Глава вторая: Ожидание
5 июля 2020 г., 02:11
Patient 113 — Awake to you
— …я правда хочу… чтобы ты снова заговорил… — обнимала она больно, но Тецуя терпел, кусая губы. Ему казалось, что кости готовы сломаться — настолько сильными были материнские объятья. Сейчас поддержка нужна была ему, но почему-то так вышло, что подбадривал именно он. Хлопая легонько по спине, было бы так хорошо сказать «не плачь, прошу тебя», но Куроко не мог сделать даже этого.***
Каждый вечер, стоя у зеркала, открывая рот и пытаясь произнести хотя бы один звук, он постепенно убивает свои ожидания. Всё смотрит на свое отражение с печалью, и совсем не хватает сил на вымученную улыбку,***
Прижимая ладонь к стеклу, по которому стекает дождевая вода, мысленно говорит: «Как же красиво». Хорошо видно, как вода барабанит по небольшому порожку, как падают капли с зеленных листьев на темную землю и высокую траву. Выйди наружу и наверняка будет слышно только дождь. Весь мир состоит из звуков, которые он слышит, но сам он состоит из тишины.***
— Тецуя, просыпайся, милый, — он буквально почувствовал тепло её рук на своем лице, захотелось сказать «да, уже встаю, мам», но горло сильно заболело — эта ментальная боль подтолкнула на осмысление. Он вовсе не хочет просыпаться — подольше бы так пролежать, послушать нежный голос, в котором усталости море. Ложь, созданная сознанием. Сейчас он откроет глаза и кошмар продолжится. Ему вдруг почувствовался запах легкого парфюма, который только добавил ностальгии и сожалений. «Нет, я хочу поспать. Еще немного, мама».***
Крик окончательно разбудил его. Кто это кричал? Почему? Из-за чего кричал? Кто-то причинил этому человеку боль? Если кричал, то нужна помощь? Может, ему сильно больно или он умирает? Крик души, не иначе, — подсказал внутренний голос. Куроко немного успокоился. Всё стихло на какое-то время, а после Тецуя вновь что-то услышал: он долго не мог понять, что именно, ведь приходил в себя постепенно, но вскоре понял, что слышит чьи-то голоса — незнакомые, наполненные восхищением и удовлетворением, что было для него по ощущениям весьма отвратительным. Их хотелось заткнуть. — Все идет, как надо, — услышал он впереди себя. Перед глазами плыло: мир казался акварельной картиной, которую только написали и на которую небрежно разлили воду — мыльнее некуда. Кто-то неспеша подошел к нему и, схватив за подбородок, стал разглядывать его, заставив задрать голову вверх — Куроко совершенно не понимал что происходит, сил сопротивляться пока что не было. Казалось, что-то мешает ему ясно мыслить. — Кажется, стало действовать, — Тецуя открывал рот и выдыхал, разум был далеко не чист и не ясен, а потому он пытался говорить, делать то, что жизнь забрала у него. — Что это с ним? Словно полу дохлая рыба, — Куроко попытался наклонить голову вбок и вниз, но чужие ногти впились в кожу, заставляя его смотреть прямо в чье-то лицо. Взгляд его был пустым и блуждающим. Он не понимал, откуда какой раздается голос. — В прошлый раз, когда мы ворвались к…, — слова заменились звоном в голове, —…визжала, как свинья, а этот молчит. Его оттолкнули назад к стенке, и Куроко слегка ударился затылком об угол. Боль немного отрезвила. — Ты проверял комнаты?, — силуэт перед ним выпрямился. Постепенно зрение стало проясняться, но не до конца — осталось на определенной степени. В животе стало пульсировать. В горле сухо. Ему безумно захотелось пить. Звон снова настиг и заглушил чью-то речь. «Нет, нет, я хочу слышать, о чем они говорят». — Это всего лишь седативное, а его колбасит так, будто при смерти находится. Так и игра может накрыться. Неужели со стороны он выглядел так скверно? Куроко сделал глубокий вдох. Медленный выдох, тянущийся секунд десять. Сделал так еще раз пять, пока не стало намного легче. За это время один из незнакомцев успел выйти из маленькой душной комнаты, вроде как, на улицу, чтобы осмотреться. Второй незнакомец стал закрывать все двери и окна на щеколды, что-то говоря себе под нос. «Ограничивают выходы. Каждое закрытое окно или дверь — это плюс время. Если и совершать побег, то всё делать нужно быстро. Замешкаешься, Тецуя, и убьют. Такой уж будет печальный финал». Незнакомый человек, что остался в комнате, несколько раз подходил к Куроко, хлопал тому по щекам и, усмехаясь, кажется, говорил что «Сегодня ты крайне плохо выглядишь». Хотелось думать, что эта фраза — лишь насмешка, а не слова, в которых заложен еще более пугающий смысл. Куроко завертел головой. Сухость не исчезала. Он захотел выпрямить руки, но, почувствовав, что его запястья чем-то «скованы», прекратил попытки — только пытался пальцами дотронуться до веревки, нащупать узел. Незнакомец смотрел в этот момент в сторону окна, что-то выглядывая по ту сторону стекла, меж деревьев. Тецуя почти пришел в себя, хотя все, что он видел, было немного размытым и вертелось. Он наполовину развернулся и наклонил голову вбок, чтобы увидеть веревку, но незамеченным это, к сожалению, не осталось. Чужак обернулся и, увидев то, что Куроко пытается посмотреть себе за спину, подойдя, пнул со всего размаха ногой ему в живот. Если бы мог закричать, то непременно сделал бы, но слезы стали проливаться из его глаз, а сам он, молча, пытался сохранить здравый рассудок и не подаваться ужасу, хотя выходило это довольно скверно. «Чего еще я ожидал? Что мне свободно дадут развязать руки?». Он согнулся и упал на пол, и, поджимая ноги к животу, который разрывала боль, пальцами стал влезать в узел, пытаясь развязать его или сделать менее тугим: он пытался оттянуть веревку так, как только можно. — Слушай, мы просто хотим справедливой игры, — незнакомец присел на корточки. Тецуя заметил несколько светлых прядок волос, выбивающихся из-под темной шапки. Половину лица закрывает маска. В одном ухе серьга в виде серебряного кольца. — Тот, другой, более жесткий, чем я, уж поверь. Лучше пока не пытаться вырываться. Вряд ли хочешь помереть раньше назначенного времени, — понизив голос, разочаровано покачал головой, — меня зовут Кисэ. Можешь звать Кисэ-кун, если все-таки решишься подать голос. Парень снова похлопал Куроко по щекам, приводя в чувство. Сильный. Рука тяжелая. Тецуе повезло, что в самом начале он смог скинуть его с лестницы. В комнату вошел его сообщник. Он мельком глянул на Куроко, а потом, подойдя к Кисе, сказал: — Вокруг тихо — совершенно никого нет. С машиной я разобрался — на ней точно не уедет. Нашел что-нибудь интересное? Кисе хмыкнул. Как же, нашел. Кое-что интересное, испуганное и молчаливое сидит на полу. Сегодняшняя игра обещает быть интересной. В последние года это дело стало для них настоящим соревнованием: кто больше нанесет ран, кто быстрее найдет жертву, когда та начинает прятаться, словно крыса. Нередко делаются и ставки, и последние три раза Рёта значительно ушел в минус — безумно хочется отыграться. — Выбор у тебя маленький. Существует всего два варианта исхода событий: первый -право быстрой смерти, а второй — попытаться выиграть в одной игре, исходом которой возможно твое выживание. Кисе знал, что «выживание» — это надуманный финал, которому не суждено свершиться. В любом случае сдохнешь, просто немного по-разному. Выбираешь первый вариант и умираешь быстро и даже не успеваешь боли почувствовать. Выбираешь второй и начинается самая настоящая пытка: твоя кровь льется рекой, страх поглощает разум, заставляя совершать глупые ходы, только приближающие к погибели, и смерть, в конце-концов, хоть и наступает, но подготовка к ней длится часами. Все, что дает тебе второй выбор — не выживание, а лишь отсрочку, ожидание неминуемого — осмысливаешь ты далеко не сразу. Некоторые люди до самой смерти не понимали сути шоу, что было устроено для них. Для Сейджуро и Реты убийства других, догонялки и прятки — развлечение, через которые они все больше понимают человеческую суть. Помнится, женщина преклонных лет, чьё лицо было все в морщинах, только радовалась неожиданной смерти мужа. Старик, которого они поймали в подвале дома кинул своего маленького внука на растерзание — все лишь для того, чтобы выжить, отсрочить смерть. Куроко совсем не понимал, о чем идет речь. Сердце было готово уйти в пятки. — Снимай, — они сняли свои маски, и при лунном свете лица приобрели более нечеловеческие черты: словно они — аякаси, что пришли похитить его душу. Страх они изумительно внушали. Люди, забирающие жизни других людей, худшие монстры, которых только можно представить. Куроко затрясся, не мигая глядя на них. Они его возраста. Парни, что, наверное, как и он, ходят в старшую школу. Так почему же? «Они сняли маски, потому что знают, что я живым не уйду». Ожидание убивает.
Примечания:
Чисто дала маме на прочитку эту работу)
Эта глава получилась хуже, чем предыдущие, по-моему мнению
