Цветущей сакуры пенёк

      Вернувшись в усадьбу с нежданно приобретённой невестой, Кучаку Икаку сразу отправился к отцу.       Просторные покои формального главы клана Кучаку практически пусты и погружены в полумрак. Парализованного больного раздражает яркий свет. Икаку опустился на пол возле футона [11] отца. Его спутница пристроилась сзади у самого входа.       - Кого это ты привел, сын мой?       - Это моя невеста, отец. Свадебная церемония через неделю.       - Резво. На чем основан твой выбор?       - За ней тысяча мер риса.       Лежащий старик довольно кивнул. Аргумент сына его явно устроил. Теперь он перевел взгляд на потенциальную невестку.       - Какого ты рода, дитя?       - Я – сирота и не могу похвастаться знатностью рода, господин.       - Кем был твой отец? - нахмурил бровь, непривыкший, чтоб от его вопросов увиливали, Юрасу-сама.       - Он – золот…       - Золотых дел мастер, - помог смутившейся невесте Икаку, - но воспитывалась она в семье ронина.       - Хм… ремесленник… Смогут ли вассалы понять это?       - Не смогут – научим, не захотят – заставим, - жестко усмехнулся молодой Кучаку.       Старик с минуту внимательно смотрит на Икаку.       - А ты часом не влюбился, сынок? – молвит он наконец. - Смотри у меня, страсть глаза заволочёт, а свадьба – дело серьезное. Тут только гляди, чтоб с приданым не обжулили.       - Не волнуйся, отец. Я уже должным образом распорядился означенным зерном.       - Тогда иди. Я хочу отдохнуть.       Теперь они шагают в женскую часть дома. Здесь хозяйство вдовы дяди Ёмито. После смерти матери Икаку она – старшая женщина клана, на которой весь дом. Впрочем, и при жизни матушка больше интересовалась новостями двора микадо и капризами моды, а заботы по хозяйству висели на тетушке. Икаку как-то вдруг понял, что не помнит лица матери. Только созданная непроницаемым слоем белил и румян маска, без которой она даже к постели сонного по утру сына не подходила. Тетушка Айме, напротив, искренно считала несусветной глухоманью, недостойной ее внимания, все, что находилась за пределами их поместья. В детстве Икаку восхищенно любовался матерью, но время предпочитал проводить с теткой.       Только после гибели дяди Ёмито все вдруг изменилось. Говорят, нельзя похоронить себя заживо. Тетя Айме доказала, что можно. Для нее жизнь остановилась. Точнее, она сама остановила ее, замкнувшись в своем горе. Нет, руководит домом она все также безупречно. Но вокруг нее не исчезло ни одной вещи, хоть как-то напоминающей о муже. Эта пытка продолжается три года, не давая затянуться сперва кровоточащей, а теперь уже гноящейся ране.       Теперь Икаку тетку откровенно побаивался. Вернее, никак не мог избавиться от ощущения того, что он занимает место, которое по праву принадлежало бы ее мужу, будь он жив.       Теперь он должен ввести в этот круг свою Харуки. Мысли о том, сможет ли он пробить стену непонимания, заставить клан смириться с его выбором, у него не возникало. Он сможет. Чем сильнее будет высказанное недовольство, тем уверенней он будет в своей правоте. Он силён, у него достаточно средств к достижению этой цели. Кучаку вообще всегда были склонны получать всё, что требуется, и Икаку – не исключение. «Я смогу!» - это было даже не девизом, а железной, непоколебимой уверенностью. Вопрос в том, сможет ли Харуки.       Впрочем, тут у Икаку имелись определенные виды на сестричку Юко. К тринадцати годам дочка Ёмито сформировалась во вполне готового черта в юбке. Если она примет сторону Харуки, то у остальных женщин выбора просто не останется. Молодой глава клана рассчитывал именно на это. Отношения с сестрой позволяли надеяться.       Он всегда помнил о малышке Юко – привозил из столицы сладости и подарки. Причем, не те, которые подобают благородной девушке, а те, которые она была рада принять. Настоящий металлический боевой веер -тессен, [12] например. Или возможность промчаться галопом на боевом коне. Тетка пыталась увещевать племянника – мол, ладно самовольная дурочка, но он – взрослый мужчина, придворный его величества микадо, зачем поощряет эти несуразности? Но дядя Ёмито поддерживал капризы дочери, а глава клана Юрасу старательно держал нейтралитет.       Вот и сейчас, только Икаку решил предупредить испуганно жавшуюся к нему Харуки, чтобы та постаралась сблизиться именно с девочкой, в комнату которой они идут, как с крыши на него слетел тайфун и повис на шее, как мартышка на дереве.       - Вау! Братан приехал! Черт! Черт! Черт! Как же я соскучилась!       - Здравствуй, сестра моя.        Кучаку осторожно снял «обезьянку» со своих плеч, поставил перед собой, поправил сбившееся кимоно и склонился в церемонном приветствии. Правда, секундой позже не удержался и щелкнул девицу по носу. За что тут же схлопотал веером по руке. Еще миг – и уже разложенный тессен упирается в горло горячо любимого братца.       - Ты раскрылся, Икаку-сан! Забыл о том, что самурай в любой момент должен быть готов к смерти?       - Ты меня кодексу бусидо учить вознамерилась? Да и вообще, я жениться собрался.       В руке дайме словно из неоткуда возникла катана и легким ударом плоскостью клинка отодвинула нападающую. Та не обиделась, а заворожённо уставилась на узорчатую сталь подарка Ханавы.       - Ух ты! Новые мечи! Дай посмотреть.       Девчонка почти силой вырвала катану из рук брата. Тот и не возражал, неприкрыто любуясь произведенным впечатлением.       - Настоящий булат?! Откуда?       - Подарок.       - Жаль, не трофей, но тоже сойдет.       Все трое уселись на деревянном настиле веранды. Юко надоело озорничать, и теперь она готова вести степенный разговор. Вот только брат заговорил не совсем о том, чего бы ей хотелось.       - Как твои успехи в учебе? Надеюсь, ты преодолела трудности стихосложения.       - Я-то преодолела… Даже больше пяти строк вышло.       - Но учителю не понравилось?       - Да чего он – пень вышканский, понимает!       - Покажешь?       - А то!       Юко с гордостью вытащила свиток из рукава и протянула брату. Тот прочел вслух.

«Бывает вдруг – на горизонте обнаружится дракон И будет джонки жечь, а заодно – людей. Но сразу ты не убегай, тихонько за углом постой – Увидишь в деле доблестных парней! А что дракон? Дайме Кучаку – это вам не просто так! Таких видали мы в гробу, с дороги лучше отойди! Кто здесь крутой?! Одной рукой повержен будет злобный враг. Нам это, знаешь, не впервой, побед до кучи позади, Дайме Кучаку – это вам не просто так! Бывает вдруг – тебе мозги морочит твой же микадО, Не то убить его, не то боготворить. Хлебни для храбрости саке, и разберись во всём, братан! Ну а не сможешь – клан согласен подсобить. Давай, вперед! Дайме Кучаку – это вам не просто так! И что с того, что микадО? Он точно хочет, но молчит! А не пройдёт – Зато увидишь весь набор его атак, И память о тебе Мож-Ай скупым молчанием почтит. Дайме Кучаку – это вам не просто так!» [13]

      - Ты уверенна, что тебе задавали именно это? – несколько озадаченно уточнил Кучаку Икаку.       - Чего ты там про женитьбу трепался? – предпочла сменить тему разговора Юко.       - Да. Познакомься, сестра моя – это Харуки-сан. Через несколько дней она станет моей женой.       Харуки поднялась, сделала несколько шажков назад и низко поклонилась юной госпоже Кучаку Юко. Хотя девушки-аристократки представлялись Харуки как-то иначе, пропасть между ней и собой она чувствовала гораздо острее, чем даже пропасть, разделяющую ее и Икаку-сама. Юко тоже ответила гостье церемонным приветствием, затем, помолчав несколько минут, вынесла вердикт.       - Ничего, вроде. Не наглая. И когда я на тебя кинулась, то не заорала с перепугу. Значит, либо ей на тебя совсем плевать, либо нетрусливого десятка девочка.       - Она родом из сожженной драконами деревни. Так что напугать чем-то более мелким ее трудно. А вот воспитывалась последние годы она у Красного колдуна. Он – вроде бы ронин, но с подобающими статусу манерами могут возникнуть некоторые проблемы.       - Проблемы, говоришь? Да ее наши тетки просто сожрут, если что не так!       - Вот я и прошу тебя, сестра моя Юко, помочь Харуки-сан справиться.       - Да без проблем.       Кучаку с легкой тревогой смотрел на обеих сидящих рядом с ним девушек. Одна – живая и неугомонная. Вторая – хрупкая, ласковая и уютная. Обе дарили искренность и тепло вокруг себя. Такое ненужное, невостребованное в этом доме, и такое необходимое для него. И Кучаку, обделенный этим теплом с детства, вдруг понял, какую драгоценность нашёл. Остро почувствовал, что для него они обе - как воздух, что без них он просто не сможет жить. И ему будет очень больно, если они не поладят друг с другом.       Кажется, эта тревога отразилась на его лице. Во всяком случае, они что-то почувствовали. Харуки подняла на него все еще испуганно распахнутые глаза и попыталась улыбнуться.       - Не трухай, братан. Прорвемся! - поддержала ее Юко.       На следующие утро безродная девчонка из прибрежного рыбацкого поселка проснулась в одной из комнат огромного особняка самого уважаемого клана на острове. Никого. Робко вышла из комнаты.       Длинный коридор... Страшно даже сделать шаг.       - Эй, кто-нибудь….       Дайме любит работать с документами спозаранку. Но шорох заставил оторваться от вороха счетов и отчетов и вылететь из кабинета.        Длинный коридор… Хорошо, что пустой; теперь следует остановиться и пойти чинной походкой, присущей аристократу. Чего он переполошился? Побежал, как мальчишка. Для чего? Неужели, чтобы увидеть сонного испуганного котёнка. Улыбнуться где-то глубоко в душе. И с высока посмотреть на растерянное создание. Сердце снова сжалось от боли… Что он творит?! Что с ним твориться? Но вслух произнес почти равнодушно.       - Вас что-то встревожило?       - Вовсе нет. Просто я проснулась, и никого….       - Никого? - бровь удивленно взлетает вверх.       Голос и выражение лица Икаку-сама оставались бесстрастными, но появившиеся наконец служанки буквально в ступор впали от ужаса. Да и у Харуки словно язык к горлу присох: надо бы сказать, что это она сама забыла про колокольчик, которым вызывают слуг, но храбрости не хватило.       - Ваше наказание я обсужу с госпожой позже. А теперь соберите Харуки-сан к приему и живо, - не заметил реакции окружающих либо счел ее естественной Кучаку-доно.       Они сидят рядом в большом зале для церемоний в праздничных одеждах на застеленном циновками полу. Напротив – управляющий и несколько вассалов и младших членов клана. Во избежание неприятностей и неожиданностей на свадьбе с невесту лучше представить заранее в менее формальной обстановке..       Гости осыпают вежливо-формальными комплиментами Харуки. Но Икаку не обманывается – её появлению большинство из них не радо. Особенно те, чьи дочери по умолчанию прочились ему в жёны.Да и прочим кажется недопустимым столь вольная трактовка обычаев клана. Разговор исподволь переходя на деловые и хозяйственные темы. Харуки отмалчивается, не в силах поднять глаз из-за растерянности, неловкости, и потому, что считает себя не в праве вмешиваться, да и находиться здесь, тоже.       Наконец дело доходит до давнего спора – ремонта дамбы в отдаленной местности, испещренной мелкими речушками и склонной к заболачиванию. Никто не хочет брать на себя это весьма трудоёмкое и дорогостоящее дело, приводя всевозможные доводы. Икаку молчит, сохраняя спокойно-непроницаемое выражение, внимательно слушая приближённых, по нему нельзя догадаться, каково его мнение.       - А что на это скажет уважаемая госпожа? – неожиданно звучит вежливый вопрос, и нетрудно догадывается об истинных намерениях спросившего.       Харуки взволнованно оглядывается на жениха. Он слегка поворачивает к ней голову, и выражение его глаз на пару секунд меняется: в них мелькает ласковое ободрение и легкая улыбка. Харуки вздыхает и отвечает, снова опуская взгляд.       - Думаю, что восстановление дамбы приведёт к увеличению доходов крестьян в этой местности, и, следовательно, росту сбора налогов. А значит, будет выгодно и крестьянам, и клану, и острову в целом.Если я правильно поняла, о каком месте идет речь, - Харуки замерла, считая что-то в уме,- до ста дополнительных мер риса в год.       Управляющий украдкой заглядывает в один из лежащих подле него свитков и удивленно качает головой. Цифры сошлись.       Глаза главы клана Кучаку, заранее уверенного в ответе невесты, чуть прищуриваются, пряча довольную усмешку: так не соответствует робкий голосок произнесённым словам. Затем взгляд его тяжелеет и обращается на присутствующих, давая понять, что «пора бы гостям и честь знать».       Присутствующие, оценив обстановку, вежливо кивают, соглашаясь с Харуки, и начинают постепенно откланиваться.        Чего ждать, Кучаку-доно наглядно доказал несгибаемость своей воли и неоспоримость факта того, что его будущая жена будет служить главе клана надежной поддержкой.

***

      Свадебную церемонию Харуки не могла толком вспомнить уже на следующий после нее день. Все слилось и смешалось в сумбурном и ярком, словно блики солнца сквозь листву, пятне. Сперва озабоченные лица десятка суетящихся вокруг женщин, облачающих ее в свадебный наряд. Потом слившиеся в бессмысленный гул здравицы пира. И только время от времени ласковый взгляд и легкое прикосновение ее господина. Когда же они остались одни, она просто безвольно упала в его руки, захлебнувшись в сладком тумане.       Гораздо важнее сейчас думать о том, что ей предстоит сделать для своего господина уже через несколько дней. Процентщица Ронгику наконец изъявила желание встретиться.       Ей ответили согласием. Мало того, пригласили не в укромный, безлюдный уголок, а в главное поместье клана. Интересно, она уже решила, что молодой Кучаку сломался и готов задрать лапки, или заметила оговорку в ответном послании о готовности к встрече с Ронгику-сан не главы, а «одного из членов клана»?       Харуки старалась об этом не думать. Просто внимательно слушала все пояснения управляющего имением о экономической и юридической стороне дела и советы юной Юко о подобающем в разговоре с процентщицей поведении. И если первое Харуки уловила слету, в практических делах она всегда чувствовала себя уверенно, то вот второе вызывало у девушки просто панический страх: справится ли, не уронит ли имя мужа.