Проект «Начало»

— Хм... – двигая луч сканера-рентгена туда-сюда, Колфармустер смотрел на монитор прибора, с одному ему понятными целями изучая внутренний мир Байльшмидта. – Печень какая хорошая... Не уж-то не пил ни разу?! Быть такого не может... Или это не печень?.. – и босс вновь листал анатомическую энциклопедию. Гилберт беспечно посапывал, совсем не подозревая, что его в буквальном смысле видят насквозь. – А, ладно! Лучше мозг поразглядываю. – мужчина передвинул луч в изголовье лабораторного стола. Рентген делал снимок секунд пять, после чего был выключен. Голограмма показала объемное фото мозга. – Хм...да что за ерунда? Тоже ни одного шрама! Как у младенца, ей Богу! – голограмма распалась на две половинки, обнажая внутреннюю часть. – И тут всё цело...Обалдеть. – Иван Иванович принялся сравнивать рисунок энциклопедии и фото на мониторе. В мозге альбиноса обнаружилась лишняя извилина, оканчивающаяся пузырьком, наполненным жидкостью. Сквозь мутную водицу виднелся тонкий красный нерв, диаметром пронизывающий полость. Глаза Колфармустера увеличились в размере. «Да будь я {неизвестное человечеству слово}, если это не...» Сохранив снимки голограммы, Иван Иванович бегом кинулся к экрану связи. Монитор покапризничал минуты две, после чего выдал лицо правителя. — О, Кол! Здравствуй! – приветственно воскликнул правитель, блестя своими бордовыми омматидиями (глазами короче). – Как работа? — Всё хорошо, Кровобух. Я тут в одном землянине диковину откопал, посмотришь снимки? – по-свойски обратился к правителю Брагинский, ибо знал того с малых лет (правитель, кстати, младше Колфармустера на очень много земных годов). Кров (сокращенно от Кровобух) согласно мотнул своей темно-русой шевелюрой и принялся ждать отправленные боссом фотографии. Около пяти минут он молча рассматривал полученные снимки, Иван Иванович прямо весь извелся. Наконец, правитель поднял глаза: — Это точно не наша технология... – блин, да Колфармустер это и сам понял, как только увидел, каким методом полость была вживлена в человека. – Это что-то из рода...вида...Забыл! – стукнул себя по лбу (наверно руку ушиб о камни) Кровобух, а Иван вздрогнул от неожиданности. – Как только вспомню, тут же позвоню и скажу... Это ведь твой человек? Не выпускай его, возможно, он нам понадобится. — Да представь себе, он сам уходить не хочет. Я шарился в его мыслях и, кажется, он мне симпатизирует... – босс смутился, а правитель шокировано поскреб затылок. – Я даже не знаю, что мне с этим делать. Кров помолчал. — Не обращай на это внимания. Люди ветрены, и твой человечек скоро изменит свои вкусы и пристрастия. – мрачно сказал правитель, и босс не стал ему перечить, ведь он знал печальную историю про полюбившуюся Кровобуху человеческую женщину. Про то, как она изводила его своими противоречивыми эмоциями, а потом усвистала с каким-то богатым музыкантом. С той поры правитель ни одной ногой не ступает на Землю, и всё хранит в памяти любимый образ зеленоглазой шатенки. Правда, всё это было так давно, что шатенка, наверно, уже превратилась в прах вместе со своим музыкантом. — Ну, до встречи! Я попытаюсь вспомнить как можно скорее! – уже веселым голосом попрощался Кров и отключил связь. Колфармустер глубоко вздохнул. Вернулся к своему развалившемуся на столе питомцу. Байльшмидт сладко дрых, изломив брови домиком и приоткрыв рот. Заглянув в альбиносовскую страну Морфея, Брагинский увидел множество маленьких птичек разнообразных цветов, которые пели реквием идущему по полю белому рыцарю (поэзия)... Хмыкнув, Иван на руках отнес Гилберта до его постели и сам поспешил спать, потому что завтра начинались трудовые будни. «Надо и этому охламону работу подыскать...» — зевнул инопланетянин, прежде чем провалиться в сон. Утро встретило Гилберта в виде мрачного, словно кладбищенское дерево, Ивана Ивановича, утёсом нависшего над кроватью парня. Байльшмидт не успел никак отреагировать, так как босс сразу заговорил. — Подъём. – прозвучала команда. – Умываться, завтракать, а потом сделать уборку в незапертых комнатах. — Их ж тут с дюжину! – в ужасе взвыл альбинос. — Их двадцать две. Счастливого времяпрепровождения. – и Брагинский стремительно покинул помещение. Некоторое время Гил уныло сидел на постели, а потом озадаченно позвал: — Хетро-он... На потолке что-то шуршануло. — Это для хозяина я «Хетрон», а ты должен звать меня Фулдисум’дръед! – радостно воскликнуло здание, и Гилберт заткнул уши, не желая оглохнуть. — Ой, прости. – смутился дом. – Так что ты хотел? — Спросить. – Байльшмидт ругнулся, запутавшись ногой в штанине. – Почему Иван сейчас в левую стенку ушел, хотя дверь в правой? Здание молчало примерно с минуту. — У тебя наверно голова закружилась, вот и померещилось. – неуверенно произнесло оно потом. – Только привидения и всякая нечисть ходит сквозь стенки. Парень картинно вздохнул, возведя глаза к потолку. — Врать ты совсем не умеешь, Фул...Флур...Тьфу. Короче, говори, что я еще не знаю! «Всё, конспирация накрылась! – в панике подумал Хетрон, отчаянно сочиняя отмазку для хозяина, — и что я ему сейчас отвечу?!» — ...Ведь если в моей комнате есть потайная дверь – я просто обязан это знать! – альбинос успел окончательно одеться и теперь с упорством любопытной гусеницы исследовал стену (ползал по ней, складываясь петелькой). «Пронесло, господи!» — облегченно вздохнул дом. — На то она и потайная, чтоб о ней знал только хозяин. – гордо ответил он парню. Гил недобро сверкнул глазами, но, ничего не сказав, отправился умываться. А не на шутку встревоженное здание решило связаться с боссом. — Босс Брагинский, компания «Продукшн», слушаю. – после непродолжительных гудков нудным, скучающим голосом протянул Иван Иванович. — Хозяин, это я. Питомец задает вопросы. – четко отрапортовал Хетрон. Вчера ночью, взволнованный своим открытием о Гилберте, Иван просыпался несколько раз, пока хорошенько не разозлился и не велел дому: «У меня плохие предчувствия насчет альбиноса. Сообщай сразу, если он начнет чудить». И вот теперь, извещенный верным домом, инопланетянин в панике зашуршал бумагами: — И что теперь делать? Если он спросит меня напрямую... — Может, рассказать? – предложило здание, — Ведь вы рассказали о себе и моччи, и подсолнуху, чем же человечек отличается? — А вдруг он испугается и сбежит от меня? Бегает-то он всяко быстрее подзвездника... А не поверит? – голос Брагинского потух. – Я уже успел привязаться к этому существу и у меня на него куча планов... — Вам решать, хозяин. — Ладно, до вечера подумаю. – и босс отключился. Не успел Хетрон повесить трубку, как с первого этажа донеслось: — До-о-ом!!! — Неугомонный человечек... – проворчало здание. – Ну, чего тебе? — Где находятся инструменты для уборки? – спросил Гилберт с невинным видом, словно и не подслушивал только что за дверью. «Я, значит, питомец. Ну-ну. И чего они от меня скрывают, эти синие человечки? Синие? Разберемся...»