Сокровенная близость

Джон навис над кроваткой сестры, встав на цыпочки и придерживаясь за бортик, потому что она была для него слишком высокой. Брат каждый день заходил к Арье примерно в это время. Почти всегда она ещё спала, но придти позже было нельзя — потом в детскую сбегались слуги или Кейтилин. Поэтому сейчас: утром, после кормления малышки, но ещё до полного пробуждения замка. Хорошо, что он сам просыпался рано. Арья всхлипнула во сне и вроде бы попыталась перевернуться на другой бок, но в итоге осталась на месте. Оглянувшись на дверь, Джон протянул руку и приподнял её глупо выглядящую светлую шапочку. Волосы — чёрные. Ещё совсем мало, короткие и похожие на пушок, но они были чёрными. Сноу любил и Сансу, и Робба, но от того, что его маленькая сестрёнка, как и он, унаследовала старковскую внешность, становилось приятно: возможно, когда она чуть подрастёт и сможет сидеть с ними за столом, он больше не будет так сильно выделяться. Услышав в коридоре возню, Джон отошел от сестры и вышел, чтобы случайно ни с кем не встретиться. Кейтилин не запрещала ему приходить к Арье, но ей явно это не нравилось, поэтому Джон старался казаться как можно более незаметным. Он спустился на кухню, чтобы позавтракать. Кухарка, полная женщина с добрыми глазами, которая всегда улыбалась ему, положила перед мальчишкой поднос с теплыми булками. Видимо, недавно из печи. К сожалению, готовила она не очень хорошо. Пекарь упал на прошлой неделе и сломал руку, поэтому здесь была она, хоть все и говорили, что она неумёха. Джону было её жалко. Булки все были немного разной формы, но по вкус ничем не отличались от тех, что им подавали до этого, поэтому, поев, он искренне поблагодарил женщину, а потом выбрал самую красивую булку, чтобы отнести Роббу. Брат ещё спал. Джон положил еду на столик у входа, а потом с разбегу прыгнул на кровать, которая была почти вполовину больше, чем его собственная, поэтому самого Робба он даже не коснулся. Но, конечно, разбудил. Старк ойкнул и прикрыл голову подушкой. Джон знал, что брат часто ленится по утрам, поэтому встал на колени и стал легонько тормошить его за бок. В конце концов, рыжеволосая голова высунулась наружу. — Ещё рано, — сказал он, даже не посмотрев в окно. И не особо пытаясь открыть глаза. — Отец сказал, что днём мы будем встречать гостей. Надо собираться, — Джон не понимал, как можно спать, когда в замке намечается такое интересное событие. — А мама меня уже звала? — Нет, кажется, — сказал Сноу, и сразу получил по голове подушкой. Робб засмеялся. Джон выхватил другую и тоже стукнул брата. Взгляды пересеклись. Робб встал на ноги прямо на кровати, и издал странный звук. Джон вспомнил, что старая Нэн вчера рассказывала им о дотракийцах, которые кричат, когда всем кхаласаром несутся на сканунах в сторону врага. Ему не очень понравилась эта история, гораздо интереснее было слушать о драконах Долгой Ночи, но Джон подыграл. Во время очередного удара подушка порвалась. Какого именно — сказать было сложно, потому что после этого Джон взмахнул ей несколько раз, не замечая, что произошло. Когда он понял, стало уже поздно. Сквозь оседающие на пол перья, показалась фигура леди Старк. — Это я начал, это я виноват, простите, — протараторил Джон быстрее, чем Робб успел сказать удивлённое «мама». Кейтилин чуть скривила губы, медленно оглядывая комнату и ответила с неприязнью: — Не сомневаюсь. Джон незаметно вздохнул и подумал, что гостей ему сегодня не увидеть. Перья уже осели и тонким слоем расстелились по полу, летать остались только самые маленькие и лёгкие. Несколько приземлились на волосы леди. Ожидая наказания, Джон слез с кровати на пол. Робб повторил движение за ним, встав так, что они соприкасались плечами. Наверное, когда Кейтилин уйдёт, брат снова будет говорить, что зря Джон всегда берёт на себя вину, но Сноу не мог ничего с этим поделать — это вырывалось прежде, чем он успевал обдумать ответ. Но о сказанном не жалел никогда. Кейтилин приложила ладонь ко лбу, очевидно, собираясь с мыслями, и уже собиралась что-то сказать, когда из коридора донеслось отцовское «Кет». — Я здесь, — сразу ответила она, будто бы забывая о мальчишках. — Что случилось? — Хотел поговорить, — отец уже вошел в комнату и оглядел её, слегка усмехнувшись. — Вы что натворили, разбойники? — Играли, — Робб звучно шмыгнул носом, и Джон подумал, что тот пытается надавить на жалость. — Думаю кто-то за это должен будет весь пир провести в своей комнате, — произнесла леди. Сноу знал, что накажут только его, наследник дома не может пропустить такое событие, но Робб этого, кажется, не понял: Джон чувствовал, как на этих словах он немного дёрнулся. — Да ладно тебе. В своё время мы с Бендженом и не такое вытворяли, — сказал он жене, слегка обнимая её за талию, а потом повернулся к детям с уже строгим голом добавил: — Но что б больше такого не было, ясно? И мальчишки закивали. Джон сделал это так усердно, что кое-как причёсанные с утра кудри рассыпались и снова стали лезть в глаза. Кейтилин вздохнула, но промолчала, просто выйдя из комнаты и Нэд последовал за ней, прежде мельком взглянув на сыновей. Робб с облегчением выдохнул, будто всё это время и не дышал вовсе, а Джон вдруг понял, взгляд у отца был какой-то грустный. Впервые пришла мысль о том, что им никто так и не сказал, в честь чего собственно собирается пир. Что-то тут было не так.

***

Как Джон и догадывался, совсем без наказания не обошлось. Кейтилин разрешила ему придти на пир, но вот встречать гостей — нет. Точнее, он и так никогда их не встречал, но всегда мог спрятаться за стенкой и смотреть, как в ворота въезжают кареты и лошади, как развеваются знамена и выходят в центр лорды, чтобы поздороваться с семьёй Хранителя Севера. Знамена, кстати, Джону ни о чём не говорили. Мейстер уже начал учить их с Роббом писать и читать, но вот до истории они пока не добрались. Нэн рассказывала им и про пришествие Эйгона Завоевателя и про Балериона Ужасного, про Брандона Строителя, про лордов-командующих Ночного Дозора и, конечно, про восстание короля Роберта, но всё это было сказкой, по большей части, наверное, ей же и придуманной, поэтому Джону хотелось услышать всё это без прикрас. Может, это и не так интересно, но зато было правдой, а её Сноу предпочитал всегда. Кажется, гости уже начали заходить в зал. Сложно было сказать что происходит этажом ниже, но там определённо становилось шумно. Джон ждал пока кто-нибудь зайдёт за ними. Санса была ещё слишком маленькой, чтобы долго стоять на улице, ожидая пока приедут все гости, поэтому её, как и самого Сноу, оставили в замке, только она ещё вряд ли хорошо понимала, что происходит. Кейтилин надела на неё красно-золотое платье, которое больше подошло бы какой-нибудь леди Ланнистер. Почему, Джон не знал. Может, просто для красоты, не всё же должно иметь значение; по крайней мере, отец платье Сансы видел, и ничего сказал. Значит, всё точно хорошо. Волосы девочки были ещё не очень длинными, но уже довольно густыми — сейчас септа пыталась сделать ей причёску, но Санса мотала головой, мешая. Правда, сопротивление длилось не долго. В итоге Мордейн всё-таки совладала с волосами крошки и отсадила её на кровать. В руке её ещё остался гребешок, и она перевела взгляд на Сноу. Джон сидел в углу и не мешался, ожидая, пока кто-нибудь их позовёт, так что сейчас немного опешил; женщина же спокойно подошла и пару раз провела расчёской по его волосам. Наверное, они опять растрепались. Джон прикрыл глаза, немного удивлённый неожиданной крупицей ничего не значащего внимания от женщины, которую наняли заниматься воспитанием наследниц дома Старк. Септа была здесь уже пару месяцев. Теперь он подумал, что, наверное, она неплохой человек, хоть Кейтилин и говорила, что она поможет держать девочек в необходимой строгости. Раньше он думал, что строгость — это то же самое, что жестокость. Видимо, он всё же в чём-то ошибся. — Я думаю, вам пора, — сказала она, убирая руку и возвращаясь к Сансе, чтобы взять её на руки. Вместе с ними он спустился в Чертог. Джон неосознанно сделал шаг назад, когда уже почти вошёл внутрь. Там было очень шумно и людно, он никогда не видел стольких гостей сразу, поэтому стало немного страшно, но септа легонько подтолкнула мальчика. Зрелище его поразило. Огромный длинный стол был полностью заставлен посудой и блюдами; одних целиком запечённых кабанов Джон насчитал три штуки. А уж сколько было всего остального… Воздух в комнате был тяжелым, слишком много людей и факелов в одном месте, слишком много запахов: от вина и жаренного мяса до провонявшей лошадьми одежды некоторых гостей. Все они были разными. Идя вдоль стола, Джон ужаснулся, увидев некрасивую и похожую на медведицу женщину. У неё был широкое лицо, маленькие глаза, громкий почти мужской голос и огромный, как будто приподнятый к верху живот — у Кейтилин он был и вполовину не таким огромным, даже когда оставалось всего пара дней до рождения Сансы. Септа осторожно передала Сансу, сидящей рядом с Нэдом и Роббом, Кейтилин, а сама поспешила уйти. Джон продвинулся чуть дальше и приземлился на скамейку у стены. Тут было темнее, чем в центре зала, и, наверное, его никто бы тут не заметил, но Джона это не слишком расстроило. Ему всё равно было интересно. Но он пожалел, что опоздал: гости уже вовсю ели и пили, а ему нравился момент в самом начале, когда все приветствовали друг друга, а потом сдвигали кубки так, что почти половина содержимого выплёскивалась из них и попала на стол или чужие кружки и тарелки. Сегодня это, наверное, выглядело особенно здорово. Со своего места Джон видел профиль отца. Как ему и показалось до этого, тот, несмотря на происходящее, совсем не был весел. В какой-то момент к его уху склонился худой невысокий мужчина, и тогда Нэд совсем сник. В мужчине Сноу узнал Хоуленда Рида — старого друга отца, о котором тот рассказывал даже чаще, чем о своём покойном брате Брандоне, убитом вместе с их дедом в Королевской Гавани. Джон как-то спрашивал, как именно они умерли и почему, но отец сказал, что Сноу ещё слишком маленький для такого, и он расскажет после. Джон тогда даже немного обиделся, но расспрашивать не стал. В какой-то момент, Джон увидел, как ему на колени кто-то ставит тарелку. Подняв глаза, он обнаружил ту самую кухарку, которая тут же подмигнула ему и быстро исчезла из Чертога. На тарелке Сноу обнаружил большую птичью ногу; что это была за птица он так и не понял, но женщине был благодарен — у него уже начинало урчать в животе. В скором времени в зал вошел мейстер Лювин. Кажется, кроме Джона на него никто не обратил внимание, пока тот не приблизился к Нэду и не отдал ему пару писем. Лорд постучал ложкой по столу, и разговоры стали затихать — все взгляды были обращены на Старка. — Что ж, друзья мои, я думаю, вы знаете зачем я собрал вас сегодня. Сотни лет традиции, прерывать которую было не в моей власти. В честь начала лета все собираются в замке хранителя Севера, — он протянул одно письмо первому попавшемуся мужчине, и оно быстро стало переходить из рук в руки, — ворон принёс весть из Цитадели — весна окончена. Мейстеры пророчат долгое лето. Тут должен быть новый тост и радость, но лорд всё ещё стоял перед своими знаменосцами, которые не спешили прерывать образовавшуюся тишину. «Черные крылья — чёрные вести», — говорил отец. И второе письмо совсем не радовало Джона. Робб повернулся, зная, где находится брат, и было видно, что он хотел, чтобы Сноу как-то дал понять, что всё будет хорошо, но он только пожал плечами. Он развернулся обратно. А Нэд продолжил, и в этот раз в его голос просочилась сталь. «Чёрные вести», — снова проносилось в голове Джона. Этот вечер не кончится радостью. — И вот, я не решился прерывать традицию и призвал вас всех, чтобы мы вместе могли встретить новое лето, но я всё же вынужден прервать пир на середине, чтобы кое-что объявить, — второе письмо начало свой круг с Хоуленда, и на лице того Джон сразу прочёл ужас, — Я получил призыв от нашего короля. Всё зашептались. Письмо переходило из рук в руки, и следующий на очереди почти вырывал его у предыдущего, и чем больше человек его читали, тем быстрее таяла в чертоге атмосфера праздника. Теперь легче было подумать, что собрались они, чтобы почтить чью-то память. Робб снова обернулся и Джон, наплевав на всё на свете, тихонько встал и подошёл, вставая за братом. К счастью, Кейтилин было не до него. Никто не обращал на Сноу внимания, но Робб посмотрел на него с благодарностью, а лицо отца теперь было видно куда лучше, как и всех остальных — у Джона хватало обзора на всех гостей. — Бейлон Грейджой, мятежник и самопровозглашённый король Железных Островов, вынудил короля Роберта собрать армию и начать новую войну. Восстание Грейджоя — угроза короне, и я был лично призван Робертом, чтобы помочь эту угрозу устранить. Я дал клятву ему. Так же, как вы дали клятвы мне. Но я не требую от вас ничего. Решайте сами. Вы можете вернуться в свои замки. Можете остаться здесь, чтобы поддержать мою леди и после встретить меня, вернувшегося с победой. А можете отправиться со мной. Выбор за вами. Сначала было тихо. Лорды и леди оглядывались друг на друга, не зная, как поступить и что ответить. Нэд же смотрел на них сверху, единственный, не считая Джона, кто стоял в этом зале, но тишина продлилась недолго. Первым, кто поднялся, был Хоуленд Рид. — Я всегда с тобой, друг, — сказал он, и все остальные стали следовать его примеру, лишь заменяя фразу на «Я с вами, мой лорд» или «Наш дом с вами». Поднимались только главы домов, их семьи оставались на месте, но все взрослые мужчины склоняли головы. После первых двух все вставали почти одновременно, но Джон заметил, что один мужчина поднялся с задержкой, как будто совсем этого и не хотел. Мужчина ему не понравился. Нэн говорила, что дети чувствуют плохих людей, и Сноу мог сказать, что в этот раз почувствовал и он. Вдруг этот человек заговорил: — Лорд Старк. — Да, Лорд Болтон. — Позвольте узнать, когда мы должны будем отправиться на помощь к королю. Отец поморщился. Джон понял, что он избежал этого факта не просто так, и ещё, что Нэду Болтон не нравился не меньше, чем ему. Кажется, мейстер говорил, что Болтоны всегда мечтали стать хранителями Севера, но не понимал, как это возможно. Хранитель — его отец, а после им будет Робб. Старки правят им. Как может быть по-другому? — Этим утром нужно будет начинать сборы, — всё же ответил отец. Люди выглядели сначала удивлёнными, а потом — недовольными. Отец тоже это увидел, и, наверное, поэтому добавил: — Я не сказал этого в письме, в котором призывал вас сюда, потому что не хотел, чтобы в мой дом вы приходили, неся на сердце это бремя. Война — страшна по сути своей, но я уверен, что закончится она нашей победой. Спорить никто не посмел. Вечер заканчивался уже на совершенно другой ноте. Все продолжали есть и пить, но больше не было громких шуток и широких хмельных улыбок. Робб переместился на место матери, а Джон — на его, и никто не был против, отец даже потрепал его по голове, когда увидел. А потом отвернулся к Риду. Рядом с ним Сноу заметил девочку, какую же кудрявую, как он сам, только немного светлее. Да и вообще детей. До этого их было не видно из-за галдящих и суетливых взрослых. Джон подумал, как им не стыдно потом говорить, что это дети не умеют себя вести: только справа от него, маленький пучеглазый мальчик аккуратно пил из кружки, которая была едва ли не размером с его голову, с трудом удерживая её маленькими ручонками, в то время как его толстый бородатый отец, Джон Амбер, кажется, неясно Большой или Маленький, пил из такой же, но так размахивал руками, что облился элем почти с ног до головы. Хотя, он, наверное, просто слишком сильно налегал на тот же эль в самом начале вечера. Сноу не знал, почему все так странно ведут себя, когда выпьют. Они с Роббом как-то разговаривали об этом, и тот за ужином попросил у отца попробовать, но Нэд сказал что ещё рано. Это «рано» Джон ненавидел больше всего на свете. Слишком уж часто все его говорили. Взяв со стола лимонное пирожное, которое специально стояло здесь, как угощение для Сансы, он продолжил осматриваться. Уже стало скучно, и захотелось спать, но уходить так просто он не хотел; к счастью, отец сказал, что им с Роббом уже пора. Вернувшись в свою комнату, Джон упал на одеяло и уснул, прежде лишь успев подумать, что завтра придётся провожать отца на войну.

***

Оказывается, вещи стали собирать ещё ночью. Не сами лорды, конечно, а слуги, которых они взяли с собой, но в любом случае, к утру всё необходимое было сложено, лошади запряжены, а письма в замки, с просьбой прислать людей — отправлены. С ними Нэд собирался встретиться по пути. Проснувшись, Джон выглянул в окно; сверху казалось, что люди во дворе копошатся, как муравьи. Отца среди них он не увидел. Решив, что один раз визит к Арье можно и пропустить, он быстро оделся и выскочил из замка. Земля во дворе была будто перекопанной от того, что за столь короткий промежуток времени по ней прошлось столько копыт. При том, что на первый взгляд все лошади ещё были здесь. Одну Джон приметил ещё вчера, когда шёл спать, — чёрную, без единого пятнышка, даже на морде, и сейчас понял, что на ней приехала та женщина-медведица. Она единственная, кто возвращалась домой. Из-за беременности. И то, это решила не она — леди даже пришлось уговаривать; женщина уверяла, что даже в положении способна одолеть троих мужчин-воинов одновременно. И почему-то Сноу не находил оснований ей не верить. Эддард Старк находился в стороне. Стоял, в окружении мужчин, лица которых Сноу смутно запомнил на вчерашнем вечере. Один был рыжий, с длинными волосами и бородой, в ужасном плаще, другой — ничем не выдающийся старичок, и третий — тот самый человек, что вчера так ему не понравился. Джон не хотел прерывать их и подождал, пока Нэд останется один. В итоге, всё же дождался. — Папа, — он вытянул руки и отец присел на одно колено, чтобы его обнять, а потом сказал: — Я ещё не уезжаю, Джон. Ещё зайду в замок, попрощаюсь с Кэт, девочками и Роббом. — Значит со мной ты попрощался первым, — Джону не хотелось его отпускать, но пришлось. Отец улыбнулся ему напоследок и вернулся в замок. Джону было немного обидно, что нельзя поехать с ним. Может быть, даже он чем-то бы пригодился. Но он понимал, что глупо даже просить — отец не брал его с собой на охоту, не то что на войну. Джон расстроился. Но за отца не боялся. Он слышал рассказы о нём, как они с королём Робертом свергли Таргариенов, и как он убил в поединке величайшего рыцаря — Артура Дейна. А на Железных островах рыцарей не было вообще. Эддард Старк вернётся раньше, чем они успеют по нему соскучится, но Сноу показалось, что он уже начал скучать, хотя отец ещё даже и не уехал. Он обернулся, чтобы с чёрного хода, который был сейчас ближе, пойти на кухню и позавтракать, когда увидел лорда Болтона, перед которым, склонив головы, стояли два очень похожих мальчишки. Правда, один был немного толще и чуть лучше одет; его плащ Джон узнал. Этот мальчишка половину вечера сидел, задрав нос так, что вряд ли видел тарелку. Он Джону тоже не очень понравился. Видимо, это сын Болтона, хоть за столом они сидели и не рядом. А второй — брат, хотя его Джон вообще не заметил вчера. Странно. Все Болтоны странные. И ещё более странно было то, как они прощались. Лорд что-то говорил, долго, а они так и стояли, не поднимая глаз, пока он не сел на лошадь и не скрылся за воротами: хоть бы обнял… Джон попробовал представить Нэда таким же. Пробрало немного жуткое ощущение — такое лучше не представлять. — Что смотришь, мелочь? — крикнул пухлый, и Джон вздрогнул, понимая, что считай в открытую на них пялился. Он уже хотел извиниться и пойти дальше, но откуда ни возьмись взялся Робб. — Куда хочет, туда и смотрит, он у себя дома! — Сноу подумал, что Робб наверняка как-то обозвал бы его, если б не знал, что мальчишка все-таки будущий лорд. Отец говорил, что они должны быть вежливыми с гостями. — Ты кто? — вдруг спросил пухлый, видимо, и правда не понимая с кем говорит. — Робб Старк, — сказал он, и брат даже загордился от того, как это прозвучало, но сник, когда тот добавил: — А это — Джон Сноу. Но пухлый не сказал ничего обидного, что вполне можно было ожидать, а как-то приосанился и произнёс, копируя недавние интонации Робба: — Домерик Болтон. И Рамси Сноу. — Приятно познакомиться, — сказал Старк, и Джон с неожиданностью осознал, что тот сказал это искренне. Похоже, время отсутствия отцов они тоже проведут странно. Сноу второй брат по праву рождения или нет, Джон чувствовал, что Болтонов тут всё-таки два. И вряд ли это сулит что-то хорошее.