Школьные зарисовки

      Руслан с тихим стоном приложился лбом об стол. В столовой стоял такой гвалт и шум, что сложно было даже собственные мысли расслышать, но на этот звук Даня и Ильдар всё-таки обратили внимание.       – Чувак, тебе плохо? – обеспокоенно спросил Ильдар.       – Может, ему просто нравится биться головой обо все горизонтальные и вертикальные поверхности, – заметил Кашин, потягивая из зелёной бутылочки свой любимый «Флэш».       – Очень плохо, – пробормотал Руслан в ответ на вопрос, игнорируя подколку. Он поднял голову, невидяще уставился куда-то перед собой и стал стягивать с себя толстовку.       Хабибуллин, глядя в сверкающие лихорадочным блеском глаза друга, потянулся к его лбу.       – Да ты горишь! – воскликнул он.       – Это точно, – подтвердил Руслан, продолжая таращиться в никуда.       – Заболел? – поинтересовался Даня, пытаясь разглядеть кое-кого в мельтешащей толпе вокруг.       – Давно и неизлечимо болен, – послышался ответ.       Кашин удивлённо поднял брови и переглянулся с Ильдаром. Тот пожал плечами и помахал головой, говоря, что не знает, в чём дело. Даня проследил за взглядом друга и поблагодарил высшие силы, что в этот момент он не успел ничего взять в рот, а то наверняка бы захлебнулся или поперхнулся. За столом напротив Юлик сидел в окружении друзей и ел яблоко. Нет, не так. Он ЕЛ ЯБЛОКО. Его губы так нежно и медленно скользили по кожице, а когда он её всё же прокусил, то сладкий сок тут же побежал по его подбородку. Парень высунул язык и так провёл им по своим губам, что даже Данил почувствовал, что начинает краснеть.       – Что-то яблок захотелось, – пробормотал Тушенцов, поднимаясь.       Рыжий оторвал взгляд от стола напротив, и, глянув на Руслана, вновь поблагодарил невидимого благодетеля, за то, что тот не позволил ему ничего взять в рот. Он кашлянул и когда друг глянул на него, то Даня красноречивым взглядом указал парню на его ширинку.       – Ты толстовку-то свою надень обратно, а то все сразу увидят, НАСКОЛЬКО тебе хочется яблок.       Руслан вспыхнул, попытался надеть кофту, путаясь в рукавах, и, сорвавшись с места, бросился прочь из столовой. Вслед ему доносился дикий хохот двух его друзей.