Малахольная

Помните, я говорила о плохих учителях и о конфликтах, которые случались между ними и нами? С риториком Константином Михайловичем нам ещё повезло: в конце концов, он вёл у восьмого «Б» всего лишь раз в неделю. Геометрия была два раза в неделю, алгебра – четыре, и оба этих предмета вела незабываемая Людмила Павловна. Её недолюбливали даже те, кто хорошо понимал предмет, вроде меня, Вадима и Юли-активистки. Именно Юля стала причиной очередного столкновения. В тот день Людмила Павловна раздала нам листочки с результатами прошедшей контрольной – как-никак, приближался конец четверти! Я быстро просмотрела свои каракули, кое-где почёрканные красной ручкой, увидела острую крупную четвёрку и облегчённо выдохнула. Ничего, до этого у меня было много пятёрок, может, и выйдет «пять» за четверть... И тут меня потыкала в спину Юлия. Я обернулась, и она, округляя свои и без того большие светлые глаза, шёпотом попросила листочек. Получив требуемое, Юля внимательно сравнила моё и её первые задания (у нас обеих был первый вариант), нахмурилась, что-то недовольно проворчала и, вернув листок, обратилась к другим девочкам. Через несколько минут она подняла руку. – Людмила Павловна! – Да, Юля? – Вот тут у меня в первом задании... – дальше последовало перечисление иксов, игреков, степеней и корней, завершившееся фразой «Я решила так, но вы мне исправили». – У тебя какая оценка? – перебила её математичка. – Тройка, – Юля чуть смутилась. – Понимаете, я сверилась с Леной, с Даяной, ещё с несколькими девочками, – у них тот же результат, что и у меня, но у них ничего не исправлено, а у меня стоит ошибка. Может, вы что-то неправильно проверили? Я не видела класса за своей спиной, но отчётливо представляла закатывание глаз и тихий ропот: «Юльке больше всех неймётся! Кто её за язык тянул?» Людмила Павловна подошла к нашим партам и грозно уставилась на Юлю. – Дайте сюда листки, я посмотрю. – А вы девочкам оценку не снизите? – Юля заколебалась. – Дай сюда! – она забрала и Юлин, и мой листок и поднесла их к глазам. После нескольких минут мучительного ожидания Людмила Павловна громогласно заявила: – Ну как один и тот же результат? У тебя здесь степень не стоит, а у Елисеевой стоит! Тут должна быть вторая степень! – Но постойте! – Юлия испуганно захлопала глазами. – Как же так, я же сверялась... – Я не понимаю, зачем тебе это! – продолжала возмущаться Людмила Павловна. – Тройку я тебе всё равно не исправлю, у тебя и другие ошибки есть! И вообще, неужели нельзя было подойти после занятия? – она швырнула оба наших листочка на стол, развернулась, прошагала к доске и принялась выводить мелом тему урока. А Юля что-то растерянно пробормотала про справедливость и, никем не услышанная, медленно опустилась на место под сочувственно-насмешливыми взглядами одноклассников. Она была слишком гордой, чтобы плакать на глазах у всех, но всё-таки пару раз шмыгнула носом, и плечи её затряслись. А я сидела, уставившись невидящим взглядом на белые клетчатые листочки на учительском столе, и отчаянно пыталась преодолеть страх. Дело в том, что у меня в ответе не было никакой второй степени – была только криво поставленная неаккуратным почерком левши точка с запятой, которую при желании можно было принять за знак второй степени. И ответ у нас с Юлей был совершенно одинаковым. И наверняка, это Людмила Павловна ошиблась, проверяя Юлину работу, а теперь не желает признавать свою ошибку. И я должна встать и прямо заявить, что у нас с Юлией ответы совпадают, и Людмила Павловна должна или отметить ошибку мне, или зачесть один балл Юле. Но я осталась сидеть на месте – молча, поспешно записывая тему урока, как полагается примерной ученице. *** Когда уроки закончились, я спустилась в раздевалку с твёрдым намерением найти Юлю, извиниться и пойти вместе с ней к Людмиле Павловне. Дело было даже не в тройках-четвёрках, а в ущемлённом Юлином самолюбии и остром желании справедливости. Иногда, достаточно редко, в школьной стайке появляются дети, которые стремятся, чтобы всем было поровну и каждому по заслугам. Иногда, ещё реже, они остаются такими, когда вырастают. Юлия была одной из них, – но увы, нашу компанию она скоро покинула. Пока я пробиралась сквозь толпу, пытаясь дотянуться до своей куртки, где-то неподалёку мелькнула знакомая Юлина шапка с красным помпоном, но когда я наконец-то выбралась, её хозяйки уже нигде не было. – Ты не видела Юлю? – окликнула я нашу красавицу Настю. – А она домой ушла, – отозвалась та, убирая тёмные пряди под нарядную белую шапочку. – Кажется, она плакала. – Это всё из-за Людки, – вмешался Максим. – Как же она меня бесит, если бы вы знали! Вот в начальной школе у нас такого не было! – Ты сейчас похож на столетнего деда, – хихикнула Настя. – Дед Максим, – поддержала её Даша. – Ась? Шо вы говорите? Я не слышу! – Максим согнулся пополам, одной рукой схватился за спину, другую приставил к уху и заковылял к выходу, как будто и в самом деле был стариком. Проходя мимо Артёма, он уцепился за него: – Милок, переведи дедушку через улицу! – Да иди ты! – Артём, умирая от хохота, отпихнул его. – Сам перейдёшь, не развалишься! – Ребят, мы к Олесе идём? – к нашей компании подлетел Дима. – Конечно, идём, какие могут быть разговоры? – Максим мигом выпрямился и рванул к выходу, разом забыв и о Людмиле Павловне, и о своих шутках. Пока мы шли к Диминому двору, я заметила, что компания поредела: помимо Марины и Юлии, не было Влада, Ани и второй Юли – тихони-рокерши. Ну Аня с Юлей понятно – одна репетирует, другая её поддерживает, а Влад-то где? – Ты не знаешь, где Влад? – я обратилась к Вадиму, который в последнее время стал постоянным членом компании (чему лично я была очень рада). Он пожал плечами, но вместо него ответил Максим: – Влад на соревнования уехал. На две недели. – Какие соревнования? – заинтересовалась Даша. – По ушу, – Максим изобразил несколько боевых приёмов, при этом едва не плюхнувшись в грязь. – Или по каратэ. Он же спортсмен! – А куда уехал? – подал голос Дима. – Говорит, в Москву. – Ух ты, круто! – Ребзь, смотрите, кто идёт! – привлекла наше внимание идущая позади Яна. Обернувшись, мы увидели резво догоняющего нас Никиту. – Здорово! – он пожал руки Максиму, Артёму и Диме, остальным кивнул. Вадим ему руки не протянул, и меня это обрадовало. Странно, но никто, кроме нас двоих, как будто и не вспомнил о недавней выходке с мячом. Мальчишки как ни в чём не бывало обсуждали футбольную площадку. – Да там лужи, неудобно мяч гонять, – хмурясь, высказался Дима. – Да и мяч, похоже, кто-то спёр, – я его недавно искал и не нашёл. – Да кому нужен старый мяч? – хмыкнул Артём. – Может этой... вашей сумасшедшей? – и на лице Никиты вновь появилась кошачья шкодливая улыбка. – Да ладно тебе, – примирительно сказал Дима. – У неё вообще-то имя есть – Олеся. – Прямо как в повести Куприна! – заулыбалась подошедшая к ним Настя. «Олесю» мы ещё не проходили, но я читала её на летних каникулах и знала содержание – в отличие от остальных. – Там о чём? – спросил Максим, явно больше из желания поддержать разговор. – Там про девушку, которая жила в лесу, – вдохновенно принялась рассказывать Настя. – И она была... в общем, ведьмой. Она была не такая, как все, и за это её люди не любили. А один мужчина в неё влюбился, и они вместе по лесу гуляли, и всё такое... А потом она пришла в церковь, а люди её прогнали, и тогда она наслала на них град, а сама уехала. – Одна? – похоже, Дашу этот сумбурный пересказ впечатлил. – Нет, с бабушкой. Она с бабушкой в избушке жила. – А этот мужчина, который её любил? С ним что стало? – А он о ней вспоминал всю жизнь. И ему на память от неё остались только красные бусы, – печально закончила Настя. – Грустная история, – вздохнул Максим. – Надо бы почитать, – задумчиво сказал Дима. – Как рассказ называется? – Так и называется – «Олеся». – Автор – Куприн, да? Я в детстве что-то Куприна читал, про животных... Если Дима решил заняться своим просвещением, то Никиту явно больше заинтересовала мистическая сторона рассказа. – А может, эта Олеся – тоже ведьма? – он кивнул в сторону Диминого дома, к которому мы уже подходили. – Ой, не болтай глупости! – фыркнула Настя. – Ведьм не существует. – А мы сейчас у неё самой спросим! – заявил Артём и, широко шагая, направился во двор. Мы пошли за ним – теперь все ясно видели фигуру в тёмно-зелёной куртке, летавшую взад-вперёд на качелях. Она не замечала нас, пока мы подходили, огибая лужи и стараясь не наступать в грязь, и я могла беспрепятственно наблюдать за ней. Помнится, я тоже любила качаться на качелях, когда была маленькой. Могла просиживать на них по целому часу, вызывая неудовольствие местных бабок, облепивших скамейки и ворчавших, что у них от моего качания голова кружится. Домой меня загнать было сложно – я придумывала возможные и невозможные предлоги, чтобы хоть на несколько минут продлить пребывание в удивительном мире качелей. Мире, где всё кружилось и плясало перед глазами, а я летала туда-сюда, вверх-вниз, вперёд-назад и представляла себе всевозможные удивительные истории – они вспыхивали ярко, как картинки или кадры из фильма. Конечно, бывали периоды, когда я месяцами не подходила к качелям – меня вдруг ни с того ни с сего укачивало, но большую часть своего детства я провела, летая между двух столбиков. Но кто бы мог подумать, что Олеся продлила это детское развлечение до пятнадцати лет? Сейчас, в сыром и сумеречном дворе, под низким серым небом я отчётливо видела её лицо – безмятежно улыбавшееся, как и всегда, видела белые кисти рук, плотно вцепившиеся в поручни, – и не боится же отморозить пальцы! Или перчатки она тоже потеряла? Голова Олеси была прикрыта капюшоном, но он то и дело слетал, и растрёпанные волосы в беспорядке падали на лицо. Тогда Олеся весело встряхивала головой, отбрасывая их. Она двигалась плавно, не в пример обычным неуклюжим движениям, словно составляя единое целое с качелями, как будто была всадницей на лошади. Мне пришла в голову нелепая мысль, что надо бы ей начать заниматься верховой ездой. Но тут Олеся заметила нас и, как в прошлый раз, не тормозя, спрыгнула на землю. Хрустнула тонким ледком на лужице под качелями, отскочила в сторону и привычно широко улыбнулась. – Привет, – Настя приобняла её, остальные просто помахали руками. Олеся поправила капюшон и с интересом осмотрела всю компанию. – А тебя я не знаю, – она снова обезоруженно улыбнулась, глядя на нашего главного хулигана. – Никита, – представился тот, но рук из карманов не вынул. Олеся, судя по всему, забыла тот случай, когда он напугал её мячом, или не поняла, что это сделал именно он. Во всяком случае, она вполне дружелюбно кивнула головой. – А мы тут говорили про тебя, – как бы невзначай начал Артём. Олеся повернулась к нему, широко раскрыв глаза, – видимо, она не считала себя важной персоной, могущей быть темой разговора. – Никита думает, что ты ведьма. Скажи ему, правда это или нет? – Ведьма? – Олеся растерянно оглянулась на Никиту. – Но ведьмы же злые... а я не злая. Значит, я не ведьма. – Железная логика! – зашёлся от смеха Максим. – А что, тут где-то есть ведьмы? – она испуганно посмотрела по сторонам, затем подняла глаза в небо, словно ожидая увидеть пролетающую фигуру на помеле. – Нет, глупышка, ведьм не существует! – засмеялась Настя. – Ведьмы бывают только в сказках. – Нет, – Олеся покачала головой. – Я сама видела ведьму. Это было ночью – она подлетела к окну и стала смотреть на меня. Мне было очень страшно – ведьма хотела меня забрать! – Да зачем ты ей нужна? – не выдержал Артём. – Ведьмы едят детей, – шёпотом, точно сообщая нам страшную тайну, поведала Олеся. – Мама и папа думают, что их нет, но я-то знаю... Я молчу, потому что не хочу их пугать. – А что было с той ведьмой, которая заглянула тебе в окно? – спросила Даша. Мальчишки сдавленно зафыркали. – Я спряталась под кровать, как будто меня здесь нет. Ведьма поверила, что в комнате пусто, и улетела. Я обманула её! – в голосе Олеси прозвучала такая знакомая нам смешная гордость. – А если она вернётся? – Артём вытаращил глаза и притворился, что ужасно напуган. – А если она тебя заберёт? – подхватил Максим. – Или твоих родителей? – предложил Дима. – Ребят, хватит! – окликнул их Вадим, до этого спокойно стоявший возле качелей. – Это уже не смешно! – Вадим, не мешай! – Даша поджала губы. – Я хочу ещё послушать про ведьм. – Разве вы не видите – она напугана? – Вадим показал на Олесю, которая в самом деле побледнела и задрожала. Глаза её стали совсем пустыми, а плечи затряслись. Она делала шаг то в одну, то в другую сторону, но каждый раз отшатывалась назад, как будто боялась или не могла выйти из нашего круга. И тут на помощь совершенно неожиданно пришёл Никита. – Хочешь, я дам тебе оружие против ведьм? – спросил он со своей хитрой улыбкой, подходя к Олесе. Та тоже несмело улыбнулась и вдруг закивала так отчаянно, что я испугалась, как бы она не повредила шею. А все наши... нет, все «они» опять громко захохотали. – Вот, возьми, – он протянул девочке что-то маленькое и тёмное, металлически поблёскивавшее. Олеся взяла эту вещь, повертела в руках, поднесла к лицу. – Но что это? Что с этим делать? – растерянно спросила она, продолжая рассматривать странный предмет. – Это для того, чтобы сжигать ведьм, – ответил Никита, явно очень довольный собой. И только тут до нас дошло... – Ты что, ей зажигалку подсунул? – ахнул Артём. – Она же весь двор спалит! – Забери её обратно! – крикнула я. – Никита, ну зачем? – возмутилась Настя. – Ты что, куришь? – среди всех наших вопросов этот, заданный Максимом, был самым неожиданным, и только на него Никита ответил: – Давно уже, – и усмехнулся, – а ты не знал? Между тем Вадим медленно направился к Олесе, собираясь забрать у неё зажигалку. Он сделал несколько шагов, осторожно протянул руку, но тут что-то щёлкнуло, и прямо между пальцами девочки вспыхнул огонёк – яркий, ослепительно-белый в полутёмном дворе. Кто-то из девочек вскрикнул, кто-то из мальчиков выругался, но все звуки перекрыл крик Олеси – тоненький и высокий, полный какой-то странной безнадёжности. Она выронила зажигалку, та упала на землю и тут же погасла, а Олеся отскочила, держа обожжённую руку перед глазами и изумлённо глядя на неё. – Больно, – удивлённо произнесла она слабым голосом. – Почему? – Потому что Никита идиот, – злобно ответил Вадим, беря её за руку. – Не дёргайся, мне надо посмотреть. – Я не понимаю, – так же слабо сказала Олеся. Я испугалась, не упадёт ли она в обморок, но девочка каким-то чудом удерживалась на ногах. Вадим помахал мне, и я поспешно подошла ближе. Всё оказалось не так уж страшно – Олеся обожгла средний и указательный пальцы, но не сильно – вовремя выронила зажигалку. – Есть носовой платок? – спросил у меня Вадим. – Сейчас, – я поспешно порылась в карманах, затем в сумке. – Вот, этот более-менее чистый. – Давай сюда, – он осторожно обернул платком пальцы Олеси и приложил её руку к поручню качели. Девочка вздрогнула: – Больно! – Потерпи, нужен холод, – Вадим попытался её успокоить. – Когда придёшь домой, подставь пальцы под холодную воду, поняла? Или приложи лёд, это тоже помогает. – Вадим, вряд ли она тебя понимает, – тихо сказала я. Олеся и впрямь была в полубессознательном состоянии – закрыла глаза, склонила голову и, обмякнув, опустилась на качели. Я поспешно оглядела двор, надеясь позвать на помощь мальчиков, – и с изумлением обнаружила, что все ушли. Даже Дима, живущий в этом же доме, даже Настя, которая так мило обнималась с Олесей! – Они все сбежали! – возмущённо воскликнула я. – Побоялись, что сюда кто-нибудь выйдет и им влетит, – Вадим пожал плечами и, последовав моему примеру, огляделся. – Кстати, уже темнеет. Что-то не нравится мне этот двор. Жутковато здесь. – Но мы втроём! – храбро заявила я и осторожно потрясла Олесю за плечо. – Приди в себя! Олеся! Ты меня слышишь? Очень медленно она открыла глаза и уставилась на нас, потом тряхнула головой. – Я ч-что... спала? – Будем считать, что да, – решительно сказал Вадим. – Ты где живёшь? Знаешь свой адрес? Мы тебя проводим. – Не надо, – она всё ещё говорила слабо, но уже поднялась с качелей, бережно размотала платок и протянула ему. – Я сама дойду. – Ты уверена? – встревоженно спросила я. – Ты не хочешь, чтобы мы пошли с тобой? – Нет, – она замотала головой. – Это моя тайна. Я обещала Максиму не говорить. – Максим – придурок, – еле слышно шепнул Вадим. – Зачем он взял с неё эту клятву? В конце концов мы пришли к соглашению: Олеся показала нам окно своей комнаты, мы проводили её до подъезда и остались ждать. Где-то минут через десять в указанном окошке на четвёртом этаже загорелся свет, и мы увидели высокую фигуру, помахавшую нам рукой. Лишь тогда и я, и Вадим, оба успевшие ужасно изнервничаться за это короткое время, вздохнули с облегчением и пошли домой. – Знаешь, а ты молодец, – я не уставала благодарить его всю дорогу до дома. – Никто из них не помог Олесе – никто, кроме тебя. – Да ладно, – отмахивался он. – Ты вот тоже... платок дала, Олесю проводила. Жалко, Юли не было – она бы их притормозила, как в прошлый раз. Нет, то есть я тоже мог их притормозить, но меня мало кто слушает, – кажется, он даже слегка покраснел, произнося это. – Просто большинство людей в нашем классе... Ну ладно, не большинство, но некоторые люди в нашем классе – идиоты, – горячо отозвалась я. – Некоторые Никиты, – усмехнулся он. – Что поделаешь, переходный возраст, – в тот момент я даже не осознавала, что повторяю слова своей мамы. В тот вечер мы оба благополучно добрались до своих домов. Уже совсем поздно, заканчивая делать уроки, я посмотрела в непроглядную темень за окном и вдруг подумала: а почему я говорила с Вадимом об Олесе и Никите, вместо того, чтобы обсуждать действительно важные вещи?