Mistaken

«Don't cry» — or do, whatever makes you comfortable «Не плачь» — или плачь, я не знаю, от чего тебе станет легче, I'm tired too, there's nothin' left to say Я тоже устал, и мне больше нечего сказать.

Он превышает ограничение скорости на этом участке, только ради того, чтобы побыстрее доставить Лидию домой и прервать это скользкое и давящее на грудную клетку молчание, повисшее между ними. Девушка хмуро рассматривает свои ногти на заднем сиденье, плотно сжав бледные губы. Ее рыжие волосы растрепаны в разные стороны, будто утром она даже и не пыталась причесаться, а веки припухшие и покрасневшие. По белкам глаз паутинкой разбегаются ниточки капилляров. Она долго плакала, Стайлз знает. Он до глубокой ночи просидел, запершись в ванной, и только потом вышел из номера, направившись к своей машине и недолго вздремнул там. Утром Стилински вернулся в номер, и Лидия была уже одета, поэтому без лишних слов вышла и села в машину. Стайлзу даже нравится, что девушка сейчас молчит, потому что он сам не знает, что нужно говорить. Прости, мне жаль, но ты сама полезла первая? Прости за то, что не хочу тебя целовать? Прости за то, что я такая мразь, но я правда не знаю, как мне себя вести с тобой? Он правда не знает. Поэтому молчит, оставляя лёд тишины между ними нетронутым. Внимания Стайлза привлекает звук, раздавшийся позади. Он улавливает в зеркале заднего вида, как Лидия шмыгает носом и быстро стирает одну-единственную слезу со своей щеки. Она замечает его взгляд и резко вскидывает голову, готовясь облить Стилински обжигающей желчью с головы до ног. Стайлз невольно содрогается. — Что? — сухо спрашивает девушка. Парень запинается, приоткрыв рот, и отвечает лишь после затянувшейся паузы: — Ничего. Лидия смотрит на него, насупившись, а потом как-то по-детски надувает губы и отворачивается. Она старательно разглядывает мир за автомобильным стеклом, кусая припухшие губы. Девушка так и не смотрит в сторону Стайлза до самого окончания поездки. Когда спустя пятнадцать минут парень аккуратно паркует машину около дома Лидии, она тут же выбирается наружу и прибавляет шаг. Автомобиль мисс Мартин припаркован рядом, и это означает, что мама Лидии уже дома. — Мама! — выкрикивает девушка, стоит ей распахнуть входную дверь. — Мам! Стайлз не спешит, задерживаясь у порога. Он чувствует себя неуютно и не хочет мешать этой маленькой семье почувствовать нужное им уединенье. Стилински выкуривает сигарету и смотрит вдаль, туда, где грязно-серое небо сливается с землей на горизонте. Как же ему хочется добавить как можно больше ярких красок, чтобы пейзаж не вызывал такое уныние. — Стайлз. Парень резко оборачивается на голос, раздавшийся позади, и озадаченно разглядывает мисс Мартин. Лидия выглядывает из-за плеча матери и кажется растроганной и взволнованной. Стайлз смотрит на девушку смелее, и она морщит нос, принявшись разглядывать носки своих кед. — Здравствуйте, — Стайлз чешет переносицу и тут же выпрямляется. — Как доехали, мисс Мартин? — Прекрасно, я представляла, что под колесами моей машины этот ушлепок, — бесцветно произносит женщина, и парень кривит уголок губ, не сдержавшись. Лидия осуждающе смотрит на него, и он осекается. Но женщина словно не замечает этого. Она поджимает губы, задумавшись о чем-то личном, своем, словно глубокие переживания не дают ей покоя. Неглубокие морщинки вокруг глаз кажутся четче, делая ее намного старше. — Спасибо за то, что присматриваешь за моей дочерью. — Без проблем, — легко отвечает Стилински, перекатываясь с пятки на носок. — Вам помочь занести вещи? — Нет, я ненадолго. Парень бросает взгляд на Лидию, в глазах которой плещется разочарование, и хмурится: — Вашу дочь домогались, а вы заявляете, что приехали ненадолго? — Стайлз! — тут же одергивает его Лидия. Мисс Мартин с удивлением смотрит на юношу: — Не думаю, что это твое дело. Стайлз усмехается и проводит ладонью по лбу. — Ладно. Он обходит женщину и входит в дом. Снимает обувь и быстрым шагом спешит вверх по лестнице. Стайлз заходит в свою комнату и не оборачивается назад, прекрасно зная, кто сейчас стоит в дверях его комнаты. — Если ты думаешь… — А я ничего не думаю, — перебивает Стайлз и разворачивается, чтобы посмотреть на Лидию. — А ты? Девушка делает глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. — Не думай… — Так я и не думаю, — парня откровенно забавляет эта ситуация, но он видит ярость девушки и поэтому великодушно разрешает: — Хорошо, договаривай. — Ты не должен считать, что сможешь добиться моего расположения, если просто заступишься за меня при моей маме. Он внимательно смотрит на нее. — Я даже не собирался добиваться твоего расположения. — Все равно, — Лидия в нетерпении переминается с ноги на ногу. — Это не загладит того, что произошло вчера ночью. — То, что произошло вчера ночью, не имеет значения. — Для меня — да, — тихо шепчет Лидия, впервые за все время заглядывая ему в глаза. — Тогда мне жаль тебя, — сухо произносит парень, поворачиваясь к ней спиной. — Выйди. Мне нужно переодеться. Он даже не вздрагивает, когда дверь за его спиной захлопывается с треском и грохотом.

***

Я не хочу думать о нем. Я должна быть выше всего этого. Живот урчит. Я неожиданно вспоминаю о том, что не ела довольно давно. Мне приходится снова встать с кровати, и прохлада воздуха обжигает мою разгоряченную кожу. Я покрываюсь мурашками и ежусь, делая осторожные шаги по лестнице. Снизу слышатся незнакомые голоса, и это вселяет в меня страх. Люди внизу говорят на повышенных тонах, кто-то говорит тихо, почти шепотом. Я различаю голос Стайлза, и уже увереннее спускаюсь вниз. Стайлз и Хейл тут же прекращают спор, растерянно уставившись на меня. Я закатываю глаза и иду к водопроводному крану, чтобы набрать воды и попить. Малия первая пытается разрушить неловкую ситуацию и делает ко мне пару шагов: — Мы как раз говорили о тебе. — Не волнуйтесь, — отвечаю, распахивая дверцы буфета, — я возьму еды и уйду. Можете обсуждать меня и дальше. — Нет же, — Малия произносит это немного запоздало. — Нам как раз нужно обсудить это все с тобой. Ну нет. Я не собираюсь оставаться в одном помещение ни со Стайлзом, который вынуждает меня снова начать упиваться жалостью к себе, ни с Хейлом, который жутко пугает меня. Мне просто хочется прожить спокойно и мирно хоть один день, не влезая ни в какие конфликты и переделки. — Не заинтересована, — произношу четко и направляюсь к двери. Малия предпринимает какие-то слабые попытки убедить меня остаться, но я упорно иду вперед, до тех пор пока не врезаюсь в грудь Стайлза, вставшего прямо на проходе, передо мной. Яблоки выскальзывают из моих руки и катятся по полу. Я собираюсь присесть, чтобы подобрать их, но Стайлз сильно сжимает мои плечи, вынуждая оставаться в одном положении. — Сядь, — твердо говорит он. — Мне нужно идти, — пытаюсь вырваться из хватки и обойти его. — Дай пройти. — Лидия, пожалуйста, это очень важный разговор. Но я не хочу ничего слушать сейчас. Тогда, когда мне так тошно и обидно, тогда, когда мне не хочется никого видеть. Кроме, пожалуй, мамы, но та снова уехала на работу в другой город час назад. — Мне нужно в туалет, — все равно на то, что они подумают. Я просто хочу уйти. — Ты туда ходила пятнадцать минут назад, — устало проговаривает Стайлз. Почему он просто не может понять, что мне тяжело находиться с ними рядом? — Мне нужно снова, — он, наконец, отпускает меня. Я в смятении переминаюсь с ноги на ногу, ожидая, что Стайлз уйдет с пути, но он этого не делает. — Слушай, это правда… — Да что ты с ней церемонишься, — внезапно подошедший Хейл грубо тянет меня за плечи назад и вынуждает сесть на стул. — Вот и все. Мои щеки горят от ярости, и я резко разворачиваюсь, ударяя сжатым кулаком в грудь мужчине. Сомневаюсь, что сильно навредила ему, но Хейл морщится скорее от дискомфорта, чем от боли. Я так ненавижу его. За всё. Мне все равно на то, что теперь Стайлз доверяет ему. В моей памяти все еще не потускнели воспоминания о том избиении на пустыре и страшной ночи, полной света фонарей на пустынной дороге и следов крови на сиденьях машины Стайлза. — Я сам разберусь, — недовольно замечает Стайлз. — Не лезь к ней. Обо мне говорят так, будто я какая-то дешевая вещь, не стоящее чужого внимания. Терпение заканчивается, и я приподнимаюсь со стула, твердо намереваясь уйти, но Хейл снова давит ладонями на мои плечи в своей грубой манере. — Не трогай меня! — рявкаю, резко разворачиваясь, и сильно ударяю Хейла в грудь. Тот выглядит ошарашенным, и на пару секунд на кухне повисает тишина, а потом Стайлз мягко берет меня за локоть, отводя в сторону, но и это не спасает ситуацию. — Я тебя ненавижу! Меня трясет от нескончаемой ярости. Я сильно сжимаю челюсти, делая пару неуклюжих шагов назад. Малия мягко опускает ладонь мне на плечо, и теперь это не вызывает у меня желания наорать и тут же оттолкнуть ее руку. Мне действительно нравится эта девушка. — Можно подумать, ты мне очень симпатична, — насмешливо проговаривает Хейл. — Истеричная корова. — Дерек! — восклицает Малия, сильнее сжимая мое плечо. Я благодарна ей. Мне бы хотелось сказать, что эти слова были для меня совсем не обидными, но, увы, это не так. — Так, всё, это слишком, — негромко замечает Стайлз, и я поднимаю взгляд. Он только что принял мою сторону? — Прекращай. Он не смотрит в мою сторону, и я не могу знать, о чем он думает. Но мне приятно. Внутри разливается тепло счастья, и я немного успокаиваюсь. Присаживаюсь на стул, выбирая место подальше от Хейла и поближе к Малии, и ловлю на себе взгляды всех троих. — Ну, — тяну, — что за разговор? Стайлз быстро переглядывается с Дереком и складывает руки на столе. — Скотт, — выдавливает он. — Нас интересует, что Кристиан говорил тебе о нем. — Он просто упомянул это имя в разговоре, — неуверенно отвечаю. — Сказал, чтобы я спросила у тебя. Хейл поджимает губы, бросая короткий взгляд на Стайлза, который выглядит потерянным где-то в глубинах себя. Мне становится не по себе, когда мужчина резко смотрит на меня: — Как вы пришли к этому? С чего вдруг он заговорил о Скотте? Я не хочу отвечать ему, но стараюсь отодвинуть свою злость на второстепенный план, и сухо произношу: — Я не знаю. Он сказал это внезапно. Чтобы я спросила у Стайлза, потому что это может поджидать меня в будущем. Он впервые за долгое время смотрит на меня. Бледнеет, с волнением впиваясь взглядом в Малию, а потом как-то странно смотрит на меня. Я провожу кончиком языка по сухим губам и приподнимаю брови, вглядываясь в лицо Стайлза. Он хмурится и кривит губы. Приподнимается с места, коротко бросая: — Выйдите. Дерек поднимается и выходит из кухни без лишних вопросов, а вот мы с Малией медлим. Она обеспокоенно переводит взгляд со Стайлза на меня. — Ты в порядке? — Да, — одновременно отвечаем мы. Малия улыбается, а я смущенно смотрю на Стилински, который выглядит отстраненным от всего. Лучше его не беспокоить, тем более, он же просил нас уйти. Поднимаюсь с места в одно время с Малией, одергивая задравшуюся на животе ткань футболки. — Нет, ты останься, — лишь одна его фраза, брошенная мне в спину, может заставить меня затрепетать. Я делаю глубокий вдох и немного оборачиваюсь назад, желая убедиться, что он это мне. — Лидия. Наши взгляды встречаются. Я нервно закусываю губу и неуклюже присаживаюсь на стул, слыша, как за моей спиной торопливо выходит Малия и прикрывает за собой дверь. — Зачем ты сказал им уйти? — нерешительно спрашиваю после нескольких минут неловкого молчания. Стайлз внимательно смотрит на меня: — Потому что им незачем слушать одну и ту же историю очередной раз. Они уже знают и решили не мешать. — Расскажешь мне историю? — Задерживаю дыхание. — Да, если прекратишь перебивать меня, — намек. Я слегка заметно киваю и плотно сжимаю губы. — Ладно, слушай. У меня был друг… Есть, — он быстро исправляется, побледнев. — Есть друг. Стайлз выглядит сбитым с толку. Уверена, если бы в этом доме был алкоголь, он бы уже был выпит. Мне хочется попытаться его поддержать, но это сложно сделать, если даже не знаешь в чем причина. Обычно Стайлз всегда меня отталкивает, но это не убавляет во мне желания помочь ему. — Мы друзья с детства, знаешь, и мы были очень близки. Скотт, я и Малия. Трое лучших друзей. Нам было хорошо вместе, мы бегали по улицам целыми днями, воображая себя сыщиками, или собираясь у кого-нибудь дома и смотрели ужастики, которых даже и не понимали еще. Он снова замолкает. Понимаю, что он начал издалека. Его монолог можно назвать связным лишь с натяжкой, но я так долго желала узнать тайны его прошлого, что практически не обращаю на это внимания. — А что потом? — негромко спрашиваю, заметив, что Стайлз ушел в себя. Мой голос заставляет его собраться, и он пожимает плечами: — А потом мы выросли. Перестали делиться потаенными секретами друг с другом, именно они нас и подвели. Скотт стал встречаться с Малией и постоянно дарил ей дорогие подарки типа золотых брошек, подвесок и дорогих букетов. Я завидовал. Сильно. Я знал, что он подрабатывает в свободное время от школы, но Скотт никогда не говорил, где именно. Я тогда думал, что он просто не хочет делиться со мной. Ему нравилось быть во всем первым. Но меня постоянное пребывание в его тени не устраивало. И я решил проследить за ним после школы. Пазл в моей голове начинает складываться. Я всё гадала, кем Стайлзу приходится Малия, а оказалось, что они лучшие друзья. Она встречалась с его лучшим другом, но Стилински упоминал, что завидовал ему. Возможно ли то, что он ревновал и саму Малию? — Я проследил. Даже оставил свою машину и поехал вслед за байком Скотта на старом ржавом велосипеде, чтобы меня не заметили. Мы выехали за город; Скотт как-то странно себя вел. Мы подъехали к какому-то сомнительному пабу, и Скотт слез с байка и вошел внутрь. Я никогда не был в этом месте, даже не знал, что оно тут есть. хотел войти следом за другом, но тот сам вышел из паба с компанией каких-то мужчин. Они были накуренными, сильно пихнули Скотта в плечо и начали орать. Меня это возмутило, и я вышел из своего укрытия. Я до сих пор помню лицо Скотта, когда он увидел меня. Я думал, он разозлится или возмутится, но в тот вечер в его глазах был только страх. Те мужики недолго разбирались и тут же сбили меня с ног, начав трясти за плечи и избивать. Я вообще не понимал, в чем дело. Скотт что-то орал, меня оглушали удары, а потом вдруг все кончилось. Из груди одного мужчины торчал нож, а Скотт в это время пытался сдержать другого. Он закричал, чтобы я бежал. И я побежал. Даже забыл про брошенный велосипед, просто бежал через лес так быстро, как только мог. Я был так напуган, что не выходил из своей комнаты до следующего дня, а когда пришел в себя и спохватился, выяснилось, что Скотт домой так и не вернулся. Мы с Малией встретились, и я все ей рассказал. Мы пошли в полицию. Стайлз снова морщится, будто воспоминания причиняют ему мучительную боль. Наверное, так и есть. Эмоциональная боль въедается под кожу, уничтожая на своем пути абсолютно всё. И она не пройдет, если выпить аспирин. — Скотта нашли только через несколько дней. Он валялся без сознания в какой-то придорожной канаве со сломанной ногой и весь в крови. Но он был жив — это главное. Он пробыл в больнице пару недель и вернулся домой к матери, которая поверить не могла своему счастью. Мне было стыдно показываться ему на глаза, но он сам позвал меня к себе. Мы все обсудили. Скотт сказал, что продавал наркотики по поручение своих работодателей, и это должно было оставаться в секрете, а я вышел в самый неподходящий момент. Вот на меня и накинулись. Он пообещал мне, что завяжет со всем этим, и сдержал слово. Всё стало как раньше, — Стайлз поджимает губы. В его глаза блестят слезы, а я решаю не комментировать это. — А потом был пожар. Мне тяжело это слушать. Взволнованно кусаю костяшки, пока Стайлз продолжает. Они устроили поджог. Специально, зная, что в доме беспомощная женщина и парень со сломанной ногой, который не сможет подняться без чьей-либо помощи. Стайлз говорит, что пламя было ярким. Оно дышало жаром и смертью. Спасатели не могли проникнуть в дом, а огонь все никак не хотел угасать. Мать Скотта — Мелиссу — удалось спасти. Она все оставшееся время рвалась к сыну, оставшемуся там, в дыме и пламени. Но никто не мог ей помочь. По ее щекам текли слезы, и именно после этой страшной ночи у Мелиссы начались проблемы с психикой. — А что со Скоттом? — спрашиваю, когда Стайлз кончает свой жуткий рассказ. Он мрачно смотрит на меня: — Куча ожогов и переломов. Он пытался вылезти через окно, но со сломанной ногой это тяжело. Скотт выпал из него. Просто упал на землю с большой высоты, и на него свались обугленные доски. Ногу пришлось ампутировать, и врачи диагностировали кому. Она длится уже больше двух лет. Стайлз замолкает. На этот раз окончательно. Моя обида к нему растворяется в его отчаянии без остатка. Я догадываюсь, каких сил ему стоило открыться мне, и сейчас просто не могу на него злиться. Он упирается взглядом в столешницу, и я порывисто касаюсь кончиками пальцев его костяшек. — Все будет хорошо. — Нет, не будет, — он растерянно смотрит на меня и качает головой. — Уже не будет. Они устраивали два поджога. И оба раза нам с тобой везло. Думаешь, наша удача распространяется на все последующие? Я начинаю понимать, куда он клонит. Похоже, они не успокоятся, пока мы не будем мертвы. Страх западает в мою душу, подгоняя пульс. Стайлз нервно стучит пальцами по поверхности стола: — Мы думаем, этот дом следующий. Они знают адрес и примерное расписание нашего дня. Лидия, я ожидаю смерти каждую минуту. Я больше не могу так. — А если уехать? — произношу я охрипшим голосом. — Куда-нибудь далеко. — Мы лишь отсрочим неизбежное. Все равно окажемся под ударом. Поэтому нужно попытаться хотя бы выяснить, с кем мы имеем дело. Дерек пытается отследить номер телефона, с которого звонили тебе. — Кстати, почему ты начал доверять ему? — задаю волнующий меня вопрос. — Ты забыл? Он избил нас! Стайлз смотрит на меня и вздыхает: — Да, я знаю. Только потому, что я уничтожил его ноутбук с важными файлами. Ты тоже попалась под горячую руку. — Ты же всегда подозревал Хейла, что изменилось? — Это были пустые обвинения. Мне нужно было лишь кого-то обвинить, чтобы не чувствовать вину самому. Я видел Дерека в ту ночь во время пожара и был уверен, что виноват он. Все в городе знали, что он глава опасной банды. — Но мы не убиваем, — раздается голос позади, и я сильно вздрагиваю, вжавшись в спинку стула. — Мы никогда не убивали. — Да, — подтверждает Стайлз. — Это все не больше, чем недоразумение, пойми. Я качаю головой, плотно сжимая дрожащие губы. Придерживаюсь за стол, пока поднимаюсь с места, потому что чувствую необычайную слабость во всем теле. Немного наклоняю корпус тела вперед и шепчу тихо, но твердо: — Я не хочу видеть в своем доме того, из-за кого у меня чуть не произошел выкидыш. Пусть убирается. Стайлз устало смотрит на меня. Я сглатываю, наблюдая за тем, как он откидывается на спинку стула и делает жест рукой. — Дерек, вам с Малией пора. — Окей, — тот даже не возражает. — Я еще раз попытаюсь пробить номер. Что-то будет — дам знать. Когда Стайлз закрывает за ними двери, он оборачивается ко мне. Скрещиваю руки на груди и приподнимаю голову, растерянно смотря на то, как он улыбается. — Что? — Ты слишком придирчива в выборе людей, которые могут помочь остаться нам в живых. Снизь планку, ладно? Он снова скрывается на кухне, оставляя меня с вихрем его последних слов в моих мыслях. Они правда могут нам помочь? Вместе с этим приходит и более волнующее, леденящее душу. А мы правда можем погибнуть в любую минуту?