Красное полусладкое

      

Ars longa, vita brevis. Искусство вечно, жизнь коротка. Гиппократ

      Арен отчаянно сопротивлялся, но перед глазами предстала кровавая пелена, последнее, что он увидел - ослепительная злая улыбка Лансере - граф никому не мог простить непозволительную осведомлённость о его жизни. Острая боль, отдающаяся во всех нервных окончаниях, шевалье не сразу понял, что горячее и липкое, стекающее по лицу - его собственная кровь. Он пытался вытереть глаза, но тщетно – он не мог ничего увидеть. Он не сразу осознал, что произошло, боль сменилась бесчувствием, попытка вырваться закончилась едва ли не удушьем, и вскоре вампир чувствовал грёбанные мерзкие руки графа и его член вошёл в него… И это было за секунду до того, как Арен проснулся от собственной попытки закричать.       - Хватит, Арен, тише, успокойся, — Элен перехватила руку попытавшегося ударить её вампира.       Шевалье резко сел на кровати, тяжело дыша и вытирая холодный пот со лба.       - Ну? Пришёл в себя? – голос сиры наконец дал Арену понять, что это был только сон.       Молодой вампир попытался восстановить дыхание, прислушиваясь к шорохам в ночной тишине. Графиня села на кровать - матрас чуть прогнулся под её весом.       - Всё в порядке, Элен, — с досадой ответил Арен, инстинктивно натянув одеяло.       Графиня усмехнулась:       - Что тебе снится, Арен?       - Море, солнце и песок, - буркнул вампир. – Зачем ты пришла? – вопрос прозвучал скорее с удивлением, чем с вызовом.       - Твой сон меня разбудил, - выдохнула графиня. – Здесь душно. Я открою окно? – не дожидаясь кивка Арена, сира поднялась. – Накинь, а то замерзнешь, - возвращаясь к кровати, она прихватила пижамную рубашку шевалье.       - Ты… ты что, видишь мои сны? – напряженно сглотнул Арен, поймав футболку и бестолково сжав её в руке.       - Нет. Я просто знаю, когда они тебе снятся. Хотя иногда я теряюсь в сомнениях, твои ли это сны…       - Что ты имеешь в виду?       - Хмм… замечаешь ли ты, что частенько обращаешься ко мне на «ты»…       - Эм… простите, Элен… - Арен прикусил язык, он и в правду не замечал этого, вампир не обращался на «Вы» к Лансере, так как его мучитель явно недостоин уважения. А что касается Элен… казалось бы, он совершенно запутался, какие между ними отношения.       - Это ерунда, в обществе почему-то играющая значительную роль, я лишь хочу, чтобы ты обращался ко мне на «ты» только когда мы наедине. Мне показалось, что в этот раз… твой сон был особенно… ярким?       - Извините, Элен, я не хочу об этом… - молодой вампир не думал одеваться, несмотря на то, что в комнату проник холодный ночной ветер.       - Кажется, мы с тобой договорились, давай на «ты»?       - Хорошо, Элен, — несколько помедлив, согласился вампир.       - Хмм… Значит, ты мне так ничего и не скажешь? А вот Ренди выкинула меня из своей спальни, ну точнее из моей, — сира фыркнула.       - Она… Ваша любовница? – незамедлительно спросил Арен, пожалуй, и сам не ожидавший от себя ничего подобного, но перешёптывания прислуги, да и собственные подозрения, не давали ему покоя. По-видимому, в поместье существовало негласное правило: обсуждать личную жизнь хозяйки почти ежесекундно, видимо так рабочие отыгрывались за своё вынужденное молчание в присутствии Элен и Арена. Как заметил шевалье, Ренди была не против пообщаться с горничными и садовником, да и со всеми остальными. Особенно часто подруга Элен предпочитала компанию повара (второй человек в доме, кроме Анатоля, как минимум из тех, с кем сталкивался вампир, но на кухню его старались не пускать — плохо себя контролируя, он представлял угрозу для женщины). Собственно, Арен был единственным, кого Ренди настойчиво избегала...       - Можно и так сказать, — задумчиво ответила сира, закинув правую ногу на постель и прижав колено к подбородку.       - У вампиров что, так принято? – осторожно задал наивный вопрос шевалье.       - Принято? – с любопытством изогнула бровь Элен.       - Спать с людьми своего пола, - фыркнул Арен. Графиня рассмеялась.       - Ну как сказать, есть и «нормальные вампиры». Хотя… это слово… у каждого свои представления о «нормальности». В общем, вампиры не сильно отличаются от людей. Кто-то осуждает, кто-то защищает, кому-то просто всё равно… И я скорее отношусь к последнему типу.       Сира внимательно всматривалась в лицо своего шевалье, который чувствовал прожигающий взгляд Делакруа и мучился от невозможно увидеть выражение её лица. Элен не могла не заметить напряжение Арена, но не отвела взгляд. Она смотрела на изуродованные веки и думала о том, что так сильно взбесило Ланса? Ведь лишение зрения явно было наказанием, интересно, почему он не вырвал ему язык? Вроде как «ничего не вижу – ничего никому не скажу». Наверное, ему на тот момент это просто не пришло в голову, ну или просто нравилось, когда его жертвы разговаривают. И всё же… кажется, он потерял остатки человечности с тех пор, когда они виделись последний раз?       ***       …Элен вспомнила день, когда она, торжественно ликуя, взошла на крыльцо Лансере, её пульс учащённо бился от возбуждения. Она надеялась застать хозяина особняка дома, но… Через несколько минут графиня в холодной ярости сжимала в руке ехидное послание: «Ты как всегда оплошала, целую, Ланс».       «Чёртов сукин сын!» — думала про себя графиня, когда за её спиной нарисовался Андре, и заинтересованно уставился на картину перед собой. Надпись под ней гласила: «Иероним Босх. «Сад земных наслаждений». Правая створка триптиха, под названием «Музыкальный Ад». Что ж, Лансере обставил свой кабинет в соответствии со своей фантазией, вкусами и наклонностями.       - Милая картинка, интересно, а это подлинник? – усмехнулся Андре, который ко всему в жизни относился с долей иронии.       Особняк обыскивали оперативники. Помимо Элен и Андре в просторной комнате, которая по масштабам больше напоминала гостиную, нежели кабинет, было ещё несколько вампиров, роющихся в бумагах, на многочисленных книжных стеллажах и даже шаривших под персидскими коврами и нюхавших каминный пепел.       - Меня это мало интересует, — процедила Элен.       - Ну как же? Эта картина должна сейчас находиться в Мадриде… — поймав убийственное выражение во взгляде графини, Андре умолк, прикрыв улыбку рукой, и продолжил увлечённо рассматривать шедевр Северного Возрождения.       Элен наконец-то акцентировала внимание на картине, на которую бессмысленно смотрела уже минут пять, но видела перед собой только ухмыляющееся коварное лицо. Прогнав наваждение и ещё раз помянув хозяина дома добрым словом, графиня вернулась к созерцанию творения Босха.       - Подозреваю, подлинник написан на дереве, а не на холсте, и, кажется, я это уже где-то видела, - наконец с отвращением фыркнула сира.       Разумеется, сама Элен ни за что бы не поместила у себя дома подобную гадость, будь она написана хоть трижды великим. Тёмная и мрачная, с редкими яркими вспышками света в ночной мгле, она рождала ощущение тревоги. Пожалуй, самые мрачные фантазии художника запечатлены на этом полотне. На заднем плане картины изображён горящий город. Передняя же посвящена огромным музыкальным инструментам, которые в галлюцинации творца получили весьма оригинальное применение. Вот распятый на арфе грешник задыхается в бесконечной агонии, ниже, лютней раздавлен другой человек, лежащий на животе, на бледно-розовых ягодицах вырезаны ноты. Её исполняет хор проклятых душ во главе с ярко красным монстром с рыбьей рожей, который дирижирует грешниками длинным игольчатым языком. Обычные и безобидные для человека предметы, подчиняясь фантазии Босха, превратились в орудия пытки: коньки несут кого-то прямо в прорубь, один из бедолаг повис в ушке дверного ключа, гигантская флейта засасывает очередную жертву. На переднем плане огромный кровожадный кролик тащит свою добычу, привязанную за ноги к шесту, из вспоротого живота его дичи хлещет бурая жидкость, вперемешку с жёлто-синеватыми кишками.       - Хотел бы я знать, что творится в душе у этого ублюдка, — заметив интерес сиры к картине, снова начал Андре.       - Поверь мне, ты не хочешь этого знать, — красивое лицо сиры на мгновение стало неприятным из-за появившейся злой улыбки.       На высоком троне с тонкими ножками синее чудовище с головой птицы пожирает грешника, из заднего прохода которого вылетают огромные чёрные вороны. Под пьедесталом Сатаны скупец обречён вечно испражняться монетами, а обжора — вечно рыгать. Образы на полотне являются олицетворением хаоса, царящего в Аду, где жертва становится палачом, а добыча – охотником.       - Но, — вдруг продолжила Элен, — я могу тебе объяснить. Это - одна из частей триптиха, не помню, о чём первая, кажется, она про создание человека и рай, на второй же изображена жизнь мирская, вернее, земная, где люди предаются пороку, или тому, что во времена Босха иногда называли «музыкой плоти», именно эту мелодию исполняет на данный момент Лансере, предаваясь разврату. Любопытный факт: для своего кабинета он выбрал именно третью створку. Здесь изображено наказание всем человеческим порокам. Это Ад, над которым насмехается граф. Да, он примет любую кару за свои грехи, но ни за что не изменится. А эта картина — лишнее напоминание того, как дорого ему придётся заплатить за выбор в пользу самых тёмных желаний своей души. И я думаю, нет, я просто уверена, что ощущение грядущего возмездия не пугает его, но лишь подстёгивает совершать ещё большее зло, бросать ещё больший вызов, — в голосе Элен звучало ядовитое злорадство.       - Вы думаете? – скептически посмотрел на сиру Андре, но увидев в её глазах тень странного почти безумного блеска, удивлённо отшатнулся от неё.       Элен отвела взгляд в сторону и отошла от картины. Скрестив руки на груди, она равнодушно бросила:       - Возможно, я ошибаюсь.       - У нашего графа полное собрание сочинений Маркиза де Сада, сомневаюсь, что этот вампир верит в возмездие, или вообще хоть во что-то верит, — слова принадлежали министру по Защите прав Человека и Новообращённых Юрию Брауну, уже получившему первые отчёты об осмотре имения графа и пожелавшему лично присутствовать после того, как он узнал о бегстве последнего. Опытный вампир, на вид сорока-сорока пяти лет, с тусклыми русыми волосами и изуродованной оборотнем правой стороной лица, считался лучшим в своём деле. А занимался он тем, что руководил контролем нарушителей Двадцать Первой статьи кодекса Крови Камарильи: «Жестокость по отношению к особям человеческого рода и новообращённым Неумирающим (шевалье)».       Юрий повернулся к графине своим левым и единственным глазом – правый был скрыт чёрной повязкой:       - Хорошенько всё подчистил, ничего мы теперь не найдём, — пробасил он своим несколько хриплым голосом. – Максимум, его можно обвинить в казнокрадстве и в нездоровых сексуальных увлечениях, учитывая, какие штучки мои ребята нашли у него в подвале, ну и опять же по списку читаемой им литературы… Но за последнее, к сожалению, не сажают.       Данную фразу вампир завершил весьма кислым поучительным тоном, это был камень, отчасти брошенный в сад самой Делакруа. Элен полагала, что Юрий, консерватор по природе, считал все иные позы секса кроме как миссионерской – извращениями. А чертовски похожие на правду слухи о том, что графиня имела отношения со своими служащими и вампирами более низшего ранга (то есть с обращёнными и слабокровными), причем независимо от их пола, вампир расценивал как оскорбление титула и всего рода Неумирающих. Но сира, раздражительно сморщившись, пропустила его слова мимо ушей. Впрочем, и Юрия можно было понять: плоды тоталитарной опёки христианской католической церкви, навязывающей людям культ целомудрия и регламентирующей всё стороны человеческой жизни, дали свой результат.       - Скорее всего, — смотря в окно, говорила графиня, — Вы ещё найдёте здесь и томик Захера-Мазоха фон Леопольда, возможно, собрание сочинений Габриэль Витткоп, и обязательно множество работ пера Фридриха Ницше. Поймав удивлённый взгляд Андре, Элен поинтересовалась: — Не знаете, кто такой Сад и Мазох, Андре?       - Слышал, но сейчас, к своему стыду, помню о них довольно смутно… - неуверенно произнёс оперативник.       - Первый на земле садист - Маркиз де Сад, от него и пошёл сей термин, прославился тем, что сочинял эротические романы, в которых описывал извращённые формы секса, которые он, скорее всего, практиковал, его «Жюстина» довольно знаменитое произведение…       - Вы читали «Жюстину»? – брезгливо спросил Браун.       Элен лишь закатила глаза, стоя спиной к Брауну, она хотела что-то ответить, как вдруг раздались крики и нецензурная брань. Следуя выработанной привычке, Браун напрягся и положил руку на ножны, приготовившись выхватить меч, который, несмотря на все достоинства цивилизации, так и остался практически единственным оружием, способным поразить Неумирающих и прочих тёмных тварей. Но то, что ввалилось в комнату, по справедливой оценке бравого министра, не могло представлять существенной угрозы, и поэтому, успокоившись, Юрий расслабил сжавшие рукоятку оружия пальцы. Медленно он прошёл до середины кабинета и несильно пнул носком ботинка то, что только что втащил один молодой вампир. Этим чем-то был подросток, шевалье. От легкого удара он сел на полу, и, испуганно стиснув зубы, прислушался. Вампир, который привёл его, что-то разъярённо объяснял своему приятелю, Элен могла разобрать лишь, что молодой изрядно покусанный оперативник получил пару тумаков под нежные вампирские рёбра.       Тем временем подросток прижался к стене, на месте его глаз виднелись лишь засохшие следы кровоподтёков. Рубашка и джинсы порваны и также местами испачканы кровью. Дрожащий шевалье неловко подтянул к себе босые ноги.       «Жалкое зрелище», — первая мысль, пришедшая в голову Элен. Да и что ещё можно сказать?       - Вот вам и доказательство, — презрительно-иронично произнесла Элен, у которой отчего-то возникло ещё более сильное желание сомкнуть пальцы на горле Лансере.       - Ну, это как сказать, графиня, может быть, парень просто навернулся с лестницы, а, что скажешь? – жестоко и холодно спросил министр, опять легонько задев подростка ногой. Вампиры – это не та раса, которая испытывает жалость, и вид несчастного создания вызывает у них скорее отвращение, чем сострадание.       Элен хмыкнула:       - Ну да, с высоты стоэтажного дома, пролетев вверх по ступенькам девяносто девять этажей, и вылетев из окна последнего.       Подросток явно не собирался ничего отвечать на идиотский вопрос министра. Он лишь плотнее сомкнул губы, словно опасаясь, что его заставят говорить. Спутанные, растрепанные волосы парня были грязные от грязи и крови, что делало невозможным определить даже их цвет.       - Где хозяин дома? – громко, предположив, что подросток может его не расслышать или что крик лучше воспринимается умственно отсталыми, спросил Браун.       После почти минутного молчания, глядя на испуганно замершего мальчишку, Элен фыркнула:       - Ну да, разумеется, наш дорогой граф всегда отчитывается перед своим шевалье.       - А что мне прикажете делать, Делакруа? Да и то, что мальчишка — шевалье графа Ириарте ещё надобно доказать, – теперь уже пришла очередь Юрия выходить из себя.       - Думаю, последнее не составит труда. И если Вы позволите мне Вам приказывать, то для начала я скажу, что Вам лучше покинуть эту комнату допрос свидетеля я вполне могу провести самостоятельно, — сквозь зубы холодно парировала она.       Браун, как истинно уважающий себя высший вампир, не стал спорить с чёрт знает что возомнившей о себе графиней, и напоследок бросив ещё несколько неприязненно-подозрительных взглядов в сторону Делакруа, удалился, освобождённый от обязанностей на сегодня, сопровождаемый свитой своей охраны. Андре задержался в комнате, не обратив внимания на приказ графини, но когда жёлто-карие кошачьи глаза удивлённо и раздражённо посмотрели в его сторону, он поспешил покинуть помещение. Таким образом, сира осталась наедине с так ни слова не сказавшим подростком.       Только теперь сира заметила, что шевалье неровно и прерывисто дышит, так дышат приговорённые к смерти, на шеях которых уже надеты петли. Или он только что позволил себе чуть более явно выразить страх? Или лишь сейчас так испугался, почувствовав, что что-нибудь случится? Тем не менее, Элен задала вопрос, попытавшись смягчить тон:       - Как тебя зовут? – получилось чуть громче, чем она хотела, подросток вздрогнул, но ничего не ответил. По крайней мере, графиня могла сделать вывод, что он её слышит, но вот, понимает ли?       Сира подошла ближе и присела перед молодым вампиром на корточки:       - Меня зовут Элен, — она немного приостановилась, задумавшись, какого чёрта она назвалась этому сопляку по имени без всяких регалий, но потом продолжила. — Элен Делакруа, мне нужно знать, где твой сир, когда ты его видел в… — графиня снова мысленно чертыхнулась, заметив, беззвучный нервный смешок, вызванный у шевалье этой фразой. Естественно - подросток не мог ничего видеть. Элен решила спросить по-другому: — Значит, ты не знаешь, где он?       Подросток покачал головой из стороны в сторону, что ж, он хотя бы понимает её.       Элен поднялась и вздохнула: было глупо ожидать иного ответа от этого несчастного создания. Забавно, что теперь с ним делать? Если бы подросток и знал что-нибудь важное, то Лансере уж наверняка не допустил такую оплошность, оставив шевалье в живых. Хотя можно было предположить, что граф покидал особняк в спешке. Взгляд графини внезапно остановился на чашке с недопитым чаем на столе.       «Это так типично для Ланса… крепкий чай, поставленный прямо на мебель из дорогого, между прочим, дерева, чтобы потом на нём остались следы от горячей кружки…», — в необъяснимом порыве сира взяла чашку в руки… Тёплая! Благородный фарфор полетел вниз с громким звуком, разбиваясь о холодный мраморный пол. Подросток вздрогнул, но Делакруа не обратила на это ровным счётом никакого внимания, в несколько шагов пересекая комнату, почти выбегая в коридор:       - Он был здесь недавно!!!       …И снова в доме переполох. И лёгкая досада от того, что если бы Элен обнаружила чашку раньше - был шанс его поймать. Туда-сюда снующие оперативники, обыскивающие прилегающую к дому территорию… О существовании шевалье, казалось, все забыли, а часа два спустя, когда вспомнили, графиня нашла его на том же месте.       Подросток ещё неделю провёл в реабилитационном центре и отказывался разговаривать, пока его не забрала Делакруа...       ***       - Элен? – вопросительный голос шевалье прервал воспоминания графини.       - Да, Арен?       - О чём Вы… о чём ты думаешь?       - Ха, я думаю?       - Да, когда смотришь на меня… — голос шевалье несколько неуверенно звучал в тишине.       - Откуда ты знаешь, что я на тебя смотрю? – Элен убрала прядь волос с лица шевалье, не удержавшись, прикоснулась к его щеке рукой, проводя большим пальцем по губам вампира.       - Я же чувствую…       Арен наклонил лицо, целуя ладонь графини.       - Хах, Арен… — графиня наклонилась, прикасаясь губами к замершему шевалье.       Задержав этот целомудренный поцелуй, она слегка укусила нижнюю губу вампира, вынуждая приоткрыть рот. Арен прерывисто выдохнул, почувствовав язык Элен и пытаясь ответить. Графиня положила ладони на плечи шевалье и притянула к себе, легко укусив мочку уха. В ответ Арен обнял сиру за талию, скользнув руками по спине Делакруа, положил голову ей на плечо - графиня сразу уловила частое биение его сердца.       - Арен?       - Делай, что хочешь… — немного помолчав, тихо ответил шевалье.       - Ха, мне можно? Вообще я не об этом…, — Арен настороженно поднял голову, надеясь, что сира не начнёт опять спрашивать что-либо.       - Что?       - Не важно… — позже Элен наверняка проклянёт себя за то, что она не скажет сейчас, но страх того, что после подросток начнёт её ненавидеть, был слишком велик.       Всё ещё сомневаясь, сира просунула пальцы между пуговиц рубашки шевалье, но Арен остановил её. Элен немного удивлённо посмотрела на вампира, но он, разумеется, не видел этого. Вздохнув, Арен сам принялся расстёгивать чёртовы пуговицы, стоило ли вообще надевать рубашку? Прохладные руки графини прошлись по голому телу, он ощутил прикосновение шелковых щекочущих кудрей, поцелуи на шее, груди. Осторожно коснувшись лица графини, Арен нашёл тонкие губы, которые чуть тронула улыбка.       - Элен, — улыбнулся шевалье, — какого цвета у тебя волосы? – вампир попытался как можно ярче припомнить все известнее ему цвета волос, но больше всего ему хотелось услышать её голос – ведь ему не нравилась тишина.       Графиня ещё раз усмехнулась:       - Светлые, я блондинка.       - Понятно, — Арен наклонился, чтобы поцеловать Элен, сначала висок, нос, подбородок, и только потом губы, такие нежные… такие желанные.       Тяжело выдохнув после поцелуя, шевалье услышал звук расстегивающейся молнии корсета Элен. Шорох стаскиваемой одежды, прерываемый поцелуями. И вот покорный шевалье уже опрокинут на кровати. Элен, милая Элен осталась в одной рубашке, и бёдра Арена обхватили голые ноги сиры. Руки графини ласкали тело вампира, поцелуи стали настойчивее…       Когда Арен почувствовал прикосновение чувственных ладоней в том месте, где сильнее всего ощущалось возбуждение, он против воли сильнее сомкнул пальцы на спине Элен. Запустив руку под нижнее бельё, сира провела кончиками пальцев по члену вампира, когда шевалье вдруг прервал поцелуй и откинул голову назад, сомкнув губы.       - Ты же сказал, что я могу делать что захочу, — остановившись, шепнула графиня в ухо Арена. Несколько неуверенно молодой вампир кивнул, ещё раз судорожно выдохнул и ослабил объятия.       Тогда Арен услышал, что Элен уже занята расстёгиванием пуговиц на своей одежде. Скинув рубашку, графиня оказалась на нём, притянув руки шевалье к своей груди. Ладони Арена прикоснулись к нежной упругой коже, пальцы нащупали твёрдые соски - вампир смутился, но Элен уже снова прижалась к нему так, что он снова мог ощущать прохладу её тела и её запах, который ему было сложно описать словами. Но на этот раз он различал не только те самые цветочные духи, но какой-то едва различимый, неповторимый её запах. Тепло разливалось по телу.       «Но ведь вампиры хладнокровные существа? — подумал шевалье. – Тогда почему так тепло?»       Освободившись от остатков одежды, Арен сел на постели и графиня снова села на его колени. Скованному робким смущением вампиру казалось, что сейчас он ни за что бы не смог посмотреть Элен в глаза, шевалье опустил голову. Обняв Арена и положив подбородок на его плечо, сира усмехнулась:       - Если бы Ренди знала, чем я тут занимаюсь, то ни за что бы не выпустила меня из комнаты.       Позволив Арену войти в себя, Элен начала медленно двигаться, почти не прерывая поцелуи и доводя шевалье до исступления. Первый оргазм накрыл его быстро, с тихим стоном графиня опрокинула его на кровать. Неопытность своего любовника забавляла сиру, но это с лёгкостью компенсировалась той чувственностью, с которой он отзывался на каждое её прикосновение. Не видя ничего кроме тёмной пустоты, вампир, пытался отгадать желания Элен.       Заняв положение сверху, Арен гладил податливое тело, покрывая его поцелуями, прежде чем снова завладеть им. Сира лишь иногда заставляла вампира ускориться или сбавить темп, лаская шевалье руками.       Это была ночь, наполненная тихими стонами и глубокими поцелуями, нежными, а иногда и грубоватыми прикосновениями. Арен чувствовал себя так, словно он только что лишился девственности, а всё, что было до этого – лишь плохой сон, который вскоре забудется…              Проснувшись, шевалье почувствовал, что он в комнате не один, когда вампир пошевелился, то одевающаяся графиня подошла к кровати и присела, чтобы легонько коснуться его губ:       - Как спалось?       - Прекрасно, ты куда? – сонно спросил шевалье.       Ещё раз заняв губы, а затем язык Арена поцелуем, графиня ответила:       - Ты долго спал, я уже успела принять душ, и теперь мне нужно кое-куда сходить.       - Дела? Где ты работаешь?       - Я… замминистр по защите прав человека и новообращённых, — она сказала это, немного поморщившись, ей не нравился пафос того, как это звучало, графиня поднялась и выскользнула за дверь, оставив вампира с целым списком вопросов…       ***       - Элен, я не вижу смысла продолжать этот спор. Очевидно, Вам хочется доказать, что вы знаете Лансере лучше всех.       - Очевидно, что Вы совсем его не знаете, Браун.       Этот разговор происходил в личном офисе уже не молодого министра Юрия Брауна, до которого Элен было около часа езды, тем не менее совершать такие визиты Элен не нравилось вовсе не из-за времени, потраченного на дорогу.       - Элен, с каких пор Вы считаетесь знатоком нашего ныне беглого графа? Кроме того, у меня скоро создастся впечатление, что Вы ведёте собственное расследование, — сира молча скрипнула зубами, Браун как всегда в своём репертуаре, сейчас примется читать долгие поучительные нотации, так что придётся отключить слух на некоторое время. Сира лениво сидела на стуле, придерживая голову правой рукой, облокотившись на стол.       Элен появилась на политической арене Камарильи сравнительно недавно, её карьера стремительно пошла в гору, и с тех пор возраст и происхождение Делакруа широко обсуждались в обществе, особенно после того как она стала замминистром органа власти, противостоящего Камарилье, говорили даже, что эта позиция была создана специально для неё. Кто-то верил, что ей не больше полувека и она относилась к так называемым потомкам «слабой крови», то есть к неродовитой и не так давно выделившейся ветви вампиров, другие же напротив утверждали, что Делакруа – фамилия старая и знатная, и графине, должно быть, уже пару столетий. Поговаривали, что её дед служил офицером во флоте Николая II и во время революции тысяча девятьсот семнадцатого мигрировал во Францию. Но сама же графиня никак не подтверждала и не опровергала эти слухи. Даже Браун ничего не знал о прошлом Элен, да и если честно, недолюбливал её, разве что увидел в ней то, что назвал «потенциалом», а именно умение выполнять команды и лавировать в скользком вампирском обществе: не идти напрямую поперёк интересов Камарильи, но мягко и настойчиво противостоять Старейшинам, не выражать открыто сомнение в лояльности Камарильи, но нежно и железной рукой направлять доверие общества Неумирающих в сторону Брауна, не раскрывая секреты Министерства собирать информацию обходными путями, галантно стучать в закрытые двери и настойчиво требовать ответа. Что ещё требуется для идеального союзника? Кроме того, поначалу никто не придавал значения делу, которым занимается Делакруа – соблюдение исполнения всё той же двадцать первой статьи - вампирам в большинстве своём было абсолютно наплевать на людей и шевалье. Однако вскоре выяснилось, что с помощью неподкупной Элен, Браун мог копать настолько глубоко, что даже самые знатные фамилии обнаружили брешь в своей непогрешимости перед обществом. Крупные облавы, снятие с должностей, аресты, изъятие имущества и даже казни настигли многих родовитых и влиятельных Неумирающих. На ставшую правой рукой Брауна Делакруа было совершенно пару неудачных покушений, ей приходили письма с угрозами, когда вдруг всё стихло и стало понятно, что либо Юрий, либо сама Элен нашли способ воздействия на недовольных. Впрочем, друзьями министр и Делакруа не стали. Во многом благодаря тому, что разные вещи мотивировали вампиров: Юрий фанатично боролся со всяческими, так называемыми «извращениями», Элен – зачастую и сама не знала, почему её потянуло в эту стезю… Может, в какой-то мере это была жажда власти, возможно, даже жалость к слабейшим, либо её собственное представление о справедливости…       Юрий что-то увлечённо говорил, стоя перед огромным во весь рост окном и смотря вдаль.       «Где же этот Андре?» – раздражённо думала Делакруа. Если бы он был здесь, графине не пришлось выслушивать всё это. Принципы не позволяли Брауну, отчитывать высшего вампира в присутствии низшего, подобного Андре, так как Юрий не хотел, чтобы это вызывало ослабление дисциплины, чем и так, по его мнению, злоупотребляет молодое поколение. Делакруа не видела его уже ровно неделю, молодой оперативник должен был отчитаться перед ней сегодня утром, но он так и не приехал, прождав его, Элен едва не опоздала в офис. «Интересно, у него хотя бы всё в порядке?» — обеспокоенно подумала графиня.       - Люси Свон просит приёма, — сообщил вошедший рыжеволосый юнец, Делакруа немедленно окинула взглядом заискивающе улыбнувшегося вампира с головы до ног, но тут же потеряла к нему всякий интерес, чем тот был немало раздосадован. Мысли же Элен заняло то, что она наконец сможет увидеть так называемую любовницу графа Ириарте.       - Пусть войдёт, — нарочито небрежно разрешил Браун, внимательно посмотрев на Элен, которая сидела с таким видом, словно происходящее интересовало её меньше всего. – Идите уже, Коди, у Вас что, других дел нет? - заметив, что оперативник так и остался стоять столбом, Юрий с явным недовольством и даже как будто с долей подозрения обратился к младшему вампиру, вынуждая того покинуть кабинет.       Спустя несколько минут после того как рыжий веснушчатый и чем-то расстроенный паренёк вышел, в комнате появилась шатенка. И было сложно подобрать ей ещё хоть какой-либо эпитет, кроме как «шатенка». Расценив внешность незнакомки как «обычная», Делакруа мысленно усмехнулась: «Однако ж, трудные для тебя настали времена, Ланс».       Хотя мнение графини нельзя сложно назвать объективным, так как вошедшую девушку можно было как минимум считатьсимпатичной: статная горделивая осанка, слегказавитые волосы с оттенком рыжей меди, выразительные карие глаза с длинными ресницами и чувственные полные губы, притягивающие своей свежестью.       «Губы как губы, что о них скажешь? Если накрасить красной помадой – котируются» — мысленно фыркнула Делакруа, всё же задержавшись на вампирессе взглядом.       Заминистр сделала вывод, что, в общем, природа обделила девушку некоторой изюминкой, но в целом облик девушки был довольно мил… сносным. Однако одну интересную деталь, ранее скрытую одеждой Элен заметила уже после того, когда Люси Свон сняла плащ. Делакруа хмыкнула, именно, грудь — вот на что мог в первую очередь обратить внимание Лансере. Тёмно-синие джинсы и корсет, последний считался крайне популярным в нынешних тенденциях моды вампиров, пытающихся внести в свой гардероб что-то винтажное. Идеальные, упругие формы и кокетливый взгляд а-ля «Минни Маус» вызвали у Делакруа какое-то смутное сомнение, что граф Ириарте может доверять этой «груди».       Окинув помещение взглядом и мысленно оценив важного Брауна и «скромную», сидевшую в пол-оборота девушку, даже не удосужившуюся развернуться, вампиресса обратилась к Юрию, почтительно опустив глаза:       - Вы хотели видеть меня, господин министр, я Люси Свон.       - Очень приятно видеть в нашей скромной обители свежее молодой лицо, - неожиданно вмешалась поднявшаяся с кресла Элен. – Жаль только, что мы редко здесь у нас принимаем лиц, так или иначе не запятнавших свою репутацию. Но чаще всего мы предлагаем им выбор: рассказать всё самостоятельно или же побеседовать с нашими добрыми сотрудниками из Инквизиции Камарильи, - широко улыбнулась Элен, на лице которой читалась откровенная неприязнь.       Люси на миг замолчала, оценивая обстановку, затем, она с некоторым вызовом спросила, глядя исключительно на Брауна, продолжая игнорировать Элен:       - Меня в чём-то обвиняют?       - В укрывательстве беглого преступника, - раньше чем Юрий успел что-либо сказать, безэмоционально произнесла замминистр.       - В укрывательстве?! Сильное обвинение, Вам не кажется? У Вас есть какие основания для таких громких слов? – вспыхнула мисс Свон, щёки которые мгновенно вспыхнули.       - О, это вопрос времени, - хмыкнула Элен. – Кстати, Вы даже не поинтересовались, кого именно Вы укрываете, стало быть, знаете, о ком пойдёт речь.       - Собственно, это был мой следующий вопрос, - как можно более равнодушно произнесла Свон, люто взглянув в сторону совсем не ласковой Делакруа, и если бы кто-то ей в этот момент сказал, что сира является самой нежной любовницей и не перебарщивает с БДСМ, она бы со смешком плюнула тому в лицо.       - Что ж, в таком случае, напоминаю Вам, что около двух месяцев назад, Камарилья объявила о том, что некий Ириарте, серийный убийца, жестокий маньяк и насильник, объявлен вне закона. Очевидно, Вы проигнорировали данное сообщение, где, если не у Вас, несчастный, приголубленный Вами, мог скрываться граф? – Элен сама не знала, почему неприязнь, испытанная ею, как только она увидела вампирессу, так быстро переросла в столь неприкрытое отвращение.       - Вообще-то, — бросив ещё один пылающий негодованием взгляд на Делакруа, начала Люси, — Ланси появился в моём доме в первый раз несколько дней назад…       Интересно, а сам «Ланси» знает об этом дурацком ласкательном «и», Элен же едва удержалась от смешка. Графиня ещё сильнее засомневалась в умственных способностях девицы, мысль же о том, что кто-то может испытывать к графу наивную влюблённость заставила Элен закатить глаза.       - Вы говорили две недели, — процедила Делакруа.       - Что, простите? – несколько обиженно переспросила Люси.       - В моём отчёте чёрным по белому написано, что первый раз, придя сюда, Вы упоминали, словно бы граф Ириарте посетил Вас две недели назад, или Вы утверждаете, что дали ложные показания? – холодно поинтересовалась графиня.       - Ну да… две недели, то есть четырнадцать дней, — немного растерявшись, но затем нагло-уверенно закончив, ответила мисс Свон.       Элен еле удержалась от того, чтобы шлёпнуть рукой по лбу. Она не ошиблась. Мозг вампирессы был так же девственно чист как совесть Лансере, вернее, он отсутствовал. Наблюдая за этой перепалкой, Браун решил, что надо брать ситуацию в свои руки, пока она не стала критической, и не пролилась чья-то кровь.       - Люси Свон, Вы можете заслужить благосклонность Камарильи и очистить свою репутацию, если только согласитесь содействовать поимке преступника графа Ириарте, с которым Вы имели связь несмотря на указ совета Старейшин, - Браун медленно поднялся и вышел из-за своего стола. – А также Вы должны чётко и ясно дать свои показания, что подразумевает точное время визитов графа.       - Я понимаю… — смиренно склонив голову, прошелестела девушка.       - Скажите, Люси, — снова Элен, — сначала, Вы скрывали графа Ириарте, а теперь пришли сдать его, что случилось? – усмехнулась Делакруа.       - Я не покрывала его, — обиженным тоном выдала Свон, — я просто не знала, что он ещё раз вернётся, после того как зашёл в первый раз…       - И так продолжалось две недели? – осведомился Браун, видя, что Элен снова кинула на девушку убийственный взгляд.       - Ну, ладно, — видимо Люси на что-то решилась, осторожно взглянув в сторону министра. – Я не хотела этого говорить, но… Сначала я не знала, потом подумала, что Ланси обвинили необоснованно. Ведь официально это было лишь сокрытие налогов, и я не верила в те ужасные сплетни, которые обсуждаются на каждом углу... Он же не мог убить всех этих людей, и… — растерянно продолжала девушка, не обращая внимания на скептический смешок Делакруа. – А когда он убил девочку, точнее я не знала, я не думала, что это он её убил… — Свон рассказывала очень сбивчиво. – То есть, когда девочку нашли… Я разговаривала с графом, я спросила его, — вампиресса прервалась.       - Что спросили? – заставляя девушку снова заговорить, поинтересовался Браун.       - Ну… почему он это сделал — голос Люси перешёл на мистический шёпот, словно ей самой было страшно озвучить вслух следующее предложение. — Я думала, что сейчас он станет опровергать, но Ланс ответил…       ***       - Ну, что скажете, Элен? — Люси Свон ушла уже около получасу назад, с тех пор министр сделал пару звонков, ни в одном из разговоров не затрагивалась тема Лансере, по крайней мере в открытую.       - Всё ещё думаете, что молодая леди могла соврать про Ириарте, чтобы привлечь к себе внимание? –наконец Юрий обратился к графине, стоявшей у окна и напряжённо смотревшей вдаль.       После некоторого молчания графиня ответила:       - Нет, я так не думаю.       - Что же заставило вас изменить своё мнение? – несколько удивился Браун.       - Я просто не понимаю, — Элен, очевидно, отвечала не на вопрос своего начальница, а скорее говорила сама с собой. – Что это значит? Люси явно знакома с Лансом… но, неужели он поверил ей? И стоит ли нам доверять этой странной вампирессе….?       - Верно, она удивительно спокойна, не так ли? – усмехнулся Браун.       - И не думает о последствиях. Что ей за это будет, кстати?       - Ну, в пособничестве мы уличить мисс Свон явно пока не в состоянии, а за некоторое сокрытие улик при отсутствии отягчающих обстоятельств и явкой с повинной… максимум административный штраф, две-три недели условного заключения. У мисс явно найдутся деньги на хорошего адвоката, - Браун говорил об этом легко и непринуждённо, он явно относился к молодой вампирессе снисходительно, возможно, её умственные способности и физиологические задатки способствовали данному отношению, но Элен предпочитала об этом не думать. Она пыталась размышлять здраво, но определить истинную причину собственной неприязни ей пока не удалось. Либо её мнение о Люси было предвзято, либо же её мучило какое-то неприятное предчувствие.       - Дочь какого-нибудь русского нефтяника? – от нечего делать поинтересовалась она.       - Почти, родная дочка ныне покойного владельца крупной торговой сети. Редкость для вампиров, чтобы у них рождались дети, не правда ли, но если уж такое происходит… они берегут их как зеницу ока, что ужасно влияет на их характер.       Элен хмыкнула, подумав о том, что могла бы с этим поспорить, но времена действительно изменились, и рождённые вампиры стали большой редкостью. Вместо своих предположений, она спросила:       - Так что мы будем делать?..              Войдя в лифт, Делакруа тяжело выдохнула, несмотря на то что она уже успела получить очередные указания от Брауна и должна была обдумывать свои дальнейшие действия, чтобы её маленькое расследование осталось вне пределов его компетенции (а Юрий уже начал что-то подозревать), в её голове по-прежнему звучали лишь слова Свон: «… эта девочка…. граф ответил, что он убил её, потому что она предала его… Тогда я подумала, что Лансере сошёл с ума…» Элен усмехнулась, хотя она и не находила в этом ничего смешного, просто надо было как-то прогнать дурные мысли. Кстати, неплохо бы навестить Андре. Выйдя из высотного здания офиса, сира направилась к машине. Одна беспокойная мысль сменилась другой…       ***       Андре жил в небольшом доме, который достался ему в наследство от единственной родственницы, кажется, его бабки, на окраине города. Чтобы добраться туда, понадобилось минут двадцать, по дороге Элен пыталась дозвониться до оперативника, но никто не ответил.       Графиня пыталась уговорить себя успокоиться, в конце концов, неужели Андре так сильно её волновал? Может, то что он мог узнать интересовало её сильнее? Но сира напрасно пыталась убедить себя, что судьба молодого вампира ей безразлична. Наконец в лобовом стекле стал заметен далёкий одинокий дом, он казался изгоем на фоне стоявших на почтительном расстоянии от нарядных, похожих на пряничные, домишек других счастливых обладателей частной собственности. Здание по мере приближения казалось ещё более мрачным, особенно в пасмурную погоду, которая выдалась сегодня. Свернув с главной дороги в узкий переулок и проехав несколько заброшенных садов, Элен припарковалась у обочины, с досадой отмечая, что, в случае чего, быстро развернуться и уехать не получится. С другой стороны… на ногах вампиру быстрее и сподручней. Подавив невесть откуда взявшиеся мысли о бегстве, графиня вышла из автомобиля и толкнула обветшалую калитку, которая, открываясь, «наградила» уши Элен противным жалобным скрипом, так что сире в какой-то момент показалось, что сейчас здесь всё рухнет вместе с забором. Вблизи дом показался старым и нежилым. Нестриженый газон, заброшенные клумбы, несколько покосившийся забор. «Да Андре превратил своё жилище чёрт знает во что!» — фыркнула Элен, представляя какой беспорядок, а-ля «типичный холостяк», творится внутри самого здания. Пройдя, по некогда выложенной камнем, а сейчас поросшей травой дорожке, Делакруа взошла на крыльцо и позвонила в звонок. Раздался противный словно кашляющий звук, но никто не спешил открывать. Элен постояла ещё немного, подумав, что вероятно, дома никого нет. Кроме того, сам Андре как-то говорил ей, что снимает квартиру в центре города. Значит, вполне возможно, вампир был сейчас там. Странно, Элен осторожно толкнула правой рукой обшарпанную белую дверь – открыто. В ужасном предчувствии сира вошла, подумав о том, что звонить, возможно, было ошибкой.       Дверь хлопнула за спиной графини, мгновенно поглощая весь дневной свет - внутри темно и пахнет сыростью. Окна занавешены тёмными непроницаемыми и, наверняка, очень пыльными шторами. Графине пришлось моргнуть, чтобы зрение привыкло к темноте и переключилось на ночное.       «Чёрт, — подумала про себя сира, — я же взрослый вампир, так отчего же мурашки прошли по телу?» Злясь на себя и пытаясь восстановить учащённое дыхание, графине в нос вдруг ударил медный и отвратительно знакомый привкус. Моментально вскинув руки на пояс, Элен вспомнила, что не взяла с собой оружия. Стиснув зубы, она внимательно осмотрела пустое помещение со слезающими со стен обоями и старой обувью в углу, явно не принадлежавшей нынешнему хозяину дому. Осторожно, стараясь не скрипеть половицами, она прошла в другую комнату, резко распахнув дверь. Это было, по всей видимости, гостиной. Старинный мебельный гарнитур пребывал в крайне плачевном обшарпанном состоянии, но больше всего её внимание привлекли бордовые спёкшиеся пятна на диване, полу и ковре. Кровь…       «Дьявол, что здесь произошло? Только не опять, пожалуйста, только не снова…»