Сокровенная близость

Когда Рамси проснулся, он понял, что время ещё раннее — слишком тихо, но уснуть снова не смог: каким-то образом неяркий солнечный свет умудрялся проникать сквозь веки, на какой бок мальчик бы не ложился. Тогда пришлось перевернуться на спину и некоторое время просто смотреть в потолок. Ему не нравилось быть у себя в комнате. Как и в четырёх стенах вообще. Раньше было всё равно, но теперь, после охоты и походов длиной в несколько дней, любое помещение стало казаться унылым и похожим на собачью конуру. Да и пахло здесь соответствующее; надо было открыть дверь и завешенное плотной тканью окно, чтобы воздух стал хоть немного свежее. А ещё лучше — открыть и больше сюда не возвращаться. Интересно, как отреагирует отец, если он построит шалаш под вязом и переедет в него? Скучно. А на завтрак спускаться ещё рано. Рамси перевёл взгляд на стену. Вчера в углу определённо висела паутина, похожая на один грязный серый лоскут; сегодня же поверх старой красовалась новая: меньше, но плотнее. Паук никогда не показывался, но Рамси представлял его большим и чёрным, не похожим на тех крохотных созданий, что обычно ползали по замку. Наверное, он даже всё ещё здесь. Рамси приподнял голову, но плечо из-за этого неудачно и больно упёрлось в твёрдую поверхность, и он лёг обратно. Просто кровать слишком жёсткая — деревянная. Буквально. Раньше у него была другая, но так уж вышло, что он тайком протащил щенка в спальню, а тот сгрыз тонёхонькую перину, буквально вырвав кусок ткани с угла, а потом ещё и сожрав огромный пук набивки. В итоге от отца это не утаилось, спасибо брату-идиоту, и после разоблачения щенка чудом спасти от гнева ещё удалось, а вот он сам теперь был вынужден спать на дощечке, на которую в воспитательных целях и был заменен матрац. Первую ночь он проспал прямо так, а потом стал стелить сверху стащенное с чердака одеяло. После этого он пришёл к выводу, что на земле и то удобнее. Рамси, уже совсем прогнав от себя сон, думал о том, как бы не пересечься сегодня со сволочью Домериком. Того тренировали во дворе через каждые три дня, с обеда до заката, и во время тренировок приходилось держаться с другой стороны замка и пользоваться чёрным входом. А ещё пришла мысль о том, что было неплохо принести сегодня кого-нибудь на ужин, большая часть мужчин всё равно ушла куда-то по поручению отца. Но воспоминания об охоте притянули и другое — теперь уже смазанный образ рыжеволосой женщины с пробитым стрелой черепом. В это конкретное мгновение Рамси ничего не чувствовал, но, возможно, какая-то тень сожаления пришла позже: когда быть откровенным, как не с самим собой? В дверь постучали. Тук, тук, тук-тук. Миранда. Она брала именно этот незамысловатый ритм, хотя они никогда на него не договаривались. Словно оправдывая ожидания, незапертая дверь всё-таки открылась, и следом показалась русая макушка. — Ш-ш, — она приложила палец к губам, как будто Рамси был пугливой девочкой и мог завизжать, перебудив половину Дредфорта. Ему это не понравилось. Он привстал, смотря, как она тихонько проходит внутрь комнату и садится на край кровати. Сегодня у подруги определённое было хорошее настроение. — Как ты себя чувствуешь? — зачем-то спросила она, хотя это скорее ему следовало волноваться: Бен говорил, что она заболела, но, похоже, на выздоровление хватило дня. — Что? — Рамси нахмурился и уж подумал, что это Домерик опять пустил слух, что он скоро отправится к Семерым и избавит их всех от необходимости смотреть на эту рожу. Причём, последнее забавляло Сноу особенно сильно: ух кому-кому, а обладателю свиного рыла стоило помолчать. — Живодёр сказал, что ты до завтра из дома не выйдешь, а Локк — чтоб он заткнулся, и я ничего не поняла и пошла к тебе, — она часто моргала и нервно болтала ногой, которая не доставала до пола совсем немного. Сейчас она казалась даже симпатичной. — А, — ага, конечно, уважать он его начал. Рамси укорил себя за то, что поверил Виману — тот, казалось, и правда больше не собирался смеяться над ним. Вот же дурак доверчивый… Что ж, этого он не забудет, — да, я понял. Не бери в голову, они всё продолжают свои тупые споры. Миранда кивнула, не проявив даже крохи недоверия, а потом подскочила, начиная рыться в вещах. Несмотря на то, что по коридорам девочка передвигалась настороженно, по той причине, что дочери псаря в замок вообще входить не полагалось, в спальне Рамси она чувствовала себя свободнее, чем в своей. Она часто так заходила сюда под утро, или даже после отбоя, и иногда даже спали вместе. Сноу видел, что после этого у Миранды сильно болела шея, но она всегда молчала и стоически это терпела, а он даже немного её за это уважал. И сам изредка приходил к ней, и они проводили ночь в куче сена. Лутон, ещё один из парней, работающих на отца и неизменно озабоченный, всегда противно хмыкал, и шутил, что ему пора попробовать залезть к ней под юбку, но остальные относились нормально. Рамси вообще не понимал, как можно неприлично шутить про его единственную подругу. Миранда была хорошей. Правда, не в общепринятом смысле, а в его собственном. Она вытащила его одежду. Не ту, в которой он был вчера: Рамси испугался, что на ней осталась человеческая кровь, и незаметно подсунул прачке, а другую, с дальней верхней полки. Старую и потёртую, из разряда «уже не жалко». Последний раз он так одевался весной, когда они решили проверить, правда ли, что если попасть в болото, оно начинает затягивать. Сейчас казалось, что из самых глупых вещей, которые он жизни вытворял, эта занимает первое или второе место. Но тогда было весело. В принципе, о сделанном он никогда не жалел, будь то почти самоубийственный эксперимент, или стрела в чьей-то голове. А вообще интересно, почему в каждой истории, которая кажется весёлой, обязательно кто-то либо умер, либо должен умереть? — Куда мы пойдём? — Он вылез из-под одеяла и стал натягивать принесённые штаны, а Миранда сначала отвела глаза куда-то в потолок, а потом всё-таки ответила, в начале растягивая слова в попытке держать интригу, а потом резко и радостно выпаливая всё разом: — Помнишь, в прошлом месяце Белка ощенилась? Ну, так я сегодня говорила с папой, и… он разрешил нам попробовать научить щенков охотиться! — А они ещё не слишком маленькие? — несмотря на девичий писк, он понял, что на самом деле Миранда пытается его отвлечь: она ненавидела собак из-за того, что была вынуждена за ними ухаживать большую часть времени, но начинала притворяться, когда хотела угодить Рамси. В основном просто так. Но сегодня она уже говорила с Локком и Виманом, а значит, узнала, что они куда-то собираются, и решила его переманить, пока он не пропал на несколько дней. Что ж, не хитрость, конечно, но для восьмилетки она соображала довольно сносно. Хотя до него ещё далеко. К тому же, если ребята и правда что-то задумали, он пойдет с ними, просто позже. Локк всё равно считает плохой приметой выдвигаться засветло. — Нет! — она оскорбилась и покраснела, отчего на секунду стало тошно — Рамси невольно вспомнил Домерика. Эта тварь теперь везде ему мерещиться. Можно было даже подумать, что Сноу заработал паранойю, если бы не было точных доказательств того, что тот при любой выпавшей возможность делает ему какую-нибудь гадость. И что самое обидно — Рамси так и не мог вспомнить момент, как их хрупкие и местами жестокие, но более-менее приемлемые братские отношения превратились в обоюдную неприязнь. Самой очевидной было то, что история не обошлась без вмешательства Русе Болтона. В Дредфорте вообще ничего происходило без его ведома, а всё плохое почти всегда было его рук делом — напрямую, или через приказ. — Идём, — вымученно произнёс он, вставая на пол и наклоняясь, чтобы достать небрежно сброшенные вчера и закинутые под кровать ботинки. Миранда только этого и ждала, сразу расплывшись в улыбке: широкой и не очень приятной из-за отсутствующего переднего зуба.

***

Опять было хмуро. Рамси подумал, что хочет, наконец, увидеть солнце. Настоящее. Теплое. Не такое как здесь — спрятавшееся за облаками и только нечётким размазанным пятном тускло виднеющееся на небе, а четко описанное по кругу и ярко-оранжевое, как на картинках. Откуда это взялось это странное желание, Сноу не знал, но как пришло — никак не захотело выходить из головы, даже когда Миранда уже открыла ржавый замок запасного входа в псарню, и пришло время встать и войти. Нехотя, Рамси поднялся. Свою бодрость он переоценил, сонливость накатила после завтрака чуть-чуть, а после недолгого времени на земле — уже сильно. Всё-таки сказалось то, что полночи он провёл без сна. Даже не думал ни о чём, просто закрывал глаза и специально не ворочался, чтобы не прогнать дрёму, и всё равно без толку. А вот как днём уснуть, так пожалуйста. Миранда исчезла за дверью, но поняв, что Рамси за ней не следует, вернулась обратно. Мальчик прислонился к стене и снова посмотрел на небо. А потом решил спросить, когда подруга, не понимая его, встала и молча замерла, боясь ляпнуть что-то не то и схлопотать подзатыльник. Привычка, от которой рождённому слугой избавиться уже не суждено. — Если б ты поехала на Юг, на что бы захотела посмотреть? Вопрос поставил Миранду в тупик. Хотя, оно и не удивительно. Северянке её происхождения туда дороги нет. Разве что шлюхой, но Рамси не мог представить её в таком качестве. Да и кому она нужна? Тощая, как соломинка. — А Юг — это столица и… — она попыталась сделать вид, что вспоминает, но Сноу догадался: детей слуг географии не учат. Как, впрочем, и всему остальному. — Да, Королевская Гавань. Простор тоже, наверное. И Дорн, — в глазах Миранды никакого узнавания не промелькнуло. В итоге она только, теребя подол юбки, скромно выдавила из себя: — Красный замок? — Рамси выдохнул и демонстративно стукнулся затылком о деревянную стену позади себя. Миранда же сначала надула губы, а потом, видимо, решила, что лучшая защита — эта нападение и стала сбивчиво тараторить. — А что ты хотел? Я больше ничего не знаю. Да и вообще не хочу я ни на что смотреть, мне и дома и хорошо! А ты что, собрался куда-то? Сначала в Винтерфелл, а потом и… — она замолчала только когда Рамси недобро на неё зыркнул. Тогда, закрыв рот, она снова пошла внутрь, но в этот раз он последовал за ней. Дура. Ещё про Винтерфелл напомнила. Уже три года прошло, а так и не выдалось возможности туда напроситься. Хотя, последние дни он чувствовал, что в замке намечается оживление, так что… Надо было надеяться на лучшее. Псарня. В большинстве замков она представляла собой небольшой закуток с десятком ищеек, но в Дредфорте под неё было выделено три огромных помещения. Первое в отдалении, там жили рыжеватые псы длинными ушами и отвисающей кожей, которые Рамси никогда особо не нравились: с ними не поохотиться нормально, нюх-то чуткий, но к жертве подходить не станут, только добегут почти вплотную, и лают попусту. Второе плавно перетекало в третье, и всегда запиралось на дверь. В одном — щенки, в другом — собаки. Его девочки. Пара кобелей, правда, тоже была, но это уже не то, по какой-то причине Рамси предпочитал сучек. Как, впрочем, и они его. На Миранду часто лаяли, хотя она их кормила, а увидев Рамси, виляли хвостами, и причину этого никто объяснить не мог. Было довольно темно. Дверь, входя, приходилось оставлять открытой, потому что окон внутри не было, а единственный повешенный на стену факел зажигать разрешали только вечером. Все клетки закрыты, и собаки сидели, пока в помещение не вошли чужие. С их приходом они приблизились к решеткам и встали на задние лапы, опираясь на них; Рамси видел их блестящие глаза и подошёл, просовывая руку сквозь прутья и поглаживая широкую покатую морду с жесткой шерстью. В темноте собаку он не узнал, но был почти уверен, что это и есть Белка: слишком округлая она вся была, значит, ела больше, но при этом давно не бегала. И не видела ласки — под подставленную ладонь поднырнула, словно кошка и шустро завиляла тоненьким хвостом, слегка приоткрыв рот и часто дыша так, что до мальчика из её пасти долетел гниловатый запах мяса. Противно ему не было. — Ты идёшь? — Миранда снова обогнала его и скрылась в следующей комнате, но в этот раз не стала возвращаться и просто крикнула. Рамси пошёл, хотя не очень хотелось. Он бы с большим удовольствием погулял с одной взрослой девочкой, щенков то точно придётся взять всех сразу, а потом следить в оба глаза и возиться с ними целый день. И отказаться уже поздно — Бен наверняка обрадовался неожиданному выходному и направился в ближайшую таверну пропивать те крохи, что платил ему Русе. Вздохнув, Рамси вытащил руку и, игнорируя тихое скуление разочарованной собаки, пошёл дальше. Здесь горело два факела: на передней стене и той, что справа. Миранда присела, согнув колени, и держала в руках что-то маленькое и активно шевелящееся. Щенков оказалось четверо. Серенький — тот, что на руках и два чёрных, носящихся по полу волчком; последний, неизвестно какой, жался в углу, и Рамси и не заметил бы его, если бы тот, услышав скрип двери, не заворочался, и не расшевелил набросанное на пол сено. В обычный день Сноу бы увлёкся шустреньким, но настроение было такое поганое, что неосознанно потянуло к существу ещё более недовольному жизнью, чем он. Обойдя подругу, Рамси дошел до конца комнаты, отодвинул узкую лавчонку, под которой и прятал щенок, а потом стал шарить под ней рукой. Испуганное существо, наверное, вросло в стенку, будь у него такая возможность, но на деле деваться было некуда, так что, хоть и ценой некоторых усилий, в итоге пальцы ухватились за шкурку с ещё не слезшим щенячьим пушком. На свет показалась грустная круглая морда. Рыжая. Но не медная, ближе к коричневому, как бывало обычно, а почти красная, даже ярче, чем лисья. — А она что, не Белкина? — Рамси рассматривал щенка, понимая, что он немного меньше своих «сестер», да и лапы короче. — Ага, это кто-то на той неделе принёс, но я не видела. Папа её утопить хотел, и закрыл в кладовке, пока сапоги другие искал, а она мышь поймала. Вот он и сказал, что для охоты должна сгодиться. — Ну, мы-то на охоте им задачу посложнее дадим, — ответил он, вглядываясь в глаза, слегка выпученные из-за того, что Сноу оттягивал шкуру. — Только давай быстрее, а то сейчас Домерик на тренировку выйдет, а нам отсюда только через двор выйти можно будет, — Миранда совсем тихо пробормотала это, сжимая в руках своего щенка так, что тот пискнул. Из-за вражды братьев больше всего доставалось ей: Домерик, конечно, мог вредить ему, но всё это было сделать сложнее, чем напакостить девочке с псарни. Бен и так уже опасался, что это плохо кончиться и едва не запретил ей общаться с болтонским бастардом от греха подальше. Точнее, запретил. Но Миранда была убедительной, когда потом оправдывалась, что больше такого не повториться. Как будто от неё вообще что-то зависело. Когда Домерик поджёг сено около клеток — влетело ей, и оправдания никто слушать не стал. Взяв ещё одного щенка, он поднялся и пошёл, открывая дверь ногой, потому что перехватить обоих зверят одной рукой было нельзя: слишком тяжёлые уже и подвижные, а искать поводки слишком долго. Рыжая была более-менее спокойной, а вот серая брыкалась, как дикая лошадь, немного поцарапала и измазала всего Рамси слюнями, поэтому, стоило им только выйти на траву, он опустил её на землю. Миранда, как оказалось, была прямо позади. — Нам, вообще-то подальше надо, ближе к речке, — вопреки словам, своих она тоже уже отпустила. Рамси заметил, что она сильно запыхалась, хотя преодолённое расстояние было совсем не большим. — Сами дойдут. И они пошли. Зарываясь носами в землю, то и дело пытаясь упасть в траву и задрать пузо к верху, но шли, даже не разбегаясь в стороны, чего Рамси боялся: специально сказал Миранде идти справа и следить за ними, пока он делает тоже с другой стороны. В итоге они добрались до вяза. Вообще, фраза «научить охотиться» была слишком амбициозной. Вряд ли Бен выводил их на улицу больше двух-трёх раз, а значит, они ещё даже не совсем понимают, что такое лес, почему их туда отводят, да и маленькие ещё — месяц, а надо хотя бы три. Не мог Бен сказать такую глупость. А значит, Миранда специально переврала слова отца. Что ж, Рамси сразу примерно так и подумал. Но против не был: вопреки ожиданиям звери вели себя достаточно спокойно, и он, убедившись, что ни один не собирается молниеносно рвануть в кусты, присел на землю. — Эй, ну ты чего опять? — Миранда присоединилась, облокачиваясь на него плечом. Она не выглядела недовольной, но Рамси чувствовал, что на самом деле своё раздражение она просто скрывает. Непонятно это: обычно вела себя более свободно и нагло. Всё-таки, что-то скрывает. — Устал, вообще-то. Я вчера весь день ходил по лесу, даже за границу нашей территории, пока ты в постели отлёживалась. — И куда вы ходили? — Миранда пристально посмотрела на него, но потом будто одумалась и сорвала длинную травинку, уделяя всё внимание ей. Но всё равно непроизвольно скашивая глаза в сторону друга. — Потом расскажу, — ответил он, переборов первый порыв рявкнуть «не твоё дело». Может, и правда расскажет. — Ну и ладно, — девочка отвернулась, но не отодвинулась, даже наоборот: сползла вниз и теперь почти лежала у него на коленях. Черные щенки играли в стороне, пытаясь залезть в какую-то небольшую нору. Серый и рыжий сначала были с ними, но потом почему-то побежали в другую сторону, так неожиданно, что Рамси едва успел вытянуть руку и придержать обоих, сгребая в охапку. В этот раз они почти не вырывались. Уставшие от беготни, только вяло подёргивали лапами, а рыжий так и вовсе положил морду ему на руку, подглядывая искоса также жалобно, как Миранда. Всё-таки интересный был щенок. Рамси смотрел на его пушистую шерстку, пытаясь понять, что она ему напоминает. И похолодел, когда понял: такого же цвета были влажные завитки волос на лбу вчерашней женщины. Будь он здесь один — вернулся в замок, но сейчас нельзя, у Миранды возникнут вопросы, поэтому он взял себя в руки настолько быстро, что подруга даже не обратила внимания, только выпрямившись и начав легонько поглаживать голову серого щенка двумя пальцами. Рамси же вдруг пришла одна странная, но отчего-то необыкновенная волнительная идея. — Можно я назову её Джейн? — спросил он Миранду, которая сначала нахмурилась, а потом выдержала небольшую паузу. Рамси знал, почему. Собакам не давали человеческие имена, по крайней мере здесь, в Дредфорте. Раньше их вообще никак не называли, но Бен, ещё лет тридцать назад, когда только пришёл на службу в замок, предложил называть их в честь первой пойманной или загнанной дичи, какой бы она не была. Поэтому в псарне всегда обитали Белки, Лани, Пташки и даже Медведицы, но, естественно, иногда набиралось несколько с одной кличкой, и тогда к ним добавлялось второе слово: пегая, хромая, толстая, дикая — в зависимости от того, чем животное отличилось. Его Джейн Бен уже наверняка называл «Мышкой». Но какой смысл быть сыном лорда, если даже назвать собаку самостоятельно права не имеешь? Учитывать мнение Бена он был не обязан. Вероятно, Миранда пришла к такому выводу, поэтому выдавила из себя: «Конечно» и явно решила спросить что-то ещё, но в последний момент осеклась. Рамси же успокоился, поняв, что допытываться до причины такого странного поступка она не станет. Наверное, после этого прошла всего пара минут, когда он услышал в отдалении противный, но по-настоящему громогласный смех. Алин. Значит, где-то рядом собирались люди отца. Конечно, их было много, но примерно десять занимали особые «должности»: проводили большую часть в Дредфорте, занимаясь своими делами, но периодически пропадали по личным поручениям Болтона и никому не говорили, чем именно заняты. Ну, почти никогда не говорили. Молчун проболтался один раз и лишился языка; из нынешней команды уже никто и не помнил тех времен, когда мужчина не был немым. — Отведёшь их обратно? — спросил Рамси у Миранды, и едва дождавшись слабого кивка, пошёл в ту сторону, откуда донёсся голос. Понять было сложно. В лесу всегда шумно и даже слабые звуки разносятся на большое расстояние. Но Рамси был уверен, что услышал именно смех, а не его эхо — слишком громко и близко. Попытавшись найти глазами дорогу, по которой они вчера уходили из замка, Сноу вышел на верный путь — теперь до него дошли приглушённые низкие голоса; они становились ближе и чётче, хотя слов всё равно было не разобрать, и, в конце концов, раздвинув пару пушистых веток, Сноу увидел знакомые лица. Он не был раньше на этой импровизированной полянке, но, очевидно, остальные здесь периодически отсиживались. В центре был не горящий сейчас костёр, по которому всё же можно было понять, что он зажигался не единожды: слишком уж много золы, которую, очевидно, поленились убрать. Трава вокруг него почернела и довольно сильно обуглилась: можно было подумать, что здесь едва не устроили пожар. С двух сторон на земле, напротив друг друга, лежали поваленные стволы деревьев, уже старые и сухие. На одном сидели почти все: Алин, без которого Рамси, наверное, никогда не нашёл бы эту стоянку, а также Дик, Сайбри, Молчун, Лутон, Терон и Виман, о чём-то переговаривающиеся настолько оживлённо, что пришествие чужого осталось незамеченным. На другом, чуть более низком и коротком, вальяжно расположился один лишь Локк. И он появление Рамси не пропустил: напрягся, мотнул головой, как взявшая след ищейка, но потом, повернувшись в правильную сторону, успокоился и шлёпнул рукой около себя, подзывая присоединиться. — О, Сноу, а мы тебя не ждали! — проговорил Виман, когда Рамси уже усаживался рядом с другом. Значит, он тоже его заметил. — И не звали, — недружелюбно буркнул, закончив чужую фразу, Дик, которого Сноу был бы рад увидеть подвешенным вверх тормашками подвале, но не успел никто и рта открыть, как Локк закинул руку на плечи Рамси и ответил: — Тебя тоже. Я вообще думал, что ты весь день будешь отсыпаться в свинарке, где я нашёл тебя с утра. Дик замолчал, а Рамси хотел злорадно хихикнуть, но сдержался, потому что ему правда сегодня по какой-то причине были не очень рады, в то время как обычно просто старались делать вид, что его нет или, изредка, реагировали довольно положительно. — Не обращай на них внимания, — сказал Локк тихо, так, что слышал только он, когда остальные продолжили прерванную беседу, — твой отец просто без предупреждения подсунул нам одну работёнку, которая им не очень нравится. — А тебе? — Рамси немного не понял что происходит, потому что обычно все принимали задания Болтона с очевидным энтузиазмом, и особенно — Локк, но сегодня он казался странно задумчивым. — Мне? Да нормально. Уехать придётся далеко и надолго, но мы и так давно сидим здесь, хоть расшевелю этих идиотов, совсем разленились, так и стрелять могут разучиться. — А меня почему с собой не возьмёте? — Локк уже сто раз говорил, что для настоящего дела Рамси ещё слишком маленький, но Сноу всё равно спрашивал, как только предоставлялась возможность, а тот одинаково отвечал, без капли раздражения. Но сегодня его, казалось, немного удивил этот вопрос. Локк убрал руку и чуть наклонился, чтобы посмотреть ему в лицо, и слегка сдвинул брови: — Я не думал, что ты предпочтёшь… Хотя, стой, Миранда тебе ничего не сказала, да? — Рамси замотал головой, но попутно начал понимать, что именно сейчас скажет Локк и едва не задрожал от предвкушения: чего он уже несколько лет хотел больше, чем пойти с ними на дело…? Локк тем временем вздохнул, переплел пальцы, и, опустив глаза на них, начал объяснять: — У нас всех тут возникли сложности, о которых я тебе рассказать не могу. Лорд был занят уже несколько дней: наверное, ни один дредфортский ворон сейчас не сидит в клетке, всех разослали, мейстеры почти сутки писали письма. Но проблемы это не решило. В общем, мы сейчас на несколько дней уедем из Севера вообще, а твой отец направится в Винтерфелл, — некоторое время он помолчал, смотря, как на лице Рамси отражаются удивление и радость, а потом закончил: — Я говорил с ним утром, и, конечно, напомнил, что он обещал взять тебя с собой. Утром вы выезжаете, недели на две, если всё пойдёт, как надо. — Ох ты… Спасибо, — только и выговорил Рамси, хлопая глазами, и ловя себя на мысли, что, скорее всего, сейчас напоминает Миранду. Он даже не знал, что ещё можно сказать. Но Локк и не просил. Он встал, отряхнув подол плаща, и поманил Рамси в лес. Понятно, что здесь они откровенно поговорить не могли — слишком много лишних ушей. Их уход не остался незамеченным. Лутон крикнул что-то вслед, но Рамси недопонял и недослышал, что именно это было. Но, видимо, на то был и расчёт: Локк пригрозил тому кулаком, вызывая смех, а потом нервно передёрнул плечами и как ни в чём не бывало пошёл дальше, но Сноу порадовался, что не услышал — отчего-то он был уверен, что ему бы это очень сильно не понравилось. Тем временем они отошли. Недалеко на самом деле — Локк ещё собирался вернуться, до стоянки оставалось от силы три минуты ходьбы. Но место выбрано удачно: рядом река, шумящая так, что издалека не подслушать, а вокруг деревьев чуть меньше, чем по лесу в общем, так что незамеченным никто не подберётся. Рамси не всегда понимал к чему такая скрытность, но в основном Локк старался делать, чтобы у их совместного времяпрепровождения не было свидетелей. Может быть, отец запретил видеться на людях, чтобы потом не говорили, что его сын таскается с местными головорезами? Его и так все не любили, так что было бы неудивительно. Но верилось всё равно с трудом. — Как думаешь, почему Миранда мне ничего не сказала? — Локк скрестил руки на груди, а Рамси просто встал напротив и стал ковырять носком ботинка землю. — Испугалась, наверное, что не захочешь возвращаться. Нэд Старк добрый, если бы попросил остаться — он бы позволил. — Сомневаюсь, — хоть судя по рассказам Джона, так и выходило, Рамси не верил. Лорда он видел всего два раза — в дни отъезда и приезда, и тот показался ему обычным: в меру строгим, серьёзным, уверенным, а в лице его была та же не сходящая лёгкая грусть, что и у самого Джона. Разве так должен выглядеть самый добрый человек на Севере? Конечно, Старк располагал у себе больше, чем Русе Болтон, но всё же. — А ты боишься, что я это сделаю? — спросил он вдогонку неожиданно для самого себя. Просто стало интересно. В конце концов, Локка он любил больше, чем Миранду, и если бы тот безразлично отнёсся к его отъезду, которого, разумеется, на самом деле и быть не могло, Сноу бы сильно обиделся. — Конечно, — просто признался Локк, и Рамси почувствовал себя неожиданно неловко. Что-то не так сегодня было в друге. Как и в Миранде. И если причина поведения девочки была выяснена, то эта — нет. Сноу подумал, что этот день, несмотря на отсутствие каких-либо значимых событий, проходит сложнее, чем вчерашний. — А куда вы всё-таки поедете? — решил сменить тему Рамси, на что Локк ехидно улыбнулся и ответил просто: «На Юг», как будто это и без того не было ясно. Не за Стену же, что там может понабиться отцу, — Ну скажи! Интересно. В Гнездо или Риверран? — Рамси знал, что Локк не сознается, не посмеет нарушить приказ отца, но всё хотел его подразнить. — А почему ты так уверен, что не в Королевскую Гавань? — Тогда вас бы почти год здесь не было. Отец ещё не отсылал вас на такой долгий срок, — Рамси припомнил, что самое долгое отсутствие Локка было двухмесячным, но и то совсем давно, в первый год его собственно прибытия с мельницы в замок. — Ну, всё бывает впервые, — наверное, зарождающееся сомнение Рамси было таким очевидным, что Локк сжалился и добавил: — Да ладно, не в Гавань, что нам там делать. Сначала к Перешейку, а потом… Ну, вот этого я тебе точно не скажу, — Локк улыбался, как и Рамси, но если Сноу — потому, что почти расколол друга, то тот по причине ему неизвестной. — Знаешь, а я ведь только сегодня думал о Юге, — признался Рамси, и посмотрел на небо, но не увидел ничего, кроме нависшей над деревьями темно-серой, отливающей синевой тучи. Время уже клонилось к темноте, хотя, кажется, что ещё совсем недавно было раннее утро. Либо потемнело в преддверии грозы, либо правда близился вечер, и Рамси не заметил, как пролетел весь день. — Правда? С чего бы это? — Локк прикрыл один глаз, а вторым сощурился, глядя куда-то вдаль, но когда Рамси посмотрел туда же — не увидел ничего, только едва заметно колыхающийся как от ветра куст. — Не знаю. Не спал всю ночь, а утром, когда на улицу с Мирандой вышел, в голову пришло. — А почему не спал? — Рамси смутился. Поднимать эту тему не было желания, пока воспоминания ещё оставались слишком чёткими и живыми. Локк был понятливым. Уловив его настроение, он задал другой вопрос: — Так, о чём именно думал? — Да не особо важно. Сначала скажи, а что бы ты хотел увидеть, если б отправился туда? — вопрос был каким-то глупым и нетипичным для него, Сноу это понимал, но мысль так плотно засела в голове, что от неё было не избавиться. — Море, — почти сразу ответил Локк. — Я говорил с солдатами, с которыми лорд ездил на Железные Острова. Так они рассказывали о битве в десять раз меньше, чем о плавании на корабле. Даже жалко стало, что я тогда остался здесь. Интересно, наверное, когда во все стороны земли не видно, одна вода вокруг. — А мне солнце посмотреть захотелось, — в ответ на откровение сказал Рамси, надеясь, что Локк его не засмеёт, а потом торопливо добавил: — не знаю, почему про это подумал. Ну, что там оно совсем другое. — А я знаю. Ты маму помнишь? — вопрос был таким неожиданным и несвязанным с предыдущей темой, что Рамси растерялся. Ему вообще было немного не по себе от этой странной откровенности. Рассказывать про то, как тайком снял шкуру с мертвого кролика это одно, к этому они оба уже привыкли, но делиться чем-то такого рода было в новинку. С чего бы Локку так себя вести? Неужели на мужчину так подействовало их грядущее расставание? С сомнением, Рамси ответил: — Нет. Почти. Мельницу помню, и всё, что рядом было, даже лошадь нашу, а её… — Сноу и сам не понимал, как так получилось. Когда она умерла, ему было пять, он вполне мог запомнить хотя бы то, как она выглядела, но как ни старался — не получалось вспомнить. Был в его голове образ женщины: красивой, темноволосой, в длинной сером платье и с парой костяных колец на правой руке, но Рамси был почти уверен, что сам его придумал, потому что Уолкан как-то обмолвился — она была блондинкой. — Я её не видел, но слышал от кого-то, что она не совсем северянка. Что дед твой приехал сюда лет пятнадцать назад с семьёй, сбегал, боялся, что повесят. А откуда — непонятно. Если с Юга, то она вполне могла рассказать тебе что-то про него. — Ого, — Рамси был удивлён. Кто мог предложить, что маленькая странная мысль позволит ему узнать что-то подобное. Он был уверен, что отец запретил кому-то рассказывать про неё, и даже приказал спалить мельницу: не мог Рамси вчера её просто проглядеть, поэтому получается, что Локк сделал ему большое одолжение. Почему он сегодня такой добрый? Это всё не укладывалось в голове. Он не узнавал друга. А тот, похоже, не собирался переставать его удивлять и отошел от дерева, доставая что-то из-под складок плаща. В темноте ярко блеснуло лезвие. — Вот. Я подумал, что лучше отдать его тебе, — сказал Локк, когда Рамси взял в руки протянутую вещь. Знакомый нож выглядел совсем по-другому. Сталь теперь всё-таки походила на зеркало, как у хорошего меча, а на ручке, теперь лишённой слоя просохшей крови виднелся неглубокий, но отчётливый рисунок. — Вот как-то так. Возможно, Виман и не брехун, а просто свинья — я нож больше часа чистил, и теперь даже можно поверить, что это валирийская сталь. Украл, наверное, у кого-то. — Спасибо, — Рамси повертел его, удивляясь, насколько изменилась вещь, как только у неё поменялся хозяин, а потом спрятал его в карман, подальше. Если всё-таки потемнело перед дождём, то Домерик может быть ещё во дворе. А если увидит — отберёт. — Пожалуйста, — Локк помялся немного, будто сомневаясь, а потом присел на одно колено, так, что теперь Рамси оказался даже на дюйм выше него, и обнял. Рамси не знал, как реагировать на это неожиданное проявление внимания. Локк его всё не отпускал. А Сноу так не потянулся ему на встречу, не уверенный, что это будет уместно: Локк терпеть не мог прикосновения, даже всегда носил перчатки, чтобы ненароком не коснуться чужой кожи. И хоть Рамси он иногда трогал, хлопал по плечу или слегка приобнимал одной рукой, такое объятье было новым. Рамси удивился, поняв, что Локк не худой, как он думал раньше. Сейчас он чувствовал, что у него твёрдый пресс и широкие плечи. Наверное, неправильно впечатление о фигуре создавала свободная одежда и неизменный плащ, вероятно, подобранные специально для этой цели: Локк не раз выходил победителем из устраиваемых солдатами рукопашных боёв, потому что противники недооценивали его физическую силу, считали тщедушным и слишком молодым, чтобы иметь достаточный опыт. Дураки. В итоге Локк немного отстранился, но не отпустил его, а посмотрел, оставаясь в этой непосредственной близости, и погладил большим пальцем по щеке. Рамси даже не шевелился. Его мучило настойчивое и неприятное осознание того, что он не понимает чего-то очевидного, что прямо у него под носом. Локк тем временем ослабил хватку, сглотнул — Рамси видел, как дрогнуло его горло — и, закусив губу, встал на ноги. — Ну… В общем… Удачи, Рамси, — сказал он, как-то по-детски качнулся с пятки на носок, а потом развернулся и ушёл, едва только прозвучал скромный ответ Сноу: «И тебе». Мальчик остался один. Наверное, всё-таки уже был вечер. Опустились сумерки, а среди деревьев показался красноватый огонёк — значит, Виман и остальные за время их отсутствия зажгли костер. Понимая, что, если с утра они выезжают, то надо собрать вещи, Рамси посмотрел под ноги, выискивая более-менее примятую траву, и, обнаружив практически непротоптанную тропинку, двинулся по направлению к замку. Завтра он вернётся в Винтерфелл.