Mistaken

If I wait for stormy skies Под плачущими небесами You won't know the rain from the tears in my eyes Ты не сможешь отличить моих слёз от капель дождя.

Он смотрит на часы работы тату-салона, написанные на небольшой цветастой вывеске у входа, — до закрытия остается еще час. Тут шумно: место рядом с салоном наполнено людьми, разодетыми как неформалы. Стайлз, не привыкший бывать в подобных местах, чувствует себя неловко. Он открывает дверь, входя в помещение. В салоне душно и пахнет потом, но Стилински принимает невозмутимый вид, решительно шагая к грузному мужчине, который сейчас делает татуировку какой-то девушке. Образ тату-мастера никак не укладывается в голове парня: вместо ожидаемого мачо с крутыми татушками, он видит мужчину в возрасте, на теле которого нет ни единой видимой татуировки. — Мне нужно с вами поговорить, — его голос не звучит так уверенно, как хотелось бы. Мужчина приподнимает брови и внимательно смотрит на Стайлза: — Я занят. Стайлз в смятении кусает губу, переводя взгляд на клиентку, которая хмуро смотрит на него. Он оглядывается и присаживается на стул, стоящий поблизости, и скрещивает руки на груди. — Ничего, я подожду. Мужчина снова возвращается к работе, доканчивая татуировку на предплечье девушки через некоторое время. Стилински терпеливо ждет, то и дело проверяя свой карман на наличие рисунка. Наконец, успевшая взбесить Стайлза девушка уходит, и мужчина исподлобья смотрит на парня. — Что тебе? Явно же не за татуировкой пришел. — Нет, — соглашается парень и встает с места, доставая и расправляя рисунок. — Вот. Что вы можете сказать? Мужчина хмурится, всматриваясь в плавные линии. — А что я должен сказать? — Может, вы знаете, что она означает? — терпеливо проговаривает Стайлз. — Или ее обладателя? Мужчина берет рисунок в свои руки. Он разглядывает его, озадаченно повернув голову набок, но затем вдруг резко моргает и качает головой, словно стряхивая оцепенение. — Нет, — резко говорит он. — Ничего такого я не помню. Никогда не делал такой. Стилински разочарованно выдыхает. Мужчина переставляет какие-то инструменты, и парень снова пристает к нему с вопросом: — Может, вы знаете, что она может означать? — Это просто перо, — говорит он резко и четко. — Просто буква. Не нужно искать везде скрытый смысл. Ты сам усложняешь себе жизнь. Мужчина забирает инструменты и уходит. Стайлз чертыхается. Это была такая сильная зацепка, хоть какая-то деталь за все время, и теперь он не может понять, как это использовать. Стилински отбрасывает всю гордость и набирает телефон Дерека. Сейчас ему нужна помощь.

***

Стрелка на больших настенных часах неумолимо движется к восьми вечера. Я откусываю большой кусок яблока и натягиваю на плечи сползший плед. По телевизору идет до отвращения нереалистичная мелодрама, и мне тошно от того, что когда-то я и правда верила в такую любовь. Красивую, вечную и безболезненную. Мой телефон лежит рядом со мной на диване, и я постоянно посматриваю на него, ожидая звонка от Стайлза. Он обещал позвонить, если будет сильно задерживаться, но прошло уже много времени, а телефон молчит. Что его так задержало, не позволяя даже позвонить мне? Яблоко уже съедено. Тянусь за другим, хоть есть уже и не хочется. Нервничаю. На экране главная героиня пытается вызвать сострадание слезливым монологом. В жизни так не говорят. Умные цитаты бывают только в книгах, и для меня странно выглядит, когда люди начинают пользоваться ими в разговорной речи в жизни. Дешево и глупо. Устало опускаю голову на жесткую спинку дивана. Скучно. Ожидание выматывает. Делаю глоток воды из стакана и снова смотрю на телефон. Ничего. Все раздражает. Выключаю телевизор и вытягиваюсь на диване, закинув ноги на подлокотник. Поясница и растянутая мышца бедра болят, а глаза слипаются от усталости. Может, стоит немного вздремнуть? Все равно Стайлз, похоже, вернется не скоро. Я сгибаю руку в локте и кладу на нее голову. Натягиваю плед повыше и позволяя себе немного расслабиться в этом тепле. Стайлз просто задерживается, а для звонка нет времени. С кем не бывает? Я должна перестать волноваться, и мне не нужно звонить ему самой. Его это раздражает. Спустя некоторое время телефон и правда разрывается от чьего-то звонка. Я подскакиваю, быстро хватая его в руки. Номер незнакомый, но, может, Стайлз просто одолжил чей-то телефон для звонка? Я принимаю вызов и подношу телефон к уху. — Стайлз? — Мимо. Этот холодный голос проникает в глубины моей души, успевая отравить все там страхом и злостью. — Кто вы? — спрашиваю, хоть знаю ответ. Мне не хочется признавать это. — Ты не глупа, сама понимаешь. Мой первый порыв — сбросить звонок. Но потом, чуть поразмыслив, я понимаю, что стоит попытаться выяснить причину звонка мне. Стайлз почему-то интересовался Кристианом. — Ну так и что вам нужно? На той стороне раздается смешок. Мне становится не по себе. — Может, мне просто захотелось услышать твой голос? — Услышали? — пытаюсь говорить как можно увереннее. — Потому что меня зовут. Прощайте. Хочу выключить телефон, но Кристиан успевает заговорить быстрее: — Кто же тебя зовет, если ты одна дома? Я замираю, затаив дыхание. Он не может знать, это невозможно. Сглатываю, понимая, что пауза слишком затягивается. — Я не одна. — Тогда позови сюда Стилински. — Он в туалете, — не придумываю ничего умнее. Мне страшно. — Осматривает неудачную татуировку? Ведь он за этим ездил сегодня в тату салон? — Он дома, — восклицаю. Мое тело дрожит. — Оставьте нас в покое. Смешок. Еще один. Для Кристиана все это забавно? Я вытираю рукавом кофты слезы с щек, пытаясь не выдать свой страх тяжелым дыханием. — Ну-ну, не плачь, Лидия. Все еще не так плохо. Скажи, Стилински рассказывал тебе что-то о Скотте? — упрямо молчу, кусая костяшки, чтобы не расплакаться в голос. — Значит, нет. Спроси у Стайлза о нем. Возможно, и тебе придется столкнуться с этим в будущем. — Я сообщу в полицию. — И тебе там помогут? Давай, дерзай, — Кристиан замолкает, и на фоне слышится шепот, будто он переговаривается с кем-то. — К сожалению, мне пора. У меня тут очень занятный гость. — Стойте! — кричу в трубку, но звонок уже обрывается. Гость. Он же не о Стайлзе? Ведь не о нем? Я зажимаю рот ладонью, швыряя телефон на другой конец дивана. Страх сковывает меня, не давая шанса вырваться из оков. Я судорожно размазываю по щекам слезы, снова хватая телефон в руки. Пытаюсь отыскать номер Стайлза в контактах, и нажимаю на «вызов». Абонент временно недоступен. Нет. Я судорожно дышу, снова отшвыривая от себя телефон. Мысли, одна хуже другой приходят мне в голову. Что я могу сделать? Что я могу? Не знаю. Мои губы дрожат, и я уже не предпринимаю жалкие попытки вытереть с лица слезы. Кто мне может помочь? Кому я могу обратиться со всем этим? Я не справлюсь сама. Вариант с полицией я отбрасываю, так как мне довольно ясно дали понять, что у меня ничего не выйдет. Я ненавижу Кристиана. Ненавижу тех мужчин, которые убили Мелиссу и, вероятно, что-то ужасное сотворили со Скоттом. Почему нужно спросить о нем у Стайлза? С чем мне придется столкнуться в будущем? У меня нет номера Малии, а это единственный человек, который, возможно, смог бы мне помочь. Ведь смог бы? Но я одна; я напугана, растеряна и совершенно не понимаю, что мне сейчас делать. Хоть бы он был жив. Пожалуйста. Я справлюсь с этим ужасом, но только, пожалуйста, пусть он будет невредим. Совершенно бредовая идея приходит неожиданно, но я просто не могу сидеть здесь, ожидая не пойми чего. Я бегу в прихожую и быстро обуваюсь, еле справляюсь со шнурками растоптанных кед, и накидываю на плечи теплый кардиган. Я вижу мутно из-за слез, поэтому отпереть дверь мне удается далеко не с первой попытки. Выхожу наружу, поворачиваю маленький металлический ключ в замочной скважине, и зажимаю его в ладони. На улице ливень. Стоит мне сделать несколько шагов — я промокаю насквозь, но продолжаю идти. Выхожу на дорогу и бреду по обочине, обняв себя за плечи и стуча зубами от холода. Изредка по дороге проезжают машины, и свет от их фар позволяет мне немного разглядеть дорогу. Темно. Холодно. Подошва обуви скользит по вязкой грязи, и я падаю. Коленка, лодыжка и локоть болят от неудачного столкновения с холодной сырой землей, и я пытаюсь перевернуться на спину, подтягивая коленки к груди. Я в порядке. В порядке. Поднимаюсь на ноги и пытаюсь оттереть грязь с одежды. Дождь не кончается, помогая стереть разводы грязи с кожи лица и ладошек. Чувствую жжение, и растерянно смотрю на раненую ладонь. Видимо, ободрала кожу об острые камни, пока падала. Мокрые пряди растрепавшихся волос лезут мне в глаза и рот. Отплевываюсь, проведя ладонью по щеке. Я не могу отличить капли дождя от собственных слез, и даже не могу понять, плачу ли я в данную минуту. Ключ. Черт, кажется, я потеряла ключ от дома. Снова падаю на колени, пытаясь отыскать ключ в жухлой траве. Снова пачкаю руки в грязи, и раненая ладошка начинает болеть еще больше. Я бросаю поиски, так ничего и не добившись. Плевать. Стайлз сейчас важнее. С трудом поднимаюсь на ноги, чуть снова не поскальзываясь на мокрой траве. Коленка взрывается болью, и я ощупываю ее в темноте. Кажется, ничего не сломано, только вот кожа ободрана, а джинсы порваны. Я, прихрамывая, выхожу на дорогу и тут же останавливаюсь на месте в оцепенении. Меня слепит яркий свет фар, внезапно остановившейся рядом машины. Инстинктивно пячусь назад, ожидая, что мне могут навредить. Ставлю ступню как-то неправильно и оступаюсь, чуть снова не полетев вниз, но мужчина, быстро выбежавший из машины, успевает схватить меня за локоть и помочь восстановить равновесие. — Девушка, вам нужна помощь? — орет он, чтобы перекричать дождь, а я даже не могу видеть его лица из-за обильного дождя. — Вы в порядке? Я закусываю губу и киваю. Кажется, он не собирается нападать на меня, поэтому я немного успокаиваюсь. — Вам точно не нужно в больницу? Я могу вас отвезти. — Нет, — я быстро мотаю головой, отходя от мужчины на пару шагов. — Мне нужно идти. Спасибо. Разворачиваюсь к нему спиной, и спустя некоторое время слышу гул мотора. Машина уезжает, а я все еще бреду по обочине дороги. Что я пытаюсь найти? Не знаю. Возможно, это попытка бессмысленна, но я хочу хотя бы попробовать отыскать Стайлза, а не просто сидеть дома, не находя себе места. Стучу зубами от холода, который будто бы пронзил мое тело до самых костей. Обнимаю себя за плечи, хотя понимаю, что это вряд ли поможет. Моя одежда промокла насквозь и уже не спасает от холода, а только делает его в разы сильнее. Очередная машина мчится по шоссе, и свет фар снова ослепляет меня. Я зажмуриваю глаза, прикрыв их ладонью, а потом слышу чьи-то крики. Смотрю на остановившуюся машину, и страх снова вселяется в меня. Убежать? Я не смогу. Делаю осторожные шаги назад, все еще жмурясь от яркого света фар. Прикусываю дрожащую губу, начиная тяжелее дышать, когда мне удается разглядеть темный силуэт, выбравшийся из машины. — Дура, что ты делаешь?! — кричит он мне, и я задерживаю дыхание. — Быстро садись в машину! Я не вижу Стайлза, лишь смутные очертания его фигуры, но бегу вперед, лбом стукнувшись об его грудь. Глотаю холодный воздух и быстрым движением обнимая его за талию. Парень замирает, озадаченно стуча ладонью по моему плечу, но я не спешу отстраниться. Он здесь. Он жив. Он рядом. — Ты вся в грязи, — небрежно бросает Стайлз, отстраняя меня за плечи. — Садись в машину. Немного разочарованно смотрю на него и киваю, забираясь на заднее сиденье машины. Стилински давит ступней на педаль и выруливает на дорогу. Он изредка посматривает на меня в зеркало заднего вида, как-то странно рассматривая меня. Я дрожу от холода, пытаясь убрать налипшие на лицо пряди волос, которые выглядят отвратительно. — Что ты делала на улице в такую погоду? — сдержанно спрашивает Стайлз, но я вижу, как он раздражен. — Не говори, что вышла погулять. Я осторожно пытаюсь счистить грязь с ссадин на ладони. — Ты не брал телефон и не звонил мне. Я думала, что-то случилось. — Телефон сел. Прости, — Стайлз хмурится и поджимает губы. — А зачем ты поперлась на улицу в такую погоду? Сидела бы дома и ждала. Тошнота подкатывает к моему горлу, и я загнанно смотрю на парня. — Кристиан мне позвонил. Говорил всё как-то туманно, и я подумала, что ты в опасности. Стайлз мгновенно напрягается. Он сильнее сжимает руль руками, бросая на меня обеспокоенный взгляд через зеркало заднего вида, озадаченно хмурясь. — Так, и что он сказал? Он тебе угрожал? — Кажется, он угрожал нам всем, — я сглатываю. — Он откуда-то знал, что ты поехал в тату-салон. Если Стайлза и испугал этот факт, он этого не показал. Парень выглядит обеспокоенным, но точно не полным ужаса, как я. Он молча сворачивает направо, и я всхлипываю, прижимаясь лбом к обратной стороне спинки его сидения. — Я так рада, что с тобой все в порядке. — Со мной всегда все в порядке. — глухо говорит Стилински. — Это ты вечно куда-нибудь влипаешь. «По твоей вине», — мысленно добавляю я, но решаю промолчать. — Вот откуда у тебя снова кровь? Почему ты вся в грязи? Ты упала? — Немного. — Немного? Как это понять? Ладно, — Стайлз останавливает машину около дома. — Пойдем отсюда, тут жутко холодно. Я приоткрываю рот, в панике оглядываясь. У меня нет ключа. Мы не сможем попасть домой. — Ты зависла? — нетерпеливо проговаривает парень, разворачиваясь в мою сторону. Он пристально вглядывается в меня. — Что еще случилось? — У меня нет ключа, — признаюсь, и вижу, как Стайлз бледнеет. — Я его выронила, а найти не смогла. Парень устало закатывает глаза, снова заводя двигатель машины. Вжимаюсь в спинку сиденья, ожидая порывов его злости и раздражения, но он молчит, направляя машину вперед по дороге. — Куда мы едем? — В лес, я решил тебя прибить и закопать, — сухо отвечает он, вздохнув. — В мотель. Снимем номер на ночь. — У тебя есть деньги? — Немного, — отвечает и внимательно смотрит на дорогу, своим видом показывая, что разговор продолжать Стайлз не намерен. Ладно. Обиженно поджимаю губы и тоже отворачиваюсь от него, пытаясь разглядеть за стеклом хоть что-то в густой стене дождя.

***

— Нам дали номер с одной кроватью, — Стайлз с отвращением смотрит на двуспальную кровать, стоящую посреди номера. — Неужели мы так сильно смахиваем на парочку? Серьезно? Я приподнимаю брови, недвусмысленно прижимая ладонь к своему животу. Стилински озадаченно смотрит на него, а потом растирает пальцами лоб, кивая. — Да, точно. Ладно, — он стягивает с себя кофту, оставаясь в влажной футболке. — Иди в душ первой, а я спущусь спросить, если ли здесь аптечка. Нужно обработать твои ссадины. — Что делать с сырой одеждой? Стайлз открывает дверь в ванную и заглядывает в нее: — Прополосни и оставь сушиться. Я отвечаю кивком. Стилински поджимает губы и щурится: — Пожалуйста, не упади в душе. — Ничего не обещаю, — дергаю уголком губ, наконец стягивая с себя кардиган и присаживаюсь на диван, чтобы снять промокшие насквозь кеды. И где потом сушить всю эту одежду? Раздеваюсь до белья и, опасливо поглядывая на дверь номера, иду в ванную. Нахожу несколько белоснежных полотенец и забираюсь в душевую кабинку, предварительно заперев дверь в ванную комнату. Горячие струи воды обжигают мою холодную кожу, доставляя дискомфорт, но потом я начинаю согреваться. Пытаюсь держать поврежденную ладонь подальше от воды, но она все равно попадает на ссадины на моем теле, и их щиплет. Ополаскиваю волосы и умываюсь, пытаясь стереть с себя все следы усталости и минувшей паники. Я выключаю воду. Ступаю на холодный кафельный пол, закутываясь в большое полотенце. Вода стекает с моих волос, оставляя мокрые следы на полу. Я смываю грязь с моей одежды в раковине, и оглядываюсь, пытаясь найти место, где можно будет оставить белье сохнуть. В конце-концов я развешиваю белье на батарее, выйдя из ванной. На небольшом диване сидит скучающий Стайлз, который бросает на меня взгляд, стоит мне войти, а потом так же стремительно отворачивается. — У меня нет сменной одежды, — смущенно бормочу я, придерживая край полотенца, чтобы оно не сползло. — Я притащил аптечку, обработай ранки, — торопливо говорит он. — Я в душ. Там есть еще полотенца? — Есть. Он встает и уходит, а я присаживаюсь на диван, беря в руки перекись и ватные тампоны. Ссадины жжет, но я терпеливо обрабатываю их, а потом наклеиваю пластырь. Могу я так же наклеить пластырь на всю мою жизнь? Снова начинаю мерзнуть и забираюсь под одеяло. В ванной Стайлз возится со своей одеждой, а когда выходит, на нем лишь тонкое нижнее белье. Он вытирает волосы полотенцем: — Вали и надень хотя бы трусы. И перестань пялиться. И выбираюсь из-под одеяла, придерживая полотенце руками. Поверить не могу, что мы со Стайлзом будем спать в одной кровати снова. Мне нравится прижиматься к нему во сне и вдыхать его запах, чувствуя теплую кожу под пальцами. В ванной я натягиваю на себя мокрое белье. Влажный бюстгальтер неприятно сдавливает груди, но я решаю перетерпеть дискомфорт. Снова закутываюсь в полотенце и спешу к кровати. Начинаю замерзать, поэтому быстро забираюсь под одеяло и избавляюсь от полотенца под ним. Стайлз бросает на меня взгляд и фыркает, смотря как я натягиваю одеяло до подбородка. Он уже тоже в кровати и явно чувствует ту же неловкость, что и я. Шумно сглатываю, когда он поднимается на ноги и идет выключить свет. Скольжу взглядом по плавному изгибу его спины, а потом, когда он разворачивается, смотрю на его живот с заметными мускулами. Я помню, какого касаться его тела руками, ощущая, как сокращаются его мышцы от прикосновений. Стилински щелкает выключателем, и комната погружается во мрак. Мое сердцебиение учащается, когда он ложится рядом и поворачивается на бок. Пытаюсь дышать спокойнее, чтобы ничем не выдать своего возбуждения, и осторожно двигаюсь чуть ближе к нему. Я чувствую тепло его тела, и мне до жути хочется коснуться его кожи, но сдерживаюсь, понимая, что это ему точно не понравится. Лежать вместе с ним становится чем-то невыносимым. Даже спустя некоторое время я все еще не могу взять себя в руки. А еще я чувствую тревогу, и множество вопросов не решаются покидать мою голову. — Стайлз? — тихо зову, проверяя, спит ли он. — Что? — глухо спрашивает он через несколько мгновений и поворачивается ко мне. Я задерживаю дыхание, понимая, насколько близко его лицо оказалось к моему. — Кто такой Скотт? — медленно произношу, и в мельчайших деталях вижу, как меняется его лицо. — Кристиан в разговоре упомянул, чтобы я спросила у тебя. Я вижу, как Стайлз побледнел, даже в этой темноте. Его темные глаза блестят, и я касаюсь ладонью его скулы, замечая его тревогу и внутреннюю боль. — Я расскажу тебе, — шепотом отвечает он. — Но не сегодня, ладно? — Хорошо, — я киваю, но не убираю ладонь с его скулы. Стайлз размеренно дышит, а вот мне приходится делать частые вдохи. Чувствую, как кровь приливает к моему лицу, но благодаря темноте этого не заметно. Я больше не выдерживаю. Одной ладонью скольжу по его голой груди и быстро касаюсь его губ своими. Они у него горячие и влажные, и мне так нравится это забытое ощущение его губ на моих. Пытаюсь углубить поцелуй, толкаясь кончиком языка в его рот, но Стайлз вдруг сильно пихает меня так, что я чуть не падаю с кровати. — Ты охренела?! — парень быстро поднимается на ноги, отходя от меня на приличное расстояние. С яростью во взгляде смотрит на меня, и я невольно ежусь. — Что ты себе позволяешь? — Прости, — заикаюсь, — я просто… — Да мне плевать! Просто не лезь ко мне. Просто, — он осекается, — просто прекращай это, Лидия, пожалуйста. Я не могу дать тебе то, чего ты хочешь. Он снова бросает на меня взгляд, теперь уже наполненный жалостью, и уходит в ванную, заперев дверь. Спустя некоторое время там включается вода, заглушая звуки моих страданий. Я прижимаю руку к груди, чувствуя, как дышать становится все тяжелее, и сползаю на пол, подтягивая коленки к груди. Чем громче я плачу, тем сильнее становится напор воды в ванной. Мне холодно. Страшно. Одиноко.