Mistaken

I’ve never had the words to say, But now I’m asking you to stay.

Спустя некоторое время слезы кончаются. Кажется, вместе с ними вышла вся муть из моей головы, и сознание немного проясняется. Я делаю короткие глотки воздуха, поворачивая голову, чтобы взглянуть, в каком состоянии находится Стайлз. А он уже идет сюда. Медленно, немного пошатываясь, но не останавливается. Слышу его тяжелое дыхание, когда парень подходит ближе, и неотрывно смотрю на него. Стилински останавливается около меня и протягивает руку: — Идти можешь? Несколько секунд просто смотрю на его ладошку, а потом неуверенно киваю, протягивая свою. Но он не сжимает ее, а щурится, внимательно разглядывая. Вспоминаю, что именно эта рука поранена, и морщусь, чувствуя себя неловко. — Жить будешь, — делает вывод, и я снова прижимаю эту руку к груди. — Но нужно будет обработать. Стайлз сжимает мое плечо, помогая приподняться, но когда я оказываюсь на ногах, голова начинает кружиться. Пошатываюсь, вцепившись в ткань его куртки, и закрываю глаза, ожидая, пока головокружение пройдет. — Ты реально дура, — говорит тем временем Стайлз, отряхивая мое пальто, — говорил же тебе валить домой, идиотка. — Кто они? — в горле снова стоит комок, а я на грани очередной истерики. — Я все равно не скажу, — отвечает спокойно, застегивая пуговицы верхней одежды, чтобы скрыть мою порванную футболку. — Постарайся успокоиться, они ушли. — Но они, — запинаюсь, — они били тебя. Стайлз рассеяно пожимает плечами, явно не желая продолжать этот разговор. Но я не могу просто успокоиться и забыть, когда бледное лицо Стайлза с разбитой губой прямо перед моими глазами. — Давай, идем, — он терпеливо дожидается, пока я верну себе свое самообладание. — Уже поздно. — Куда? — первый шаг дается с трудом. Цепляюсь за его руку, чтобы не свалиться. Мне плохо. Во всех смыслах этого слова. Наверное, ему сейчас не лучше, но он держится на ногах крепче, чем я. — Домой, — явно пытается скрыть свое раздражение, — не тупи. Замолкаю, опустив взгляд вниз. Лучше не буду пока донимать его с расспросами. Видно же, что он морщится при каждом шаге, а тут еще я со своими проблемами. Лучше будет отложить разговор, но потом к нему все же вернуться. — Ты знаешь куда идти? — спрашиваю, оглядываясь по сторонам. Никогда не была в этой части города. Тут так пусто, ни единого человека. Неудивительно, что нас привезли именно сюда. — Я знаю каждый уголок этого города, — парень приподнимает уголок губ, но тут же кривится и прижимает пальцы к снова кровоточащей ранке. — И далеко мы от дома? Долго идти? — Достаточно, — он хмурится, а я завороженно слежу за ним, ожидая его действий. — Но если сократим путь, доберемся до дома быстрее. Идем. Он поддерживает меня за плечо, чтобы я не упала, но у меня складывается ощущение, что помощь нужна ему. Стайлз идет, слегка пошатываясь, и ему явно больнее, чем мне, что же он строит из себя героя? Ведь их целью был он, не я. Я просто тогда оказалась не в том месте и не в то время, поэтому вышло так. Но я не виню. Точно не Стайлза. Он же пытался отправить меня домой тогда, когда, видимо, заметил их. В конце концов, Стилински сам пострадал, так что его вины здесь точно нет. Он ведет меня через какие-то дворы, стремясь тем самым срезать путь и выиграть время. Уже и правда поздно. Небо серое, темное, а ближе к горизонту оно светлеет, становится розовато-желтым. Закат. Цвета настолько яркие, что кажется, они просто не вписываются в панораму серого мрачного города. Красиво. Думаю, я бы остановилась посмотреть на это, если бы все тело не болело, причиняя сильные неудобства. — Надеюсь, у тебя хватит мозгов понять, что об этом нельзя никому рассказывать. Перевожу свой взгляд на него, нахмурившись: — А как же полиция… — Нет! — повышает голос и, остановившись, сжимает мои плечи. — Лидия. Не рассказывай об этом никому. Послушай меня хоть раз. — Но они могли нас убить! — возражаю, непонимающе смотря на него. — Не убили бы, — он устало прикрывает глаза, а я все еще не понимаю. — Послушай, это мои проблемы, я сам с ними разберусь, ясно? — У тебя проблемы? — на этот раз он издает вымученный стон и быстрым шагом идет дальше, один. — Стайлз! Он резко останавливается и разворачивается, приподняв брови: — Ты можешь просто заткнуться и перестать задавать тупые вопросы? Из меня все дерьмо выбили, если ты не заметила, хватит меня доставать! — Считаешь, тебе одному плохо? — не выдерживаю и срываюсь на крик. — Надо мной поиздевался один придурок, хотя я здесь вообще ни при чем! И я имею право хотя бы знать из-за чего всё это произошло! Кажется, Стайлз не находит на это слов. Просто шумно выдыхает и потирает переносицу пальцами. Чувствую себя немного неловко и переминаюсь с ноги на ноги, бросая неуверенный взгляд на него. Стилински замирает, задумавшись над чем-то, а потом снова сжимает мой локоть, потянув вперед. — Идем уже. Опускаю взгляд вниз, смотря на его руку, сжимающую мой локоть. Почему держит именно таким образом? Почему не возьмет меня за руку? Я бы хотела почувствовать, как мои пальцы переплетаются с его. Наверное, у него шероховатая и теплая ладонь. Просто хочу попробовать. Сглатываю накопившуюся во рту жидкость, чувствуя, как дрожат пальцы свободной руки, которую я медленно и осторожно тяну к его руке, которой он все еще сжимает мой локоть. Кончиками пальцев касаюсь его костяшек, ранки на которых уже почти зажили, и аккуратно поглаживаю. Внутри все сжимается от необъяснимого трепета и восторга. Не смотрю на него, иначе просто сгорю со стыда. Продолжаю водить пальцами по тыльной стороне его ладони, пытаясь дышать не так часто и выглядеть спокойной. Будто для меня это в порядке вещей — стоять посреди улицы и гладить его руку. Стайлз останавливается. Замирает. Я уже дрожу от волнения и мысленно готовлюсь к очередному выговору, но руку не убираю. Слишком много сегодня произошло. Мне нужен кто-нибудь рядом со мной. Он близко. Даже слишком. Его теплое дыхание греет мою щеку, заставляя меня покрыться румянцем, а я осмеливаюсь поднять голову и посмотреть в его глаза. Сквозь тело будто проходит электрический ток, и я медленно выдыхаю, поводя кончиком языка по приоткрытым губам. Он так близко. Так близко, что мне становится тяжело дышать, а сердце пропускает пару ударов. Мне страшно. Я боюсь его реакции, но все равно привстаю на носочки, немного поддавшись вперед. Касаюсь кончиком носа его щеки, прикрыв глаза. Пытаюсь вдохнуть воздух, но у меня не выходит. Захлебываюсь в эмоциях и чувствах, скользнув кончиком носа по его коже. Перестаю двигаться, вот так прижавшись к нему, и просто стою, наслаждаясь теплом его тела. — Отомри. Внутри все снова разбивается вдребезги. Слишком резко отшатываюсь от него, сгорая со стыда, и при этом спотыкаюсь, теряя равновесие. Успеваю зацепиться за рукав его куртки пораненной рукой, а потом шиплю от резкой боли. — Ты же сейчас сама делаешь себе хуже, — говорит он ровно и перехватывает запястье руки, которой я трясу в воздухе, пытаясь уменьшить боль. — Не дергайся. Он не отпускает мое запястье до самого дома. И это, заметьте, без какого-либо романтического подтекста. Просто порез на ладони снова стал кровоточить, и Стайлз сжимал мое запястье для того, чтобы я сама же не навредила себе. Стилински останавливается у входной двери и достает ключ. Поворачивает ключ в замке и дергает за ручку, распахивая дверь. Он бросает на меня взгляд через плечо, входя внутрь. — Постой, — я широко распахиваю глаза от удивления, — ты останешься здесь? — Тише, — парень шипит, — ты всех перебудишь. — Но ты останешься? — спрашиваю с надеждой. Стайлз поджимает губы, тяжело вздыхая. Я делаю шаг вперед, но сохраняю между нами дистанцию, вспомнив. что он ценит свое личное пространство. — Ну пожалуйста, — тихо прошу, переминаясь с ноги на ногу, — мне страшно одной. — В доме же родители, — отвечает, принимаясь рыться в небольшом ящичке шкафа. Кажется, не находит того, чего ему нужно, потому что закрывает глаза и тихо матерится. — Поднимайся в мою комнату, ладно? И не ходи как слон, допрос от родителей мне сейчас без особой надобности. — Ты не уйдешь? — выпаливаю, прежде чем последовать его указаниям. Стайлз поднимает свой взгляд на меня и внимательно, неотрывно смотрит. Трет пальцами свой подбородок, кивнув: — За тобой же нужно кому-то присмотреть. Отчаянно пытаюсь сдержаться, но губы сами по себе расплываются в улыбке. Стилински приподнимает брови, смотря на меня, как на дуру: — Свали уже в комнату и не трепли мне нервы Киваю, касаясь пальцами обветренных губ. Снимаю свое пальто и оставляю его на вешалке, понимая, что не помещало бы его постирать. Я иду вверх по лестнице так тихо, как только могу, морщась от каждого скрипа половиц подо мной. Вхожу в его комнату и сажусь на кровать, ожидая. А что мне еще остается делать? Именно когда присаживаюсь, понимаю, насколько сильно болит все тело. Смотрю на свои разбитые коленки и порез на ладони, понимая, что этим все не ограничится. Наверняка по всему телу останутся синяки. И живот. Внизу живота ноющая боль становится все сильнее и сильнее, иногда перерастая в острую, иногда даже нетерпимую. — Что-то не так? Стайлз, не глядя на меня, проходит в комнату, держа в руках аптечку и чашку с какой-то дымящейся жидкостью. Как он смог прийти так тихо, что я ничего не услышала? Качаю головой, немного поерзав на месте: — Живот заболел. — Переволновалась, — он садится рядом, поворачиваясь ко мне. — Нужна таблетка? Качаю головой. Не уверена, можно ли мне пить обезболивающие в моем положении, раньше такой необходимости не возникало. — Пей, — протягивает чашку, и я осторожно беру ее, стараясь не обжечься о нагревшийся фарфор. Нюхаю жидкость в чашке, замечая недоуменный взгляд Стилински: — Я не собираюсь тебя травить, дура, это чай. С ромашкой. Делаю глоток обжигающе-горячего напитка. Глаза начинают слезиться из-за слишком высокой температуры, а губам становится больно из-за соприкосновения с горячим краем чашки, но я послушно продолжаю пить. Не знаю, поможет ли мне этот чай успокоиться, но, по крайней мере, я чувствую, что согреваюсь. — Штаны снимай. Почти опустошенная чашка чуть не падает у меня из рук, и я шокировано смотрю на невозмутимого Стайлза, который проверяет содержимое аптечки. Он замечает мой взгляд и вопросительно смотрит в ответ, а потом закатывает глаза: — У тебя же колени разодраны, идиотка, почему твой мозг вообще помахал тебе ручкой и ушел куда-то не туда? Открываю рот, чтобы как-то огрызнуться в ответ, и понимаю, что сил нет даже на словесные перепалки. У меня нет никакого желание ругаться с ним. Привстаю с кровати, стягивая с себя уже испорченные джинсы, и замираю перед ним, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Я не смотрю, — видимо, этой фразой он хотел успокоить меня, но мои щеки наоборот начинают лихорадочно полыхать от осознания того, что я стою перед ним в дурацких розовых трусах. Пытаюсь натянуть футболку пониже, но до меня доходит, что она порвана, и чем сильнее я ее натягиваю, тем больше виден мой бюстгальтер. Растерявшись, я испуганно смотрю на него, чувствуя, что мне становится жарко. — Да Боже, блин, — Стайлз поджимает губы и хватает меня за оголенное бедро, чтобы придвинуть ближе и усадить обратно. Устало и раздраженно смотрит на меня, сжимая пальцами бедро. — Если ты так стесняешься, могу дать зеленку и бинты, сделаешь все сама. Мне тоже не в кайф возиться с тобой. — Нет, — сглатываю, пытаясь унять бешенное сердцебиение. — Ты сам. Лучше ты сам. Стилински приподнимает брови, но явно решает оставить свои мысли при себе. Достает ватный тампон и обильно смачивает его перекисью, поднося к моей ноге: — Если двинешь мне коленом в челюсть, налью тебе уже спирт, а не перекись, поняла? Молча киваю, опуская взгляд на свои ободранные коленки. Стайлз касается тампоном ранки, и, да, перекись немного щиплет, но даже это не отвлекает от того, что одна его рука все еще на моем бедре. Боже. Я не могу нормально дышать и отчаянно борюсь с желанием расслабиться и раздвинуть сейчас плотно сжатые ноги. Завороженно слежу за тем, как он сосредоточенно обрабатывает мои ранки, слегка закусив губу. Он чувствует на себе мой взгляд и поднимает голову, откладывая в сторону ватный тампон, и берет в руки зеленку. Пытается как можно аккуратней обработать ранки и ссадины, но я все равно ойкаю, когда зеленка начинает щипать. Дергаюсь, и Стилински сильнее сжимает пальцы на моей бедре: — Я все еще не горю желание получить в челюсть. — Больно, — жалуюсь, поморщившись. — А я что сделаю? — произносит раздраженно. Скорее всего это был риторический вопрос, но я все равно отвечаю на него: — Подуй. Стайлз замирает на мгновение, а потом фыркает, покачав головой: — Может, тебя еще в детский сад отвести? — Меня не возьмут туда. — По уровню развития ты не превзошла дошкольника. Снова возвращается к моим ссадинам, и я шмыгаю носом, получая в ответ вымученный стон, а потом чувствую холодок на своей коже. Стилински обрабатывает мои колени и дует на ранки, при этом выглядя жутко злым. — Ты издеваешься надо мной, — говорит, когда откладывает зеленку в сторону и уже принимается за руку. — Ты тоже, — произношу тихо, пока он наносит на порез какую-то мазь, — ты же тоже издеваешься надо мной. Он берет в руки бинт и приподнимает брови, с немым вопросом смотря на меня. Прочищаю горло и говорю, набравшись смелости: — Ты тогда целовался с ней. Движения его рук, делающих мне повязку, замедляются, а я внимательно слежу за выражением его лица, опасаясь, что сказала это все зря. Это его дело. Даже если это и касается меня каким-то боком, я ничего не могу изменить. — Так и знал, что это была ты, — он не поднимает на меня взгляд, но я вижу. что внешне он остается все так же невозмутимым. — Что? — Ну ты же убежала и хлопнула дверью, — объясняет Стилински, — я сразу подумал на тебя. Я немного теряюсь от такой странной реакции. Я думала, он будет убеждать меня, что ничего подобного не было, а он говорит об этом так будто это в порядке вещей. — Со мной что-то не так? Стайлз сохраняет тишину, завязывая узелок на повязке, а потом сморит на меня, поджав губы: — Ну что опять? — Я слишком страшная и толстая? — вытираю мокрые щеки, всхлипнув. — Нет, — парень возводит глаза к потолку, — перестань уже. — А что тогда? — Прекращай это самобичевание, серьезно, — Стилински хмурится и встает с постели, — не беси. Я тут же напрягаюсь и поворачиваюсь к нему: — Куда ты? — Аптечку унесу, — отвечает неохотно. — А ты? — подскакиваю с кровати, пока он еще не успел уйти. — Ты же тоже ранен. Стайлз кривит уголок рта: — Я не умру из-за разбитой губы. Подхожу ближе и беру из его рук аптечку. Он не возражает. Руки подрагивают, но я все-таки смачиваю очередной ватный тампон перекисью, ничего не разлив, и неуверенно смотрю на парня: — Все равно, — выдыхаю и отчаянно надеюсь, что он меня не пошлет. — Можно я?.. Молчит. Принимаю это за согласие и аккуратно касаюсь тампоном его рассеченной губы. Сосредоточено обрабатываю ранку, стараясь не сделать ему больно, и чувствую, что ладошки вспотели. Пытаюсь выкинуть из головы тот факт, что стою сейчас слишком близко к нему и хоть немного сохранить невозмутимость. Его лицо не выражает ничего, но я знаю, что перекись щиплет, поэтому медленно выдыхаю, охлаждая потоком воздуха поврежденное место. Мне хочется расплакаться от осознания того, что он так близко, а я даже не могу прикоснуться к нему так, как этого хочу. Ему не понравится, он все равно оттолкнет, так какой смысл пытаться? Задумчиво вожу тампоном по его губе до тех пор, пока Стилински осторожно не перехватывает мое запястье: — Ты сейчас там дыру натрешь. — Прости, — прочищаю горло и отхожу от Стайлза. Ничего не отвечает и просто выходит из комнаты. Чувствую себя пристыженной. Будто бы меня уличили за тем, чего я делать была не должна. Тру пальцами лоб, а потом вспоминаю, что все еще испачкана. Чертыхаюсь и спешу в ванную, чтобы хотя бы умыться. — Иногда мне кажется, что ты это специально. Стилински выпрямляется, аккуратно складывая свои джинсы, а я не знаю куда деваться со стыда, и смотрю на кафельный пол ванной, краснея с каждой секундой. — Я не знала, что ты тут, — говорю наконец, переступая с ноги на ногу, но взгляд не поднимаю. — Ну так может уйдешь? — Да, — киваю, проводя ладонями по лицу. — Да, я пойду. Разворачиваюсь к двери ванной, чтобы ее открыть, но она распахивается еще до того, как я успеваю повернуть ручку. Заспанная, но от этого не менее обеспокоенная Клаудия появляется на пороге: — Уже второй час ночи, что вы тут… Ее речь обрывается, когда она замечает полураздетого Стайлза посреди ванной. На ее лице отражается понимание и смущение, когда она косится в мою сторону. Потом уже доходит до меня. Я стою посреди ванной комнаты рядом с почти обнаженным парнем. Стою. В одних трусах. Со Стайлзом. — Это не то, что вы подумали, — выпаливаю, широко раскрытыми глазами смотря на женщину, которая теперь испытывает неловкость. — Я просто зашла умыться и не знала, что тут… Вскрикиваю от неожиданности, с возмущением смотря на усмехающегося Стайлза, а потом тру заднюю сторону бедра, которая пострадала от щипка. Клаудия откашливается и переводит взгляд в сторону: — Еще раз простите, что побеспокоила. — Я… — пытаюсь сказать хоть что-то, но женщина уже выходит. Перевожу взгляд на Стайлза: — Придурок. Он хмыкает, качая головой, и облокачивается о стену ванной комнаты: — Умывайся быстрее, если не желаешь лицезреть то, как я буду принимать душ. Киваю и быстро подхожу к раковине, включая воду. Даю прохладной воде остудить мое пылающее лицо, потом на ощупь ищу полотенце, и вытираюсь. Хочу уже выйти, но вдруг оборачиваюсь и задаю вопрос: — Ты придешь? — Я никуда не ухожу, сколько раз ты еще спросишь? Заправляю прядь растрепанных волос за ухо, и пытаюсь не смотреть ему в глаза, пока говорю: — Ты придешь ко мне? — Мне сидеть и охранять твой сон? — Да, — пытаюсь ответить как можно более невозмутимо. — Но сидеть не обязательно. Можешь поспать. — Я храплю, — вдруг говорит он, скрещивая руки на груди. — Ладно, — пожимаю плечами. — И пинаюсь. — Ладно. — И буду забирать одеяло себе. — Ладно. Стайлз касается пальцами губ, чтобы скрыть слабую улыбку. Улыбаюсь в ответ, чувствуя, как внутри медленно развязывается узел, и мне становится легче. Он улыбается. Улыбка идет ему гораздо лучше, чем нахмуренные брови. — Я сплю с краю. Прежде, чем я успеваю что-нибудь ответить, он выталкивает меня из ванной, и я слышу щелчок замка. Бреду в комнату, а мысли уходят совсем не в том направлении. Стайлз и я в одной кровати. Боже. Я об этом даже и мечтать не смела три дня назад, а сейчас… Сейчас я просто счастлива. Стягиваю с себя порванную футболку и надеваю пижаму, состоящую из шорт и просторной майки. Надеюсь, она не выглядит слишком ущербной и застиранной, ведь эта пижама уже далеко не новая. Расправляю кровать и забираюсь под одеяло, но спустя пять минут снова встаю на ноги, не в силах усидеть на месте. Наматываю круги по комнате, до тех пор, пока мне не приходит в голову, что Стайлзу тоже может пригодиться сменная одежда. Он не забрал всё, когда уходил, поэтому я с легкостью нахожу в недрах полки шкафа его темно-синюю футболку и домашние штаны из мягкой ткани. Успеваю сложить его вещи несколько раз до тех пор, пока не слышу щелчок замка. Быстро забираюсь под одеяло, а когда входит он, стараюсь делать вид, что не металась по комнате в его ожидании. Стилински сушит волосы полотенцем, а другое повязано на его бедрах, и я отчаянно пытаюсь не пялиться на его тело. — О, ты нашла мои вещи, — замечает чистую одежду, сложенную на кровати, и подходит ближе. А я отодвигаюсь к стенке, делая вид, что заинтересовалась пятном на светлых обоях. — Спасибо. — Не за что, — не смотрю на парня до тех пор, пока это копошение с одеждой не прерывается. После этого кошусь на него и, отметив про себя то, что он оделся, снова разворачиваюсь к нему лицом. — Ноги на меня не закидывать, — предупреждает, прежде чем матрас под нами прогибается. Сглатываю, пока Стилински вытягивает ноги и устраивается поудобнее. Замираю, не дыша, пока он ворочается, а потом выдает: — Не очень удобно. — Нормально, — возражаю тихо, — просто ты спишь на самом краю. Стайлз поворачивает голову и смотрит на меня: — А где мне еще спать? Не отвечаю, лишь молча пододвигаюсь ближе к стене, надеясь, что он поймет мой намек. Парень косится на освободившуюся середину кровати, раздумывая, а потом медленно пододвигается ко мне, переворачиваясь на спину. Я жду несколько минут, оценивая обстановку, а потом приподнимаюсь на локтях, чтобы опустить свою голову на его плечо. Напрягаюсь всем телом, ожидая его реакции. Молчит и не шевелится. Принимаю это за хороший знак и поднимаю на него свой взгляд. Его глаза открыты, и взгляд устремлен в потолок, будто бы он ушел далеко-далеко в свои мысли. Трусь щекой об его плечо и вдыхаю мятно-шоколадный запах геля для душа. Его волосы влажные, и мне жутко хочется провести по ним рукой, но я сдерживаюсь, понимая, что на сегодня и так всего было достаточно. Для него. Не для меня. — Они не убьют тебя? Молчит. Лишь спустя несколько минут сухо отвечает: — Нет. — А они вернутся? Ответ так же звучит не сразу. — Да, — Стилински поворачивает голову ко мне, снова хмурясь. — Закрывай глаза, рот и засыпай. Иначе уйду спать в другую комнату. Поняла? Я киваю, послушно закрывая глаза, и засыпаю, окутанная его запахом.

***

Просыпаясь я чрез несколько часов, когда за окном уже зарождается рассвет. Рядом со мной сопит Стилински, и я провожу рукой по его волосам, улыбнувшись, прежде чем поднимаюсь с кровати, стараясь не разбудить его. Мне нужно сходить в туалет. Чертовы физиологические потребности убивают всю романтику. Тру веки, сонно зевнув, и захожу в ванную, прикрывая за собой дверь. Стягиваю с себя шорты вместе с бельем, а потом меня словно медленно пережевывает и выкидывает в реальность. Всхлипываю и совершенно теряюсь, когда замечаю на своем белье багрово-коричневые пятна, а боль внизу живота зарождается снова, давая понять, что всё не в порядке, всё очень-очень плохо. Не помня себя от ужаса бегу в комнату и трясу Стилински за плечо, прижимая руку к животу. Он сонно разлепляет глаза, и я хнычу, почувствовав, что слезы хлынули из моих глаз. Мои слезы, похоже, окончательно пробуждают Стайлза ото сна; он присаживается на край кровати, осторожно тряхнув меня за плечо: — Лидия? — Кровь, — выдыхаю, а потом снова всхлипываю, вытирая слезы. — У меня кровь. Он смотрит на мою ладонь: — Порез снова закровоточил? Не волнуйся, ты не умрешь от кровопотери, перестань реветь. Делаю глубокий вдох, стараясь не поддаваться панике и выдавливаю: — Нет. Кровь там, Стайлз. Я боюсь. Спустя несколько мгновений до него доходит, и это понимание отражается на его лице. Он снова становится собранным, встает с кровати, переодеваясь снова в свою выпачканную одежду. — Давай, быстро! — командует, доставая мои брюки и теплую кофту. Натягиваю эти вещи на себя так быстро, как только могу, и снова вытираю мокрые щеки. — Спускайся вниз и жди меня, ясно? Я отвезу тебя. — Куда? — В больницу, не тупи. Осторожно, но торопливо спускаюсь вниз по лестнице, и жду там Стайлза, который появляется спустя пару минут, держа ключи в руках: — Взял ключи от маминой машины, надеюсь, она не будет злится, когда узнает всю ситуацию. Мы забираемся в машину, и Стилински заводит двигатель, выезжая на дорогу. От дома от больницы путь не близок, и это только добавляет волнения и слез. Ерзаю на сидении, обняв руками живот, и тихо спрашиваю: — Что если я его потеряю? Стайлз ничего не отвечает, вдавливая педаль газа в пол, и намного превышает установленную правилами скорость.