина нарочно прикусил собственный язык, кровь вампира разливалась по его телу, вызывая мурашки, согревая и замораживая одновременно, вызывая в его голове расплывчатые, неясные, но ужасные воспоминания о смерти, боли, крови и какого-то чужого, не принадлежащего ему дикого варварского удовольствия… На секунду Арену показалось, словно он смотрит на себя глазами своего сира, и в этот момент юноша испытал оргазм и волна болезненного удовольствия прошлась под кожей, Лансере с рычанием кончил в него… Чувства юноши словно двоились: одновременно было мерзко и приятно, он испытывал боль и сладкую истому. Арен не мог с уверенностью сказать, где заканчивались ощущения маньяка и начинались его, и осознание этого захлестнуло его ужасом. После юноша помнил уже только какие-то несвязные отрывки, кто знает, может, измученное сознание покинуло его в тот момент…       К сожалению, с каждым разом сиру всё больше и больше надоедала его любимая игрушка, заставляя придумывать новые способы поразвлечься с ней. Стоило отметить, что у Лансере была богатая фантазия. Арену пришлось поверить, что вампиры существуют, когда он впервые испытал жажду крови, когда он нащупал языком тонкие острые клыки вместо привычных резцов. Он все ещё помнит тот момент паники, когда он рассматривал свои зубы в зеркале, застыв на месте от ужаса.       Воспоминания… их нельзя изменить, избавиться. Арен думал о своём бывшем сире снова – он никогда не сможет его забыть, он всегда будет его ненавидеть. Шевалье круговым движением провёл большим пальцем по головке члена. Когда-то руки Лансере дотрагивались до него так, приятно-тошнотворно, и эта мысль сейчас вызывала ненависть не только к сиру, но и отвращение к себе. Молодой вампир судорожно выдохнул, откинувшись на подушках и продолжая ласкать свой член рукой. ***       В кромешной тьме Элен поднималась вверх по лестнице, видя всё кругом так же ясно как днём, только в чёрно-белой цветовой гамме. Графиня не могла объяснить, откуда она знала, что молодой человек в её доме чем-то встревожен – у Элен небольшой опыт обращения шевалье, а появление Арена стало для неё неожиданностью. Сначала связь между ними была довольно слабой, но с каждым днём, с каждым новым обменом кровью Элен чувствовала, как она становится сильнее, хотя и догадывалась, что этот процесс будет односторонним – как-никак Арен всё ещё являлся шевалье Ириарте.       Обычно тревога молодого вампира была связана с ночными кошмарами, снившимися ему почти каждую ночь, на которые Элен старалась не обращать внимания. Но ей надоело ждать, пока психика Арена восстановится без посторонней помощи - графиня вообще никогда не отличалась излишним терпением. И в этот раз она решила проявить участие, что ж, благими намерениями вымощена дорога в места не столь отдалённые и горячие.       - Арен, ты в порядке? – голос графини, внезапно раздавшийся в спальне, прервал поток мыслей шевалье, заставил того вздрогнуть. Поняв, что он больше не один, шевалье резко сел на кровати и завернулся в одеяло. Пожалуй, Арен был немало удивлён, что Элен зашла к нему - раньше она этого не делала. В его комнату вообще нечасто ступала нога постороннего. Только слуги помогали незрячему господину одеваться по утрам, ну и, вероятно, Ренди здесь убиралась время от времени. Молодой вампир растерянно повернул голову на звук шагов, мысленно вопрошая, что сире могло понадобиться от него так не вовремя. Элен подошла и присела на краешек кровати. Скорее инстинктивно молодой вампир сжал рукой одеяло. Шевалье тяжело сглотнул, он чувствовал себя как никогда глупо, опасаясь, что графиня догадается о том, чем он занимался до её прихода. Внезапно       Элен улыбнулась, словно прочитав что-то по его лицу.       - Всё в порядке? – она тихо повторила вопрос, погладив Арена по щеке, вампир опустил голову. Даже в полумраке было заметно, что щёки шевалье залила краска - Элен никогда не видела его таким днём.       - Да, я… Не важно.       - Тебе приснилось что-то? – улыбнулась сира, Арен лишь помотал головой из стороны в сторону.       Внезапно графиня нагнулась и осторожно поцеловала Арена в губы, не встретив сопротивления от потрясённого вампира, она продолжила. Неосознанно шевалье послушно приоткрыл рот, позволяя Элен протолкнуть язык. Арен вздрогнул, когда ладонь её проникла под одеяло и коснулась там, где он ласкал себя всего пару минут назад. Молодой человек теперь почти радовался невозможности взглянуть Элен в глаза, иначе он бы умер со стыда. Свободной рукой сира притянула его к себе, обняв за шею, чтобы углубить поцелуй. Поочерёдно Элен касалась губами его правого виска, лба, носа, губ, подбородка, немного задержалась на шее... Она поглаживала возбуждённый член молодого вампира, чуть спустив с него бельё. Казалось бы, Арен не возражал, он судорожно выдохнул – шевалье не думал, что это может быть так приятно, когда тебя умело ласкает девушка. Прикусив нижнюю губу, вампир обнял сиру за талию, чуть придвинувшись ближе, он хотел что-то сказать, но быстро передумал. Элен в очередной раз повторила свой вопрос, на этот раз настойчиво шепнув в самое ухо:       - Всё в порядке?       Арен ответил не сразу, после ещё одного осторожного вдоха:       - Да, - он произнёс это очень тихо, когда вдруг понял, что давно не чувствовал такого умиротворения.       Плевать, что будет потом, может, сира сочтёт его извращенцем, может, окажется не лучше самого Лансере... И от этой мысли жгло что-то внутри настолько, что не хотелось жить. Поэтому шевалье настойчиво отгонял её: «Всё потом, всё после, главное, что сейчас… всё по-другому». Он не знал, что было бы, если сира предложила нечто большее – до этого в его опыте отсутствовали столь тесные контакты с девушками, по крайней мере, сейчас он не стал бы, как ему казалось, противиться любой просьбе Элен, какой бы она не была. На Арена накатила волна возбуждения, графиня опрокинула его на кровать. Её губы касались лица, шеи, а затем груди, влажный язык коснулся соска, срывая с губ вампира сдавленный стон. Сняв с него всё, она медленно гладила бёдра шевалье, едва задевая самый чувствительный и восприимчивый к ласкам орган. Потом Элен снова обхватила его член рукой, чтобы ласкать неторопливыми движениями, заставляя вампира просить большего, просить ещё. С негромким стоном Арен излился ей в руку. Запоздалое чувство стыда накатило на него в тот момент, но сира успокаивающе провела ладонью по упругому животу и выше, касаясь сосков, целуя шевалье. Он уснул раньше, чем сира прекратила свои невинные ласки. Он не помнил, когда она ушла. ***       Проснулся Арен от стука в дверь. Сев на кровати, он обнаружил себя абсолютно голым, причём он понятия не имел, где искать одежду, поэтому, просто натянув одеяло повыше, сказал:       - Войдите.       Дворецкий почтенного возраста, в надраенных ботинках, камзоле и белоснежных перчатках, почтительно склонил голову, невзирая на то, что шевалье слеп. В первую минуту Арен почувствовал лишь манящий запах крови, прежде чем он осознал, что вошедшего зовут Анатоль – чуть ли не единственный человек среди слуг. Шевалье было тяжело привыкнуть к присутствию людей в первое время, а также к своей реакции на них: стоило Анатолю приблизиться, как молодой вампир начинал ловить себя на том, что он хочет наброситься на человека, растерзать, вкусить его, убить, почувствовать ещё теплую кровь на губах, пресытиться и насладиться ею. Шевалье пугали эти мысли, и ему стоило больших трудов научиться управлять своей жаждой с помощью Элен, но и то он не чувствовал, что может полностью контролировать себя. Да и Анатоль редко общался с ним, предпочитая предусмотрительно держаться на расстоянии. Тем временем дворецкий произнёс:       - Графиня желает видеть Вас за завтраком через четверть часа.       Молодой вампир неопределенно кивнул головой в пространство. Судя по голосу, он предполагал, что слуге уже около пятидесяти. Несмотря на свой возраст, в Анатоле все ещё можно было разглядеть мужчину, некогда хорошего собой. Разве что всегда гладко зачесанные, бывшие ярко-чёрными волосы теперь блистали сединой, кожа - покрылась лучиками морщин, а сам он немного сутулился и иногда шаркал левой ногой, прихрамывая – и, на фоне всего этого, лишь добрые увлажнённые голубые глаза не посмели тронуть годы. Из однажды подслушанного разговора садовника и кухарки, шевалье знал (по крайней мере, слуги всерьёз в это верили) что Анатоль какое-то время являлся любовником Элен. Но несмотря на слухи дворецкий всё же был женат. Арен уже успел заметить, что графиня явно доверяла старому дворецкому, но это не мешало ему относиться к Анатолю с опаской, впрочем, как и ко всем остальным.       - Я хочу принять душ, - уверенным тоном попросил Арен, хотя он всегда чувствовал неловкость за свою беспомощность, несмотря на то, что возможность просить кого-то сделать что-то за него ему уже начинала нравиться.       Слуга лишь кротко кивнул. Молодой вампир понял, что его просьба выполняется по донесшемуся шуму набиравшейся в ванну воды. Арен решил сегодня привести себя в порядок самостоятельно, тем более что сейчас, оказавшись перед дворецким нагишом, он поставил бы себя и его в весьма стеснительное положение. Поэтому шевалье отослал Анатоля, который поклонился напоследок и, получив разрешение идти, покинул комнату. Арен на ощупь поплёлся в ванную… Прежде чем войти в воду, шевалье с отвращением коснулся своего лица, исследуя его в очередной раз, словно опасаясь, что за ночь оно стало ещё безобразнее. Длинный глубокий шрам у уха беспокоил его не столь сильно как изуродованные разорванные залепленные веки. Он попытался представить, как его лицо выглядело со стороны.       «Интересно, на меня слуги таращатся? Конечно, таращатся, только вот что они при этом думают?» Арену оставалось только гадать, что вчера побудило Элен на такой… непристойный поступок. Усилием воли подросток прервал свои мрачные мысли – всё равно сейчас лучше, чем было… всего несколько месяцев назад. А может, ему, действительно, стоило умереть, когда вампиры внезапно ворвались в дом Лансере? Хозяин поместья отсутствовал, а скорее - пустился в бегство. В суматохе слепой вампир не мог ничего понять. Его долго расспрашивали, но тот на всякий случай молчал. Да и что он мог сказать? Разве что поведать миру о зверствах Ириарте. Шевалье понятия не имел, где находился его так называемый хозяин и какие у него дальнейшие планы. Даже оставшись в одиночестве в поместье Делакруа, вампир не предпринял попытки сбежать – к чему это? И так понятно, что один он не справится. Арену иногда казалось, что он живёт в вакуумном мешке и мало отличает реальный мир от тех же снов… он сильно сомневался, что когда-нибудь сможет почувствовать себя полноценным членом общества.       Должно быть, прошло больше, чем четверть часа. Вампир уронил мыло в ванну, где его так и не нашёл, пару раз поскользнулся на мокрой плитке, с трудом отыскал расчёску на полке перед зеркалом. Несколько раз он начинал застёгивать рубашку по новой - у него не раз не хватало пуговиц и один край оказывался длиннее другого... Анатолю пришлось какое-то время ждать молодого господина за дверью – дворецкий вернулся проводить шевалье в столовую. Вампир мог бы приблизительно сказать, где находится эта комната, но был не в состоянии дойти до неё самостоятельно. Особую трудность для Арена представляли ступеньки, ведущие на первый этаж. Шевалье не знал, сколько этажей, а тем более комнат в доме, и с лёгкостью мог заблудиться где-нибудь в недрах имения, поэтому обычно ходил с провожатыми в роли Ренди или Анатоля. Хотя этажей, наверно, всё-таки было два, по крайней мере, молодой вампир ещё не поднимался выше второго, и не слышал, чтобы кто-нибудь топал наверху, когда он находился в своей комнате.       Арен вновь почувствовал жуткое смущение, вспомнив вчерашнюю ночь, он затруднялся с выбором определения для произошедшего и тем более не знал, как он должен после всего разговаривать с сирой. Прокручивая в голове варианты предстоящей беседы, шевалье поймал себя на том, что изрядно волнуется. Подумать только! И после всего, что он пережил у Ириарте, он всё ещё способен смущаться? Но Арен так и не успел ничего придумать, когда они зашли в большую освещённую залу, посередине которой во главе массивного стола из красного дерева уже восседала Элен. Она улыбнулась при виде взъерошенного вампира: довольно симпатичный юноша, если не обращать внимания на припухшие отекшие веки. Стройный, ростом чуть выше графини, с густыми бровями и носом с горбинкой. Короткие русые волосы теперь были аккуратно пострижены, длинная чёлка, на которой настоял Арен, нависала на лоб и закрывала глаза наполовину. Шевалье решил, что если зрение ему всё равно больше не пригодится – ни к чему показывать своё уродство. Элен отметила также, что юноша редко улыбался, он делал это неуверенно, робко, словно извиняясь. Глядя на Арена, сира не могла не думать о том, какие проблемы с психикой должны быть у Лансере. Медик, осмотревший молодого шевалье прогнозировал, что можно восстановить веки хирургическим путём, также есть вероятность, что со временем естественная регенерация вампиров проявит себя в желаемой степени и шрамы и рубцы примут более эстетический вид. Была надежда на восстановлении и глазных яблок в том числе, но вряд ли это вернёт вампиру зрение. Что ж, пусть так, всё равно её люди скоро найдут сбежавшего графа, и она уж позаботится о том, чтобы он больше никого не смог покалечить.       Элен подошла к своему шевалье, с которым они только что обменялись вежливым «доброе утро», при этом вампир выглядел несколько смущённым. В семье графини, как и в семьях других хладнокровных «высшего общества» испокон веков существовали определённые порядки. Одной из так называемых традиций были совместные завтраки и ужины (обед исключался из рациона). Но определённо не слишком уважавшая обычаи семьи и считая подобные трапезы тратой драгоценного времени, графиня возобновила у себя завтраки и ужины не так давно: раньше она лишь изредка ужинала, но сейчас ей требовалось общение со своим шевалье, а совместная еда – хороший повод. Сира попыталась пригладить волосы парня, которым он не уделил должного внимания, но его стремление к самостоятельности, радовало.       На желание причесать его Арен никак не отреагировал, и когда Элен велела Анатолю принести гребень, он просто покорно улыбнулся краешками губ, хотя шевалье почувствовал себя сконфуженно из-за того, что с ним обращаются как с маленьким ребёнком, особенно после вчерашних, совсем не детских ласк.       - Элен, - спросил Арен. – Скажите, Элен… – странно обращаться к Элен на «Вы» после того, как ещё вчера она шептала ему на ухо что-то очень вульгарное, а он отзывался судорожными стонами… Парень тряхнул головой, стараясь прогнать опять напавшее смущение.       - Ты уже спрашивал, - усмехнулась сира.       - Нет, я о другом… - шевалье уклонился от в очередной раз занесённого гребня, он с досадой осознал, что не произнесёт вслух то, что вертится у него в голове. – Элен, как я выгляжу? – отвернувшись, закончил он.       - Арен, - Элен подняла его голову за подбородок, - хватит. Прежняя жизнь кончилась и… Кстати, у меня есть для тебя кое-что, - на этот раз Делакруа позвала Ренди, то что-то передала графине и, после условно-благодарного кивка Элен, нехотя покинула комнату, бросив неодобрительный взгляд в сторону аристократки и молодого вампира. Элен приблизилась к Арену. Шевалье почувствовал в своих руках длинный и тонкий предмет… Это была трость, с набалдашником в виде пасти тигра с очень острыми вытянутыми клыками.       - Я думаю, это тебе пригодится в ближайшее время, кроме того, здесь выгравирован герб моего рода. Это означает, что теперь ты член семьи Делакруа, уважаемого клана вампиров, - пояснила Элен, изгибая уголки губ в полуулыбке.       - Элен, это… - Арен со смущением ощупывал руками щедрый подарок. Это признание также означало, что теперь шевалье – преемник и наследник Делакруа. «Это такая шутка? Ведь я слеп. Я, которого Лансере считал лишь рабом и игрушкой…» - головокружительные перемены не укладывались у парня в голове.       - Ничего не говори, - нетерпеливо оборвала его Элен.       В очередной раз Арен смутился. Ему хотелось верить, что это не проявление жалости к бедной жертве маньяка. Чего хочет от него Элен? Что стало с его сиром? Что будет дальше?       Эти и многие другие вопросы крутились в голове юного шевалье, но никто не спешил на них отвечать… Несмотря на все сомнения, Арену впервые казалось, что всё было хорошо.