Право Истинного

— Главное в жизни — любовь, Встретивши вас, убедился! Жду нашей встречи я вновь, Как же я сильно влюбился! Ч. Это было уже десятое послание за месяц. Как и прежде, надушенный лист отправился в пламя жаровни. Если в первых письмах барон де Клер ещё соблюдал хоть какие-то приличия, то сейчас он был слишком откровенным, и Бэкхён боялся, что одно из таких пламенных признаний перехватит кто-то ещё. Для Сехуна подобное станет оскорблением, и тогда состоится дуэль. И в глубине души, лишь на краткий миг, он признавался себе, что не хотел бы, чтобы Чанёль умер. Поэтому он взял в руки перо и обмакнул его в чернила. Он лишь скажет, что не нужно писать, что он не может ответить взаимностью. И всё станет по-прежнему. Сехун не вернётся в поместье до первых холодов: в столице ещё оставались некоторые дела. Однако встречаться здесь с другим альфой было нельзя, лишь один слуга был верен Бэкхёну, остальные же служили ему потому, что он был супругом Великого герцога. И всё же он знал способ осуществить задуманное. И когда спустя три дня он вошёл в ювелирную лавку, то не удивился, встретив там Чанёля. Сделав вид, что заинтересовался изумрудной брошью, Бэкхён подошёл к альфе. — Вам не стоило утомлять меня своим вниманием, барон де Клер. — Я смог увидеть вас вновь. А ваше неудовольствие мной — разумная плата, — без тени стыда заметил Чанёль. Они стояли так близко, и когда их пальцы соприкоснулись, Бэкхён вздрогнул. Это казалось случайностью, будто бы им обоим стала интересна эта золотая кошка с хризолитовыми глазами. Тонкие перчатки совершенно не спасали, жар чужого тела будоражил, а косые взгляды лишь распаляли азарт. — Подарок для вашего супруга готов, мой герцог, — оборвал наваждение голос хозяина лавки, и Бэкхён отдёрнул руку, словно ошпарившись. — Благодарю, — он должен был сказать что-то ещё и похвалить работу мастера, но сейчас был способен лишь на то, чтобы расплатиться и бежать отсюда прочь. Какая же глупая была авантюра — встретиться с альфой! Бэкхён понял это, когда на выходе его вновь схватили за руку и потащили в проулок. Он не кричал и не пытался вырваться, боясь привлечь внимание кучера. Здесь пахло нечистотами, и подол платья был безвозвратно испорчен. Не хотелось признавать, но всё же страх липкой паутиной наседал на него. Когда же альфа остановился и прижал его к пыльной каменной стене, он и вовсе перестал дышать. Чанёль шумно втягивал ноздрями воздух и выдыхал через рот. Однако хватка его не ослабла. — Что же вы со мной творите, ваша светлость, — выдохнул он Бэкхёну на сжатые губы. — Нет, это что вы себе позволяете? Немедленно отпустите меня. — Неужели вы не чувствуете этого? Я словно цепями прикован к вам! Ваш аромат, ваша кожа, глаза… Всё манит меня. Ваши волосы, словно лунный шёлк. Неужели лишь я один схожу с ума? Бэкхён позволил себе вдохнуть чужой аромат, и запах ели едва не затопил всё его существо. Этот альфа был из далёких северных земель, ему было почти тридцать, но он до сих пор был холост. Отец Чанёля был ещё жив, но уже давно отошёл от дел. И было так очевидно, зачем он приехал в столицу. И поэтому от слов признаний делалось горько на душе. — Зачем же вы обманываете меня, не смущайте душу несвободного омеги. Вы здесь, чтобы найти супруга, так оставьте же меня в покое. И молю, не пишите! — Я смог взволновать ваше сердце? — альфа улыбнулся. Ему не нужен был ответ на этот вопрос. Он большими ладонями обхватил лицо омеги и запечатлел едва ощутимый поцелуй на бледных губах. В тот же миг Бэкхён вырвался из чужих рук и не оглядываясь помчался к карете. Даже через небольшое окно он не пытался рассмотреть барона. Он чувствовал, как пылали его щёки и как гулко билось сердце. Ему хотелось вернуться и поколотить глупца. Как он только посмел! Так долго оберегаемое спокойствие трещало по швам. Сехун обязательно заметит его волнение, супруг всегда улавливал изменения в нём, и сейчас это было очень неудобно. Оставалось лишь надеяться, что к его возвращению, Бэкхёну удастся вернуть своё прежнее расположение духа.

***

Сехун вернулся недовольным, однако Бэкхён боялся завести разговор с супругом. Вдруг ему уже всё известно? После той злополучной встречи он не получал других писем, но их могли всё же перехватить. Они ужинали в большой столовой, тишину нарушал лишь звук приборов и шаги слуги, который менял сгоревшие свечи в канделябрах. Альфа не смотрел на него, и это настораживало. — Я был у короля, — наконец, произнёс герцог. — И чем расстроил вас дядя? — Он считает, что вы должны подарить мне наследника, — Сехун пристально посмотрел на него через длинный стол, ожидая ответа. — Какая глупость, — усмехнулся Бэкхён, — вы сами ещё недавно играли с деревянным мечом, супруг мой. Король должно быть шутит… — Прекратите, — прошипел Сехун. Окатив омегу разочарованным взглядом, он встал со своего места и молча удалился. Бэкхён не стал прерывать свою трапезу из-за каприза супруга. Дети всегда слишком импульсивны. Чанёль не такой, вдруг подумалось ему. Этот альфа был напорист и неутомим, рядом с ним омега чувствовал себя слабым и беспомощным, сила барона подавляла. Попытка отогнать эти мысли не увенчалась успехом, он всё продолжал их сравнивать, и на фоне юного супруга Чанёль казался настоящим альфой. Должно быть, с таким, как барон де Клер, брак бы превратился в сказку, полную любви и нежности. Бэкхён улыбнулся: он уже десять минут глупо водил вилкой по тарелке и вспоминал любовные послания, такие пылкие и искренние. Но слуги уже начинали на него странно коситься, поэтому он подал знак убирать со стола. Пусть Сехун дуется на короля или его самого, сейчас Бэкхёна мало заботило это вечное дитя. Раньше омега никогда не мечтал, но сейчас ему этого хотелось с такой силой, что он заперся в библиотеке и, бессмысленно глядя в книгу, предавался своим грёзам. Чанёль бы обязательно предпочёл Вестван этому холодному и дождливому королевству. Он бы тоже любил лошадей, и они вместе разводили бы их в его поместье в Маэрлэнде. А по ночам любили бы друг друга страстной любовью, о которой пишут в романах. За окном темнело, и Бэкхён не заметил, как задремал. Ему снился прекрасный сон: он был в объятиях своего альфы, и под руками ощущалась крепкая грудь и взволнованное сердце. Только пахло от него почему-то не елью, а холодным морем. Этот запах выбивался из общей картины, поэтому он резко открыл глаза, вырываясь из сна. Он действительно покоился на чужой груди, только принадлежала она супругу. Бэкхён узнал коридоры омежьего крыла и тихо вздохнул, не пытаясь вырваться. Казалось, Сехун совсем не ощущал его веса и не замечал, что омега больше не спит, и в этом положении Бэкхён ощущал себя неуютно. — Ваш запах усилился, — вдруг произнёс альфа, — я должен заменить караул на бет, или это на вас повлияло сновидение? — Время эструса ещё не подошло. — Вот как, — усмехнулся Сехун, — и кого я должен вызвать на дуэль? — Дальше я могу дойти сам, — он оставил без внимания эту колкость. Но альфа словно не слышал его, лишь крепче прижав тело омеги к себе. И всё же вопросительный взгляд Бэкхёна заставил его ответить: — Вы так редко позволяете мне касаться себя, дорогой супруг, потому потерпите ещё немного моего присутствия, — тонкие губы альфы окрасила едва заметная улыбка. У дверей покоев альфа молча развернулся и пошёл, должно быть, в своё крыло. Бэкхён ещё долго ощущал запах моря на своих волосах, а в голове его, наконец, была блаженная пустота.