Малахольная

Нельзя сказать, что этот случай заполнил наши умы, и мы ни о чём другом думать не могли. Нет, мы ещё чуть посидели и поболтали, но настроение у всех стало какое-то подавленное, да и солнце вскоре спряталось, поэтому, пробыв в парке ещё полчасика и не дождавшись Димы, наша компания разбрелась по домам. Разумеется, мы не забыли о нашей встрече со странной девочкой по имени Олеся. Уже на следующий день Максим на перемене обратился к Диме – достаточно громко, чтобы все наши слышали: – А ты чего вчера во двор не вышел? – Да я так, – когда Дима волнуется, у него начинают краснеть уши. Вообще-то он неплохой – любит спорт, летом гоняет на велосипеде, а зимой – на лыжах. У него кудрявые светлые волосы и голубые глаза, которые он постоянно щурит, потому что стесняется носить очки. А ещё Диме всегда и во всём непременно надо быть первым. – Я думал, учить всего ничего, а тут параграф по обществу, куча уравнений по алгебре, ещё и теоремы эти... И потом, «Дота» сама в себя не поиграет, верно? – Ну и зря ты не пошёл, – к нему подошла наша активистка Юлия. – Мы вчера во дворе встретили очень странную девушку. Её зовут Олеся, она вот такого роста, – Юля подняла руку над головой, – говорит, что ей пятнадцать лет, а ведёт себя как маленький ребёнок. – Олеся? – Димины глаза расширились. – Так я её знаю! Она с родителями недавно в нашем доме поселилась. Ребята, – он громко задышал, явно готовясь сообщить какую-то важную новость, – она того... умственно отсталая. – Чё, серьёзно? – ахнул Артём. – Что я, врать буду? – Ужас какой! – высказалась Юля. – Бедная, – вздохнула Даша. – А я сразу заметил, что у неё с глазами что-то не то, – во всеуслышание заявил Артём. – Какие-то они у неё пустые. – Точно, – поддержала его Аня. – Помнишь, я тогда сказала, что она похожа на ненормальную? Ребята согласно закивали, а мне, помнится, стало неприятно. Возможно, оттого, что я до того момента и не подозревала о психическом нездоровье Олеси, и мне было обидно, что другие заметили это раньше меня. А возможно – и мне хочется в это верить – оттого, что они все стремились казаться самыми умными и всезнающими. Нет, ну кто-кто, а Артём, с его поросячьими глазками-щёлочками мог бы и помолчать, когда речь идёт о пустых глазах! – А её не опасно одну во двор отпускать? – поинтересовался Максим, усаживаясь на подоконник. – Да не, она тихая, вреда никому не причинит, – покачал головой Дима. – Ну бывает, бродит туда-сюда, на качелях качается по несколько часов. Она приветливая, пару раз со мной поздоровалась. – Ну дела, – вздохнул Максим. – Жалко её родителей. – Мы её батончиком угостили, а она его на землю бросила, – добавил Влад, всё ещё переживавший за судьбу батончика. – Расскажите, – глаза у Димы заискрились. Когда Юля кратко (в представлении Юли «кратко» – это рассказ на всю перемену) поведала ему вчерашнюю историю, он усмехнулся. – Во даёт... Может, она с вами подружиться хотела? – Типа влиться в компанию? – хмыкнул Максим. – Не, ну мы не против. Она тоже человек. Правду я говорю, Лена? Вот так всегда. Пока у них всё хорошо, они меня не замечают, как будто я дли них – пустое место. Но как только надо пораскинуть мозгами – сразу Лена! И когда надо принимать важное решение – тоже Лена. – Помните, у нас вчера был тест? – громко спросила я. Ребята кивнули. – Помните, там был вопрос «Как вы относитесь к психически неполноценным людям?» – Снова кивки. – И что вы ответили? – Хорошо, – тут же ответил Максим. – Они тоже люди, – подхватил Дима, почти слово в слово повторяя недавнюю фразу Максима. – Им тоже нужен шанс, – высказалась Юля. – И поддержка, – вставила Даша. – А чё, я не против, – пожал плечами Артём. – С ней веселее будет. Заглядывая в будущее, могу сказать, что он действительно был прав. С Олесей и вправду было весело – причём веселились и мы, и она. Вот только о цене этого веселья никто не подумал. *** Нельзя сказать, что мы специально искали встреч с Олесей, хотели принять её к себе, окружить заботой и теплом, – нет, до таких альтруистических порывов нам всем было далеко. Никто из нас не был матерью Терезой, никто не хотел ей стать. Нам было хорошо в привычной школьной компании, собиравшейся после уроков и бродившей по набережной, а иногда заходившей в маленький дворик или уютную кафешку. По сути, мы все были эгоистами – каждый думал только о том, где будет хорошо ему. Но чего ещё можно ожидать от тринадцати-четырнадцатилетних подростков? Помнится, английский писатель Джеймс Барри – автор той самой знаменитой книги про Питера Пэна, вечно юного летающего мальчишку из удивительной страны Нет-и-не-будет, – сказал, что дети никогда не разучатся быть «весёлыми, непонимающими и бессердечными». Оглядываясь назад, могу сказать, что эта фраза в точности описывает всю нашу компанию. Мы ещё несколько раз заходили в Димин дворик, но Олесю там не встретили. Никого это особенно не взволновало – у всех было полно других проблем. Школьная жизнь с тестами-самостоятельными-проверочными-контрольными – бесконечноголовой гидрой, извечным страхом учеников, прогулы и опоздания, двойки и ссоры с родителями... Кто-то влюблялся, а кому-то разбивали сердце. Кого-то дразнили в классе, а кто-то становился популярным. Возникали конфликты с учителями, просматривались любимые фильмы и сериалы, заслушивалась до дыр музыка, прочитывались на сотый раз книги. Кто-то вдохновенно рисовал на полях тетрадей (а порой и на партах!) удивительные узоры, кто-то (к примеру, я) сочинял стишки, милые и неловкие, как первый поцелуй (которого, у меня, кстати, не было), кто-то, вроде красавицы Ани, пробовал свои силы в театральном кружке, а кто-то до упоения гонял мяч по сырой осенней земле. Всё происходившее представляло собой огромную мозаику из тысяч и миллионов разноцветных фрагментов – многие из них выпали, растворились в небытии, но то, что осталось, я бережно сохранила и сейчас представляю вам. Здесь будет много о школе и много о школьниках, потому что без этого нельзя представить характеров ребят, а не зная характеров, невозможно понять, что привело нас к такому кошмарному концу. Как странно – я всё ещё говорю «нас», хотя никаких «нас» уже давно не существует. Некоторые из наших (опять «наших»!) ребят до сих пор утверждают, что во всём была виновата Олеся, но я-то знаю: если кого и винить, так это нас самих. Впрочем, обо всём по порядку. *** Наверное, прошла неделя с того дня, как мы впервые встретили Олесю. День был прохладный, солнце то показывалось из-за туч, то снова ныряло в них, изредка моросил дождь – слабый, с мелкими редкими каплями, – такой дождь называют «грибным» или «слепым». На этот раз в нашей компании не было Даши и Ани – они остались после уроков, чтобы репетировать в театральном кружке. Юля – тихая любительница рока – решила составить им компанию, и на прогулку мы отправились ввосьмером. Чуть позже к нам присоединились Дима, о котором я уже говорила, и Вадим, о котором надо сказать особо. Вадим – круглый отличник, согласно закону жанра, не вылезающий из пятёрок, олимпиад и болезней. Он высокий и худой – в чём только душа держится! – с рыжевато-русыми волосами, серыми глазами и россыпью веснушек на носу. Лицо у него бледное и вытянутое, он неуклюжий, и такого никакая нормальная девочка не полюбит. Но я никогда не считала себя нормальной. Сейчас, оглядываясь назад, я смело могу признать, что была влюблена в Вадима. Он хорошо умел шутить, мы с ним оба были отличниками – не «липовыми», а настоящими, причём начитанными, нам было о чём поговорить. Его неуклюжесть казалась мне трогательной, а слабость здоровья вызывала желание заботиться. Господи, да много ли надо девочке-подростку, чтобы влюбиться? В компании его особо не привечали, очевидно, считая заносчивым и витающим в облаках. Но он был умным, ум уважали, и никто не воспротивился тому, что Вадим в тот раз пошёл с нами. Дождь то сыпал прохладными серебристыми каплями, то переставал, в лужах отражалось серовато-голубое, как с картин импрессионистов, небо, листья всё ещё пестрели разными красками. Мы дружной толпой брели по улицам, обсуждая несколько тем одновременно, и сами не заметили, как попали в тихий дворик. Площадка для детей там была значительно скромнее, чем во дворе Диминого дома, – честно говоря, её не было совсем. Пара качелей в двух частях двора, разделённого маленькой автостоянкой, несколько скамеек в красно-сине-жёлтых тонах, аккуратные клумбы, сделанные из автомобильных покрышек, – типичный городской двор. – Мокро, – поморщилась Юля, проведя рукой по влажной от капель дождя скамейке. – А мы вытрем, – отозвался Влад и, плюхнувшись на скамью, поёрзал по ней туда-сюда, затем поднялся. – Вот и всё, теперь сухо. – Тебе дома за джинсы не влетит? – Юля приподняла светлые брови и осторожно уселась. Рядом тут же пристроились Марина, Яна и Настя. – Постираю, – Влад махнул рукой. Максим, Артём и Вадим сели на вторую скамейку, я заняла качели, Влад и Дима остались стоять. Дождь постепенно затихал, и кое-кто из ребят с наслаждением втянул в себя воздух. – Свежестью пахнет, – заметил Максим. – И арбузами, – добавила Марина. Яна почему-то хихикнула. – Ты чего? – покосилась на неё Юля. – Не знаю. Просто слово «арбуз» какое-то смешное, – и Яна засмеялась, теперь уже во весь голос. Вы знаете эти случаи в компании друзей, когда ничего забавного вроде бы нет, но один из вас делает такое уморительное лицо или так звонко хохочет, что вы присоединяетесь к нему, толком не понимая причины смеха? Вот так же было и у нас. Мы все засмеялись, глядя на хитрое лицо Яны с сощуренными глазами. Должно быть, наш смех и привлёк внимание – именно в этот момент из-за кустов появилась Олеся. В другой ситуации мы, возможно, и сумели бы сдержаться, но тут всё так совпало – и Янины слова про арбуз, и появление Олеси, и её внешность... Короче, мы засмеялись снова, ещё громче, – так, что несколько голубей вспорхнуло и закружилось над деревьями. Олеся, должно быть, подумала, что мы рады её видеть, и тоже засмеялась – широко растягивая губы в улыбке и обнажая розовые дёсны. – Привет, – давясь от смеха, проговорил Максим. – Что это с тобой? – Привет, – она подошла чуть ближе к нам. Волосы её, потемневшие от дождя, были заплетены во множество косичек, носящих название «африканские», и перевиты всякими цветными ниточками и шнурочками. На другом человеке это смотрелось бы вполне мило... нет, я вру. На Олесе это тоже смотрелось вполне мило, но никому из нас не пришло в голову это сказать. Мы просто улыбались, глядя на неё, а она улыбалась, глядя на нас. Первым не выдержал Артём. С потрясающей, свойственной лишь ему одному бестактностью, он пихнул Вадима в бок и заявил: – Знакомься, это Олеся, – и прибавил громким шёпотом, – она умственно отсталая. – Серьёзно? – Вадим покосился на неё и вжался в спину скамейки. – Да, – с другой стороны к нему наклонился Дима. – Она в нашем доме живёт. Да ты не бойся, она ничего. Привет, Олеся, – он кивнул девочке. – Привет, – та осмелела и подошла совсем близко к мальчикам – они явно интересовали её больше, чем женская половина нашей компании. – Это что за причёска? – Артём указал на пёстрые косички. – Это моя мама всё утро заплетала, – сказала Олеся с такой гордостью, как будто её мать была всемирно известным парикмахером. – Она сказала, теперь я так буду ходить несколько дней. – Ты похожа на ведьму, – заметил Влад. – Ну зачем ты так? – шикнула на него Юля. – А я что, я ничего плохого не говорю. Ведьмы и хорошие бывают, как в «Гарри Поттере», – отозвался он. – Не, она Медуза Горгона! – и Артём зашёлся от смеха. Он явно гордился собственным остроумием и начитанностью. – Не-а, – Олеся, всё так же продолжая улыбаться, покачала головой. – Медуза Горгона была злая, она людей взглядом убивала. А я не такая, – и она широко раскрыла свои глаза, словно доказывая, что никого взглядом убить или даже ранить не может. Вот тут-то я впервые и посмотрела в глаза Олеси. Они были серовато-синие, похожие на осеннее небо, висевшее над нашими головами. Большие, с длинными тёмными ресницами. И, – Артём оказался прав, как ни стыдно мне это сознавать, – похожими на два озера, в которых не задержалось ни одной мысли. Всё же пустыми бы я их не назвала – пустые, холодные и серые у Марины, а у Олеси добрые и наивные, как у маленького ребёнка. Вот, наивные. Хорошее слово я подобрала. Пока я изучала глаза Олеси, Артём, похоже, ненадолго потерял дар речи. – Ты знаешь, кто такая Медуза Горгона? – спросил он, наконец, недоверчиво. – Да. Я читала мифы древней Греции, – этим, видимо, она тоже очень гордилась. – Ты умеешь читать? – продолжал Артём: его глаза из щёлок превратились в круги. – Да, а ты? Этот вопрос был задан совсем не со зла и не из желания посмеяться: просто Олесе действительно хотелось знать, умеет ли Артём читать. Это было видно по тому, как она смотрела на него, улыбаясь и хлопая ресницами. Но большая часть нашей компании восприняла эту неожиданно и остро прозвучавшую фразу как чрезвычайно удачную шутку. Неудивительно, что все наши снова залились хохотом, а Олеся стояла, не понимая происходящего, и только удивлённо крутила головой, переводя взгляд с одной скамейки на другую. Я заметила, что не смеялись только мы с Артёмом: мне казалось странным смеяться над словами умственно отсталой девочки, а он, судя по всему, разозлился. – Что, Артём, съел? – Максим хлопнул его по плечу. – Молодец, Олеся! – подхватил Влад. – Так ему и надо! – крикнула со своего места Юля. – Да ну вас! – Артём дёрнул плечом и поднялся со скамьи. – Она же не понимает, что говорит! – Почему, я понимаю, – улыбка Олеси потухла, а голос её прозвучал обиженно. – Ты знаешь, что ты того... не совсем здорова? – он покрутил пальцем у виска. Тут даже самые смешливые из нас умолкли: было понятно, что он хватил лишку. – Не надо, – попросила Настя, но Артём её не услышал, продолжая наступать на Олесю. Та попятилась и пролепетала: – Мама говорит, что я болею, и что мне нельзя долго гулять одной и заходить в незнакомые места, – в этот момент она была похожа на испуганную ученицу, отвечающую нетвёрдо выученный материал перед строгим учителем. – А разговаривать с незнакомыми людьми тебе можно? – вкрадчиво осведомился Максим. – Н-нет, – Олеся отступила ещё на шаг, хотя к ней уже никто не подходил: Артём остановился и уставился на друга, пытаясь понять, что тот задумал. – Тогда почему ты с нами разговариваешь? – Максим весь засветился от улыбки, как будто сказанное им было отличной шуткой. Кое-кто из ребят и правда засмеялся, но Настя громко и сердито хмыкнула, а Вадим что-то недовольно пробормотал. – Но я... ведь я, – растерянный и сейчас в самом деле опустевший взгляд Олеси метался от одного к другому, ища поддержки. Она задрожала, но тут же успокоилась, а её лицо вновь озарилось улыбкой – она нашла выход. – Но я ведь знакома с тобой, и с ним тоже, – она указала на Артёма. – Ты Максим, а он Артём, верно? А это Влад, а это Дима, а это Настя, а это... – она замерла, глядя на меня. – Лена, – почему-то я почувствовала себя ужасно неловко. Меня выручила Яна, которая в кои-то веки выдернула оба наушника и помахала рукой: – Яна. – Юля, – улыбнулась наша активистка. – Марина, – её тонкие губы тоже сложились в улыбку. – Вадим, – он зачем-то встал со скамейки и подошёл к Олесе. Причина этого выяснилась несколькими секундами позже – он отряхнул руку о штаны и протянул девочке. Та посмотрела на неё с недоумением, как и в прошлый раз. – Ничего не выйдет, – хмыкнул Влад, наблюдая за ними. – Я так уже пытался. Но тут, ко всеобщему удивлению, Олеся вновь просветлела лицом, вытянула правую руку и сжала ладонь Вадима. Рукопожатие продолжалось не очень долго – услышав смех и восклицания ребят, Олеся быстро отступила назад, словно испугавшись. Хотя почему «словно»? Она и вправду испугалась, что в очередной раз сделала что-то не так. – Разборчивая, – усмехнулся Дима. – Со мной не захотела здороваться, а с Вадимом – пожалуйста! – Влад сел на скамью, опустил голову и закрыл лицо руками, притворившись, что он жутко огорчён. Конечно, Олеся тут же подлетела к нему, и, конечно, это вызвало новый взрыв смеха. – Ну прости, пожалуйста, – она нервно сжимала и разжимала кулаки, дрожала, а разноцветные косички подпрыгивали и бились по её спине. – Ну хочешь, я и тебе руку пожму? Хотите, я вам всем руки пожму? И она бегала от одного к другому, протягивала руки, стискивала их ладони, кивала и снова улыбалась, а все смеялись, и даже я, признаюсь, не могла удержаться от смеха. Мне Олеся тоже протянула ладонь – она оказалась тёплой, с длинными пальцами и очень короткими ногтями, и я пожала её, и даже, кажется, сказала что-то. Мы все говорили, и смеялись, и пожимали руки, и Олеся тоже смеялась вместе с нами. Она не понимала, да и мы тогда ещё не понимали, что мы смеёмся над ней самой, и, наверное, Олеся думала, что наш смех вызван просто хорошим настроением и её дружелюбием. А потом кто-то, – по-моему, это была Настя, – посмотрел на часы и ахнул: – Ребята, пятый час! Меня мама заждалась! – И меня! – вскинулась Юля. – А у меня брат, – вспомнил Влад. – Похоже, пора по домам, – Яна лениво потянулась, вставая со скамейки. И тут Максиму в голову пришла мысль, которая стала поворотной точкой во всём нашем общении с Олесей. – Послушай, – ласково сказал он, – ты не говорила своим родителям, что познакомилась с нами? – Нет, – и она подняла на него свои большие чистые глаза. – А ты можешь им и дальше не говорить? Пусть это будет твоя... нет, наша тайна! Её глаза заблестели, как у всякого маленького ребёнка, услышавшего сладкое слово «тайна». Олеся закивала так отчаянно, что цветные косички заметались, на миг став похожими на настоящих змей. – Вот и хорошо, – Максим на прощание улыбнулся ей и пошёл к нам. Уже когда вся компания сворачивала на улицу, он объяснил свой поступок. – Ни к чему её родителям знать, – он виновато пожал плечами. – Вдруг они запретят ей общаться с нами или настучат на нас куда-нибудь... – А ты не хочешь с ней расставаться? – поддел его Артём. – Не хочу, – Максим тряхнул головой, отбрасывая упавшую на лицо прядь волос. – Она потешная, и с ней не скучно. Правда, ребята? И ни у кого из нас, даже у Вадима, не хватило ума возразить что-нибудь.