Право Истинного

— Великий герцог Корфолк с супругом! — провозгласил мажордом, и Бэкхён, ведомый Сехуном, вошёл в залитую светом залу. Союз между Ревеей и Вестваном был продлён ещё на десять лет, и в честь этого события был объявлен приём у короля. Вестванский посол удостоился чести сидеть по левую руку от правителя, прямо напротив пустующего места наследника. Слуги отодвинули стулья справа от короля для четы герцогов, и посол поспешил поприветствовать их. После нескольких смен блюд разговоры альф перетекли к вопросам о поставке тканей и красок, которых было мало в Ревее, но с избытком у соседей. Бэкхён не слушал их, он пытался глазами найти того, кто не давал ему покоя ни во сне, ни наяву. И стоило ему заметить одиноко стоящего альфу возле выхода на балкон, как его сердце пропустило удар. Он направился туда, где скрылась высокая фигура. Была ещё только шестая смена блюд, и многие косились на него, но было уже плевать на этикет. Он чувствовал неутолимый голод и знал, что насытится лишь рядом с ним… Чанёль показался ему измученным и постаревшим. Могла ли так на альфу повлиять разлука с ним? Или он мог заболеть? Вопросы роились в его голове, но так и не могли сорваться с губ. Отчего-то хотелось утешить альфу, обнять, возможно, даже поцеловать. И пока ему хватало смелости лишь думать об этом, барон де Клер уже тянул его к самым перилам, подальше от света. — В этот раз вы поступили слишком необдуманно: ваш супруг здесь, — зашептали губы, а Бэкхён едва мог отвести от них взгляд. — Если бы вы боялись Сехуна, то не слали бы мне тех писем, — Чанёль отвёл взгляд в сторону, — что с вами? Где ваша былая смелость? — Мой отец при смерти, — с тяжёлым вздохом ответил альфа, — я должен вернуться домой. Но все мои мысли лишь о том, что я не могу оставить вас! И ваш запах… Он сводит меня с ума, а изнутри грызёт ревность. Если бы вы только могли стать моим, я бы… — Это невозможно! — Бэкхён не заметил, как его голос сорвался на крик, — лишь король может расторгнуть мой брак. Но он не станет. Он очень ясно помнил, как молил отца не отправлять его сюда, но что могли значить слова омеги, пусть и принца. Лишь воспитание и гордость помогли ему продержаться всё это время. Не было того, что заставило бы его вырваться из оков этого брака. Ему даже стало однажды всё равно, в чьём замке он живёт: отца или супруга. И только теперь го сердце рвалось прочь. — Но мы можем. Если вы подтвердите моё Право Истинного, то даже король не посмеет остановить нас. — Я никогда не слышал об этом. — Буду ждать вас в главном соборе до рассвета. Если не придёте, я навсегда исчезну из вашей жизни. И не дав Бэкхёну опомниться от жестоких слов, Чанёль крепко прижал его к себе, вдыхая сладкий аромат омеги. Кажется, он ещё что-то шептал ему на ухо, но Бэкхён не мог разобрать слов, потому что в его голове, словно колокол, звенело слово навсегда. Навсегда — это долго? Когда он опомнился, то стоял на балконе уже один. Каким же жестоким был этот альфа! Как он мог вот так просто исчезнуть, после таких слов? Вернуться обратно или рвануть следом — Бэкхён не знал, что ему делать. Воздуха в лёгких не хватало, а парадное платье, казалось, стало совсем невыносимым. Сехун был уже покинут альфами, однако их место сменили омеги, и даже на его стуле сидел какой-то графёнок. Пожалуй, сейчас Бэкхён был рад уступить ему не только этот стул, но и самого супруга. Если бы только Сехун не был таким упрямым, то всё могло быть намного проще. Сам никогда не спрашивал у альфы, почему тот так вцепился в этот брак. Было ли это чувством долга перед отцом или просто детская вредность, что так и не исчезла с годами, но смотреть на весь этот маскарад становилось противно. Внезапно в голове всплыли слова о наследнике, и лишь спустя пять минут он понял, что бежит по аллее, ведущей прочь из замка. Ноги привели его к конюшне, и спящий конюх совсем не почувствовал чужого присутствия. Бэкхён не знал, что за коня он вывел во двор, но тот послушно следовал за ним, словно и сам хотел вырваться на свободу. Он настолько погрузился в себя, что совсем не заметил, как конь принёс его к собору. Высокое здание утопало в зелени, из окон лился тусклый свет, а вокруг не было ни души. Это место было ему уже знакомо. Все браки королевской семьи заключались здесь. Тогда он еле передвигал ногами по каменным ступеням, ведущим к алтарю. Сейчас же он чувствовал небывалую лёгкость, словно с каждым шагом его прежняя жизнь исчезала в небытие. Внезапно пришло понимание, что усталость от этого брака слишком велика, и Бэкхён больше не в силах нести на себе этот груз однообразных дней и осточертевшего безразличия. Мог ли он сейчас освободиться от этого? Что, в конце концов, придумал Чанёль? Перед самым алтарём его перехватил барон. На лице его сияла улыбка, а в глазах, казалось, блестели слёзы. — Я так боялся, что вы не придёте, что испугаетесь или не поверите мне. — Сам не понимаю, что здесь делаю… Альфа нежно сжал его в объятиях и прошептал: — Отриньте разум, доверьтесь сердцу! Будто это было так легко сделать! Бэкхён озирался по сторонам, в поисках ответа. Хотел ли он освободиться от Сехуна? Тысячу раз — да! Но хотел ли он другого брака? Всё казалось слишком стремительным. Он лишь позволил себе признать чувства к этому альфе, как всё завертелось с такой скоростью. Мог ли он сейчас отступить, если уже сделал шаг навстречу, хоть и не осознавал этого? Если он сейчас сбежит, то потеряет Чанёля и так и не избавится от Сехуна. Но если останется… — Его преосвященство готов провести церемонию. Идём же. И Бэкхён сделал это. Он не слушал слова священника, а лишь смотрел на барона де Клер. Сейчас он казался таким прекрасным, как никогда ещё, возможно, виной тому была омежья сущность, что так долго спала в Бэкхёне, а теперь расцветала, словно весенний цветок. — Перед Тремя Богами подтверждает ли этот омега, что у альфы есть Право Истинного? — Да. Кажется, священник хотел сказать что-то ещё, но внезапно его прервали одинокие аплодисменты. Бэкхён обернулся на их звук и в тот же миг забыл, как дышать. В сопровождении верного слуги, Сехун шёл прямо к ним, не переставая хлопать. На лице его была странная улыбка, от которой так и веяло холодом. И сейчас Бэкхён вдруг подумал, что видит совершенно незнакомого человека: весь вид его кричал о превосходстве и властности над другими. Ещё никогда прежде супруг не вызывал у него такого страха. Однако Чанёль сжал его ладонь, передавая своё тепло и уверенность. — Мой принц, — голос Сехуна казался обманчиво спокойным, — если вы сейчас же вернётесь со мной в поместье, то я сделаю вид, что ничего этого не было. Вы, как и прежде станете изображать неприступность, а я милосердно буду прощать вам эти капризы. — Иначе… — Иначе вы пожалеете. — Хватит! — вмешался Чанёль, — Отныне перед Тремя мы едины, и вы не можете оспорить моё Право Истинного. — Это так? — Сехун посмотрел на священника, и тот молчаливо кивнул в ответ, — Барон, вы смогли разыскать довольно древний ритуал. Уверен, что было непросто. Зачем же всё так усложнять, если вы могли просто украсть омегу? — Я бы не смог обесчестить принца! В зале собора повисла тишина, Бэкхён всем телом ощущал её тяжесть. В голосе Чанёля слышалась неуверенность, и это вселяло тревогу и в омегу. Сехун же не чувствовал никакого неудобства, за его спиной молчаливо стоял Кай, готовый в ту же секунду исполнить любой приказ. — Если это всё, то так и быть, я не стану преследовать вас. — Если Великий герцог знает о Праве Истинного, то знает и о правах омеги в этом ритуале. Внезапно Сехун засмеялся, словно ему рассказали очень смешную шутку, и только глаза его теперь источали холод. Бэкхён впервые видел его таким, и этот взгляд его пугал, словно это были глаза безжалостного хищника. — Я всё гадал, что же задумал барон де Клер. Зачем ему мой супруг, когда есть так много омег и их отцов, готовых оплатить ваши долги ради титула. Не знаю, кто вам поведал об этом ритуале, однако вы просчитались, — Сехун дождался, когда маска надменности на лице Чанёля сменится недоумением, и продолжил, — мне бы действительно пришлось отдать Бэкхёну половину всего, что у меня есть. А всем хорошо известно, что моя казна больше королевской. Такая возможность для вас, но увы! — альфа оскалился и посмотрел прямо на омегу, — Мне не за что платить ему, ведь он не оставил в моём доме наследника. Поэтому можете забирать его, но забудьте о моём золоте. — Уходим. Чанёль схватил его за руку и потащил к входу, но Бэкхён едва передвигал ногам и всё оглядывался на Сехуна. Кто был этот человек? Почему после его слов барон сник и сгорбился, словно старик. Но, кажется, всё прошло хорошо? Теперь они свободны? Когда за беглецами захлопнулись двери, герцог тяжело выдохнул. Священник так и стоял на своём месте, должно быть, ему было всё равно на суету чужого мира, он сделал то, что должен. — Следуй за ними, — Кай кивнул на приказ и бесшумно исчез, оставляя хозяина одного, кажется, для беты эта ночь ещё не скоро закончится.