Красное полусладкое

      …Мрачное величественное строение было объято холодом утреннего тумана. Грачи отпевали уходящую зиму. В открытое окно проникал утренний воздух, наполняя комнату ароматом свежих трав. Куранты отгремели семь. Присев на кровати и зевнув, Арен сладко потянулся, тёплая перина отдавала теплом, но в комнате было прохладно, и поэтому вампир поспешил закутаться в одеяло и с энтузиазмом прислушался к звукам окружающего мира. Кажется, его разбудили куранты, да, именно они… Любопытно, сегодня можно уже отправиться на прогулку? Снег уже растаял или всё ещё местами лежат холодные белые шапки? Надо спросить Элен, в конце концов, о погоде можно говорить часами…       Вместе с тем солнце, появившись рано утром, приказало долго жить - небо резко заволокло не по-весеннему густыми облаками, однако хозяйка поместья такой погоде лишь радовалась. Как и многие вампиры, графиня не любила яркий свет – Элен беспокоила светобоязнь. Чаще всего этим недугом страдали так называемые «чистокровные» - рожденные вампиры. Самым нещадным свет был зимой, когда лучи солнца отражались от снега, и резкая боль в глазах мешала разглядеть хоть что-либо дальше своего носа. Благо Утрехт не баловал Смертных обилием солнечных дней. Хмурость, прохлада и свежесть – всё, что нужно для идеального начала идеального дня.       Едва проснувшись, Элен разгребла кое-какие бумаги на своём столе в кабинете и просмотрела стопку писем, среди которых не нашла ничего интересного или, по крайней мере ничего, что волновало бы её в данный момент и требовало немедленного вмешательства. За прочтением какой-то анонимной кляузы Делакруа застал уже ставший привычным грохот и звон бьющегося стекла. Стало ясно, что это Арен отважился спуститься к завтраку. Хмыкнув, сира поднялась из-за стола и выглянула за дверь. Её шевалье с трудом ориентировался в особняке - он ещё не до конца запомнил расположение комнат, и тем более предметов интерьера. Над подносом с разбитой посудой уже склонилась Ренди. Шевалье же, растрёпанный, небрежно одетый, да ещё и красный от смущения, успел несколько раз неловко извиниться, но вампиресса лишь сердито цокнула языком, когда Арен присел и неуклюже попытался помочь собрать стекло.       - Оставь, Рен уберёт, - Элен тут же обожгло взглядом разъяренных глаз цвета горького шоколада, и графиня постаралась скрыть свою улыбку ладонью.       Арен рассеянно встал, только сейчас осознав, что и графиня стала свидетелем неловкой сцены.       - Я… простите! – в очередной раз выпалил он.       - Доброе утро, Арен, - как можно более ровным тоном попыталась сказать Делакруа, но всё равно вышло несколько иронично - госпожа снова поймала неодобрительный взгляд подруги. Ох, не нравился Ренди Арен! И тот хаос, что он принёс одним только своим присутствием. Но Элен даже не пыталась утешить себя мыслью, что именно беспорядок был основной причиной неприязни девушки.       Тем временем Арен понял, что сира не сердится, он виновато улыбнулся, сжав в руке трость.       - Доброе утро, Элен.       - Дай мне руку, не стоит мешать Ренди, - графиня осторожно обошла осколки и потянула молодого вампира прочь от битого фарфора. - Что это было кстати?       - Чайный сервиз, - почти не размыкая сцеплённых зубов, мрачно заключила Ренди. «Третий за неделю», - хотелось добавить ей, но она сдержалась.       - Понятно, а то я уже подумала, что это мои любимые бокалы, - всё с той же иронией в голосе произнесла Элен.       - С некоторых пор я не ношу подносы с дорогой посудой! Я специально достала старый сервиз, - вспыхнула Ренди, подчёркивая слово «дорогой». – Жаль, что так и не удалось им воспользоваться, - ядовито закончила она.       Никак не прокомментировав нападки Рен, Элен повела Арена вниз по ступенькам, в столовую, напоследок бросив:       - Прикажи подать нам кофе.       - Если кофе никто не собьёт по пути! – фыркнула вслед удаляющимся фигурам брюнетка, заставив Арена почувствовать себя скверно.       - Не обращай внимания, - уже внизу доверительно шепнула вампиру графиня.       - Простите, - в сотый раз подряд смущенно повторил он.       - Не стоит, присаживайся, - на этот раз сухо произнесла сира, настроение которой всё же несколько подпортил сей неприятный инцидент. Как минимум она выглядела озадаченной, и Арен сразу принял это на свой счёт - выставив перед собой трость, он в несколько шагов пересёк комнату и сел за длинный обеденный стол с опущенной головой.       - В чём дело, Арен? – заметив реакцию собеседника, Делакруа снова обратилась к нему. – Плохо спалось? – сира вновь приподняла правый краешек губ в полуулыбке, глядя как чувство вины сменяется смущением. То, что он каждый раз впадает в краску при упоминании произошедшего на днях эпизода, стало для него неприятным открытием. Тем не менее они это никак не обсуждали - шевалье не знал, что нужно говорить в подобных ситуациях, да и стоит ли что-либо говорить, а сама графиня более не проявляла никакого интереса к своему подопечному. Поэтому Арену ничего не оставалось, кроме как ответить:       - Да н-нет, неплохо.       Доводившее до тошноты волнение накатывало на Арена всякий раз, когда он вспоминал компрометирующие ласки Элен. Её руки, кожа, поцелуи графини порядком отличались от методов «убеждения» Лансере, как и её тело… Арен не хотел этого признавать, но он жаждал её коснуться, и эта жажда вскоре переросла в навязчивую идею, сильнейшее желание, наваждение и… почти необходимость находится рядом с графиней. Это произошло ещё после того, когда шевалье впервые принял кровь Элен, и тяга усилилась после той самой ночи… Что-то похожее Арен испытывал к Лансере, разве что это более напоминало ему болезненную агонию, зависимость от сира, исполненную ненавистью. Значит ли это, что теперь молодой вампир - шевалье Элен и больше не имеет ничего общего с Ириарте?.. Как бы то ни было, Арен испытывал возбуждение каждый раз, когда думал о продолжении… близкого общения с графиней – оно могло бы ему понравиться. Мысли о физическом удовольствии были достаточно новы для него, недавно он и вовсе не подозревал, что когда-нибудь захочет, чтобы его кто-нибудь вот так касался…       Восхитительный аромат кофе наполнил столовую, вампир вдохнул его полной грудью - в комнату вкатили тележку с завтраком. Судя по всему, подавала еду уже не Ренди, а кто-то из незнакомых слуг – шаги были другими, вошедший не проронил ни слова. К сожалению, яичница с беконом оказалась скорее ароматной, нежели вкусной. Так как вкусовые рецепторы Неумирающих значительно слабее, Арену приходилось привыкать к пресности пищи – Ириарте почти не утруждал себя кормлением пленника человеческой едой. Шевалье ел без особого аппетита. Он уже почти смирился со строгим распорядком дня, хоть поначалу было сложно вставать на завтрак, ему начинало нравиться, что можно позвать слуг, если нужна помощь, хоть при этом вампир стремился к самостоятельности. Больше всего Арен любил проводить время с Элен и желательно в саду, только вот это случалось редко... В остальное время шевалье был предоставлен самому себе. Молчание – единственное, что приводило Арена в уныние – большинство вампиров поместья не говорило в присутствии Делакруа. Да, они много шептались за спиной – если медленно и осторожно слоняться по коридорам, как Арен, их удавалось иногда подслушать. При встрече слуги здоровались, но не более, словно существовало негласное правило: не привлекать к себе внимания, не общаться с сирой и другими обитателями, не отвлекать своим присутствием… Как никогда шевалье чувствовал социальную изолированность, которая давила на него сильнее обычного – недостаток общения у Лансере был вызван, скорее, естественными причинами, ведь бывший сир не подпускал никого к пленнику, почти никого… Сейчас же Арена окружали другие вампиры, но несмотря на это он страдал от одиночества. С одной стороны, он словно бы ещё верил в то, что ему наконец-то выпала лучшая доля, с другой - шевалье не мог понять графиню, как и то, что скрывается за внешней красотой и стабильностью поместья Делакруа.       Тем временем графиня сделала лишь пару глотков кофе, и, словно погрузившись в какие-то явно не приятные мысли, скривила нос. На её изящном лице при этом проявилось выражение отвращения, словно Элен только что увидела что-то мерзкое как, например, муху, плавающую в чашке.       - Как твои успехи в чтении, Арен? – как бы между прочим поинтересовалась Элен, для того чтобы чем-то занять повисшую паузу       Несколько дней назад графиня дала ему книги для слепых, написанные шрифтом Брайля. Читать их нужно указательными пальцами рук, но вампир столкнулся с неожиданными проблемами. Во-первых, выпуклые точки шрифта Брайля оказались трудно различимы для его нетренированного осязания, и все символы сливались, во-вторых, Арен никак не мог сосредоточиться. Первые полчаса шевалье честно пытался разобраться, но в конце концов это ему наскучило, поэтому он только невнятно ответил:       - Ммм… Нормально.       Вполне возможно, что Элен не знала, чем занять шевалье в своё отсутствие, так же как и в присутствие, собственно. Слепота вампира являлась для неё проблемой, решения которой она пока не находила. Тем более графиня в последнее время часто покидала поместье, а на Ренди в плане развлечения Арена можно было не надеяться… «Я тебе не нянька!» - строго сказала девушка ещё в первые дни после появления вампира.       - Ясно, - скрестив руки, сира, нахмурив тонкие светлые брови, смотрела в пустую точку пространства, вряд ли в данный момент она думала об Арене и его успехах в чтении.       - Вы верите в судьбу, Элен? – внезапно спросил Арен.       - Нет, - не задумываясь, покачала головой Делакруа.       - Почему?       - Человек сам выбирает свою судьбу, - из уст Элен незамедлительный ответ звучал убедительно, но Арен, очевидно, был не согласен.       - Значит, всё-таки верите в существование судьбы? – упрямо спросил шевалье.       - Возможно. Но я не фаталист.       - Кто? – удивился Арен.       - Фаталист. То есть я не верю в предопределение, Арен, не верю, что ничего нельзя изменить.       - Так что мы можем изменять? Что я могу изменить, Элен?       - Просто сейчас ты не находишься в ситуации выбора. Но когда такая ситуация появится, ты поймёшь, что должен делать.       - Проще говоря, сейчас у меня нет иного выхода кроме как сидеть здесь и есть эту яичницу? – с обиженной насмешкой заключил Арен.       - Ну, откровенно говоря, выбор есть всегда, - улыбнулась Элен. – Разве что ситуация не всегда требует поспешного решения.       - То есть, если, ну, скажем, человек оказался в ж… жестокой жизненной ситуации, значит, когда-то в прошлом он сделал неправильный выбор, так, Элен? – Арен и сам не знал, зачем он начал весь этот разговор, но теперь отчего-то не мог остановиться, чувствуя, как в нём вскипают злость и обида, не к Элен или кому-либо ещё, даже не к Ириарте, но скорее… к чему-то абстрактному, к той же судьбе.       - Всё может быть, Арен, ну либо ему просто не повезло, - графиня старалась отвечать как можно спокойнее и мягче.       - Так почему тогда кому-то везёт, а кому-то нет? Это и есть судьба?       - Скорее, это жизнь, Арен. Все мы рождаемся в разных условиях, но у нас есть выбор: жалеть себя или жить дальше.       Словно собираясь сказать что-то ещё, но вдруг передумав, вампир резко закрыл рот. Нетрудно догадаться, что последняя фраза являлась упрёком. Хотя Арен подумал про себя, что Элен наверняка легко было так жёстко отзываться о жизни, в конце концов, Делакруа - далеко не бедная графиня, она красива, и будет красива ещё столетия благодаря тому, что вампир. И никакой граф Ириарте не похищал её и не держал взаперти чёрт знает сколько…       - У Вас есть планы на будущее? – спросил шевалье.       Делакруа помедлила с ответом, словно задумавшись:       - Немного, сначала надо бы разобраться с прошлым.       Прежде чем Арен успел спросить что-либо ещё, в комнату вошёл Анатоль, тем самым прервав их диалог. Тут же в нос Арену ударил резкий запах крови, заставляя вампира от неожиданности сильнее сжать вилку в руке и плотно сомкнуть губы. Шевалье решил про себя, что Анатоль, должно быть, сильно порезался – пугающе сладкий аромат солоноватого металла заполнил всю комнату, и у Арена закружилась голова. Его затошнило, как изголодавшего человека, вдруг почувствовавшего запах жареного мяса. Где-то на периферии всех нахлынувших на него ощущений, шевалье кольнуло чувство вины, немного приводя в сознание.       - Элен, - тем временем обратился к сире Анатоль, не догадывавшийся о состоянии молодого вампира.       - Анатоль, я, кажется, отпустила Вас, - внезапно холодно сказала Элен, которая сразу же заметила напряжение Арена. – Насколько я знаю, у Вас сейчас гостит дочь. Я полагала, что Вам хотелось бы провести время с семьёй.       - Да, графиня, - направившись к сире, ответил Анатоль. При этом Арен со стуком выпустил вилку из руки и заслонил ладонью нос, ему захотелось выйти из комнаты, в которой стало душно. Дворецкий обернулся на шум, и, казалось, насторожился, но продолжил: - Посыльный только что принёс мне пакет для Вас, и я решил, что будет лучше передать его лично Вам в руки…       - Понятно, - вздохнув, прервала его Элен, по-видимому, Анатоль не доверял слишком любопытной Ренди почту графини. – Давайте, - и она протянула свою тонкую ладонь, на которую тут же опустился конверт. Арен услышал хруст бумаги, и попытался сосредоточиться на нём. Он уже думал о том, где лежит его трость для того чтобы выйти из столовой, как Элен отодвинула тарелку с так и нетронутой едой.       - Извини, Арен, возникли некоторые… дела. Придётся тебе продолжить завтрак в одиночестве, - с этими словами Делакруа удалилась из комнаты в сопровождении Анатоля, подхватив драгоценный пакет.       Запах крови и навязчивое состояние Арена прошли, но зато шевалье остался один в ненавидимой им тишине. Что за важное письмо? За завтраком вампир не слышал, чтобы Элен ела, только пару раз оторвала чашку с кофе от стола. Значит ли это, что сира ждала чего-то? Чем занимается Элен? Вампиры вообще работают? Где? Арен попытался представить вампира-сотрудника банка, спешащего на работу в переполненном метро или едущем на велосипеде, он невольно улыбнулся, представляя клыкастого бледного работника попивавшего кровь из пакетика за ланчем с коллегами. Шевалье никогда не замечал, чтобы Лансере был занят, как правило, он только развлекался, и никаких разговоров о делах. В любом случае только не при Арене. А вот Элен…. Застать её дома – казалось невозможным. Хотя шевалье иногда думал, что Делакруа отсиживается в одной из комнат, не желая никого видеть, тем более поместье было большим: два этажа, с десяток комнат на каждом. Как бы то ни было, в течение дня сира всё время куда-то спешила.       Шевалье вдруг почувствовал себя неловко, он подумал, что если ещё задержится в столовой, то его обязательно кто-нибудь прогонит. Несмотря на то что Элен дала добро на свободное перемещение Арена по дому и прилежащей территории сада, молодой вампир редко пользовался данной привилегией, так как: во-первых, опасался проявлять излишнее любопытство, и, во-вторых, – боялся заблудиться. Шевалье поспешил в свою комнату - ему вдруг снова почудился чей-то неодобрительный взгляд. Он давно уже заметил, что, оставшись в одиночестве, чувствовал себя более-менее спокойно только в собственной спальне. Сейчас же юноша пытался думать о вечере, когда придёт Элен и, после ужина, они, наверно, как всегда сядут у камина с бокалом вина или крови, и сира будет снова рассказывать что-либо или читать. Но больше всего Арен любил, когда графиня играла на клавесине, ему нравилась музыка, производимая изящными, но порой такими неуклюжими и путающими ноты пальцами.       ***       Элен нетерпеливо вскрыла конверт, как только они с Анатолем оказались в кабинете. Пробежав строчки глазами, она рассержено смяла бумагу. Дворецкий вопросительно посмотрел на сиру:       - Вы так долго ждали новостей…       Элен опустилась за письменный стол. Поставив руки на подлокотники, она сложила пальцы домиком, всем своим видом показывая нежелание завязывать разговор, но Анатоль терпеливо ждал. Когда графиня поняла, что дворецкий не собирается уходить, она скривила нос и произнесла следующее:       - Это будет сложнее, чем я думала…       - Что говорит Камарилья?       Элен фыркнула и поднялась с кресла:       - Что может сказать эта кучка продажных лысеющих беззубых кровососов? Они закрывали глаза на его проделки много лет, потому что тот щедро отсыпал им в карманы. Кто бы знал, чего мне стоило организовать эту махинацию с банковскими счетами. Боюсь, что никто лучше Лансере не разбирается в наших законах, которые Камарилья придумывает и издаёт на ходу. Но он не мог себе даже представить, что ордер на обыск выдаст налоговая! Подумать только, безжалостный маньяк оказался злостным должником! – впервые за несколько дней глаза Элен засверкали торжествующим блеском, который, впрочем, тут же сменился гневом. – Но кто-то предупредил его, какой-то преданный идиот, желающий выслужиться!       Анатоль заворожено смотрел на Элен. Графиня как никогда была красива в гневе: на бледных щеках выступил бордовый румянец, жёлто-карие глаза искрились янтарным блеском, светлые волнистые волосы и грудь колыхались при каждом её отчаянном шаге, сопровождающемся яростной жестикуляцией. Делакруа редко позволяла себе выражение столь сильных чувств, а в последнее время её мимика и вовсе ограничивалась высокомерными смешками и полуулыбками. Тут Анатоль ставил в вину аристократическое воспитание, вынуждавшее сдерживаться и, по мнению опять же дворецкого, превращавшее сангвиников и холериков в параноиков. Как бы то ни было, но природная темпераментность графини частенько выливалась в едкие замечания и придирки ко всем слугам и Ренди или же в апатичное недовольство жизнью. Поэтому дворецкий был рад, что на этот раз дело ограничилось бурной, яростной, но хотя бы пятиминутной вспышкой – язвить она могла бы месяц.       «Да, именно слуг и Ренди», - подумал про себя Анатоль, зная, что девушка стояла у госпожи на особом счету, впрочем, как и он. А Ренди же была второй после Делакруа в поместье, она также давала распоряжения слугам, хоть порой девушка проявляла интерес к хозяйственным делам. Ей нравилось готовить и приносить завтрак Делакруа… как минимум так было до появления Арена… Элен редко общалась с другими слугами и нечасто просила их что-то сделать, в такие моменты, как правило, её указания передавались через Анатоля или Рен, в основном же домашними делами распоряжалась Ренди.       Тем временем графиня продолжала говорить, разгорячившись, перейдя к вульгарным и вовсе грубым словам, изъясняясь уже на французском. Часто, ведомая эмоциями, Элен незаметно для себя переходила в разговоре на свой родной язык. Наконец, после крайне резкого выражения, Анатоль мягко сказал:       - Эль…       Тут Элен прервалась и, вырванная из своих мыслей, выглядела несколько растеряно. Впрочем, в следующую же минуту её лицо вновь приобрело серьёзное выражение. Её грудь высоко вздымалась от частого глубокого дыхания. Взяв себя в руки, Элен прислонила свой обтянутый корсетом стройный стан к краю стола, почти присев на него. Она скрестила руки и ноги в облегающих чёрных брюках и уже спокойным, холодным голосом произнесла:       - Простите мою несдержанность, Анатоль. Вы сильно порезались?       - Нет, что Вы, царапина, и вовсе нет нужды освобождать…       Дворецкий смолк, услышав ироничное фырканье. Впрочем, Элен тут же отвела глаза, снова уставившись в окно.       - Вам и вправду лучше идти домой. Молодой вампир в доме будет чувствовать себя неловко, и для Вас это очень опасно. Ты и сам это знаешь, в твоём-то возрасте… - под конец произнесла графиня, посмотрев на усмехнувшегося Анатоля с мягкой улыбкой.       Анатоль нехотя согласился, в такие моменты он чувствовал себя стариком, время которого подходит к концу. Особенно дворецкий не любил, когда его возраст подчёркивала Элен, ведь когда-то ему казалось, что они с ней одногодки, хоть человек и знал, что это не так. Несколько десятилетий пронеслись для него незаметно, значительно состарив, а Делакруа осталась всё прежней, как и в день их знакомства…       - Благодарю. День, проведённый с семьёй, истинно ценен для меня, особенно в мои-то годы…       - Время – серьезное ограничение для Смертных, для меня очередное столетие пролетело как пять лет, - вздохнула Элен. – И если бы не ты, я бы даже не подумала, что минуло уже… сколько?       - Скоро будет тридцть, - деликатно уточнил Анатоль.       - Да? И как будем праздновать? – кокетливо усмехнулась Элен, присаживаясь на край стола. – Ужин, ароматические свечи, горячая ванна - романтика?       - Боюсь, я уже не романтик, Эль. Твой сарказм говорит мне о том, что ты до сих пор не можешь простить мне Эмилию… - сухо прервал графиню дворецкий.       - Тридцать лет – слишком мало для вампира, чтобы забыть, что её променяли на Смертную, для меня не хватит и четырехсот, - шутливо съязвила Делакруа.       - Столько я не проживу, так что придётся тебе ускориться с моим прощением, - улыбнулся Анатоль.       - Хмм… я подумаю, что можно сделать, - задумчиво погладив подбородок пальцами, иронично произнесла Элен и продолжила уже серьёзно: - Знаешь, ты мне не понадобишься в выходные. Да и Ренди неплохо со всем справляется. Так что побудь с семьей. Арен справляется без тебя, ему это полезно, тем более из-за него ты и так работал, можно сказать, сверхурочно.       Тут дворецкий прикусил язык - у него снова возникло неприятное ощущение, что его скоро отправят на пенсию. Тем не менее Анатоль лишь кивнул, так ничего и не сказав против.       Дверь резко распахнулась, и без всякого вступления Ренди на повышенных тонах начала:       - Сначала ты берёшь неизвестно откуда этого вампирчика, просто так, потехи ради. Затем вдруг начинаешь ежедневно устраивать ему романтические ужины, хотя мы с тобой ели вместе от силы раз в году! При этом ты позволяешь ему бить нашу посуду и рассказываешь «сказки» перед сном, а затем тыкаешь мне, мол, «Ренди, убери за ним»! И самое главное. Остаётся загадкой, что ты хочешь из него получить? Избалованного ребёнка? Домашнего питомца? Свою прислугу? Наследника или же он просто мальчика для…       - Хватит! – резкий оклик Элен прервал Ренди на полуслове. Графиня вначале слушала девушку несколько удивлённо подняв брови, но, поняв ход её мыслей, Делакруа гневно нахмурилась. Подобный разговор не стоило продолжать в присутствии Анатоля. Элен хотела избежать ссоры и попыталась спокойно продолжить: – Я думаю, ты прекрасно осознаешь глупость своего выпада и…       - Глупость?! И это говорит мне вампиресса, приведшая в дом парня с улицы! Тебя практически не бывает дома, а когда ты не занимаешься своими «сверхважными делами», то ты обязательно тратишь время на этого подростка!       «По-видимому, без скандала не обойдётся», - с грустью подумал дворецкий. Анатоль чувствовал себя в крайней степени смущения – невольный слушатель женской ссоры, свидетелем которой он хотел бы быть меньше всего.       - Ты прекрасно знаешь! На что я трачу своё время! Я! Работаю! Чёрт! Возьми! – Элен окончательно потеряла терпение, выкрикивая слова.       - Тогда может кто-нибудь просветит меня, кто такой Лансере, имя которого в этом доме табу и несмотря на это его слышно на каждом шагу?! Кто он?! Твой бывший муж?! Незаконнорожденный ребёнок?! Любовник?! Злейший враг, который убил в детстве любимого хомячка?! Даже он знает, кто такой Лансере! – Ренди яростно махнула кудрями в сторону тщетно старавшегося притвориться мёртвым дворецкого. По переданной через Анатоля просьбе всё той же Элен, желавшей огородить свою подругу от, как ей казалось, излишних переживаний, слуги не поднимали в доме тему графа Ириарте, как и вообще всё то, что касалось политики и деятельности самой Делакруа. Газет на дом Элен не выписывала, и поскольку Ренди редко общалась с другими вампирами – она просто ничего не могла знать о беглом преступнике.       Элен раздражённо выдохнула, потерев виски кончиками пальцев. Затем, ничего не говоря, графиня обошла стол кругом и устало рухнула в кресло, снова поставив руки на подлокотники и закрыв лицо правой рукой. После недавних криков, воцарившаяся в комнате тишина начинала действовать на нервы всех участников данной сцены. Анатоль ждал, когда ему наконец-то можно будет уйти, Ренди поняла, что выбрала не лучшее время для ссоры.       Наконец графиня тихо произнёсла:       - Вон отсюда, все…       Несмотря на то, что в её интонациях не было ни тени агрессии, повторять не пришлось – присутствующие тотчас же покинули комнату. Уже в коридоре Анатоль оглянулся на Ренди, девушка по-детски закусила нижнюю губу, на её хорошеньком личике выступили слёзы обиды. Девушка повернула направо и через несколько минут растворилась в холодных коридорах.       ***       Если не знать, что одинокий вампир, залезший с ногами на подоконник, слеп, то могло бы показаться, что он смотрит в окно. На самом деле Арен не видел одиноких капель, сползавших по холодному стеклу - он мог их только слышать… За весь этот грёбанный мир шевалье не отдал бы ни гроша, он не находил смысла в этом, казалось бы, бесконечном существовании. В его отчаянии не осталось слёз и истерик, только холодная тоска, только всеобъемлющая бессмысленная апатия.       Задерживать дыхание… Возвращаться к гнетущим мыслям… Не улавливать сути только что прочитанного… Арен не мог сосредоточиться на книге, которую дала ему Элен. Когда шевалье оставался один, он терялся во времени, и иногда ему казалось, что сейчас войдёт Лансере и…. Он вспомнил, как однажды шёл такой же сильный дождь, была гроза, разве что тогда он мог её видеть. Один и тот же повторяющийся день…              …Лансере ввалился в его комнату изрядно пьяный. Облизнув губы, Ириарте алчно посмотрел на свою жертву. Сидевший на кровати Арен напряжённо отодвинулся и прижался спиной к стене.       - Ну что, - оскалившись в острой улыбке, начал Лансере, - пришло время продолжить твоё обучение?       Пара благородных изумрудно-зелёных глаз, пристыженных данным предложением, с ненавистью уставилась на вампира, Арен предпочёл промолчать.       - Напоминаю тебе, если ты просто ляжешь и сделаешь всё, как я скажу, то всё может пройти намного приятнее и быстрее, - продолжил монолог безмятежно улыбающийся Лансере. Но Арен как всегда отказался выполнять приказы извращенца.       - Вот как? – изогнув бровь, граф с наигранным безразличием посмотрел на юношу – его всегда раздражало и одновременно забавляло это глупое упрямство. – Что ж, тебе же хуже. Заметь, я этого не хотел.       Вампир вплотную приблизился к подростку. Он протянул руку и запустил ладонь под ворот рубашки – пошлый жест, который Арен ненавидел. Шевалье отвернул голову в сторону, стиснув зубы. Но тут послышался звук рвущейся ткани – вампир обеими руками притянул парня к себе на край постели. Приподняв его лицо за подбородок, Лансере провёл холодными пальцами по губам Арена, шевалье с отвращением вырвался, чтобы отвернуться. Вампир хмыкнул, расстегивая молнию своих брюк. Юноша несколько удивленно взглянул на своего мучителя и попытался отодвинуться назад к стене, но сир перехватил его и, вновь подняв голову за подбородок, очень зло сказал:       - Укусишь – будешь плеваться зубами.       Лансере с силой надавил на скулы подростка, заставляя его открыть рот и глубоко проталкивая два пальца, юноша закашлялся.       - Тсс, тише, тише, мой хороший, - иногда Арену казалось, что его сир старается быть ласковым. Он попытался оттолкнуть Лансере за бёдра, стараясь при этом не смотреть на уже возбуждённый член.       - Не надо, - тихо и жалобно вымолвил шевалье.       - Ну, ты же не захотел по-моему, верно? – насмешливо-ласково говорил вампир. – Знаешь, я бы этого не делал, но… ты себя плохо вёл.       Говорить что-либо ещё было бесполезно. Иногда Лансере соглашался с Ареном, если тот просил его. Но это бывало крайне редко, и шевалье знал, что если вампир откажет ему в первый раз, продолжать умолять бессмысленно, поэтому подросток предпринял попытку вырваться, но его остановил резкий удар в живот.       Лансере поднял упавшее и судорожно хватающее ртом воздух тело. Он погладил юношу по голове, убрал волосы с лица. Раздвинув колени подростка, он встал между ними, расстёгнутые брюки вампира сползли ниже.       - Тише, Арен, тише. Чем больше ты сопротивляешься - тем хуже. Чем скорее я кончу - тем быстрее оставлю тебя в покое, ты же знаешь это.       А вот сейчас Ириарте говорил чистую правду. Молодой вампир закрыл глаза, когда Лансере снова заставил его открыть рот. Тогда он почувствовал твердую и влажную плоть между своими губами и не удержался от желания вытолкнуть её языком, что, очевидно, только ещё больше понравилось графу, потому что он прерывисто выдохнул.       - Так, хорошо, продолжай, моя маленькая шлюха, - Лансере с удовольствием смотрел на подростка, не двигаясь и продлевая удовольствие своего первого вторжения в этот изящный рот, наслаждаясь его приятной влажностью и упругостью сомкнутых вокруг члена губ. Он погладил юношу по волосам, прежде чем толкнуться глубже, встречая сопротивление языком и отводя упирающиеся в его бёдра руки. Лансере продолжал двигаться, удерживая голову шевалье, стараясь проникнуть глубже в горло, заставляя подростка глотать и задыхаться. – Было бы неплохо отдать тебя на курсы горлового минета, а то сосёшь как девчонка, - продолжал издеваться граф. В голове юноше тут же промелькнули страх и изумление, что подобные занятия всё же существуют. Когда толчки вампира участились, Арен понял, что скоро всё закончится, он почувствовал вкус солоноватой жидкости, от которого его чуть не вывернуло наизнанку, шевалье испытал желание её поскорее сплюнуть, но его сир зажал рот вампира рукой и жёсткий голос приказал:       - Глотай.       Склизкая жидкость во рту вызвала приступ тошноты, Арену пришлось подчиниться. Шевалье уже подумал, что на сегодня это всё, но тут Лансере откинул его назад, на подушки. Ложась на подростка сверху, он проник тонкими сильными пальцами под брюки шевалье. Не ожидавший этого подросток тщетно попытался отстраниться: теперь Лансере мог почувствовать, насколько возбужден его юный любовник. Но вампир никак не прокомментировал эрекцию Арена, а только сжал его член рукой и провёл ей от кончика до основания. Судорожно всхлипнув, шевалье снова попытался оттолкнуть графа, но тот лишь стянул с него джинсы и развёл ноги в стороны.       - Хватит, Вы же сказали, - срывающимся голосом произнёс он.       - Но ведь ты ещё не кончил, Арен, разве я могу оставить тебя в таком состоянии, - усмехнулся вампир. – Кроме того, тебе и самому всё это нравится, почему бы не признать?       - Мне… не нравится, - шевалье толкнул графа руками в грудь, но его ладони тут же были крепко схвачены сиром.       - В самом деле? Ни за что не поверю, – нагло усмехнулся он, прежде чем поймать его губы для поцелуя, проникая языком в рот.       Быстрым движением Лансере сорвал пуговицы с рубашки подростка, обнажая грудь. Придерживая шевалье одной рукой, другой он властно водил по телу, начиная от мошонки до шеи, задерживаясь поочередно на сосках, сжимая их, делая плотными и упругими. Граф нагнулся к юноше для того чтобы провести по бледной коже влажным языком, начиная от впадины у бедра, заканчивая губами. Всякий раз Арен вздрагивал от случайных прикосновений обнажённого тела сира или его одежды к своему члену, он чувствовал, что Лансере снова был возбуждён. Вампир то и дело тяжело дышал ему в ухо, когда его губы властно овладели ртом шевалье. Прервав поцелуй, граф согнул ноги юноши в коленях и слегка приподнял бёдра наложника, чтобы удобнее войти в него. После последнего подавленного сопротивления, сир вонзил свой член в напряжённую упругую плоть. Схватив подростка за волосы и начиная двигаться, граф впился зубами в шею, кровь потекла по груди Арена, в его ушах раздался собственный сдавленный полукрик-полустон.       Вкус крови на губах… Запах… Лансере… Юный шевалье почувствовал, что его щёки влажные от слёз, и он бы даже не обратил на это внимание, если бы не рука, ласково вытирающая эти слёзы, тем самым выводя его из забытья.              Арен выдохнул, перехватывая нежную ладонь и целуя её. «Элен…» - графиня прижала подростка к себе, поглаживая его голову и перебирая пряди волос. Юноша почувствовал в душе тепло благодарности.       - Что, Арен, тебя растрогала книга? – невесело усмехнулась сира.       Подросток выпрямился, освобождаясь от объятий, смахнул рукой слёзы, и, развернувшись, свесил ноги с подоконника.       - Так это была судьба, Элен? То, что мы встретились с Вами? – в неровном срывающемся голосе шевалье легко можно было различить нотку упрёка, но злость его снова оставалась абстрактной.       Делакруа вздохнула.       - Пойдём ужинать, Арен?       - А ещё не рано? – удивлённо поднял брови шевалье, он считал, что завтрак закончился совсем недавно, он даже на миг забыл про свой оставшийся без ответа вопрос.       - Уже вечер, Арен. Восемь часов.       - Сколько?!       - Восемь, обычно мы ужинаем в семь, но я задержалась, извини, - терпеливо вздохнула графиня.       - Какой сейчас год? – растеряно спросил шевалье, совершенно потерявший представление о времени.       - Две тысячи одиннадцатый.       - Что?!       - Одиннадцатое апреля две тысячи одиннадцатого года, - равнодушным тоном повторила Элен. – А ты думал?       - Я, я не знаю… - подросток выглядел обескураженным. – Но это невозможно, если бы это было так, то значит мне… - шевалье считал в уме, - то есть мне двадцать шесть?!       - Ну, если ты начинаешь отсчёт со дня рождения, и если ты не ошибся, то да. Но это только по человеческим меркам.       - Но это же… Элен, вы знали?       - Я предполагала, плюс минус десять лет.       - Десять лет?!       Прежде чем что-то ответить, сира терпеливо и глубоко вдохнула – она и ранее сталкивалась с подобным незнанием молодых вампиров.       - Арен, мне триста шестьдесят четыре, как ты думаешь, десять лет для меня – это много?       - Сколько?! – шевалье всегда считал сиру молодой девушкой, хоть и предполагал, что это лишь обманчивая молодость нестареющих вампиров, но, тем не менее, услышав точную цифру, юноша удивился.       - Теперь мы можем идти ужинать? – осведомилась сира.       Арен молча кивнул, всё ещё обдумывая вышесказанное. На выходе из комнаты он подхватил трость, покорно ждавшую его у входа. Каждая вещь в спальне молодого вампира имела своё место, чтобы хозяин мог легко найти её. Уже в коридоре Элен взяла Арена за руку, чуть выше локтя, помогая шевалье лучше ориентироваться в пространстве запутанных коридоров.       ***       - Сколько тебе лет со дня смерти? – спросила графиня за длинным обеденным столом, с разложенными приборами и дивно пахнущей горячей едой.       - Десять, - помедлив, ответил Арен, это число несколько омолаживало его представления о самом себе. Но ведь ему сейчас должно было быть двадцать с лишним, к этому времени он мог бы обзавестись работой, домом, семьёй… А вместо этого на его лице не было ни морщинки, и, выглядел он, должно быть, как подросток, и чувствовал себя лет на шестнадцать-восемнадцать максимум. Но при этом он ощущал себя много несчастней, чем приговорённый к смерти больной. Как много времени, как много Лансере у него отнял… Арен снова тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. Как долго ему ещё придётся так делать, пытаясь навсегда забыть сира? - Элен, а сколько вам лет со дня… как Вы сказали, смерти? – шевалье задал вопрос, боясь снова остаться наедине со своими мыслями.       Графиня скривила нос:       - Триста шестьдесят четыре.       - Но вы же сказали…       - Я сказала, что возраст вампира исчисляется со дня смерти. Но мои смерть и рождение начались одновременно. Такое тоже бывает, когда…       Вдруг дверь скрипнула, пламя в камине чуть вздрогнуло от порыва ветра. Элен настороженно оборвалась на половине фразы. Арен и сам не мог сказать как, но он понял, что вошла Ренди. Это определённо были её походка, её запах… Сира тем временем словно бы хотела продолжить разговор, но что-то её остановило, поэтому шевалье решил переспросить:       - Когда?       - Ммм… ну, - графиня замялась, словно сбившись с мысли. Она хищно уставилась на свою невозмутимо улыбающуюся подругу, в глазах которой плясали дьявольские огоньки. – То есть… с рождения… Я была рождена вампиром.       - Разве такое возможно?       Ренди лукаво соблазнительно улыбалась, покачивая бёдрами, она подошла к столу, неся перед собой поднос, на котором стоял графин с кровью. Сейчас девушка очень напоминала Геллу, вампирессу, из романа Булгакова: на голом теле девушки был только белый кружевной фартучек, обнажавший упругую грудь. Элен метнула на горничную яростный взгляд, но та, соблазнительно наклонившись к Арену, который, разумеется, не мог её видеть, наивно хлопая пушистыми ресницами и глядя на сиру, очень нежно спросила шевалье:       - Ещё крови?       Несколько удивлённый новоприобретённой вежливостью Ренди юноша кивнул головой, неловко улыбнувшись и попутно вставив:       - Да, спасибо.       Делакруа закрыла глаза запястьем левой руки: «Что она вытворяет, чёрт возьми?!» Казалось, что наклонись Ренди ещё чуточку ниже, и она коснётся грудью щеки Арена. «Интересно, как бы мне потом пришлось это объяснять?» - раздражённо подумала сира. Тут Ренди порхнула к графине, которая залпом осушила свой бокал и молча протянула его девушке. Всё ещё держа левую кисть у виска, Элен старалась не смотреть в сторону разошедшейся Ренди. Но вампиресса, делая вид, что ей нужно протереть едва заметный след на противоположной стороне стола, наклонилась так низко, что один её напряжённый сосок коснулся кончиков пальцев графини. Несмотря на нарочитую непринуждённость этого движения, было заметно, что девушка очень старалась, едва не сбив грудью тарелку со вторым. А когда сира всё-таки попыталась сурово взглянуть в каштановые глаза Рен, то она увидела столько неприкрытой страстной нежности, что гнев уступил место растерянности. В чёрных зрачках игриво отражалось пламя стоявших на столе свечей, в подобном освещении кожа брюнетки казалась сотканной из дорогого бархата, что невольно возникало желание коснуться её. Шёлковые волосы были собраны на макушке, обнажая хрупкую шею, словно созданную для нежных поцелуев. Делакруа открыла рот для того, чтобы сделать замечание, но тут же безвольно захлопнула его. «Чёрт, так и знала, что так будет, - подумала Элен, - стоило только взглянуть на чертовку!»       Наконец безумно довольная собой Ренди развернулась на каблуках, показав привлекательную голую попу, и направилась к выходу, неся в руках уже пустой поднос с полотенцем, оставив графин на столе. Неожиданно в дверях её чуть не сбил внезапно вошедший Неумирающий. С удивлением уставившись на прикрывшуюся подносом девушку, незнакомец смутился и перевёл непонимающий взгляд Элен, которая прищурила глаза и мысленно проклинала кретинов. Тогда взявшая себя в руки Ренди усмехнулась и поцеловала красными, как кровь, губами воздух в нескольких сантиметрах от лица вошедшего. Чуть оттолкнув его со своего пути, она вышла, гордо подняв голову.       - Входите, Андре, - фыркнула Элен, только теперь посмотрев в лицо гостя.       Высокий вампир, только что названный Андре, поспешил съехидничать:       - У Вас в доме введена… новая форма?       Увлечённый ужином Арен подозрительно поднял голову от тарелки, не понимая сути разговора: какая ещё новая форма?       - Нет, просто некоторые вампиры – идиоты, - парировала Элен, ещё ровнее выпрямив спину.       - Андре, - вошедший вампир протянул руку шевалье.       - Арен, - рассеяно ответил подросток, слегка напрягшись, почувствовав движение рядом с ним.       - Арен, пожмите руку, - мягко сказала Элен.       Шевалье поспешил вскочить чтоб поприветствовать Андре. Все правильно, из-за чёлки никто не видел его глаз. Только сам Арен периодически забывал об этом.       - Кхгм… прошу прощения, я не… - начал было Андре и тут же осёкся, безусловно, он узнал подростка, а он его, по-видимому, нет. Вампир бросил в сторону Делакруа вопросительный взгляд, она ответила ему едва заметным кивком.       Снова занимая своё место на стуле, шевалье прервал извинения вампира:       - Ничего страшного, - ему было крайне непривычно, что с ним здороваются и общаются так же, как до появления в его жизни Лансере Ириарте.       - Присаживайтесь, Андре, - настойчиво пригласила Элен замершего шатена. – Вина, крови? - графиня поднялась и отошла к барной стойке для того чтобы взять чистый бокал.       - За что люблю этот дом, Элен, так это за то, что Вы не брезгуете выпивать с нами, - усмехнулся вампир, присаживаясь на свободный стул, - поэтому мне абсолютно всё равно, что предложите, так сказать.       Графиня наклонила голову и изогнула правую бровь углом, ей не терпелось узнать последние новости, но она не могла не спросить:       - Вот как? В самом деле? И кто же брезгует пить с Вами? – она поднесла Андре наполненный бокал.       - Почти все, например, наш уважаемый министр, или Ревель, который лишь недавно… хотя Юрий опять же министр, но… - Андре протянул руку за бокалом, но вдруг кисть графини остановилась, не позволяя вампиру дотянуться. Подняв взгляд, парень смущенно поправился: - Простите, Элен.       Изогнув левый краешек губ в острой улыбке, сира поставила бокал перед гостем и только затем села на своё место.       - Просто ответьте на один вопрос, Андре, да или нет?       Прикусив губу, вампир виновато посмотрел на графиню:       - Нет, сира, но мы обещаем что…       - Ясно… - заставляя его замолчать, сказала Делакруа.       Похоже, Элен давно уже смирилась с нерадостными новостями и не ждала другого ответа, поэтому в данный момент графиня мучительно решала, как ей провести оставшийся вечер. С одной стороны, она обещала Арену поиграть на клавесине, с другой – Ренди отчаянно требовала к себе внимание, и если сира не уделит ей хоть немного времени прямо после ужина, то… после её сегодняшнего выступления Делакруа уже не знала, что можно было от неё ожидать. Плохо, что приходится так раздваиваться - ей не стоило оставлять Арена одного, как показывает практика, это на него угнетающе влияет. Тем более что он продолжает задавать дурацкие вопросы, и графине нужно рассказать своему шевалье всё необходимое о жизни вампиров.       - Кое-кто просил напомнить Вам, что у вас завтра встреча… - прервал Андре мысли Делакруа.       - Луиза? – поинтересовалась Делакруа.       - Именно она, сира.       - Скажите ей, что я не приду, - посмотрев на Арена ответила графиня, наконец выбрав, чем можно пожертвовать и где выкроить немного времени.       - Но… графиня, - попытался возразить Андре.       - Я не могу прийти, потому как сегодня я смертельно устала, но ещё с утра я обещала своему шевалье провести время с ним, - с лёгкой улыбкой, как нашедший причину непонятной болезни врач выносит диагноз, убедительно начала сира. - Надеюсь, ты не возражаешь, Арен, если сегодня я пойду спать, а завтра я весь день буду в поместье?       В связи с тем, что Арен даже и не знал, как ему возразить, он, разумеется, помедлил с ответом. Весь день вампир хотел поговорить, но теперь ему снова придётся идти в свою комнату, чтобы сидеть там в одиночестве. Хотя с другой стороны, она сказала, что завтра никуда не идёт. Поэтому Арен только кивнул, выдавливая из себя смущёно-натянутую улыбку, из-за которой Элен захотелось пойти и свернуть Ренди шею:       - Конечно, не возражаю, сира…       - Но Элен… у вас встреча… - попытался вставить хоть слово Андре.       - Соври Луизе что-нибудь, например, что у меня заболела кошка или, скажем, я пересаживаю бегонии, в общем, ты сам знаешь.       - Но у Вас нет кошки, - заметил наблюдательный Андре.       - Как и бегоний. Но она-то об этом не знает, - иронично фыркнула Делакруа.       Арен улыбнулся, то, что сказала сира, несмотря на серьёзный тон, явно было иронией, и заметившая это графиня тоже приподняла кончики тонких губ в улыбке. Наконец-то она увидела настоящие, а не вымученные эмоции шевалье.       - И Вам будет удобно всё свалить на меня, в случае, если рассерженная или заботливая Луиза захочет навестить Вас или Вашу кошку? – со вздохом произнёс Андре.       - Ну, конечно, Андре, ты и сам всё знаешь, - усмехнулась сира, посмотрев на вампира в недорогом, но тщательно отглаженном костюме. – Ладно, чтобы не вышло казусов как с кошкой или… я, в общем-то, не знаю, есть ли у нас бегонии, я напишу ей письмо, а Вы передадите, - согласилась графиня.       Светские вампиры отчего-то предпочитали письменные сообщения, нежели звонки на мобильный или другие современные средства общения. По крайней мере, отказ или извинение в подобной форме требовало правило хорошего тона. Скорее всего, Неумирающие просто в большинство своём были консервативны, либо им просто льстило наличие младших на побегушках, вроде Андре, доносивших им сведения. Как ни крути, звонок Луизе вряд ли бы понравился, да и соврать в письме легче, кстати… возможно, это ещё одна причина придерживаться консервативных взглядов.       Нахмурившись, Андре кивнул:       - У меня есть ещё некоторые поручения, поэтому…       - Вы можете идти, Андре, только загляните завтра, и я передам записку для Луизы, сейчас у меня нет вдохновения писать сочинения.       - Хорошо, - шатен скептически улыбнулся, догадавшись о причине «усталости» хозяйки дома. – Приятного Вам вечера, Элен, - двусмысленно сказал вампир, прежде чем стремительно покинуть имение Делакруа.       Неприязненно поморщившись, графиня фыркнула:       - Бегать по поручениям капризных высших – та ещё работка, я могу ему только посочувствовать.       - Что простите? – переспросил Арен.       - Андре – курьер, молодой вампир, который по неизвестным мне причинам остался без покровителя.       - Покровителя?       - Без сира, иногда его называют покровителем. Очень часто шевалье остаются без сира, либо по причине его смерти, либо просто не находят с ним общий язык. Порой покровитель просто отказывается от своего шевалье.       - Понятно, - видно было, что шевалье слишком удручён усталостью или нежеланием графини провести время с ним, поэтому вопросов он больше не задавал.       ***       Элен невыносимо мучила совесть из-за того, что ей пришлось пожелать Арену спокойной ночи и уйти, оставив того крайне подавленным, хоть он и старался этого не показывать. Тем не менее, обнаружив в своей спальне обнажённое женское тело, чуть накрытое шёлковой простыней, графиня заставила себя забыть о совести, которая сейчас могла всё испортить.       - Ну и? Чем я обязана подобному выступлению? – усмехнувшись, поинтересовалась она у раскинувшейся на подушках Ренди, вглядываясь в родное милое личико с двумя большими родинками на щёчке. На горничной остались разве что чёрные босоножки на высокой шпильке и серебряная подвеска-ангелочек. Глядя на девушку, сира уже успела забыть, на что она злилась с утра.       - Идём, я тебе расскажу, - Ренди кокетливо поманила Элен пальчиком, с ярким красным ногтем под цвет помады на аппетитных губах…