Цветущей сакуры пенёк

      Письмо от Харуки я получил накануне своего отъезда к Темным Тараканьим озерам. Мешок драконьей чешуи – очень хорошо, но дела принимают новый, хотя, мой опыт общения с семейкой Кучаку подсказывает, что традиционный, оборот. В общем, надо бы встретиться с Икаку-сама прежде чем к нему отправится его братец Марусу.       С новым наместником я познакомился при обстоятельствах вполне будничных и официальных, а вот потом…. Но все по порядку.       Покрутившись несколько дней в центре, я понял, что пока мне ловить здесь нечего, так плотно обступили Кучаку Марусу вышкинские святоши. Понял, уехал и не прогадал. Новый правитель Мож-Ая пока еще больше полководец, чем чиновник. От этого, недели не просидев за столом со свитками, Марусу понесся по постам и заставам с проверкой боеспособности.       Система противодраконьей обороны исключением не стала. Мы с дайме целый день пролазили по береговым укреплениям. Марусу-сама внимательно слушал мои объяснения, с чем-то соглашался, в чем-то аккуратно сомневался. В общем, вел себя вполне адекватно.       А ночевать остался у меня. И в тот вечер, он оказался не единственным гостем моего дома. Незадолго до этого был у меня приятель Тимофей-сан. Да не один, а вроде бы с племянницей Галей. Хотя, может, и дочь внебрачная. Уж больно похожи. В детали Тимофей не вдавался, но у них в городе Черни-Го беда стряслась нешуточная, и воевать за свое право жить на своей земле колдун Тимофей собирался серьезно и долго. И это не фигура речи, коли родственницу предпочел пристроить в столь неблизкий от их Черни-Го Мож-Ай. Кто не в курсе, я напомню, земля откуда родом Тимофей-сан, не просто велика – она бескрайня и вся лесом. Прячься – не хочу.       - Что молодой девке в лесу сидеть? Она к городской жизни привычная, а у тебя тут какой-никакой народ. Да ты не переживай, Ханава-сенпай, она – девка видная, язык ускоренным заклятьем усвоила. А если глянется она кому достойному, так вот тебе мое заочное родительское благословение.       С тем и отбыл. А мы с девушкой Галей остались. Славная девушка. Работящая. Вот только Аны ее боятся. Да и сама стеснительная, на людях старается не показываться. С Кучаку Марусу она встретилась случайно у конюшни. Только мы с дайме, отужинав, уселись на веранде луной любоваться, как встревоженный слуга наместника сообщил о том, что его боевой конь разбушевался и раскидал служителей. Видимо. дикого зверя невдалеке почуял.       Уточнять, что почуял конь скорее всего не дикого зверя, а кого-то из братьев Анов я не стал, просто следом пошел. Отчитать обормотов, чтоб у скотного двора не перекидывались, потом успею. Впрочем, могли и не торопиться. Галя подоспела первой. Удар кулаком в храп, и прошедший ни одну битву отчаянно лягающийся и азартно щелкающий зубами жеребец затих, поняв, что из двух зол: волков-Анов или этой девицы, лучше уж волки. От чего покорно попятился от Гали к стойлу. Только появление хозяина заставило его жалобно заржать. Дайме попытался было пройти к коню, но уткнулся носом в груди девушки. При ее росте в шесть с половиной сяку его голова как раз на уровень Галиного бюста пришлась.       - Не торопитесь, дядечка, а то зашибет он вас, не ровен час. Ишь как разыгрался, зараза, - погрозила она коню кулаком.       - Кто, ты? – едва выдохнул глядящий на девушку снизу-вверх восторженным взглядом дайме.       - Галя я. Галина Тимофеевна… - зарделась та.       - А я Марусу. Кучаку Марусу.       - Муса? Татарин, что ли, - с некоторым недоверием принялась рассматривать нечаянного знакомого Галя.       - Татарин? Нет, наверное. Я – дайме. Наместник микадо на этом острове. В дом мы вернулись уже втроем.       - Пенькой торгуете? – поинтересовалась у Марусу Галя, рассматривая гербовые семилистники на его одежде.       - Пенькой? Нет, торговля - дело не для самурая, - чисто идиот улыбался ей дайме.       - Понятно… - осуждающе поджала губы Галя.       Хм, а девушка в курсе, что из конопли, помимо пеньки и масла еще и зелье недоброе получать можно. Надо вмешиваться.       - Галя-тян, это не конопля, это – астра. Цветочек такой, безобидный. Как ромашка. Только пушистей и разноцветная.       - Не похоже, чой-то на ромашку-то, - с некоторым сомнением посмотрела на герб Кучаку Галя, отхлебывая чай из блюдечка для саке.       - Если вы не возражаете, я покажу вам лучшие сорта, что украшают сад моего поместья! – воодушевился Марусу.       Галя ответила уклончиво, мол, жизнь покажет. Хотя глаза у дайме горели прямо-таки драконьим неугасимым огнем, вел он себя сдержано. Про то, кто у Гали батюшка-дядюшка и нынешний опекун, помнил. Да и про то, что сама девушка при такой родне едва ли ни ведьма, соображал. А коли в жабу превращаться не хотел, то и рук не распускал. Но и в доме у меня завис на неделю. Прожил бы и дольше, но тут Галя надумала наконец съездить с ответным визитом в поместье Кучаку.       В общем, отношения развивались. Правда, характер возлюбленная показала твердый: цветочки-стишочки или под луной прогуляться – с превеликим удовольствием. А что иное – до свадьбы ни-ни. Был ли это намек, или Марусу и сам изначально серьезные намерения имел, не важно, но дело шло к женитьбе. На пути которой имелось одно серьезное препятствие – Кучаку Икаку.       Младших членов клана в расчет можно было не брать: те, кто на Темные Тараканьи озера не отправился, пребывали в подавленном состоянии и рта против нового наместника не откроют, надумай он жениться хоть на нильской крокодилице, хоть на полярной лисице. Но главой клана, у которого следует испрашивать разрешение на заключение брака словно у отца, является Икаку. Который, в нынешних обстоятельствах, начал бы привередничать и откровенно тянуть резину, издеваясь над братцем, даже если б избранницей Марусу стала первая дама двора. А на брак с иностранкой он просто ответит «нет». И точка. Вот только Кучаку Марусу настроен крайне решительно. Значит, если вовремя не вмешаться, упертые сыновья Юрасу сцепятся друг с другом так, что только клочья полетят.       Не дожидаясь эпической битвы административного ресурса с аристократическим каноном, отправляюсь на Темные Тараканьи озера устраивать судьбу наместника. И нежданно свалившейся на мою голову Гали-тян заодно. Не то, чтоб она оказалась мне в тягость, но что-то мне подсказывает, такие дамочки рано или поздно, но обязательно становятся хозяйками дома, и никак иначе. А я властью в своих владениях делиться не планирую. В общем, еду.

***

      - Добрый день, Ханава-сан!       Завидев гостя, Харуки живо отложила кисть и вскочила, чтобы встретить гостя подобающим образом. На ее письмо он отозвался необычайно скоро. Вернее всего, некая иная нужда уже вела его в этот уединенный край. Тем лучше! Сейчас не придется придумывать повод для того разговора, о котором просил ее муж.       Вон он - повод сидит, поджав под себя ноги, кисточками орудует. Рисовать Тории Старого Храма тетушка Айме усадила нынче не только детей, но и ее с Юко. Уклониться сумели только вовсе непригодный к рисованию и военному делу в человеческом облике Косяку (он сочиняет стихи на ту же тему), и позирующий художникам Дайки.       От внимания Харуки не ускользнуло то, с каким интересом гость посматривает то на самозабвенно дерущегося с воображаемым противником юного дракона над крышами хоздвора, то на полдюжины почти готовых шелковых миниатюр.       Степень мастерства и детали весьма различны, но основной сюжет един. Везде изображен живописный холм с ручейком и крестьянскими хижинами у подножья. А на вершине – величественные тории, от которых в страхе шарахается вознамерившийся напасть на деревню дракон. На уже готовой картине Косяку делает пояснительную надпись:

Сакура нежно цветет, глаз самурая лаская, Мир и покой на душе, но рука лежит на мечах. Так и прилежный монах, молитву творя, С неба глаз не спускает: Пусть не надеется враг!

      - Что-то случилось? - наконец не выдерживает и переходит от приветствий к делу Ханава.       - Пока нет. Но на днях непременно случится.       - Что именно?       - Чудо! – Харуки буквально переполняло нетерпеливое желание похвастаться задуманным, поэтому дополнительных вопросов не потребовалось: - Скоро у здешних крестьян праздник урожая. Они отправятся в ближайший храм за благословением, а тут дракон! Но святые монахи отпугнут его своей святостью.       - Одним молитвенным словом отпугнут? – улыбаясь, уточняет колдун.       - Точно!       - И верно - чудо. Только зачем оно господам Кучаку понадобилось?       - Осень скоро. Задождит, заштормит, в Дальний купцы совсем приходить перестанут. А по суши в нашу глушь и так никто не ездит. Дороги опустеют и воинам некого станет охранять. До весны же еще дожить надо.       - Понятно. Надеетесь, что весть о сотворивших чудо святых привлечет сюда путников, и даст заработать?       - Не только нам. И крестьянам. В здешних деревнях нищета полная. Я думала, мы в нашей деревне бедно жили. Ошибалась. И монахам, которые реально голодают. Не от того, что им по их святости пищи не требуется, а от того, что жрать частенько просто нечего.       - А это вы заранее сувениры заготавливаете?       - Не совсем сувениры. Скорее реклама.       - Монахов в храме много?       - Трое.       - Они в курсе ваших планов?       - Нет. зачем святых людей впутывать?       - Не боитесь, что они, завидев дракона, первыми в бега ринутся?       - Боимся. Поэтому и ждем вашего совета. Кроме того, одного чуда для устойчивого интереса к далекому, захудалому храму может и не хватить.       Харуки выжидающе замирает, снизу-вверх глядя на своего бывшего опекуна. Тот понимающе кивает и просит проводить его к дайме. Информация получена, и сложившуюся ситуацию мужчины будут обсуждать между собой. Харуки почтительно останавливается на пороге кабинета.       - Икаку-сама, к вам гость, - тихонько окликнула она зарывшегося в свитках мужа.       Тот поднял голову от бумаг и радушно улыбнулся вошедшему, широким жестом приглашая его располагаться. Харуки с почтительно согнулась и попятилась прочь, как и подобает благовоспитанной жене благородного мужа. Чтобы поддержать друг друга на людях им и короткого взгляда хватает.       То, как спокойно пережил опалу и изгнание Кучаку Икаку, стало еще одной причиной для гордости, которую испытывала Харуки по отношению к мужу. Если микадо хотел усилить страдания попавшего в немилость вельможи тем, что приказал близким ему людям разделить судьбу изгнанника, то он ошибся. Оставшийся один Икаку пропал бы куда вернее. Гордость не позволила бы цепляться за собственную жизнь, или принять чужую помощь. Но рядом оказалась сотня людей, за которых он в ответе. Вокруг него люди, считающие его лидером. Организовывать чужую жизнь дайме умел, и теперь у него просто не оставалось времени на пустые тревоги. Правда, может быть микадо именно этого и хотел, дабы избавить Мож-Ай от двоевластия. Просто, его величество полагал, что единственный инструмент, которым ссыльный самурай может прокормить семью – это меч, а единственное место где он сможет его применить – большая дорога. Новый наместник просто вынужден будет принимать самые жесткие меры против новоявленной банды, не взирая на то, что атаманом в ней собственный брат. Только клан Кучаку славится не только храбрыми самураями, но и их мудрыми женами.       Так что, если Харуки чего и боялась, то задеть самолюбие мужа своей чрезмерной активностью. Но ей, как всякой мудрой жене, дорог покой ее семьи. Поэтому она сумеет сделать так, чтобы ее муж и господин смог успешно спасти ее и ее детей. А она станет ему в этом помогать. Осторожно и почтительно, но надежно. Поэтому она создаст условия для встречи Икаку-сама и Ханавы-сана и тихо отойдет в сторону.

***

      Кучаку Икаку старательно спрятал подаренную супруге улыбку. В последние месяцы он смотрит на нее по-иному. Из напуганного, нуждающегося в защите котенка, она естественно и незаметно превратилась в дарящую заботу опору. Как хребет, который внутри и на котором держатся могучие мышцы.       Юко – не такая. Она для своего Косяку опора явная и внешняя. Во всяком случае, когда он в человечьем обличии. Еще пару лет назад она искренно полагала, что настоящая, верная подруга самурая должна скакать с ним рядом на боевом коне. Сейчас повзрослела, естественно, но муж для нее – вечный соперник. Это у них удачно срослось: Косяку готов признавать ее лидерство как человек, а ей нечего противопоставить ему, как дракону.       Все это мельком прошло в мозгу дайме, пока они с гостем неторопливо усаживались и обменивались приветствиями. К цели своего визита гость переходить не торопился, показывая, как приятно ему общение с хозяином безотносительно грядущих выгод. Икаку этот ход оценил. С тем, что те, кто еще вчера лебезили перед наместником Кучаку Икаку, теперь забывают поздороваться, он уже столкнулся. Тем ценнее иное поведение колдуна.       Впрочем, по ходу легкой беседы с Икаку гость намекнул о некоей приватной и взаимовыгодной просьбе нового наместника, которую Марусу-сама поручил донести до изгнанника. Но переходить к сути не торопился. Скорее, решил для начала просто посмотреть на реакцию хозяина на упоминание подсидевшего его братца.       Икаку только внутренне усмехнулся, но виду не показал. Видать, дело и правда щекотливое. Младшие члены клана уже несколько раз тайком и не очень приезжали к главе рода испросить его благословения по тем или иным вопросам. Кучаку не отказывал, если дело того стоило. А на осторожный намек на готовность заплатить, отвечал холодно-презрительно: «Благополучием клана не торгую». А вот с братишкой имеет смысл и поторговаться слегка….       Нет, Ханава-сан зря волнуется, ненависти к Марусу у Икаку нет. Брат подчинился решению микадо. Иное просто невозможно. Сам Кучаку-старший повел бы себя, наверное, так же. Если и были у него обиды и претензии, так разве что к колесу сансары. Но с него взятки гладки.       В общем хозяин не просто показывал гостю свое благодушие, он действительно давно избавился от горькой растерянности первых дней опалы. Вот только до сути дела они в тот раз не добрались. Помешало прибытие гонца со свитком от наместника.       От дайме не укрылся тот факт, что письмо от Марусу стало полной неожиданностью для Ханавы. Правда, по мере развития событий в ступор начали впадать все присутствующие.       Гонец – судя по богатому наряду, знатный человек. Правда Кучаку его ни разу не видел. Видимо, парень из тех, кого Марусу привез с собой из столицы. Икаку еще успел похвалить про себя братца: нечего людей из окружения прежнего наместника в неудобное положение ставить.       Вел себя посланец вызывающе. На коне въехал во двор к самой веранде. Сопровождающие его люди почти силой заставили вышедшего к нему навстречу хозяина опуститься на колени. Формально они правы. Ссыльному именно так и подобает слушать волю наместника, но уж очень все это напоминало провокацию.       Кучаку сдержался, со спокойным достоинством подчинился требованию. А еще через минуту испытывал нечто вроде благодарности к хамам. Коленопреклонённая поза позволяет скрыть лицо, за выражение которого он сейчас не поручился бы.       Послание наместника Кучаку Марусу оповещало собравшихся о скорой свадьбе дайме «на достойной женщине, способной укрепить благосостояние и могущество клана». Оное радостное событие требовало торжеств соответствующего размаха. По сему наместник предписывал подданным скинуться на проведение вышеозначенного мероприятия. Далее шла разнарядка на оплату этого «свадебного подарка». Икаку осознанно переводил гораздо более пышный стиль послания в откровенно казенные выражения, чтоб замаскировать очевидное: размер побора таков, что это даже не грабеж, а убийство. Оставшиеся без средств к существованию люди зиму не переживут.       - Все предписанное через три дня привезешь в храм, тварь, - подытожил гонец.       А для убедительности замахнулся на стоящего перед ним человека плетью. Икаку блокировал предполагаемый удар ножнами меча. Оружия он не обнажил, но представитель наместника заорал как недорезанный. Его охрана схватилась за мечи. С десяток людей Кучаку Икаку с разных сторон тоже не с пустыми руками повыскакивали. За миг до поножовщины меж конфликтующих сторон втиснулся колдун Ханава с наспех выдернутым пучком простеньких цветочков в руках.       - Всем оставаться на своих местах!        На него удивленно уставились. Затем нехотя попятились кто к воротам, кто к зданию усадьбы. То, что «букетик» в руках Красного колдуна имеет серьезную поражающую мощь, не сомневались и связываться не торопились.       Этой оторопи едва ли хватило бы на долго. Но пролет над двором на бреющем полете юного Дайки сделал отступление пришельцев не просто необратимым, а прямо паническим. Ханава едва успел скомандовать Анам проследить за отступающими.       Над вдруг опустевшим двором на секунду повисла гнетущая тишина. Потом оглушительное хлопанье крыльев идущего на посадку дракона. И обернувшийся кажется еще в метре от земли Дайки опрометью бросается к сбитому в суматохе с ног Кучаку.       - Икаку-сан! Брат, что с вами?       Дайме тяжело поднимается на ноги, сплевывает набившийся в рот песок.       - Все в порядке, Дайки-сан. Спасибо.       Понявший, что его названный брат отделался шишкой на лбу юный самурай надулся от гордости. Он сумел показать и своим и врагам, что способен быть полезным клану Кучаку, не прогадавшему, приняв в свои ряды мальчишку-оборотня. В силу возраста Дайки еще не понимает, что бегство наглеца – вовсе не победа, возможно даже не первый шаг на пути к ней. Но разочаровывать выигравшего свой первый бой паренька Икаку не стал. Поторопился вновь уединиться с Ханавой. -       Значит, братец жениться надумал… Это и есть то предложение, ради которого ты приехал, Урукуру Ханава?       От спокойного до бесцветности голоса дайме ледяным ветром повеяло. Если б ни ремесло посланца, разговаривать с ним Кучаку едва счел бы возможным. Зачем? Война объявлена, так к чему слова? Но Ханава – колдун, что заставляло быть осторожным даже благородного дайме.       - Тут как сказать. Ваш брат действительно намерен жениться. Только… Когда это самурай клана Кучаку ставил благосостояние прежде могущества, а про благородство вообще упомянуть забывал?       - Что ты хочешь этим сказать?       - Присланный наместником гонец вам незнаком? – продолжал гнуть свое Ханава: - Значит, это человек Марусу-сама, прошедший с ним шесть лет танской войны.       - Это - едва ли, - брезгливо скривился дайме: - От удара опытного бойца я бы не уклонился, даже с учетом того, что бил он плетью, а не катаной.       - Значит, ваш брат послал со столь щекотливой миссией случайного человека. Не находите это странным? И еще, пусть не старшего, но хоть кого-нибудь из воинов отряда клана Кучаку вы узнали?       - Нет… - озадаченно протянул Икаку. - Хочешь сказать, это самозванцы?       - Похоже на то.       - Такую дерзость должно пресечь немедленно! – резко поднялся на ноги дайме.       - Для начала, понять бы, кто за этим стоит, - попытался умерить его пыл Ханава.       Но ни немедленной погоне и расправе, ни тщательной слежке воплотиться в жизнь оказалось не суждено. Перепуганный страж прибежал от ворот с сообщением о требующей Кучаку-доно толпе.       Кажется, у ворот княжеского поместья собралось все население округи. Несколько сотен крестьян угрюмо опустились на колени, стоило требуемому дайме показаться из-за ворот. Впрочем, покорность – покорностью, но как минимум бамбуковыми палками, а частенько и отнюдь не кухонными ножами вооружены все.       - И как это понимать? – угроза в голосе скрывала скорее растерянность, чем гнев.       Ответом стал отчаянный вопль сотен глоток, постепенно затихающий и превращающийся в невнятный гул. Впрочем, чтобы понять суть происходящего, необязательно вслушиваться в отдельные выкрики. И без того понятно, усадьба ссыльного дайме стала последним местом, куда наведались самозванцы. До этого они объехали окрестные селения с тем же требованием запредельно высокого сбора. На столько высокого, что это толкнуло отчаявшихся людей на бунт. Правда, шансы свои против отряда наместника крестьяне оценивали реалистично, отчего решились обратиться за помощью к по слухам попавшему в такое же отчаянное положение ссыльному аристократу.       - Бунт, значит? – холодно осведомился у собравшихся явно не горящий желанием заполучить к титулу дайме определение «народный» Кучаку Икаку. Толпа горестно взвыла в ответ, но теперь смолкла почти сразу.       - И на что вы надеетесь? Штурмом резиденцию наместника брать будем или, чего мелочиться-то, срезу на дворец микадо пойдем?       Ему не ответили. Отчаявшиеся люди как-то про это не подумали.       - Расходитесь по домам. Через три дня приедете в храм, но зерна с собой возьмете столько, сколько обычно нужно для даров богам по случаю праздника. И не рисинкой больше. Беззаконие творить ни вам, ни залетным не позволено.       Кучаку повернулся спиной к собравшимся и направился к воротам. Его не окликнули и не попытались остановить. И не вооруженная стража тому причиной. Просто от дайме перло такой уверенностью, что усомниться в его словах и в голову никому не пришло.

***

      За чайной церемонией о делах категорически не полагается. Именно поэтому обсуждать сложившуюся ситуацию Кучаку-доно пригласил меня в чайный павильон. Подальше от лишних ушей. Только он, я и разливающая чай Харуки.       - Я послал мальчиков Анов проследить за «оборотнями». Едва ли они приведут нас прямо к сердцу заговора, но мало ли. Это не столь важно. Кто-то из ваших врагов или врагов Марусу решил спровоцировать беспорядки. Кто именно по ходу дела само наружу выползет.       - Согласен, - кивает мне дайме. - Что ты там про женитьбу братца говорил?       - Господин наместник намерен это сделать и нуждается в вашем согласии. Напрямую обратиться гордость мешает, да и пошлете вы его с этой просьбой дальним маршрутом три раза вокруг Фудзи. Вот я и прибыл для поиска обоюдовыгодных условий.       - Слушайте, коли заговорщики сами назначили встречу в храме, может совместим наше «чудо» с разгромом заговора, да и братцево сватовство тут же обыграть можно… Обсудить делали нам периодически мешали.       Первым у входа замер Косяку.       - Простите за вторжение, Кучаку-доно. Но мне срочно. Позвольте покинуть поместье и пройтись по местным забегаловкам. Народ-то ничего кроме грабительского побора да ваших слов там не обсуждает. А чтоб мысли в правильном направлении текли, я тут куплеты набросал.       - Что за куплеты? – привычно поморщился при упоминании музыкальных талантов родственничка Икаку.

«Вот, зарыт в сарае самострел, Вот на помощь мы спешим! И если жмот, и жить народу не дает, Так пусть нальет за спасение души»

      После некоторых раздумий куплеты дайме одобрил. Но не успел Косяку выйти, как в павильоне появился Коль-Ан с докладом.       - Отряд направился к побережью. Там у них лагерь до полусотни воинов. Частью с гербами Кучаку. Частью откровенный сброд. И две лодки в стороночке. Одна с эмблемой купчихи Ронгику. У второй на парусе языки черного пламени. Процентщицу не видел, а на втором главный - седоватый, словно пегий, дядька в хламиде вроде монашеской. Только черной. Простолюдин: за поясом один короткий меч.       Молча киваю докладчику. Высказываться без меня нашлось кому.       - Логично. На Мож-Ае опять новый наместник и опять холостой. От чего же второй раз не попробовать, - зло ухмыляется дайме.       - Три черных языка пламени – это герб Серого Дракона Торы! – взволнованно заговорил Косяку.       - Оборотень?       - Да. И также как я - скорее человек, чем зверь. Только хуже. Он умный и умеет манипулировать яростью сородичей. Которые ради его обогащения не просто ярость свою природную выплескивают, но и богатства из сожжённых поселений для Торы таскают.       - Понятно. Каков его интерес?       - Огневая поддержка Ронгику, например. Естественно не бесплатно. Должна же она как-то прекратить начавшиеся беспорядки, когда добьётся от Марусу всего, чего хочет.       - Хуже. если у него своя какая цель помимо обогащения имеется.       - Поживем – увидим.       Косяку же вдруг снова взялся за инструмент:

«Бабка-процентщица, Серый дракон Готовят для нас череду похорон. Но от Курил до Корейских морей Войска Кучаку нету сильней!»

      - Не слишком откровенно для публичного исполнения по кабакам?       - Нормально. Пусть знают, что мы знаем. Да и ненависть крестьян надо переключить с наместника на кого другого.       - А персонально Ронгику-сан можно вот это послание отправить:

«Так я и знал наперед, Что они красивы, эти грибы, Убивающие людей».

      - Зашибись, - впервые одобрил Косякино творчество дайме: - Муть полная. Но после такого послания я б на месте Ронгику есть вообще перестал бы.       - Это не я. Это гениальный Исса Кобаяси… - привычно смутился Косяку.       - Он же не про угрозу отравления писал. А к месту вспомнил и к делу пристроил – ты!       Но и это был пока не конец. В толком нераспланированном раскладе появилась еще одна вводная. Исключительно пакостно добавляющая абсурда в смысл жизни. Точнее, сперва послышалась. А уж потом появилась.       Взявший в руки чашку со свеженалитым чаем дайме Кучаку недовольно поморщился. Вдруг возникший шум за стенами чайного домика разгорался все громче и быстро приближался, категорически мешая находящимся внутри сосредоточиться на деле, равно как и насладиться ароматным напитком. Меня же встревожил показавшийся слишком знакомым голос.       - Галя-тян? Откуда ты здесь?       Промямлить что-нибудь более внятное у меня не получилось. Ибо выглянув наружу, я обнаружил энергично шагающую к чайному домику Галю с Дайки на плече. Охрана хотя и пыталась убедить девушку в том, что господ самураев беспокоить не нужно, но держалась на расстоянии и воздействовала на нарушительницу спокойствия исключительно убеждением. И абсолютно безрезультатно.       В общем, моргнуть не успели, а незваная гостья уже проникла внутрь. Не обращая внимания на присутствующих, Галя осторожно опустила основательно и весьма умело забинтованного Дайки на циновку, легким движением бедра заставив Кучаку Икаку посторониться.       - Мальца дракон порвал маленько. Раны неглубокие, скорее царапины, чем раны. Но хлопчик мелкий совсем, от кровопотери сомлел быстро. Да и промыть, обработать надо поосновательней. Эта пиявица с крылышками когтей небось отродясь не чистила. Детали после. Сейчас я просто достаю походный лекарский набор. Тем временем Галя завладела согретой для чаепития горячей водой.       - Уважаемый, - это она к Кучаку-доно, - мальцу для обезболивания травки б надо. Поделись, не будь жмотом.       Икаку непонимающе смотрит на меня. О Галиной склонности принимать местных князей за наркобаронов он пока не слышал.       - Это не барыга. Это старший брат Марусу-сама, - тихо пихаю ее в бок.       - Ну да, ну да. И конопли тут сроду в глаза не видели… - чуть сконфужено бурчит Галя.       - Здесь маковый экстракт работает лучше.       - Еще воды и чистой ткани, живо, - закрывшая тему анестезии Галя бросает куда-то в сторону хозяина.       Дайме попытался было возразить, но тут из-за его спины выскользнула Харуки.       - Все потребное для перевязки сейчас принесут. Я уже послала служанок, - деловым тоном сообщает она: - Боюсь только, подходящего платья, взамен порванного на бинты мы для вас не подберем.       И верно, судя по цвету полосок ткани, которыми сейчас перевязан Дайки, на бинты пошло одно из пяти надетых на Галю платьев, составляющих моднющий комплект. Наверняка, подарок жениха.        Что до толстенного намека на габариты гостьи, то та его наверняка поняла, но отнеслась к нему спокойно. Не до этого сейчас.       Лекаркой Галя оказалась сноровистой и умелой. Мне только малознакомые чужестранке местные снадобья подавать пришлось. И вот уже очнувшийся, но тут же уснувший Дайки унесен в дом хлопочущими вокруг Харуки и Юко.       - Теперь рассказывай, что стряслось.       Наконец усаживаемся вокруг стола. Из-за отсутствия оставшейся возле раненого Харуки заваривать и разливать чай приходится мне. На заданный мною вопрос отвечать Галя не торопилась, собираясь с мыслями. Паузой не преминул воспользоваться Икаку.       - Это вообще кто?       Дайме изо всех сил старается не замечать ворвавшуюся в его дом особу. Получается только плохо: слишком много места занимает она в маленьком чайном домике.       - Это невеста брата вашего Марусу-сама Тимофеевна Галя-сан.       Как специалист ответственно заявляю: то, что услышавший это Икаку не пролил на себя чай, является настоящим чудом.       - Какого? …       - Я разделяю вашу обеспокоенность тем, что в исчезновении девушки обвинят нас. Те, кто хочет разжечь конфликт на Мож-Ае, наверняка позаботятся о том, чтобы все улики вели к вам. Да и от конкурентки Ронгику-сан предпочла избавиться заранее.       - Так что же все-таки случилось? – дайме продолжал обращаться ко мне, хотя слушать пришлось Галю.       Та обижаться и чиниться не стала. Чего там? Со странными местными обычаями пообвыклась уже.       Из рассказа выходило, что дракон напал на гулявшую в саду девушку практически на территории поместья Кучаку, на глазах не меньше чем сотни слуг и воинов. Но полетел не к морю, как обычно, а вглубь острова. Зажатая в когтях, но не потерявшая сознание Галя помнила четко: водной глади внизу не было. Судя по времени, похититель летел в районе Темных Тараканьих озер, когда он был атакован со стороны хвоста более мелким и шустрым змеенышем.       Бросив ставшую помехой в бою и без того неожиданно тяжелую добычу в стог сена, дракон-похититель бросился на обидчика. И порвал бы мелкого в лоскут, кабы умная девушка Галя не сообразила запустить в морду прижавшего соперника к самой земле дракона изготовленную еще на родине и запрятанную в рукав склянку с перцовой настойкой. Вообще-то, средство готовилось для противодействия не летучим, а двуногим озорникам, вздумай те обидеть честную и беззащитную девушку в темном переулке. Впрочем, слизистые человека или дракона – красному перцу оказалось все равно.       Пострадавшая от действий беззащитной, но честной девушки рептилия с воем улетела прочь, а мелкий дракончик обернулся расцарапанным мальчишкой, который перед тем как потерять сознание успел показать дорогу к человеческому жилью.       Дотащив своего спасителя до поместья опального Кучаку Икаку, Галя направилась не в дом, а к небольшой хатке в стороне, которую определила, как баньку. Самое место для лекарских процедур. Только местная челядь голосила уж как-то совсем истошно и бестолково.       - А ты хорошо владеешь языком. Давно на островах? – соизволил наконец обратиться к нечаянной гостье Икаку.       - Два месяца тому как минуло. Да только язык-то тут при чем? Его я враз выучила. Как дядечка Тимофей заговоренным обухом по затылку приложил.       - И все?       - Не совсем. Время от времени еще англицкий говор проскакивает. А for what мне туточки Cambridge English, ума не приложу.       - Что за Англиция такая? – лениво уточнил дайме.       - Англия. Есть пара островов черте где, на другом конце света. Глушь несусветная. Холод, сырость, но народец упертый – с амбициями. Вот только микадо там – баба.       - Дикость какая.       Так за неспешным разговором почти за жизнь план предстоящей свадебно-миротворчески-антиолигархической операции к утру и обмозговали. .