Сокровенная близость

Рамси хотел поскакать быстрее. Понестись так, чтобы ветер засвистел в ушах, а на поворотах приходилось плотно пригибаться к лошадиной спине и чуть наклоняться в нужную сторону, чтобы не вылететь из седла, позорно и беспомощно повиснув на одних только стремени и узде. Но об этом можно было только мечтать. Они с Локком ехали позади всех остальных, так, что оторвались на вполне приличное расстояние, но всё равно достаточно чётко видели удаляющие силуэты, и возможности вырваться вперёд не было никакой. Ему и раньше не давали ехать без присмотра, даже на территории Дредфорта: только медленно и с кем-то из взрослых. Разумеется, «кем-то» неизменно являлся Локк. В первый раз Рамси счёл это хорошим знаком, но как выяснилось позже, никаких поблажек ему не светило: друг не поддавался на уговоры, не давая ему скакать на полной скорости или выходить с лошадью на прогулку одному. Сноу был уверен, что это не продлиться долго, но, кажется, уже три года минуло с тех пор, как он сел в седло, и с тех пор практически ничего не изменилось. У Локка было много отговорок. Когда Рамси начинал доставать его слишком уж навязчиво, он в очередной раз рассказывал ему, что лошади опасные и непредсказуемые. Что конь может каждый день в течение многих лет спокойно проезжать мимо одного и того места, но в вдруг ни с того ни сего взбеситься и побежать в сторону. Что удар копыта может пробить череп взрослого мужчины. Что лошадь может скинуть седла и затоптать. Что довести это животное до бешенства может что угодно: от слишком громкого или неожиданного свиста, до спикировавшего на дорогу воробья. Что они и глупые, и трусливые одновременно, а сумма этих качества опасна сама по себе. Разумеется, ничего из этого на Рамси не действовало от слова совсем, но он не всё равно успокаивался на время, потому что видел: Локк своего решения так и не изменил, а переубедить его всегда было сложнее, чем старого осла заставить перепахать пару-тройку акров сырой земли. Приходилось терпеть. Сегодня они с Локком ещё не разговаривали. Конечно, перебросились утром парой фраз, но не более того. Рамси даже задумывался над тем, не устал ли друг от него, но потом решил, что это глупая мысль. Дорога от дома до Винтерфелла занимала семь дней, и в течение шести уже преодолённых они ехали две трети суток, устраивали длинный привал ночью и короткий, когда солнце всходило в зенит. Оба раза они были вместе. Неудивительно, что темы для разговоров иссякли и теперь путь проходил в размеренной тишине. Но Рамси поездка всё равно нравилась. Первую свою такую же трёхлетней давности Рамси, честно говоря, не помнил. Да и нечего было помнить: почти всё время он провёл в душной маленькой карете, в которой его то пинал, то раздражал своими жалобами на тошноту Домерик. Сейчас было по-другому. Особенно время перед ужином, когда ему позволяли взять лук, одну единственную стрелу и давали покрасоваться. Конечно, они взяли с собой достаточно еды. Маленькая бессмысленная охота была простой забавой: Виман и Лутон поспорили на два дракона, что Рамси хоть раз да промахнётся. Но на поясе у следившего за ходом спора Терона висели, как доказательство, пять беличьих хвостов и свежий необточенный волчий клык. Похоже, у Вимана всё-таки будет нож — купленный на выигранные деньги. В общем, вечера проходили интересно. Да и всё остальное: Сноу нравилось вставать засветло, ещё до того, как опустятся первые лучи, ехать весь день по Королевскому Тракту, слушать размеренные рассказы Локка, а уже в сумерках сидеть у костра, под чужие байки и спокойно засыпать там же, зная, что в конце концов Локк разжалобиться и отнесёт его до сымпровизированной на земле лежанки. Такая странная и мнимая свобода прельщала Рамси гораздо больше, чем стены замка. Однако и тут не обходилось без недостатков. Спину ломило от постоянно нахождения в сидячем положении, а неприятное ощущение того, что отец где-то рядом и не спускает с него взгляда, не отступало ни на мгновение, хотя его самого Рамси видел только мельком и всего пару раз. Но это, пожалуй, всё. Если, конечно, не брать в расчёт эту чёртову лошадь. Рамси давно лелеял мысль подстегнуть животное и понестись, обгоняя всех. Сделать это раньше было глупо: изначально он должен был ехать с отцом в карете и только благодаря Локку получил разрешение провести поездку так. Ослушавшись, он мог подставить и друга, и себя. Но сейчас ехать всё равно осталось пару часов… Локк был спокоен. Со стороны могло показаться, что он ушёл куда-то в свои мысли и не обращает никакого внимания на происходящее, но любой, кто был с ним знаком, знал, что по-настоящему отвлекается от реальности и витает в облаках мужчина настолько редко, что это даже не стоило учитывать как возможный вариант. Рамси был уверен, что он просто стал внимательнее следить за дорогой: пункт назначения был уже близко. Когда Локк в очередной раз отвернул голову в сторону ровных рядов деревьев, Рамси со всей силой ударил лошадь каблуком ботинка, попадая ровно между рёбер. Она должна была понестись вперёд. Они всегда бежали, если было больно. Рамси бессчетное количество раз сам видел это, когда намеренно попадал в них камнем из рогатки или на спор тыкал иголкой. Они срывались с места и направлялись вперёд, не видя преград. Конечно, такое сейчас было бы некстати, но удар ногой не так мучителен для животного, так что и реакция должна быть более мягкой. Но в результате кобыла только встала на дыбы. Кажется, от удивления и испуга он схватился не за уздечку, а за гриву, и от того лошадь заржала. Рамси зажмурился и покрепче сжал пальцы, надеясь, что всё обойдётся, и он не свалиться. Он даже перестал ощущать звериное тело под ногами и ещё сильнее испугался неожиданного и неправдоподобного чувства полета или падение. Ржание било по ушам, как будто не было на свете звука громче, а конские волосы стали вдруг медленно выскальзывать из мигом вспотевшей ладони. Он ещё отчаяннее зажмурил глаза. И открыл их только тогда, когда вместо ожидаемого болезненного столкновения с землей почувствовал, что кто-то гладит его голове и тихо смеётся. — О, Боги, ты всё-таки ещё такой ребёнок, — Рамси посмотрел вокруг. Силуэты их попутчиков почти скрылись, а они стояли посреди дороги. И ни откуда не доносилось ни единого постороннего звука. Ничего не шныряло в кустах на обочине, и не мелькало на горизонте. Сноу видел только друга, смотревшего на него с какой-то непривычной помесью беспокойства и умиления. Волосы Локка отливали рыжиной особенно сильно в этот момент. По какой-то причине это показалось Рамси почти таким же странным как-то, что мгновение назад беснующаяся под ним лошадь сейчас присмирела и, как ни в чём не бывало, подёргивала ухом, отгоняя крохотную назойливую мошку. От удивления Рамси даже не стал возмущаться по поводу предыдущей реплики и только на выдохе спросил: «Как?». Локк снова едва заметно хихикнул. — Ехать то сможешь? — спросил он, отнимая руку, и убирая её обратно на поводья. Рамси кивнул. Теперь дорога показалась ему не такой уж и радостной. Было стыдно за то, что случилось — так позорно выставить себя мало того, что дураком, так ещё и трусом. И самое главное — при этом уложиться всего в пару секунд. «Тупой и трусливый», — ещё раз подумал Рамси, и возникшая в голове формулировка ему понравилась даже меньше, чем недавняя попытка Домерика рано утром запустить в его спальню поросёнка. Любимый братец сказал, что если ему нравиться спать на псарне, то и свинарнике будет не хуже. Повезло хоть, что криворукий Домерик не только не смог беззвучно открыть дверь, но и случайно довел свою ношу до истошного визга. Похоже, он не мог справиться даже с тем существом, с которым по идее должен был легко находить общий язык. Такое сходство ведь: и лицо, и характер… — Знаешь, я самого начала думал, что ты попытаешься это сделать. Правда, ожидал, что повезёт куда больше, — Рамси подумал, что Локк над ним издевается, но продолжение фразы заставило в этом усомниться, — почему тебе вообще так хочется ездить в одиночку? Ты же любишь разговаривать, не боишься, что будет скучно? — он откинул назад подол зелёного затрепыхавшегося на ветру плаща и выжидающе посмотрел. — Да я же не поэтому, — пробормотал мальчишка, отводя взгляд. Локк едва заметно прибавил скорость, и лошадь Рамси, без какого-либо указания собственного наездника, сделала то же самое. Рамси посмотрел вперёд, туда, где на протяжении всего пути виднелись одни и те же силуэты. Сейчас они стали чуть менее чёткими. Рамси удивился, поняв, что на предыдущем отрезке пути Локк не только точно вымерил расстояние, на которое они отставали, но и держал его, не сбиваясь ни на шаг. А Сноу как всегда всё испортил. — А в чём же? — спросил Локк, когда фигуры людей на горизонте стали такими же, какими были раньше: пять человек на лошадях, сколько влезало в ширину дороги, то и дело мелькавшие головы других и возвышающая над всеми черная, похожая на гробовозку, карета отца. — Да просто Домерик… — О, понятно, можешь не продолжать, — Локк ухмыльнулся так, что Рамси сразу обиделся и начал возмущаться: — Да ничего тут не понятно! Не ревную я! — недавно они говорили на эту тему. Как оказалось, Локк был уверен, что все вещи, которые возмущали или обижали Рамси, были неизменно связаны с его старшим братом. Сам Рамси был с этим категорически не согласен, хотя понимал, что отстоять эту точку зрения внятно у него никак не получалось. И оттого становилось ещё более тошно. — Ну да, конечно, — спорить на эту тему во второй раз у Сноу не было никакого желания, поэтому он задал вопрос, с которого начал: — А как получилось, что лошадь так быстро успокоилась? — Ну, во-первых, это конь. А во-вторых, я на нём ездил года три, наверное. Ещё б он меня не послушался, — рука Локка дрогнула. Наверное, он хотел снова погладить животное, но расстояние между ними сейчас было чуть большим, чем тогда, и жест, скорее всего, вышел бы крайне неловким. — А почему ты вообще дал мне свою… коня? — это казалось странным. Рамси не испытывал никакой любви к лошадям, но ему всё равно казалось, что отдать своё животное кому-то — жест какой-то слишком личный. — Чтобы ты ничего не учудил. Твой отец и так не хотел тебя отпускать, а так бы точно меня в стражника на воротах или оружейника разжаловал. Он, между прочим, уже грозился. — Почему? Ты что-то сделал? — это никак не укладывалось в голове: Рамси прекрасно знал, что Локк служит в Дредфорте уже десять лет, почти с того возраста, в котором он сам сейчас, и ни разу у Русе не было никаких претензий. По крайней мере, Сноу ни разу об этом не слышал. Конечно, Лорд не был щедр на похвалу, но всегда было видно, если Русе Болтон разочаровывался в ком-либо. Этого человека просто-напросто больше не видел уже никто. — Нет, — Локк вдруг стал поправлять перчатки, как всегда, когда нервничал. Неужели ему нельзя было про это рассказывать? Что-то тут явно было не так, — но он считает, что наше с тобой общение оказывает дурное влияние. — На меня? — Рамси спросил просто для галочки, чтобы не повторять «почему» во второй раз, но последовавший ответ его удивил: — Нет. На меня, — Локк всё-таки посмотрел на него, и, видимо, уловив откровенное непонимание, скомкано пояснил: — Он говорил что-то насчёт того, что я уделяю своё время не тому, чего должен. Но не бери в голову. Ему просто нужно повозмущаться для приличия — я слишком хорош, и он не нашёл к чему придраться. Звучало более чем безобидно. Но только если не знать, о каком человеке идёт речь. Нет, не стал бы отец пускать слова на ветер: он всегда говорил, что нужно знать им цену, так что если он сказал, что недоволен Локком — так и было на самом деле. Но почему? Как он, по сути, мог видеть что-то плохое в том, что его вассал уделял больше внимания бастарду, а не замковым поручения? Неужели он серьёзно считал Рамси обузой? Даже не для себя, а для другого человека. Хотя, судя по всему, уместнее было сказать «не только для себя». Надо же было Рамси ещё и напроситься с ним в Винтерфелл… Хорошо хоть было ради чего: он обещал Джону, да и соскучился по нему; всё-таки три года — серьёзный срок, но он был уверен, что друг тоже его не забыл. — Что ты притих-то? — Локк выдернул его из размышлений. Рамси незаметно вздрогнул, — Радоваться должен: приехали почти. Увидишься, наконец, с этим своим кучерявым, а то все уши прожужжал. Рамси не ответил. Не так уж и много он рассказывал про него Локку: едва ли больше, чем про Робба, Миру или даже Кейтилин, которую никогда не забывал упомянуть парой не самых лестных слов. Но друг выставлял всё так, будто по приезду Рамси говорил о нём одном, причём с придыханием и по десять раз на дню. Локк всегда говорил о Джоне с пренебрежением. В первый раз он даже, забыв с кем говорит, в оскорбительной манере назвал его «Сноу». Рамси не разговаривал с ним четыре дня. И всегда, когда разговор заходил в сторону Винтерфелла, Локк морщил нос. Но это Рамси скорее нравилось — тот начинал при этом выглядеть довольно забавно. Но вот причина… Да, Локк не особо любил людей: даже перчатки носил всегда, чтобы никогда ненароком никого не коснуться и шутливо отплёвывался, когда друзья начинали зазывать его в бордель, но это объяснялось нормальной для лорда и крайне необычной для вассала брезгливостью. Тут ситуация была совершенно другой. Рамси былолюбопытно, о чём же думает его друг, и он надеялся, что тот выдаст себя в ближайшее время. — Смотри! — спустя какое-то время сказал Локк и Рамси, подняв голову, увидел по правую сторону дороги виднеющуюся верхушку одной из башен замка. Кажется, они как-то были наказаны за то, что лезли в неё ночью и измазались в пыли. Осталось ещё совсем чуть-чуть… — Ладно, теперь можно, — ни с того ни сего добавил он после. А потом слегка наклонился вперёд, и издал звонкий цокающий звук. Обе лошади рванули. Рамси было не по себе от того, что огромное животное под ним подчиняется другому человеку, но он знал, что волноваться ему не о чем — всё-таки это был Локк. Первые секунды они бежали наравне. Рамси боковым зрением ловил движение чужой пегой кобылы, но потом, когда, наконец, начал понимать, что происходит, его лошадь ускорилась ещё сильнее. То ли Локк ещё дал ещё какой-то понятный только им двоим знак, то ли она сама не меньше своего всадника хотела немного развеяться после семи дней размеренной езды, но Сноу почувствовал, что ветер таки хлестнул его по лицу и засвистел. Он видел, что деревья стали мелькать так часто, что показались сплошной зеленой пеленой, мелькающей по обе стороны. Лошадь глухо стучала копытами о землю, выбивая ими облако пыли, и высоко задирала колени. Рамси пришлось пригнуться, прижаться телом к телу, чтобы не подскакивать на месте, больно ударяясь. Он чувствовал тяжелый, бьющий в ноздри, неприятный запах. Оказалось, это не так уж легко. Наверное, для того, чтобы наслаждаться быстрой ездой, нужной иметь гораздо больше опыта, потому что, когда тварь окончательно разогналась, ему пришлось собрать все силы для поддержания устойчивого положения. Возникла даже мысль немного привстать, чтобы не касаться седла, но тогда он, скорее всего, вообще бы вылетел на дорогу. Он был натянут как тетива. Вжал голову плечи. И уже отчётливо видел перед собой карету отца и всех, кто сопровождал его. Пора было тормозить. Но Рамси понятия не имел, как. — Рик, стой, — Локк даже не крикнул это, просто сказал, неожиданно оказавшись рядом, и животное стало постепенно сбавлять скорость. Рамси показалось, что на это ему понадобилось всего десять-пятнадцать шагов, и учитывая то, что он сам не почувствовал какой-либо встряски из-за торможения, пришлось осознать неприятную истину — двигались они не так уж и быстро. Мальчишке казалось, что они обгоняли ветер, но теперь он понял, что будь это правдой, отец вместе со своей свитой остался бы далеко позади, как и Винтерфелл. Да и лошадь бы в таком случае часто дышала и вся влажно поблескивала от пота. Похоже, у страха глаза велики, — А ты постарайся сделать невинный вид, — теперь Локк обращался уже к нему. Рамси в ответ безмолвно пригладил ладошкой растрепавшиеся волосы и выпрямил спину, надеясь, что не выдаст себя лицом. Когда Рамси всё-таки увидел отца, тот уже и сам сидел на лошади. Видимо, хотел чтобы именно так — снизу вверх — его встретил Нэд Старк. Возможно, он и весь путь преодолел бы верхом, но Сноу слышал, что Русе повредил ногу в битве на Железных Островах, и до сих пор не восстановился до конца. По крайней мере, именно это говорил мейстер кухарке, когда Рамси за день до отъезда решил подслушать под дверью. Правда, того, чего хотел он так и не выведал: Уолкан понятия не имел, зачем лорду понадобилось ехать в северную столицу. Рамси поражался его недальновидности: отправлять и получать все письма, но не читать их, если не позволено… Будь Рамси таким же послушным, отец уже убил бы его, ещё в младенчестве. По тому же принципу, что и щенков: спокойные и милые в итоге оказываются бесполезными; покорность и раболепие исключают хитрость, а доброта — все необходимые для службы и жизни в Дредфорте качества. Отец карал и за предательство, и за слепую верность. Первостепенно Болтон ценил в людях ум и умение видеть рамки, в пределах которых позволено действовать; шанс добиться высокого положения был у тех, кто неизменно ловко ходил по краю, но сверхмеры выполнял каждое поручение. Именно поэтому он подпустил Локка ближе всех. Виман же добился его внимания другим путём: вторым ценнейшим в глазах Русе качеством была жестокость. Рядом с отцом околачивался какой-то худой, сильно хромающий конюх. Пеший, он ходил туда-сюда и нервозно дёргал головой, едва живой от страха. Сайбри, Лутон, Терон и остальные медленно двинулись дальше, вдоль по тракту, большая часть охраны разворачивалась назад, и только несколько человек, включая погонщика на карете, остались здесь, как и отец, вставая поперёк дороги, чтобы вывернуть на ветвь, ведущую к воротам Винтерфелла. С удивлением Рамси осознал, что в замок они отправятся почти без сопровождения. Интересно, какая муха укусила его? Неужели хочет произвести наиболее дружелюбное впечатление? Рамси ещё в первые дни их визита понял, что Болтонов здешние северяне не особо жаловали, хотя тогда они были гостями. А сейчас… Одни Боги знают, зачем отец явился сюда. — Ты знаешь, что делать, — отец тихо и ровно обратился к Локку, который, не мешкая и секунды и не оборачиваясь на Рамси, ускакал вслед за уже успевшим устроиться на лошади Виманом. В этот момент Рамси вспомнил разговор в Дредфорте, в вечер отъезда. Локк ведь попрощался с ним тогда. Совершенно точно попрощался, и Сноу был уверен, что они поедут не вместе и больше не увидятся до самого возвращения, но на деле оказалось, что им предстояла ещё неделя совместного пути. Утром, когда они двинулись в путь, Рамси попытался вникнуть в мотивы этого поступка и остался ни с чем. Может отец передумал и решил ехать с отрядом в самый последний момент? Хотя, учитывая сегодняшнее признание Локка, более вероятно было, что он просто сомневался, смогут ли они нормально поговорить при лорде. Что ж, тогда, наверное, он поступил правильно: всегда лучше рано, чем поздно или никогда. Отец ещё некоторое время постоял, а потом, плавно перехватив поводья, двинулся по тропинке. Рамси не хотел ехать наравне с ним, но потом решил, что было странно плестись где-то позади, поскольку ширины дороги хватило бы и на четверых. Да и всяко лучше было держаться ближе к отцу, чем к прислуге. Винтерфелл был красивым. Больше, чем Дредфорт, и гораздо менее мрачный. Глядя на родной замок со стороны, Рамси иногда чувствовал, что от него несёт чем-то дурным, как от заброшенного дома, в который никто не заходит, из-за слухов о водящейся там нечисти или о хозяйке-ведьме. Камни, из которых он был построен, и те были темнее обычных; даже крошась от времени, не становились серыми или коричневатыми, сохраняя свой первоначальный черный цвет. Башни не были, как здесь, округлыми и приветливыми, они тянулись в небо, тонкими острыми и кривыми крышами, а ворота не столько открывались, сколько распахивались, скрипуче и медленно, подобно пасти страшного и совершенно не сказочного зверя. Да, не зря один замок назывался «Лихозимьем», а другой «Ужасной крепостью». Они были совсем близко. Рамси не знал, правда это происходило, или он сам придумал это на эмоциях, но ему почудились голоса. Интересно, а Джон будет их встречать? Хотелось бы увидеть его как можно скорее. Сноу был уверен, что тот ни капельки не изменился: такой же кудрявый и с теми же вечно грустными карими глазами. Джон был сильнее всего похож на Нэда: законные дети пошли в Талли, а бастард был истинным Старком, как внутри, так и снаружи. Даже удивительно, что они смогли подружиться. Рамси задумался, и слишком поздно понял, что отец смотрит на него. Его худое, строгое, обтянутое кожей лицо по обыкновению выражало эмоций не больше, чем костяная маска, но Рамси почудилась тень осуждения, и он поспешно скрыл невольно выступившую мечтательную улыбку. — Нет, — тут же произнёс отец. Его губы слабо шевелись, и полушепот едва можно было разобрать за скрежетем отпираемых ворот, голосами их слуг, обитателей замка и размеренным топотом лошадей, но Сноу приложил все силы, чтобы не упустить ни единого звука: — Улыбайся. Пусть видят, что мы пришли как гости, — конечно, на этой фразе Русе логично было улыбнулся самому, но он, конечно, и не думал этого делать. Вместо этого, ещё тише, чем до этого, он произнёс, не то спрашивая, не то говоря утвердительно: — И ты знаешь, что будет, если я услышу от кого-то, что плохо тебя воспитал. Рамси энергично кивнул. Он не знал. Но знать не хотел. Как и портить себе настроение перед таким желанным возвращением в замок, оставивший в памяти столько приятных воспоминаний. Винтерфелл прямо перед ним. И когда Рамси заезжал в ворота, первым, за что уцепился глаз, была наполовину скрывшаяся за фигурой Нэда Старка тёмная и кучерявая макушка. И всё-таки, Джон тоже по нему скучал.