Цветущей сакуры пенёк

      У двух крайне подозрительных отшельников, по словам колдуна Ханавы, промышляющих знахарством без дозволения начальства, обожжённого Торы не оказалось. Хотя, на это не особо и рассчитывали. Все сошлись во мнении, что оборотень предпочтет лечебный грязевый вулканчик, чье содержимое обладало просто чудодейственным заживляющим эффектом. Место глухое, труднодоступное, оттого не слишком популярное. И никаких свидетелей – самолечение по полной программе.       По причине все той же труднодоступности на ночь глядя в горы решили не лезть. Разбили лагерь у подножья нужного кряжа.        День напролет в седле легче всех перенес привычный к дальним походам Марусу. Что обернулось для него необходимостью стреноживать и кормить лошадей. Остальным хватило сил с горем пополам собрать ужин и наскоро его сжевать. Косяку и Дайки уснули, где сидели. Икаку тяжело поднялся и поплелся к ручью мыть посуду.       - Сдается мне, старший брат мой и глава клана последнее время предпочитал паланкин и кисть, коню и катане. Стоило ли тогда отправляться в поход на дракона? Для описания моей победы над ним хватит и Косяку.       - Каждый самурай должен уметь пользоваться кистью. Если самурай не попал кистью в глаз врага с первого раза, значит, ему надо тренировать удар кистью, - флегматично отозвался Икаку цитатой из Косякиных острот, сам того не заметив.       Марусу одобрительно хмыкнул. Самообладание было одним из тех качеств, которые дайме ценил в людях едва ли ни выше доблести. Приятно, что у брата, чье старшинство как ни крути, а придется признать публично, с этим все в порядке. Поэтому дальше Марусу предпочел говорить о деле.       - До полуночи я дежурю. Потом – ты. А на рассвете разбуди Косяку, пусть взлетит да осмотрится.       Икаку согласно кивает. По-хорошему с Марусу надо бы поговорить, но ни темы для разговора, ни желания, ни сил. Прошлая бессонная ночь выяснения отношений, плавно перешедших в военный совет и день, за который они отмахали едва ли ни три стандартных дневных перехода к ночным беседам по душам не располагали.       Утром, пока Косяку летал на разведку, Икаку занимался завтраком. Проснувшийся Марусу осторожно принюхался. Запах от котелка шел странный, хотя и приятный.       Кажется, приподнявший крышку котелка, чтобы засыпать туда лук с рубленным яйцом и заправить варево соевым соусом, Икаку сам смотрел на дело рук своих с некоторым подозрением.       - Что это там? – лениво, словно нехотя поинтересовался Марусу.       - Гречка. Только не лапша, а просто зерна, как рис отваренные.       Наместник подозрительно повозился палочками в миске.       - А что не нормальный рис?       - С рисом у нас напряженно. В основном на зиму засыпали. А кашу эту черную Тимофеевна Галя готовить надоумила. [47]       Упоминание о невесте несколько примирила дайме со странным блюдом. К тому же в танском походе вещи почуднее жрать приходилось. А это – вполне ничего. Почуявший перемену настроения брата Икаку затеял светскую беседу.       - Где же брат мой встретил уважаемую Галю-сан?       - У Красного колдуна.       - Н-да? Он, что подрядился поставлять невест дому Кучаку….       - Похоже. Только вам, брат мой, он дочку золотаря подсунул, а Галя-сан – принцесса народа росску.       - Золотаря? Что за бред!       - При дворе болтали. Старики все удивлялись, как отец наш Юрасу-сама дал согласие на ваш брак.       - Забавно. Хотел бы я посмотреть на золотаря, который дает приданное в тысячу мер риса. А как у вашей принцессы с приданным?       Марусу сосредоточился на гречневой каше и вопрос предпочел не заметить. Благо, возвращение Косяку из разведки заставило сменить тему разговора.       Тропу к образованному вулканом грязевому озерку разведчик рассмотрел вполне тщательно. Впрочем, понять, что правильной дорогой идут товарищи, оказалось совсем нетрудно. Над грудой камней, обрамляющей чашу озерка торчал драконий хвост. Он опускался время от времени, но через считанные минуты взмывал в небо на двадцать тё.       - Чего это он? – шепотом уточнил Дайки.       - Подползем – увидим, - шикнули на него с трех сторон.       Серый Дракон Тора сидел на прибрежном камне и периодически опускал голову в самый центр расщелины, наполненной довольно жидкой грязью. В этот момент над камнями и поднимался демаскирующий ящера хвост. Выныривал он из грязи только чтоб воздуха глотнуть.       Долго планировать операцию захвата не стали. В драконьем обличии с Торой разбираются Косяку с Дайки. Вздумай он удрать, затерявшись средь камней в человеческом облике – его самураи встретят. Но в начале решили поговорить. Для чего Косяку уселся на спину перекинувшегося Дайки. У музыканта язык лучше всех подвешен. А маленькому и юркому дракончику-подростку проще увернуться от огненного плевка на случай, если разговаривать Тора не захочет.       - Эй, уважаемый! Подожди нырять, разговор есть! – донеслось до Серого, когда тот вынырнул в очередной раз.       Тора закрутил облепленной грязью головой так, что склизкие лепешки во все стороны полетели. Но видимо узнал голос неудачного Тетсуиного сына-уродца и успокоился.       - Наместник микадо на Мож-Ае дайме Кучаку Марусу и глава клана Кучаку дайме Кучаку Икаку предлагают тебе решить дело миром.       Для того, чтобы несколько десятков лет возглавлять клан огнедышащих отморозков, надо быть очень уравновешенным человеком. Поэтому Тора неторопливо вылез из грязевой лужи и презрительно махнул хвостом, словно от надоедливой мухи отмахнулся. Природный самурай от такой непочтительности уж за мечи схватился бы. Но Косяку самураем по рождению не был, и переговоры продолжились.       - Не психуй. Сам говорил мне когда-то, хочешь выжить, умей обуздывать свои чувства. Чем тебе могут навредить всего четверо самураев? Чего ты теряешь, поговорив с нами, Серый дракон Тора? Не хочешь оборачиваться человеком, лети к пляжу: там в прибрежных скалах для нас достаточно места, чтобы говорить с тобой, не опасаясь твоего пламени, а ты можешь писать ответы на песке.       Тора вновь покрутил головой, стараясь разглядеть собеседника. Но оба дайме залегли меж камней и не высовывались, а Дайки с седоком норовил держаться за спиной Серого и в поле зрения, а значит и в зону огненного выхлопа не попадать. Наконец Тора принял некое решение и, не удосужившись ознакомить с ним собеседников, тяжело взлетел. Дайки пристроился сзади и чуть ниже в мертвой зоне под хвостом.       Оценивать, насколько матерый драконище Тора мощнее недокормыша Косяку, братьям Кучаку некогда. Это оборотни к месту переговоров напрямую полетели, а дайме туда на своих двоих через довольно высокую, но не столько каменную, сколько песчано-щебеночную гряду перебраться надо. Перебраться без тропы, и на каждом шагу рискуя подвернуть ногу из-за осыпавшегося под ней щебня или заскользившего по песку камня. Марусу поднял глаза на брата. Икаку лез по склону несколькими тё впереди, и поспеть за ним едва получалось. Сказывался опыт лазания с Красным колдуном по скалистому побережью Мож-Ая. В таких труднопроходимых местечках засады на драконов только и устраивать.       Кроме того, это утром Марусу в душе посмеивался над придворно-чиновничьими манерами братца, который оставил в долине не только коня, но и большую часть доспеха. Теперь же он Икаку завидует. Тот словно прочел мысли наместника и бросил через плечо.       - Брат мой Марусу, вы хотя бы шлем оставьте. Потом пришлем людей, заберут. Или после полугода вашего правления на Мож-Ае, оставленная где бы то ни было вещь с гербом Кучаку может пропасть?       Марусу не ответил, но советом воспользовался.       Наконец перевалили через хребет. Мельком глянули вниз. Драконы на месте. Чего делают, разглядывать недосуг. Спускаться оказалось гораздо сложнее, чем подниматься. Нога предательски заскользила, и Марусу почувствовал, что земля его уже не держит…       …С ним так уже было однажды. Блики солнца на водной глади весело манили, но мешали хорошенько рассмотреть ленивых золотых рыб в глубине. Трехлетний Марусу перевалился через перила моста, чтобы их увидеть. Одна рыбина вдруг оказалась совсем близко. Протяни руку, и коснешься ее темной, прохладной спины. Марусу поддался мимолетной иллюзии и почувствовал, как только что такой надежный поручень перестал быть опорой. Ощущение полной свободы, когда сколько руками – ногами ни маши, от тебя уже ничего не зависит, длилось всего миг. Потом резкий толчок остановил падение. Восьмилетний Икаку сумел ухватить падающего брата за ноги. Марусу толком и испугаться не успел. Точнее, испугался он подоспевшего на шум Юрасу, начавшего отчитывать старшего сына за то, что не досмотрел за младшим. Но детские страхи забываются быстро….       … Внезапное воспоминание вместе с полетом закончилось резким рывком. Икаку держал его за пояс. «До дна расщелины десять тё, не меньше. Если он сейчас отпустит руку… То проблем у Кучаку Икаку сразу станет гораздо меньше» - без особого страха подумалось наместнику. Икаку невнятно ругался сквозь зубы, но тянул.       - Говорил же идиоту: сними доспех. Нет, уперся как… - наконец высказался внятнее глава клана, когда оба Кучаку выползли на относительно ровную площадку: - Чего развалился? Идти можешь, значит пошли.

***

      У Харуки с утра все из рук валилось. Уговаривала себя, что все обойдется, муж не первый раз на дракона пошел. Но все без толку. Наверное, это от того, что ей просто нечем себя занять. Во время драконьих налетов поместье наполнялось беженцами, которых надо было разместить, накормить, успокоить. Для собственных страхов не оставалось ни сил, ни времени.       Теперь она предоставлена сама себе. Воины наместника вполне способны позаботиться о себе сами, и тоже по двору без дела шляются, время от времени цепляя людей Икаку-сама и друг друга на тему, кто прохлопал отъезд дайме.       Даже малышка Кацуми словно чувствует тревогу матери - засыпает, не капризничая. Уложив дочь Харуки вышла на веранду, где столкнулась с тетушкой Айме. Харуки почтительно поклонилась и поспешила прочь. Тетку мужа она побаивалась. Женщина, которая так же ждала своего мужчину, но однажды не дождалась, вдруг задержала невестку за рукав кимоно.       - Не по себе тебе, девонька. Так поплачь. Пока слезы есть. У меня так кончились. Да и беда придет, не до слез станет. Думать надо будет, как детей поднимать без мужа, но кого опереться. На племянничка Марусу-то, сердцем чую, надежды мало. Колдун, разве что. Только вот не подобает женщине клана Кучаку с колдуном связываться…       - Да что ж вы его, Айме-сан, до срока хороните-то?! – впервые осмелилась возразить грозной тетке Харуки.       - Не хочешь оплакивать раньше времени, так подбери сопли и делом займись! На худой конец топай с Марусовой Галей да колдуном медитировать. Моя вон к ним прилепилась. Весь двор заплевали. А подметать кто будет?!       Харуки заглянула на задний двор. На плоской крыше одного из сараев сидели Ханава-сан и Галя с Юко. Под ними и правда набрался изрядный холмик черно-белой шелухи.       Эти черные зерна под названием «щемечки» Ханава привез в подарок Гале-сан. Судя по ее радости, подарок ценный. Она прокалила зерна на жаровне и теперь они с колдуном ловко разгрызают их, сплевывая шелуху. Ритуал совершался в лучах закатного солнца. В его уже неярком свете лицо Гали стало умиротворенно-блаженным. Только рука, отбрасывающая гигантскую тень, мерно подносит ко рту очередную «щемечку».       Прикрывший глаза Ханава-сан тоже находился на полпути к нирване. Юко к такому пути к просветлению оказалась непривычна, но удовольствие от лузганья семечек тоже получала.       Это маленькая непоседа Райки пару раз поперхнувшись, предпочла сбегать к ручью за свежей водой. Братья вот-вот вернутся и захотят напиться. Вон она семенит с полным кувшином по золотой от закатного солнца тропке. Харуки машет девочке рукой, хотя та ее наверняка не видит.       Несущийся через кусты, не разбирая дороги, конь со сбившимся на бок седлом выскочил за спиной Райки. Та испуганно замерла. Харуки закричала, закрывая лицо руками, от того, что напуганное животное неслось к воротам сломя голову, и смотреть под ноги было очевидно не склонно, а растерявшаяся девочка уже просто не успевала отскочить в сторону, и оттого, что без седока мчался Рыжик Икаку-сама.       - Итить твою налево!.... – заревела рядом спрыгнувшая с крыши Гала-сан, но разве она успеет.       Когда Харуки решилась вновь взглянуть на дорогу, Рыжик стоял как вкопанный и жалобно ржал. Как он оказался в западне, загадка выше возможностей лошадиного понимания, но сейчас сзади него невесть откуда взялся миниатюрный – не больше самого Рыжика, дракон. Харуки и то не враз сообразила, что малышка Райки не просто впервые перекинулась от испуга, но и успела перелететь через несущегося на нее коня. Рыжику б самое время метнуться к воротам усадьбы, но там показалась Галя, и что-то подсказывало коню, что лучше уж иметь дело с драконом. В конце концов, Рыжик метнулся в сторону, где на безопасном расстоянии принялся изображать из себя мирно пасущуюся лошадку. Показавшийся из-за поворота взмыленный и тоже без седока конь Марусу издалека завидел двойную опасность и заблаговременно повторил маневр собрата.       Полные мрачных предчувствий конюхи отправились ловить беглецов. Осмотревший приведенных в конюшню животных сотник отряда Марусу тихо обратился к Харуки.       - На лошадях ни ран, ни следов человеческой крови. Словно они просто с привязи сорвались.       Женщина благодарно кивнула. Еще ничего не ясно. Она должна верить в то, что он вернется. Они все вернутся.

***

      - Возвращаются! Все четверо и на своих ногах!       Ору как можно громче, понимая, что хлопочущие во дворе у конюшни люди вовсе перестали смотреть на дорогу. А там, демоны меня побери, интересно.       Первым горделиво вышагивает Дайки. Руки засунуты за пояс так, словно они лежат на рукоятях пока по возрасту не полагающихся мальчишке мечей. Чуть сзади два дайме волокут нечто громоздкое и тяжелое. Что именно не понять из-за столба поднятой пыли. Почти в сотне тё сзади Косяку ведет в поводу двух оставшихся лошадей. И не потому что глотать поднятую господами Кучаку пыль не хочет. Просто лошади категорически отказываются приближаться к странной ноше. Неужели шкура дракона?!       Угадал. Подбежавшие воины помогают дайме развернуть рулон. И сбежавшиеся со всего поместья люди дружно ахают. В последних лучах солнца тускло блестит заканчивающийся острым шипом «чулок» в пятнадцать тё драконьей кожи с почти не осыпавшейся чешуёй. Хвост? Такого украшения поместий благородных самураев я не видел. Да чего там, и не слышал даже. Когти – клыки – чешуя не скажу, что у многих, но бывает. Головы – у троих видел, еще об одной слышал. Но чтоб хвост…. Кучаку первые.       - Кто добыл? – ахает сразу несколько воинов обоих отрядов.       - Он.       Оба дайме дружно кивают на Дайки. Парень того гляди лопнет от гордости. А вот это неожиданно. Я-то надеялся, что пусть и не победа, но хотя бы доблесть, проявленная в противостоянии дракону, позволит дайме Кучаку определить, кто главнее - наместник или глава клана. Но победа сопляка Дайки только добавляет неразберихи в клановую иерархию рода.       Впрочем, внешне они реагируют друг на друга гораздо дружелюбнее, чем перед отъездом. Пока Икаку размазывает пыль по потному лицу подолом некогда белого хаори, запасливый Марусу достают из-за пазухи флягу с водой, но первым предлагает напиться старшему брату. Тот уже вовсю распоряжается, придавая ликованию толпы осмысленно-деловой характер. Подчиняясь воле Икаку-сама, подбежавшие слуги подхватывают и правда сильно хромающего наместника на руки и несут в дом. Черт! Опять вперед ногами, и это опять категорически не нравится Гале-сан.       - Ох, горе ты мое луковое, вон Икаку Юрасович-то и причесаться, и переодеться как на пир успел, а ты?!       Это Галя-сан тихо выговаривает своему Марусу за внешний вид. Нет, умыться – переодеться успел и он. Только соревноваться с пижонистым братцем ему просто бессмысленно. Выглядеть неотразимым в любых обстоятельствах – явный талант главы клана Кучаку, который его младшему брату не достался.       Кроме уснувшего героя Дайки остальные участники похода на Тору собрались чтобы обсудить ситуацию. Ну и похвастаться передо мной и сотниками, куда ж без этого. Правда, на военный совет собрание не особо похоже, прежде всего потому, что не только Марусу пришел на него с девушкой. Харуки вцепилась в кимоно мужа так, что ее только вместе с рукавом оторвать можно. А положение опального дайме обязывает быть бережливым. Вот вместе и пришли. Косяку же в человечьем облике вообще говорить «нет» своей Юко не умеет.       Рассказ начал чуть смущенный тем, что при столь значимых господах приходится говорить, а не петь, Косяку.       - В общем, пока мы пробирающихся через скалы господ дайме ждали, я пытался растолковать Торе, что не нападать на Мож-Ай может оказаться гораздо выгоднее нападений. Он выслушал, вроде бы спокойно, но потом, когда Кучаку-доно предложил ему озвучить его условия договора о ненападении, Серый молча взлетел. Резко так верх взял, сразу на полном форсаже. А Дайки вцепился ему в хвост и рванул. Хотел задержать, дурень. Только Серый линяет сейчас, вот старая кожа с хвоста сошла и в зубах у парня осталась. Сам же Тора улетел…       - Но обещал вернуться, - мрачно подытожил Икаку.       - Раньше весны едва ли. Пока новая чешуя не окостенеет, Серый носа из своей пещеры не высунет. Неприлично это – на людях в новой шкуре показываться. Все равно, что Кучаку-доно средь кучи народа вслух ляпнет, что голоден. [48] Это какие же деньжищи ему Ронгику посулила, если он во время линьки вылететь не постеснялся….       - Зато весной огребем по полной – буркнул Марусу.       - Ну, весной-то они по любому припрутся, - успокоил брата Икаку.       - Слушай, Косяку, а ты случаем линять не собираешься? - голос успокоенного Марусу стал тих и вкрадчив. - Если его величеству микадо подарить такой же хвостик, то богоподобный опалу с Икаку-сама точно снимет.       Косяку нервно завозился под плотоядными взглядами собравшихся. Тему, правда, развивать не стали, но оборотень зря этому обрадовался, оба дайме взяли идею на заметку, так что в положенный срок подарок у микадо будет. Теперь же занялись насущным. Марусу встает и орет, словно на базарной площади или перед войском:       - В связи с драконьей опасностью, нависшей на этой частью острова, властью, данной мне богоподобным микадо, верноподданнически повелеваю брату моему дайме Кучаку Икаку создать потребные для обороны сооружения и отряды, на что выделяю средств и припасов по нормам армии его величества.       Икаку тоже поднимается на ноги, трижды кланяется при упоминании имени богоподобного и отвечает с должной смесью почтения и энтузиазма.       - Будет исполнено, наместник!       При этом старший Кучаку успевает бросить на меня вопросительно-повелевающий взгляд. Да понял уже. Систему оборонительных сооружений мне придется создавать на десятую часть от выделенных средств. Остальное глава клана прикарманит, просто чтобы нормально перезимовать. Ладно, справимся.       Кучаку Марусу благосклонно кивает опустившемуся на свое место брату. Но сам садиться не спешит.       - Покорно прошу главу клана Кучаку благородного Икаку-доно о милости: согласии на брак.       - И кого же брат мой Марусу-сама хочет ввести в дом Кучаку? – подхватил церемонную ахинею Икаку.       - Достойная принцесса народа росску Тимофеевна Галя-сан.       - Что ж… Девица сия уже завоевала любовь народа нашего своей набожностью и храбростью, проявленными в Храме. Кроме того, великодушие и сострадание к вынужденным покинуть родину свойственно нашему роду, - кажется, одобрил выбор брата глава клана. - Только, как у нее с приданным?       И оба на меня смотрят. Караул! Грабят!       - Три меры жареных семечек, коробка чокоатля и Косяков хвост.       «И не иеной больше, феодалы недорезанные!» - но это уже про себя. Но Кучаку Икаку вроде бы согласен и на коробку чокоатля. Во всяком случае, его взор вновь обращен на брата.       - Кроме того, не кажется ли наместнику, что Храм, в стенах которого явилась народу ваша будущая супруга, находится в ненадлежащем состоянии?       Разговор мирно перетекал на хозяйственные темы.

***

      В обычные весенние сроки драконы не налетели. Ни на Темные Тараканьи озера, ни на какой другой район Мож-Ая. И Косяку их приближения не чувствует, а он зов собирающихся в стаю драконов безошибочно чует.       Икаку раздраженно отодвигает в сторону отчеты наблюдателей. Может вообще не прилетят? Ага, как же, размечтался. Только сперва дни любования сакурой испортят гады. Вишня зацветет со дня на день, а тут вместо покойной благодати в душе сиди и дергайся: прилетят – не прилетят.       - Икаку-сама, к вам Ханава-сан.       Ну вот, началось. Дайме нетерпеливым жестом приглашает прибывшего войти. Они достаточно давно и близко знают друг друга, чтобы обходиться без лишних церемоний. Красный колдун неспешно опускается на предложенную циновку. С виду он безмятежен. Но это ничего не значит. И на лице самого дайме нет и следа тревоги или нетерпения. Впрочем, пыткой пустой светской беседы Ханава-сан увлекаться не стал и сразу перешел к делу.       - Драконы на Мож-Ай не прилетят, но от этого не легче. Подаренный микадо хвост Косяку-сана возымел неожиданные последствия. Естественно, что, поднося этот дар, Марусу-сама рассказал не про линяющего музыканта, а про славную победу над матерым драконищем – главой мощного клана. При дворе этот рассказ передавался из уст в уста и в конце концов дошел до ушей Серого Торы. Тот решил, что это про него и сильно обиделся на микадо.       - Он готовит налет на Киото?! – всполошился Кучаку.       - Еще интереснее. Три дня назад стая драконов пожгла столицу кхмеров Пень-Пнем. Причем тамошние правители уверены, что по наущению нашего микадо. Который и не микадо вовсе, а черный колдун на троне. Это я цитирую! – быстро уточнил Ханава, заметив дернувшуюся к мечу руку дайме.       - И что теперь?       - Война, что ж еще. Только кхмеры – не танцы, тут у его величества может и получится чего. Микадо уже собирает войско. Так что Марусу-сама со дня на день получит приказ его возглавить, а вы готовьтесь занять пост наместника. Конец третьего свитка.