Mistaken

Can you hear me?

Утро начинается с уже привычной мне беготне в туалет и тошноты, которая до сих пор не прошла. Мой врач сказал мне, чтобы я потерпела ещё пару недель, а потом все это кончится. Сегодня выходной, но я все равно проснулась довольно рано, специально поставив будильник на восемь утра. Мама дала мне небольшую сумму денег на новую одежду, извинившись, что не сможет отвезти меня в торговый центр из-за какой-то отстающей группы детей, с которыми она должна была позаниматься дополнительно. Я была не против: в любом случае можно добраться до магазинов на автобусе. Я на скорую руку подкрашиваю свои светлые ресницы тушью, провожу прозрачным блеском по губам и натягиваю на себя самую широкую кофту из своего гардероба, чтобы едва видный живот не бросался в глаза. Мои любимые зауженные джинсы уже не сходятся на талии, поэтому я, тяжело вздохнув, беру брюки, которые мне никогда не нравились. Ничего, в магазине я куплю новые джинсы и все, что нужно. Провожу расчёской по волосам, делая высокий хвост, и фиксирую волосы резинкой. Остальные ещё спят, и я стараюсь быть тихой, чтобы не разбудить их. Они и так многое для меня делают, зачем их беспокоить лишний раз? Аккуратно прикрываю за собой дверь, выходя на улицу. Проверяю, не забыла ли деньги, поправляю шарф, а потом иду по дороге, сворачивая налево. Где-то там, если я не ошибаюсь, должна быть автобусная остановка. Ещё не совсем хорошо знаю этот город, поэтому неуверена. Неудобно просить помощи у прохожих, и я просто иду вперёд, с облегчением выдыхаю, когда вижу характерный знак автобусной остановки и стоящих рядом людей. Автобус, вопреки моим предположениям и расписанию, опаздывал уже на 40 минут. Сломался? Что-то ещё? Люди, стоявшие на остановке, начали потихоньку расходиться, а я просто стою и не знаю, куда деваться и что делать. Я поразительно быстро разрастаюсь вширь, и новая одежда нужна срочно. Это в доме я могу походить в пижамных штанах и безразмерной футболке, а в чём идти в школу? Конечно, я могла бы позвонить Клаудии и объяснить ситуацию, попросив отвезти меня. Но моя эгоистичность и рискованность скоро меня погубит, потому что вместо номера женщины, я набираю номер Стайлза. — Что? Говори быстрее, ладно? — спрашивает сходу, и я начинаю улыбаться, поняв, что он записал или запомнил мой номер. — Можешь приехать за мной и отвезти в торговый центр? — даже не спрашиваю, как у него дела, зная, что он все равно просто начнет огрызаться. — У меня сейчас нет денег на шмотье. — Нет, — спешу возразить, — ты не понял. Деньги у меня есть, просто автобус, кажется, уже вряд ли приедет. Можешь меня отвезти, пожалуйста? — добавляю, и слышу недовольный вздох. — Где ты? — спрашивает спустя недолгое молчание, и я пытаюсь сделать так, чтобы мой голос не звучал слишком радостно: — На остановке. — На какой именно? Оглядываюсь по сторонам: — Я не знаю. — А я откуда должен знать? — раздражение отчётливо мелькает в его голосе. — Ты в курсе, что доставляешь мне одни проблемы? — Да, — я проглатываю обиду. — В курсе. — Постоянно ноешь и жутко раздражаешь. — Я просто попросила тебя о помощи, если не хочешь — сказал бы сразу. — Остановка, которая ближе всех к дому? — он игнорирует мои слова. — Да. Кажется. Бросив короткое «жди», он сбрасывает. Ладно, подожду, мне все равно некуда спешить. Спустя пятнадцать минут его джип тормозит возле меня, и я тороплюсь поскорее забраться в него, начав согреваться. — Дура, ты бы ещё в платье на улицу вышла, — Стилински встречает меня со свойственной ему грубостью. — И как только моя мама позволила тебе выйти, не закутавшись в несколько кофт? — Она спала, — пожимаю плечами. Он выдерживает паузу, а потом снова нехотя спрашивает: — Так куда тебе? — В торговый центр, наверное. Нужно купить джинсы, блузку и… — Может лучше в магазин для беременных? — снова перебивает, заставив меня закрыть рот и смутиться. — Там мне будет неловко, — наконец отвечаю, сглотнув накопившуюся во рту жидкость.— А в обычном магазине я просто куплю одежду на пару размеров больше, чем обычно беру. — Неловко, — он кривит уголок губ. — А рожать тебе не неловко? Начинается. Опять эта тема, болезненная для нас обоих. Похоже, мои надежды на то, что однажды мы поговорим без упрёков и обвинений, тщетны. — Хватит, — прошу, поджав губы, — мне плохо и без твоих слов. Он вымученно стонет: — Почему все время во всем оказываюсь виноватым я? Вопрос остаётся без ответа, потому что я теряюсь, не зная, что сказать. Стилински немного сбавляет скорость на повороте, сосредоточившись на дороге, и я невольно бросаю свой взгляд на него. Красивый. Светлая кожа с рассыпанными по ней родинками, чуть обветренные и потрескавшиеся губы, немного вздернутый нос. Но несмотря на все это, он выглядит порядком вымотанным. Под глазами синева, веки немного опухшие и покрасневшие, словно у человека, лишённого нормального сна. Около уголка рта белое пятнышко от зубной пасты, и я протягиваю руку, чтобы вытереть его, неожиданно осмелев. Стилински даже не дёргается от прикосновения, снисходительно позволяя мне закончить, и даже ничего не говорит. Все смелее и смелее разглядываю его, теперь замечая малейший изъян. Это странно, что при всех его недостатках, он все ещё нравится мне? — Так, все, — Стайлз уже не выдерживает, грубо, но в то же время и осторожно, надавливая ладонью мне на лоб, — хватит пялиться, я тебе не музейный экспонат. Сразу же отворачиваюсь, стараясь, чтобы он не заметил смущения на моем лице. Он постоянно отчитывает меня, за каждый неверный шаг или неловкое движение. Чувствую себя при этом ещё хуже, чем тогда, когда меня ругала мама. Мой желудок урчит, и я вспоминаю, что взяла с собой пару печенек. Достаю их из сумки, откусывая кусочек от первой. — Может, хочешь съездить со мной на УЗИ, на следующей неделе? — ляпаю первое, что придет в голову, лишь бы разрушить повисшее между нами молчание. Он сдвигает брови к переносице, все так же смотря на дорогу: — Не особо. Прости уж. Я опускаю взгляд в пол, и мы снова молчим. Молчание — признак того, что между нами стена, а я не хочу вспоминать об этом лишний раз. — Где ты сейчас живёшь? — задаю вопрос, который меня давно волновал. — У знакомых, — отвечает коротко, но все же. — Может, вернёшься домой? — качает головой. — Пожалуйста. У меня такое чувство, что я тебя из дома прогнала. — Фактически, так и есть. Поджимаю губы: — Я не знаю, что мне сделать для того, чтобы ты перестал злиться. — Для начала помолчи и прекрати мусорить в моей машине, — недоуменно смотрю на него, слыша тяжелый вдох. — Прекрати есть в моей машине, Лидия. Убираю пачку шоколадного печенья обратно, облизав запачканный сладостью пальцы: — Прости. Поворачиваю голову в окно. Лучше буду смотреть на не совсем привлекательный городской пейзаж, чем снова пялиться на него. — Сколько? — Стилински неожиданно задаёт вопрос. — Что? — не могу понять, что он имеет в виду. — Ребенку сколько? — раздражённо повторяет. — Срок у тебя какой? — Почти три месяца, — голос внезапно становится хриплым. — А зачем тебе? — Просто спросил. Я снова поворачиваюсь к окну. Не знаю точно, сколько прошло времени, когда мы останавливаемся около большого торгового центра. Я покидаю джип, одергивая своё пальто. — Спасибо, что подвёз. Он кивает в ответ: — Закупайся, я пока перекушу. Если будешь слишком долго — уеду без тебя. Не сомневаюсь, что он не шутит, но в то же время я рада, что Стайлз, по крайней мере, планирует отвезти меня обратно. Поездка была выматывающей, но рядом был он. И этот факт дает мне маленькую надежду. — Тебе купить что-нибудь из еды? — Да, — киваю, пытаясь поправить брюки, которые к тому же слишком сильно сдавливают бедра. Да уж, скоро я буду просто необъятной. —Купи мне бургер. Я их обожаю, но мама всегда запрещала из-за того, что может испортиться фигура. А теперь она испортится в любом случае, так что я хочу бургер. — Твоя мамка права хоть раз в жизни, — Стайлз недовольно поджимает губы. — Нельзя жрать бургеры, они вредные. — Но себе-то ты купишь! — восклицаю возмущённо, зная, что парень любитель фастфуда. — А я не на третьем месяце беременности, — приподнимает брови и разворачивается, уходя. — Куплю тебе салат и сок. Ладно. И это сойдёт. Отвожу взгляд от удаляющейся фигуры, переводя его на большое здание. Решительно шагаю вперёд, поднимаясь вверх по ступенькам. Когда наступаю на последнюю, я уже тяжело дышу. А ведь я только стою у входных дверей. Шоппинг оказался не таким интересным, каким я его себе представляла. Первые джинсы, которые я примерила, сильно давили на живот, у вторых была слишком низкая талия, а третьи вообще не застегивались. В конце концов, я бросила эту затею, направившись к отделу с платьями. Но и тут возникли проблемы: в них так или иначе будет заметен живот, не сейчас, так позже. Даже в самых свободных. Черт. Настроение, кажется, окончательно испорчено. Хочется опять зареветь из-за понравившегося платья, которое просто не налазит на меня. Фигура испорчена, под глазами синие круги, а Стайлз меня просто не признает. Устала. Поддаюсь порыву и покупаю несколько пирожных в соседней кондитерской. Пытаюсь аккуратно, насколько это возможно, есть, но крем все равно остаётся на губах. Вытираю их тыльной стороной ладони, откусывая кусочек уже третьего пирожного с банановым кремом. — Тебя сейчас снова вырвет, — садится рядом на лавочку и забирает у меня остатки пирожных. — Потом не ной, что тебе плохо. — Отдай, — бурчу, протягивая руку, но Стайлз хмыкает, быстро засовывая пирожное себе в рот. Мое. Пирожное. — Это была моя пироженка, придурок! — ору, и он улыбается краешком губ, но вот я готова разреветься. — Да пошел ты. Шмыгаю носом, гордо вскинув подбородок. Я все ещё хочу есть, а он отобрал у меня сладкое, это жестоко. Пусть просто свалит, мое настроение окончательно испорчено. — Дура, — звучит не раздражённо, но все так же устало. Я показательно игнорирую его, а потом на мои колени опускается бутылка яблочного сока, какие-то конфеты в красных блестящих обертках и большой кусок вишнёвого пирога. Он купил все это для меня? — Спасибо, — откашливаюсь, сразу же разворачивая конфету. Он закатывает глаза: — Просто замолчи и ешь. Пожимаю плечами, принимаясь за кусок вишнёвого пирога. Я сомневалась, что в меня это все влезет, но в итоге съела все. Желудок был наполнен настолько, что было тяжело дышать, и Стайлз посмотрел на меня с явным неодобрением.  — Куда в тебя так много влезает? Ты ешь больше меня. — Я проголодалась. Он качает головой и поднимается с места. Оглядывается по сторонам и спрашивает: — Где сумка со шмотьем? Ничего не купила? — Нет, — мои волосы немного растрепались и я пытаюсь их пригладить. — Не нашла ничего подходящего. — Едем обратно? — Я думала зайти ещё в несколько других магазинов, — говорю тихо, с опаской взглянув на него. Но его выражение лица абсолютно непроницательно, хоть в голосе и слышится недовольство: — Я не нанимался твоим личным водителем. — Пожалуйста, — тоже пристаю с лавочки, подходя к нему. — Сегодня же выходной, времени у тебя… — Я работаю по выходным, — выдает, запустив руки в карманы джинс. — Не всем сидеть на шее у родителей. — О, — теряюсь, не зная, что сказать. — Я не знала, конечно, если тебе нужно… — Не мямли, — обрывает он резко и грубо. — У меня есть 40 минут, все делаем быстро, магазин выбираю я. Мне остаётся только послушно кивнуть, закусив губу. Молча идём к джипу и залазим в него. Поудобнее устраивают на сидении, пока Стайлз заводит двигатель. — Пристегнись, мне штрафы из-за тебя без надобности. Пристёгиваюсь, смотря на него и ожидаю следующих указаний, но он молчит, игнорируя мой взгляд. Смотрю на его костяшки, покрытые ссадинами, и не могу удержаться от вопроса: — Откуда эти ранки? Он косо смотрит на меня: — Подрался. Не бери в голову. Но зачаток волнения уже начал разрастаться во мне. Стайлз следит за дорогой, а я наблюдаю за ним со всей сосредоточенностью. Красивый, но такой безразличный ко мне. Чисто на инстинктах опускаю ладонь на живот и медленно поглаживаю сквозь слой одежды. Не знаю почему, но после этого мне становится спокойнее. Стайлз бросает взгляд в мою сторону, презрительно фыркнув, и снова обращает все свое внимание на дорогу. Когда мы подъезжаем к небольшому зданию магазина, Стилински останавливает джип и вылезает из машины: — Добро пожаловать в твоё место обитания на ближайшие 6 месяцев. И замирает на месте, приоткрыв дверь, и пристально смотрит на меня. Я смотрю на него в ответ, заходя внутрь, и тут же съеживаюсь, понимая, где оказалась. — Успокойся, — парень неожиданно подходит ко мне, — они не знают тебя, ты не знаешь их. Всем плевать, сколько тебе лет и от кого ты залетела. Сильнее вцепляюсь в ручки своей сумки, делая неуверенные шаги вперёд. Оглядываюсь по сторонам, видя разнообразную одежду и женщин, примеряющих одну вещь за другой. Передо мной неожиданно возникает миниатюрная брюнетка и широко улыбаетсяя, приветствуя клиентов: — Вам что-нибудь подсказать? Пока я краснею и пытаюсь что-то сказать, Стилински закатывает глаза: — Она стесняется, подберите ей что-нибудь. Брюнетка кивает, зовя меня в сторону кабинок, и я на ватных ногах бреду за ней, поворачивая голову, чтобы напоследок взглянуть на парня. Он отрывается от телефона, почувствав на себе мой взгляд. Хмурится, а потом снова утыкается в телефон. Разочарованно опускаю взгляд, а потом слышу вибрацию своего телефона в кармане пальто. «Еще влюбись в меня, дура». Последний раз перечитываю сообщение, убирая телефон обратно. Я уже, Стайлз. Я уже. Девушка пытается завести со мной незатейливый разговор, но прекращает, когда видит, что я глубоко ушла в свои мысли и даже не слышу ее. Она приносит мне специальные джинсы для беременных, размер которых можно регулировать в зависимости от размера живота и пару блузок. Осматриваю себя в зеркале, осознавая, что такая одежда вполне приличная, а не уродливая, как я думала раньше. Покупаю все то, что меряла, надеясь, что денег мне хватит. Остаётся белье. Мне нужен бюстгальтер большего размера и более удобные трусики. Но тут слишком большой выбор, и я даже не знаю, что лучше купить. Мой взгляд привлекает розовый кружевной лифчик с вышивкой в виде цветов. Может, взять его? Примерять что-либо уже лень, поэтому стараюсь найти нужный размер на глаз. — Нет, не выбирай этот, — сзади меня раздается высокий девичий голос, и я поворачиваю голову, от неожиданности вздрогнув. — Лучше взять без кружева и вышивок, на широких бретелях, а то будет неудобно. Я хмурю брови, разглядывая высокую девушку перед собой. На вид она чуть старше меня; светлые волосы до плеч и бежевый пуховик с темными обтягивающими джинсами. — Прости, что влезла не в своё дело, — она улыбается, все так же сохраняя расстояние между нами, — просто подумала, что тебе нужна помощь. — Она и правда нужна, — я тру покрасневшую от смущения щеку. — Я не разбираюсь во всем этом. — Моя мама надумала рожать третьего ребенка, — она хмыкает, рассматривая белье, — и попросила сходить и купить ей футболку. — Ого, — только и могу сказать, присоединяясь к ней. — Вот, — девушка протягивает мне небесно-голубой бюстгальтер, — он не должен приносить дискомфорт. Правда я не совсем уверена по поводу размера. — На глаз, — пожимаю плечами, и та улыбается. Телефон вибрирует, оповещая о новом сообщении. «Ещё три минуты, и я уезжаю без тебя». «Я почти все. Подожди, пожалуйста». — Кто это? — спрашивает та же девушка, выбирающая неподалеку футболку. — Эм, — задумываясь, не зная, как представить Стайлза. — Мой парень. Да. — Ты сейчас сказала это так, будто бы сама не уверена в ваших отношениях. Знала бы она, как оказалась права в данный момент. Я пересчитываю свои деньги: — Ладно, мне нужно на кассу. — А мне ещё выбирать, — девушка ворчит, закатив глаза. — Как думаешь, маме понравится зелёная футболка с зайчиком? Я пожимаю плечами, слегка улыбнувшись. Замечаю, что расслабилась в ее присутствии, потому что она ведёт себя со мной, как с обычной семнадцатилетней девушкой. — Твои три минуты почти вышли, — Стайлз. Стоит около кассы, видимо, дожидаясь меня. — Прости, — извиняюсь, быстро расплачиваясь за покупки. — Спасибо, что дождался. Он ничего не отвечает, проверяя время на своём телефоне. Опускает ладонь мне на плечо, слегка подталкивая к выходу. Я поворачиваю голову, видя как светловолосая девушка оплачивает покупку. Она тоже замечает меня и улыбается, а потом ее взгляд скользит на Стилински, стоящего рядом. Девушка бледнеет. Взгляд Стайлза будто стеклянеет, когда он замечает ее.

***

Глаза жжёт. Нет, он не плачет, хотя слезы стоят в уголках глаз. Она изменилась. Подстригла волосы, сменила стиль в одежде, но он все равно её узнал. — Привет, — она почти шепчет, делая шаг по направлению к нему. Лидия недоуменно переводит взгляд с одного на другого, опять прижимая пакет к своему животу. — Стайлз, — тоже зовет, и в ее голосе отчётливо слышна паника. — Стайлз, я, наверное, должна объяснить, — снова начинает светловолосая девушка, подходя ещё ближе. — Ты многое должна объяснить, тупая долбанная шлюха, но мне уже плевать! — взрывается, замечая, как вздрогнули обе девушки. — Вали обратно, нахрена вернулась? — Я хочу помочь, — твердо отвечает она и приподнимает подбородок. — Все в полном порядке, и твоя помощь точно нам не нужна, — он сдавливает запястье Лидии, не понимая, что делает больно. — Не хочу тебя видеть, предательница, — бросает напоследок и выходит, потянув за собой Лидию. Та испуганно смотрит на него, пытаясь вырвать из захвата своё запястье, и только потом замечает, что его самого трясет. — Стайлз, — всхлипывает, — что не так? Он на мгновение опускает веки, делая глубокий вдох, а потом опускает ее руку, забираясь в машину. — Порядок. Залезай, иначе уеду без тебя. Она не верит ему, но послушно садится в джип. Прежняя невозмутимость снова на его лице, но видно, что он еле сдерживает эмоции. Стайлз вдавливает педаль в пол. А ты смог простить ее, Скотт?