Глава 30: Здоровье вашего человека
6 февраля 2020 г., 00:10
В Понивилле стоял морозный день, тонкий слой белого снега покрывал землю и здания. Солнце редко показывалось из-за слоя облаков, давая мягкое тепло, которое едва сдерживало холод зимы. Пони отважились выйти из своих домов: взрослые хотели быстро закончить свои дела, чтобы вернуться в теплый дом, а жеребята — поиграть в снегу. Весь город был поистине замечательным.
Однако красота его была потеряна для меня, поскольку в настоящее время я застрял в библиотеке с морем проводов, идущих от различных мест на моем теле к группе больших медицинских аппаратов. Твайлайт сделала всё для этого "эксперимента". Внутри моей ноздри находился датчик, который считывал количество углекислого газа, которое я выдыхал, а также количество кислорода, которое я вдыхал. Датчики на груди прослушивали работу внутренних органов.
Датчик, помещённый на области сердца, регистрировал мой пульс, в то время как специальный рукав, который был прикреплён к моей левой руке, регистрировал уровень кровяного давления. Специальная перчатка на той же руке регистрировала количество выделяемого мной пота и каким-то образом использовала эту информацию, чтобы вычислить уровень моего стресса, который был довольно высок, учитывая то, что происходило — я действительно ненавижу эээээээээээксперименты. Твайлайт даже вытащила свой «дуршлаг» с различными огоньками и разноцветными лампочками на нем, и теперь эта хрень была прикреплена к моей голове, время от времени издавая звуковой сигнал, регистрируя мою мозговую активность.
Твайлайт и Эбони бегали от устройства к устройству, проверяя и перепроверяя, всё ли работает правильно и правильно ли подключено, прежде чем начать эксперимент. Они тихо перешёптывались друг с другом, пытаясь понять, что ещё нужно сделать.
— Зачем мы снова это делаем? — спросил я, глядя на странное приспособление, привязанное к моей левой руке. Оно напомнило мне часы Бена Теннисона.
— Нам нужно проверить твоё здоровье, — ответила Авера, не поднимая глаз. Вместо этого она посмотрела на две карты, лежащие у неё под копытом. Она постукивала по подбородку копытом, обдумывая, что делать дальше.
— Но почему мы делаем это сейчас?
— Ну, — сказала Авера, наконец-то взглянув на меня. — Мы собирались сделать это позже, но после того, как вчера тот психованный единорог боднул тебя в бок и оставил неплохой такой синяк, мы решили, что должны убрать его как можно скорее.
— Зачем? Мне и так нормально, — переспросил я, прежде чем согнуть пальцы.
— Для вашей же пользы, Макс, а также и для нас, — зевнула Праймроуз, та самая бэтпони, которая появилась вчера вечером. Она была третьей стражницей, которую предоставили Луна и Селестия, и членом лунной стражи. Она была интересной пони — вместо обычных крыльев пегаса, к которым я привык, у неё были жилистые крылья, похожие на крылья летучей мыши.
Две кобылы расположились вокруг маленького столика рядом со мной, и мы втроём играли в техасский холдем, ожидая, пока Твайлайт и Эбони закончат приготовления. У нас не было дилера, но Авера просто переворачивала карты, когда это было необходимо.
Я был удивлён, что эти пони знают правила игры, но я не был недоволен этим открытием. Прошло много времени с тех пор, как я играл в последний раз, и мне было приятно играть во что-то настолько знакомое. Хотя всё равно моя игра была слегка омрачена тем, что я был подключен к нескольким машинам, большинство из которых могли выдать активность, если я просто посмотрю на свои жизненные показатели.
— Для вас?! А для чего вам эта информация?
— Нас учили оказывать первую помощь людям, то есть таким, как ты, — сказала Авера, кладя ещё несколько бит на стол, прежде чем ткнуть меня копытом. — Чтобы быть уверенными, что мы делаем свою работу должным образом. Если что-нибудь случится, нам нужно проверить ваши жизненно важные органы.
— Разве вы не могли просто получить информацию от человека в Кантерлоте, прежде чем прийти сюда?
— Нет, — ответила Авера, качая головой. — Это так не работает, — Увидев мой растерянный взгляд, она вздохнула и закатила глаза. — Ты не типичный человек и далеко не глуп, — объяснила она. — По словам принцесс, ты пришёл из другой вселенной, а это значит, что не можешь быть таким же, как люди здесь, в Эквестрии. Имея это в виду, они предположили, что ваши жизненные показатели могут немного отличаться от среднестатистического эквестрийского человека, поэтому мы и делаем это. Нам нужны ваши точные показатели, если мы хотим делать свою работу правильно.
— Значит, вы не только мои охранники, но также и мои медики? — спросил я, приподняв бровь.
— Абсолютно точно, — сказала бэтпони, закрывая глаза и откидываясь на спинку стула.
Бросив последний взгляд на устройство, прикреплённое к моей руке, я вернулся к своей собственной паре карт: паре изображений Луны. Я задумался. Сунув руку в свою маленькую сумку, которую я приобрёл в Ночь Кошмаров, я вытащил три бита и положил их к медленно растущей куче в центре стола. Авера ещё раз взглянула на свои карты, её ухо дернулось, когда она обдумывала свой следующий ход. Вздохнув, она бросила свои биты в общую кучу, почёсывая при этом затылок.
— И давно они этим занимаются? — спросила она, оглядываясь на напряжённых Твайлайт и Эбони.
— Уже довольно долго, — вздохнула Праймроуз, снова открывая глаза и добавляя биты в кучу, которая за это время стала довольно большой. Бэтпони подавила очередной зевок и посмотрела на часы. — Клянусь Луной, я не привыкла бодрствовать так поздно.
Её взгляд метнулся к ближайшему окну, которое она внимательно осмотрела. Не знаю, почему, но все жалюзи на окнах были опущены, и снаружи ничего не было видно.
— Я собиралась спросить тебя об этом, — сказала Авера, взглянув на бэтпони. — Почему ты не спишь так поздно? Насколько я понимаю, большая часть ночной стражи уже спит.
— О, поверь мне, я бы тоже с удовольствием прикорнула, — проворчала Праймроуз. — Но я не собираюсь оставлять вас вдвоём с этими яйцеголовыми. Кто знает, что они могут натворить. Кроме того, мне тоже нужно знать эту информацию.
— Да, — вздохнула Авера, прежде чем слегка выпрямиться. — Ладно, вы двое, давайте посмотрим, что у вас есть.
— Две пары, — сказала Праймроуз, переворачивая карты. — Две девятки и две Селестии.
— Тройка восьмёрок, — усмехнулась Авера. Праймроуз скрестила передние лапы и откинулась назад с раздраженным выражением на лице. Посмотрев на меня, Авера подняла брови. — Как тебе такое, здоровяк? — Моё лицо выражало абсолютное безразличие, когда я перевернул свои карты. Обе кобылы наклонились, чтобы рассмотреть поближе. Авера громко застонала и откинулась на спинку стула. Праймроуз только ухмыльнулась.
— Три Луны. Он тебя побил, лейтенант, — тихо рассмеявшись, я наклонился и быстро сгрёб к себе все монеты.
Авера как раз собрала все карты и перемешивала их, когда рядом со мной внезапно появилась Эбони.
— Я думаю, мы готовы начать, — сказала она с широкой улыбкой на лице. — Всё готово, записывающий кристалл на месте, и машины включены!
— Отлично, — сказала Авера, не поднимая глаз и раздавая карты. — Лучше давайте поговорим о времени. Я уже начала думать, что мы никогда не начнём. — Праймроуз кивнула в знак согласия, взглянув на свои карты. Эбони только покачала головой, закатив свои зеленые глаза, прежде чем взглянуть на планшет, который был заключён в ее магию.
— Мы должны были убедиться, что всё было правильно откалибровано. Мы не хотим получить неверную информацию, это может вызвать проблемы в будущем, — сказала она. Не отрывая глаз от планшета, Эбони направилась к одной из машин. Когда она взглянула на дисплей, Твайлайт подбежала ко мне.
— Я знаю, что убедила тебя пройти через это снова, — начала она, нервно переступая копытами. — И я действительно ценю это, но, если по какой-либо причине тебе станет плохо или больно во время осмотра, просто постучи три раза, и мы немедленно прекратим, хорошо? — Я кивнул, одарив её быстрой улыбкой, на которую она ответила, прежде чем повернуться и посмотреть на Эбони. — Хорошо, тогда начнем. — Эбони кивнула, затем нажала одну из дюжины кнопок одной из машин.
В тот же миг все сенсоры ожили, а по моему телу пробежало легкое покалывание. Устройство вокруг моей руки начало мягко светиться голубым светом. Покалывание усилилось, и мои глаза расширились, когда я увидел, что вены на моих руках тоже начали медленно светиться.
— У тебя там всё в порядке, верзила? — спросила Авера, когда я поднял руку, обеспокоенно глядя на вены. Я молча кивнул, осторожно проводя пальцами по поверхности ладони. Глядя на Твайлайт, я протянул руку.
— Это нормально, — сказала Твайлайт, взглянув на руку. — По крайней мере, я так думаю. Это может показаться странным, но не должно быть никакой боли, так что говори, если будет слишком неприятно. — Я снова кивнул, прежде чем медленно опустить руку и положить её на стол.
Пока Твайлайт и Эбони продолжали работать с машинами, Авера, Праймроуз и я вернулись к нашей игре. Пока Авера раздавала карты, к столу подошли Твайлайт и Эбони.
— Ладно, пока сенсоры делают свою работу, давайте пройдемся по той информации, которую мы уже собрали, — сказала Твайлайт.
— Его рост ровно шесть футов (182,88 см), — сказала Эбони, глядя на планшет, пока она говорила. Ухо Аверы дернулось, показывая, что она слышит её, но её взгляд был прикован к картам, — Это немного выше среднего для типичного человека, но не так уж и странно, хотя в наши дни редко можно увидеть человека выше пяти футов и девяти дюймов ростом (175,26 см).
— У Эпплджек есть пара шестифутовых рабочих на ферме, — прошептала Твайлайт, делая глоток из кружки с сидром. — Она разводит их именно так, потому что использует их для работ на ферме и сбора яблок с крайне высоких деревьев.
— Интересно, — сказала Эбони. — Интересно, есть ли у них какие-нибудь проблемы? (Игра произношения: any = an knee)
— Этого я тебе сказать не могу, — сказала Твайлайт, ставя кружку на стол. — Тебе придётся спросить об этом Эпплджек. — Эбони просто кивнула, листая бумаги на планшете, рассматривая данные.
— Его вес в настоящее время составляет сто восемьдесят три фунта (83 кг). Опять же, выше среднего, когда речь заходит о людях, но не неслыханно. Хотя, возможно, придется начать следить за тем, чем ты его кормишь, Твайлайт. Не хочу, чтобы он стал слишком толстым, — Я резко повернул голову, рыча и бросая на Эбони сердитый взгляд. Она называет меня толстым?! Следи за своими словами, сучка, а то попадешь в мой чёрный список.
— Я считаю, что у него здоровый вес, так что не надо тут. Я понятия не имею, почему вы или мои друзья, если уж на то пошло, считаете, что ему нужно похудеть, — проворчала Твайлайт, бросив на Эбони недовольный взгляд. — В любом случае, скорее всего, это его мышечная масса, — добавила она более спокойным тоном, слегка покраснев, когда её уши откинулись назад.
— Да, мышечная масса, — сказала Эбони, хихикая и глядя на Твайлайт. — В любом случае, продолжаю. Зубы субъекта, по-видимому, острее, чем у эквестрийских людей, с более выраженными клыками и резцами. Это может указывать на то, что, независимо от вида нашего субъекта, они, как правило, имеют более богатый мясом рацион, чем эквестрийские люди, — Глаза Аверы вспыхнули, и она посмотрела на меня с легким любопытством.
— "Вид субъекта"? Ты ведь понимаешь, что он просто человек, верно? — спросила Праймроуз, не отрываясь от своих карт.
— Он может выглядеть человеком, но есть определенные различия между ним и людьми Эквестрии, так что можно спокойно утверждать, что он является другим видом или, по крайней мере, подвидом человека! — горячо ответила Эбони.
Я моргнул, почесывая подбородок, и позволил этой идее занять мою голову. Я никогда не думал об этом так раньше, но я думаю, что это возможно. Хотя, разве люди в Эквестрии не были бы подвидом, учитывая, что я, очевидно, более развит, чем они? Пока я размышлял про себя, Эбони снова обратила свое внимание на результаты.
— Как я уже говорила, зубы также находятся в лучшем состоянии, чем обычно, так как нет никаких признаков кариеса или большого количества налёта. Зубы также кажутся более прямыми, чем у людей Эквестрии.
«За это можно благодарить четыре года ношения брекетов», — подумал я, бросая еще несколько бит в кучу и возвращаясь к разговору.
— Длина пениса субъекта небольшая, составляет около четырёх дюймов. Однако мне не удалось измерить его, пока он был в эректильном состоянии.
— Чёрт возьми, ты этого не сделаешь, — прорычал я, мое лицо пылало красным.
Когда они сказали мне, что им нужно сделать несколько быстрых измерений, я по глупости согласился, не спрашивая, что они измеряют АБСОЛЮТНО всё. Мои штаны были спущены до колен, и Эбони внимательно изучала мой член, прежде чем я понял, что происходит. Излишне говорить, что я не подпускал никого из них к себе в течение нескольких минут после этого. Каждый раз, когда кто-то из них пытался это сделать, я бил его ручкой метлы.
— Я не понимаю, как изучение его шланга поможет нам позаботиться о нем, если он ранен, — хихикнула Авера, бросая несколько монет в переднюю кучу. Я кивнул в знак согласия, мое лицо все еще было красным.
— Я не помню, чтобы ты жаловалась, когда его видела, — парировала Эбони. Авера только пожала плечами, снова разглядывая свои карты.
— А что? Тогда это была внушительная мясная палка.
— Мы можем не говорить об этом, пожалуйста? — простонал я, прежде чем обхватить голову руками. Это только заставило чёрную пегаску рассмеяться.
— Что, чувствуешь себя немного неуверенно? — она хихикнула. — Не беспокойся об этом. Ты довольно большой для человека. — Я снова застонал.
Эбони и Авера рассмеялись над моим смущением, а Праймроуз закатила глаза. Твайлайт только покраснела и отвернулась, слегка подёргивая хвостом и покусывая нижнюю губу. К счастью, машины выбрали именно тот момент, чтобы звякнуть и начать выплевывать результаты. Эбони оглянулась на принтер с удивленным выражением лица.
— Это было быстрее, чем ожидалось, — сказала она, взглянув на часы, когда Твайлайт рассматривала данные.
— Хорошо, — сказала Твайлайт, её щеки всё ещё были слегка красными, а ухо бешено дергалось. — Посмотрим, что у нас тут, — Её глаза бегали взад и вперед по странице, лицо слегка сморщилось. — Ха, очаровательно, — пробормотала она себе под нос, прежде чем продолжить нормальным голосом. — Похоже, что большая часть его жизненных показателей совершенно отличается от жизненных показателей эквестрийского человека до такой степени, что их даже нельзя считать одним и тем же видом, как сказала Эбони. — Эбони бросила на Праймроуз торжествующий взгляд, но бэтпони бросила на неё безразличный взгляд, а также взмахнула крылом в сторону единорога странным жестом.
— Что у тебя? — спросила Авера, не обращая внимания на двух других охранников и глядя на Твайлайт из-за своих карт.
— Ну, его пульс сейчас составляет семьдесят два удара в минуту, — ответила Твайлайт.
— Подожди, — прервала его Праймроуз, глядя на Твайлайт с озабоченным выражением лица. — Не кажется ли это слишком низким для отдыхающего человека? Ты уверен, что с тобой всё в порядке, Макс? — спросила она, направляя последнюю часть на меня. Я просто кивнул, глядя на сданные мне карты. Девятка и Селестия, с этим ничего не поделаешь. Я бросил ещё один бит в кучу, стараясь не вздыхать.
— Может быть, что-то не так с машинами? — спросила Эбони, оглядываясь на Твайлайт. Аликорн только покачала головой.
— Машины в порядке, как и датчики, — фыркнула она. — Что я только что сказала?! Показания Макса не такие, как у обычного человека.
— Ну ладно, — пробормотала Эбони, отмечая что-то на клочке бумаги, зажатом в её копыте. — Нет необходимости получить все данные. — Быстрый взгляд на моих соперников показал мне, что у двух других были такие же карты на копытах, и они также смотрели друг на друга. Посмеиваясь, я снова переключил своё внимание на карточную игру и думал про себя, как же быстро я перешёл от содержания в клетке к расположению личных медиков рядом с собой. Кто бы мог подумать…
— Кровяное давление показывает 117/82, — продолжила Твайлайт, сопровождаемая звуком работающего печатного устройства, когда кобылы записывали информацию.
— Странно, — прокомментировала Авера. — Среднее кровяное давление для человека, находящегося в состоянии покоя, составляет 120/70. Интересно, почему такая разница?
— Вероятно, это как-то связано с его физиологией, — предположила Праймроуз, с отвращением бросая карты на середину стола, прежде чем записать информацию на своей бумаге. — Его предки, вероятно, выросли в другой среде, нежели люди Эквестрии.
— Значит, похоже, что его можно отнести к другому виду людей, — сказала Эбони, сверяя информацию на своих бумагах с информацией, записанной Твайлайт. — Это объясняет изменения в его жизненных показателях, а также объясняет, почему он выглядит немного иначе, чем другие люди.
— Значит, у нас есть эквестрийские люди и… как же их... земляне? — спросила Авера с ухмылкой на лице. — Судя по вашим письмам к принцессе, так называется его родная планета, верно? Земля?
— Хех, земляне, — усмехнулась Праймроуз. — Звучит как земные пони.
— Я почти уверен, что мы могли бы придумать научное название для того, чем он является, — добавила Эбони.
— Может, попробуем сделать так, чтобы это не прозвучало как научный эксперимент? — фыркнул я, бросая свои карты на середину стола. Усмешка мелькнула на лице Аверы, когда она наклонилась вперед и собрала кучу монет.
— Извини, — сказала Эбони, одарив меня робкой улыбкой. — Просто хочу убедиться, что мы получили правильную информацию.
— В таком случае у людей, откуда я родом, уже есть научное имя.
— В чём дело? — спросила Эбони, склонив голову набок. Я только покачал головой, махнув ей рукой.
— Я расскажу тебе позже. В языке жестов нет нужных слов.
— Просто скажи по буквам, — сказала Праймроуз, глядя на хихикающую Аверу.
— Х-О-М-О С-А-П-И-Е-Н-С.
— Хомо сапиенс? — спросила Твайлайт, сморщив лицо. Я кивнул, когда она произнесла это правильно. — Что это значит?
— Человек разумный.
— Ну, мы, очевидно, не можем использовать такое наименование, — сказала Авера, собирая карты. — Во-первых, ты не так уж мудр. Я думаю, что "землянин" звучит лучше.
— Но это же не слово, — возразил я, свирепо глядя на пегаса. — Правильный термин был бы земным или ... — Я моргнул, сморщив лицо на секунду, прежде чем протянуть руку и взять запасной лист бумаги и карандаш на столе. Я быстро начиркал слово, прежде чем показать его пони, чтобы они могли его увидеть: «Землянин».
— Погоди, ты сказал "землянин"? — спросила Твайлайт, пристально глядя на меня. — Ты уверен, что это слово вы используете для обозначения людей в вашем мире? — Я кивнул, бросив на неё растерянный взгляд.
— Да, но «землянин» самый распространённый термин, — подметил я, указывая на бумагу, на которой писал. — А что?
— Земляне — предки эквестрийских людей. В переводе это означает "Единый с землёй". Земной дракон — это дракон, который прячется под землей. Даже алмазных собак иногда называют Canis Terran из-за их подземной среды обитания.
— Бла-бла-бла, — перебила Авера, закатывая глаза. — Короче говоря, теперь мы называем его землянином, ясно? Не нужно тут лекций по научной классификации определённых видов.
Я не смог удержаться от смеха, глядя на уничтожающий взгляд Твайлайт в сторону Аверы. Когда она снова начала сдавать карты, самодовольная улыбка всё ещё была на лице пегаса. Пока она сдавала карты, я почесал «браслет» на руке — он начал чесаться, а мои вены всё ещё светились слегка синим цветом.
— Это займёт много времени? — спросил я. — Эта штука начинает меня раздражать.
— Мы постараемся всё закончить быстро, — сказала Твайлайт, успокаиваясь от замечания Аверы. Она похлопала меня по руке копытом. — Просто потерпи ещё чуть-чуть, — Вернув своё внимание к данным, она продолжила просматривать результаты. — Частота дыхания — восемнадцать вдохов в минуту.
— Это тоже немного завышено, — небрежно заметила Эбони, записывая цифры на бумажке. Ухо Твайлайт дернулось, когда её прервали, и она глубоко вздохнула, прежде чем продолжить говорить.
— Ёмкость легких составляет пять целых и две десятых…
— Тоже высоко, — сказала Авера, не отрываясь от своей газеты. Твайлайт бросила на пегаса кислый взгляд, слегка стиснув зубы.
— Объём лёгких имеет резервный объем вдоха в размере трёх целых, — продолжила она, слегка повысив голос, явно раздражённая тем, что её прервали.
Она впилась взглядом в Праймроуз, явно осмеливаясь что-то сказать бэтпони. Когда она этого не сделала, Твайлайт снова посмотрела на бумагу в своей магии. Она только открыла рот, чтобы прочитать ещё одну информацию, как Праймроуз подняла голову.
— Это тоже звучит довольно высоко, — сказала она, рассеянно почесывая ухо. Твайлайт запрокинула голову и громко застонала. — Ну извини, — сказала Праймроуз, одарив Твайлайт застенчивой улыбкой. — Я не смогла удержаться, — Покачав головой, Твайлайт просто повернулась, чтобы посмотреть на меня.
— Макс, пока что вся информация верна? — спросила она. Я не мог точно вспомнить, что считается средним для человека дома, поэтому я просто пожал плечами и кивнул, достав несколько бит из моей сумки и бросив их на стол, прежде чем выжидающе посмотреть на Аверу.
— Вот дерьмо, — пробормотала она, делая глоток из своей кружки с сидром. Поставив кружку обратно на стол, она бросила в неё свои биты. Биты Праймроуз вскоре присоединились к куче, и Авера перевернула карту. Ещё одна Селестия. Похоже, я выиграю ещё несколько бит.
Резкий вдох Твайлайт заставил всех нас оглянуться на неё. Она смотрела на ленту широко раскрытыми, ошеломленными глазами. Сглотнув, она несколько раз моргнула, прежде чем обрела дар речи.
— Макс, пожалуйста, скажи мне, что это правильная температура тела для тебя и ты не умираешь, — медленно произнесла она, левитируя бумагу ко мне.
Выхватив её из воздуха, я провёл пальцем по информации, ища цифры, указывающие на мою температуру. Мне потребовалась секунда, но я нашёл её. 98.6 °F (37 °C). Я оглянулся на Твайлайт, которая нервно смотрела на меня, и кивнул, возвращая ей бумагу. Она вздохнула с облегчением и прошептала «Хвала Селестии!»
— Что случилось? — спросила Авера, переводя растерянный взгляд с меня на Твайлайт и обратно.
— Всё в порядке, — сказала Твайлайт. — Просто дважды проверяю, всё ли в порядке.
— Итак, какова температура его тела? — спросила Праймроуз, кладя несколько бит на стол. Это заставило меня слегка ухмыльнуться. Да, положи ещё бит для меня, чтобы выиграть в кучу.
— Внутренняя температура тела — 98.6 °F, — прочитала Твайлайт. Это заставило всех троих охранников обернуться с потрясёнными выражениями на лицах.
— Ты уверен, что всё нормально? —спросила меня Эбони. Я закатил глаза и кивнул головой. Я думаю, что знаю температуру собственного тела.
— Да, я в норме, — ответил я. — Почему все раздувают из моей температуры такую проблему?
— Средняя температура тела эквестрийского человека составляет 86.3 °F, — объяснила Праймроуз, потягивая кофе из кружки. — Если их температура падает ниже восьмидесяти или поднимается выше девяноста семи градусов, это может привести к тому, что внутренние органы начнут разрываться или прекратят функционировать. Но если вы говорите, что 98.6 °F — это нормально для вас, то нам придется поверить вам на слово, — сказала она, пожав плечами. Я поморщился от этой информации.
— Подожди минутку, — сказал я, выпрямляясь. — Я был в больнице дважды. Почему персонал никогда ничего не говорил об этом? Если температура моего тела опасно высока для обычного эквестрийского человека, разве доктор не должен был что-то предпринять? — Этот вопрос вызвал у меня смущенный взгляд всех кобыл.
— Ну вот видишь, — начала Эбони, потирая затылок. — Большинство врачей не измеряют температуру людей, которых они лечат. Это обычно делает ветеринар, и я предполагаю, что вы никогда не были ни у одного из них во время вашего пребывания в Эквестрии, — Она посмотрела на Твайлайт, чтобы подтвердить.
— Он не был у ветеринара, — подтвердила Твайлайт. — В первый же день пребывания в Понивилле я отвезла его на обследование к одному из моих друзей, который хорошо ладит с животными. После того, как она подтвердила его разумность, я подумала, что в этом нет необходимости.
— И это объясняет, почему ему становится намного теплее, когда он обнимает кого-то, — продолжила Твайлайт, безумно краснея.
— Хорошее, тёплое человеческое одеяло, а? — усмехнулась Авера. — В любом случае, наверное, хорошо, что они не проверили твою температуру. Они, вероятно, убили бы вас, пытаясь вернуть её к нормальной для Эквестрии. Считай, что тебе повезло.
Она перевернула свои карты, открыв две Луны. Праймроуз усмехнулась, перевернула свои карты и показала, что у неё три десятки. Вскинув руки вверх, я бросил карты на стол.
— Удача покинула меня вместе с Луной, — прорычала Авера, ударившись головой о стол. — Как, Дискорд тебя возьми, ты раздобыл три Селестии?!
— Я считаю, что мне повезло — пожал я плечами, с улыбкой на лице сгребая к себе биты.
— Ну, с меня хватит, — сказала Праймроуз, вставая из-за стола. — Я только что проиграла всё своё жалованье за месяц из-за человека. Мне не оправиться от позора, если другие ночные стражи узнают об этом, — Я только усмехнулся, бросая свои кровно заработанные биты в сумку. Застегнув застежки, я бросил сумку к другим сумкам. Монетки громко звякнули друг о друга, когда сумка приземлилась на пол.
— Я тоже разорена, — проворчала Авера. Встав, она проскользнула в подвал, сказав, что ей нужно кое о чём позаботиться.
— Сколько ещё это займет времени? — спросил я, поворачиваясь к Эбони и Твайлайт. — Я уже проголодался, — словно в подтверждение моих слов, мой желудок в этот самый момент громко заурчал. Это вызвало смешок у Эбони.
— Мы почти закончили, — сказала она, левитируя медицинскую сумку к Праймроуз. — Нам осталось только взять образец твоей крови, и все будет готово.
— Зачем тебе его кровь? — спросила Твайлайт, разглядывая сумку в копытах Праймроуз.
— На случай, если нам понадобится сделать переливание крови, — ответила Праймроуз, роясь в сумке копытом. — Лучшее место для получения дополнительной крови, как правило, из первоисточника. Мы возьмём немного сейчас, а также ещё чуть-чуть немного позже, чтобы у нас был приличный запас, — Глаза бэтпони загорелись, и она убрала копыто, вытащив три пустых пакета крови, а также иглу и шланг. Я слегка вздрогнул, увидев длинную иглу. Ненавижу иголки. Положив приспособления на стол, Праймроуз повернулась и посмотрела на меня.
— Хорошо, здоровяк, — сказала она мягко, используя тот же тон голоса, что и медсестра. — Вытяни руку, — Я протянул ей правую руку, и она осторожно взяла её в свои копыта. Закатав рукав моей рубашки, она посмотрела поверх моей руки. — О, у тебя очень красивые вены, — пробормотала она, сверкая глазами и глядя на мою руку с почти хищным выражением лица. Она медленно провела копытом по вене чуть ли не с тоской. Я слегка вздрогнул от её прикосновения.
— Хорошо, — выдохнула она, отводя взгляд от моей руки. — Это займёт всего секунду, — Я слегка вздрогнул, когда она провела спиртовым тампоном по моей руке. Закончив, она подняла иглу в своем копыте.
— Глубокий вдох, — велела она, двигая иглу, пока та не зависла над веной. Я сделал, как она просила, закрыв глаза и отвернувшись. — Ты почувствуешь легкий укол через три... два... один, — Я почувствовал укол, когда игла вошла. — Ну вот, — проворковала Праймроуз. — Просто расслабься, а я позабочусь об остальном.
— Сколько крови ты берёшь? — спросила Твайлайт, нервно поглядывая на сумку.
— В каждом пакете полпинты, — сказала Праймроуз, не отрывая глаз от того, что делала. — Мы сейчас соберём примерно полторы пинты (825 миллилитров).
В течение следующих сорока пяти минут я сидел с иглой в руке, пока кровь медленно заполняла мешки. Эбони спустилась в подвал вместе с Аверой, а Праймроуз и Твайлайт попытались вовлечь меня в разговор, но остановились, когда поняли, что я не могу писать с проткнутой рукой. После этого Твайлайт просто дала мне книгу, прежде чем уйти, чтобы написать письмо Селестии о своих исследованиях. Поэтому на протяжении всей процедуры я просто сидел и читал одну из самых смелых книг, которые Дэш, кажется, просто обожает.
Несмотря на то, что я ненавижу иглы и никогда не чувствовал себя комфортно в больницах и на приёме у врачей, всё прошло лучше, чем я ожидал. Единственное, что меня смущало, так это то, что каждый раз, когда я смотрел на Праймроуз, она смотрела на мою кровь со странным выражением на лице. Всякий раз, когда я ловил её на этом, она отворачивалась и краснела.
— Извини, — сказала она после третьего экземпляра. — Это просто так... красиво, понимаешь? Наблюдать за потоком крови. Это почти поэтично. Извини, если это так жутко, — Её уши откинулись назад, и она покраснела.
Хотя я знал, что она ничего мне не сделает (Луна и Селестия не пошлют стражу, которая нападет на меня… так ведь?), мне всё ещё было не по себе. Я расслабился только тогда, когда Эбони вернулась из подвала, чтобы посмотреть, что происходит. В конце концов, Праймроуз смогла заполнить все три мешка моей кровью. Осторожно вытащив иглу из вены, она перевязала мою руку.
— Я пойду положу их в холод, — сказала Праймроуз, поднимая пакеты с кровью и укладывая их в медицинскую сумку. — Наложишь сохраняющее заклинание на пакеты с кровью позже, — сказала она Эбони, прежде чем повернуться и спуститься в подвал.
— Хорошо, давай снимем это с тебя, — сказала Эбони, её рог загорелся, когда она начала снимать повязку с моей левой руки.
Как только моя конечность была свободна, мои вены перестали светиться синим. Как только я освободился, то поднялся со стула. Я почувствовал легкое головокружение, но оно быстро прошло. Потянувшись, я счастливо застонал, когда моя спина затрещала. Пока я восстанавливал кровообращение в затёкших конечностях, Твайлайт вернулась в комнату, держа магией свиток.
— Эбони, я только что закончила доклад принцессе. Есть ли что-нибудь, что вам нужно добавить?
Пока две кобылы болтали, я проскользнул на кухню, чтобы наполнить свой бедный желудок. Не волнуйся, парень, я точно знаю, что нам обоим нужно! Порывшись в шкафах и кладовке, я обнаружил, что у Твайлайт достаточно ингредиентов, чтобы приготовить тарелку начос. С широкой улыбкой на лице я принялся за работу. Вывалив на тарелку целый пакет кукурузных чипсов, я достал из холодильника немного сыра.
— Использует его только для приготовления пищи… — рассмеялся я про себя, нарезая сыр и посыпая им чипсы. Отправив в рот немного сыра, я разогрел духовку до умеренной температуры, прежде чем поставить тарелку внутрь. Через несколько минут я проверил, плавится ли сыр.
Удовлетворившись тем, как всё это выглядит, я осторожно вытащил уже тёплую тарелку из духовки и поставил её обратно на стол. Нарезав салат, лук и помидоры, я положил их вокруг чипсов, заставив их пропитаться великолепным запахом расплавленного сыра. Взяв авокадо, я разрезал его и начал выковыривать внутреннюю мякоть. Через несколько минут у меня было немного домашнего гуакамоле, которое я аккуратно положил в небольшую чашку и поставил около начос. Капелька сметаны — и мой шедевр был готов. От этого произведения кулинарного искусства поднимался пар. У меня даже слюнки потекли от одного только взгляда на него.
Я вернулся в гостиную, с удовольствием жуя начос. Когда я вошёл, Твайлайт взглянула на меня, и улыбка тронула её лицо, когда она увидела меня.
— Эй, я вижу, ты что-то уже ешь, — сказала она, указывая на тарелку в моих руках. Кивнув, я поставил тарелку на ближайший стол и ответил:
— Да, и я собираюсь отнести их наверх, чтобы съесть их перед сном, хорошо?
— Звучит неплохо, — сказала Твайлайт, кивая головой. — На сегодня у нас больше ничего не запланировано. - Снова взяв свою тарелку, я направился к лестнице, полностью поглощённый наслаждением моим сырным угощением.
— Подожди! — Я остановился, поставив ногу на нижнюю ступеньку. Оглянувшись, я посмотрел на Эбони, которая закричала. Я растерянно заморгал, увидев, что она смотрит на меня с ужасом. — Это ... это гуакамоле? — спросила она, указывая дрожащим копытом на тарелку в моих руках. Я посмотрел на тарелку, прежде чем кивнуть. — Но он же сделан из авокадо! — Я приподнял бровь, бросив на неё растерянный взгляд. — Авокадо чрезвычайно ядовит для человека. В них есть фермент персин, который убивает любого человека, употребившего его!
Позади нее Твайлайт несколько раз моргнула, прежде чем наложить копыто на лицо, и слегка застонала. Я просто смерил Эбони невозмутимым взглядом. Во-первых, люди не умеют улыбаться, а во-вторых, люди не умеют плавать... Теперь они пытаются сказать мне, что поедание авокадо убьет меня? Когда эти пони поймут, что я знаю, что меня убьет, а что нет?!
Медленно наклонившись, я схватил чипсину, которая была покрыта изрядным количеством гуакамоле. Сохраняя всё то же пустое выражение лица, я поднёс его к губам. Запихнув всё это в рот, я медленно жевал её, не сводя глаз с Эбони. Когда я сглотнул, она упала на задницу и разинула рот.
— Я… я не верю в это, — выдохнула она, медленно качая головой. — Это... это невозможно. Персин же... — Взяв ещё одну фишку и отправив её в рот, я повернулся и пошёл наверх. Эта сука будет указывать мне, что я могу есть, а что не могу? Хрена с два!
Архимаг
Архимаг смотрел в окно своего кабинета, тихонько напевая себе под нос и наблюдая, как снег медленно начинает покрывать кантерлотский замок. Сидя за столом, он откинулся на спинку стула, наблюдая, как белые хлопья беспорядочно танцуют в воздухе. Поэтически хаотично они плыли по ветру, зрелище прямо завораживало. Позади него потрескивал огонь, согревая комнату от пробирающего до костей зимнего холода. Оторвав взгляд от окна, он посмотрел на большой письменный стол перед собой. На дубовой поверхности были разбросаны кипы бумаг, которые нужно было прочитать и ответить на них, но в данный момент он не мог найти мотивации, необходимой для этого. Этот день был слишком долгим, и с приближением ночи он хотел только одного — покончить со всеми этими скучными бумагами. Протирая глаза копытом, он подавил зевок. Он как раз собирался встать и размять затекшие, усталые от длительного сидения конечности, когда раздался лёгкий стук в дверь. — Войдите, — сказал он, хмуро взглянув на часы. «Кто бы это мог быть в такое время суток? Я думал, все уже разошлись по домам», — подумал он. Он снова посмотрел на дверь, которая бесшумно распахнулась. Лёгкая улыбка коснулась его лица, и он оживился, когда светло-серая кобыла-единорог с белыми волосами просунула голову в дверь. Когда её глаза остановились на архимаге, она навострила уши и слегка улыбнулась. — А, Монохром, я не знал, что ты всё ещё здесь. Я думал, что все уже разошлись по домам. Заходи, заходи, — сказал он, махнув копытом кобыле и жестом приглашая её войти. — Чем могу быть полезен, дорогая? — Прошу прощения за вторжение, — сказала она, робко улыбнувшись архимагу и поспешив вперед. — Надеюсь, я вам не помешала. — Конечно, нет, — усмехнулся он. — Одно из преимуществ того, чтобы быть архимагом, — возможность установить свои собственные часы. Вообще-то я как раз заканчивал готовиться к тому дню, когда ты постучала. — Ну, тогда я не задержу вас надолго, — сказала она, мягко улыбаясь. — Я просто зашла, чтобы оставить пару отчетов. Ничего особенного, — добавила она, когда архимаг раздражённо поджал губы. — Ни один из них не является срочным, так что вы можете позаботиться о них завтра, если хотите. — Ну что ж, тогда посмотрим эти отчеты, — вздохнул он, устало улыбаясь кобыле. Кивнув головой, Монохром повернулась и левитировала несколько папок из седельной сумки, её рог мягко светился синим. — Это отчёты из лабораторий о недавних экспериментах, проведённых над людьми, — сказала она, кладя одну из папок на стол. — Они содержат еженедельные обновления, а также личные заметки ученых. Ничего особенного, хотя Доктор Сонг считает, что она может быть замешана в чём-то крупном. Архимаг раскрыл папку, с любопытством перелистывая бумаги. — Чём-то крупном, говоришь? Она вообще об этом писала в своём отчете? — спросил он, взглянув на кобылу. Та только сморщила морду. — К сожалению, нет, — ответила она, качая головой. — Она довольно немая в этом вопросе. Однако многие вещи она воспринимает слишком близко к сердцу. Я попыталась вытянуть из неё хоть какую-то информацию, но она только улыбнулась и подмигнула мне, прежде чем сказать "спойлеры". «Иногда она ведёт себя как жеребенок», — подумал он. — Думаю, стоит приглядывать за ней, — пробормотал архимаг, закрывая папку и убирая её в один из ящиков стола. — А что у тебя ещё есть? — Отчёты с места раскопок, — сказала Монохром, подсовывая жеребцу ещё одну папку. — Они говорят, что хорошо продвигаются с добычей полезных ископаемых и даже опережают график. Очевидно, люди работают быстрее, чем ожидалось, и боевые маги считают, что мы должны быть на таинственном магическом объекте уже весной. До сих пор нет ни малейшего представления о том, что это такое, но, похоже, что магический сигнал из того артефакта на некоторое время прекратился. — Очень хорошо, — кивнул он, быстро заглянув в папку, прежде чем положить её на первую. — А последняя папка, — сказала Монохром, кладя её перед собой. — Это что-то от охранников. По-видимому, они были под впечатлением, что им нужно сообщить вам, что единорог, известный как Даркфлэр, а также его захваченные члены банды были успешно доставлены в камеры предварительного заключения в Кантерлоте. — Могу я спросить, сэр? — продолжила она, когда архимаг открыл папку и вытащил файл Даркфлэра. — Да, конечно. Что такое? — Почему Академия интересуется преступниками? Поначалу архимаг ничего не сказал, вместо этого он принялся листать бумаги других пони, перечисленных в списке. Его брови слегка нахмурились, когда он наткнулся на папки с одним золотым слитком, а глаза сузились. Что делает земной пони с группой единорогов? Постукивая копытом по подбородку, пожилой жеребец откинул голову назад и пробежал глазами досье Мистера Ингота. «На самом деле, он мог бы быть полезен», — подумал единорог. — Сэр? — Архимаг моргнул, взглянув на Монохром, которая обеспокоенно смотрела на него. — Извини, — усмехнулся он, закрывая папку. — Я на секунду погрузился в раздумья, — Откинувшись на спинку стула, он почесал копытом ухо и посмотрел на кобылу. — Касательно твоего вопроса… Хотя Академия обычно не вмешивается в судебную систему Эквестрии, это особый случай. Из-за интереса со стороны принцесс, которые попросили меня лично заняться этим вопросом, мы делаем исключение для этого конкретного случая. — Есть ли что-нибудь, о чём можно беспокоиться? — спросила Монохром. — Нет, моя дорогая, — сказал верховный маг, улыбаясь и качая головой. — Тебе не о чем беспокоиться. Итак, есть ли что-нибудь ещё, что тебе нужно от меня, или это всё? — Извините, больше никаких подарков для вас, — сказала Монохром со смехом. — А что, у вас свидание с кем-то? — Она ухмыльнулась ему, играя бровями. — Если бы, — усмехнулся архимаг. — Я слишком стар для всего этого. У меня назначена встреча с принцессой Луной, прежде чем я смогу вернуться домой. Бедняжка в последнее время очень нервничает из-за того, что в этом году она отвечает за праздничный прием. Я помню, как её сестра говорила что-то о том, что лунная принцесса очень любит игры, поэтому я подумал, что мог бы заглянуть к ней и помочь ей снять стресс, — сказал он, махнув копытом в сторону большой мраморной шахматной доски в углу комнаты, на которой уже были расставлены черные и белые стеклянные фигуры. Казалось, он мягко светится в свете камина. — Ну, тогда я не заставлю вас ждать, — сказала Монохром, кивая головой. — Меня тоже ждут дома, и я хочу добраться туда раньше метели, которую команда погоды запланировала на сегодняшний вечер. — Конечно, — сказал архимаг, поворачиваясь на стуле и снова глядя в окно. — Будь осторожна, слышишь? Там уже довольно скользко, я бы не хотел, чтобы ты поскользнулась и сломала лодыжку. — Да, сэр, — сказала она, направляясь к двери. — Да, Монохром, — сказал он, не отрывая глаз от падающего снега. — Возможно, ты захочешь взять с собой зонтик. — Зонтик, сэр? — усмехнулась она, и архимаг увидел, как она оглянулась на него и закатила глаза в отражении окна. — Сейчас зима, и я очень сомневаюсь, что мне понадобится зонтик! — Смеясь, она открыла дверь и вышла из комнаты. — Верно, — тихо сказал архимаг, закрывая за собой дверь с тихим щелчком. Он ухмыльнулся своему отражению, серый жеребец-единорог улыбнулся ему в ответ. Грива у него была тёмно-серая с белыми прядями, такая же белая бородка. Пока он смотрел на своё отражение, его голубые глаза на мгновение вспыхнули красным. — Но никогда не знаешь, когда быть готовым к Большой Буре Хаоса.
