Your Human and You / Твой Человек и Ты

      Я лежал, растянувшись на подушках одного из кресел в королевском вагоне, пока поезд мчался вниз по рельсам, глядя на карты в моих руках. Поезд пыхтел, неся нас вперед по направлению к Кантерлоту ровным шагом.       С приближением Дня Согревающего Очага Твайлайт объяснила, что на праздники мы остановимся во дворце в Кантерлоте. Поскольку родители Твайлайт жили в Кантерлоте, а Шайнинг и Кейдэнс, которые должны были приехать погостить, тоже остановятся во дворце, это было лучшее место для нас.       Хотя до праздников оставалось три дня, Твайлайт настояла, чтобы мы отправились в Кантерлот пораньше. Она сказала, что у нее есть план, который требует, чтобы мы прибыли туда на несколько дней раньше всех остальных.       Меня это вполне устраивало, так как я, как всегда, ничего не планировал. К тому же, это помогло мне на некоторое время выбраться из Понивиля. После нападения заражённого человека пони, казалось, шептались друг с другом всякий раз, когда я был вне библиотеки, так что отпуск меня вполне устраивал.       Итак, Твайлайт, я и мои охранники все вместе направлялись в Кантерлот за сюрпризом, который устроила Твайлайт. Мы уехали рано утром, надеясь опередить утреннюю суету и перешёптывающуюся толпу. Время приближалось к полудню, и мы почти добрались до Кантерлота. Твайлайт провела большую часть поездки за чтением, книга плавала у неё над головой, и она тихо напевала себе под нос. Эбони тоже читала, хотя она держала книгу в своих копытах. Спайк вырубился рядом с Твайлайт, слегка похрапывая во сне.       Когда поезд отъезжал от станции, Праймроуз сразу же вытащила из сумки свою верную колоду карт, и мы с Аверой быстро присоединились к ней в карточной игре. Большую часть пути мы провели, играя в Старую Деву, которой я их научил, когда мы сидели взаперти в библиотеке. Праймроуз игра очень понравилась, и она, кажется, была чрезвычайно талантлива в избавлении от старой девы всякий раз, когда она её приобретала.       — Я все еще не понимаю, почему ты не можешь сказать нам, почему мы едем в Кантерлот пораньше, — фыркнула Авера, протягивая мне свои карты лицом вниз. Протянув руку, я выбрал одну из карт почти посередине. Быстрый взгляд показал мне, что это была восьмёрка, которых у меня в руках не было. Сунув карточку в свою коллекцию, я протянул свои карты Праймроуз.       — Я же сказала тебе, это сюрприз, — сказала Твайлайт, не отрываясь от книги. Праймроуз схватила одну из моих карт — Луну — и, поморщившись, сунула ее в копыта. Развернув свои карты веером, она предложила их Авере.       — Это как-то связано с другими принцессами? — спросила она, когда Авера взяла карту.       — Нет, — ответила Твайлайт, переворачивая страницу.       — Это как-то связано с тем, что Макса укусил зараженный человек? — спросила Авера, протягивая свои карты мне. Схватив одну, я ухмыльнулся, когда увидел, что получил тройку, которую я тут же соединил с одной у меня в руке. Праймроуз и Авера застонали, когда я сбросил эту пару.       — Конечно, нет, — фыркнула Твайлайт, закатывая глаза. — Мы стараемся избегать такого внимания, помнишь?       — Почему ты не можешь намекнуть? — заскулила Авера.       — Не волнуйся, ничего страшного, — сказала Твайлайт, по прежнему не отрывая взгляд от книги.       — На самом деле, это будет весело!       — Главное, чтобы ничего глупого, — проворчала Праймроуз, закатывая глаза. Сегодня было пасмурно, и ей не нужно было надевать тонированные очки, хотя она держала их у себя на макушке на случай, если облачный покров начнет рассеиваться.       — Этого не будет, — ответила Твайлайт. — Кроме того, сюрприз не касается тебя. Это касается Макса.       Я сделал паузу в выборе карты от Аверы, посмотрев на Твайлайт недоверчивым взглядом. Покачав головой, я фыркнул, прежде чем снова переключить свое внимание на игру. Вытащив карточку, я взглянул на нее, прежде чем поморщиться. "Мне не нужна двойка!"       Я протянул свои карты Праймроуз, и она быстро схватила те две, что я только что приобрел. Глядя на них, она улыбнулась, прежде чем бросить их и еще две на сиденье рядом с ней. Авера застонала.       «Надеюсь, ничего страшного», — подписал я, кладя свои карты лицом вниз на колени.       — Нет, — ответила Твайлайт с улыбкой. — Тебе понравится, обещаю. Это кое-что от меня тебе.       «Всё ещё нет намека?» — спросил я жестом, бросив на неё умоляющий взгляд, слегка надув губы. Она ухмыльнулась, оторвавшись от книги, и молча покачала головой. Снова взяв свои карты, я возобновил игру, протянув руку, чтобы взять одну из предложенных Аверой. В вагоне воцарилась тишина, и мы продолжили нашу игру. Карты ходили по рукам с постоянной скоростью, парные отбрасывались в сторону на потом.       Довольно скоро остались только я и Авера, Праймроуз уже сбросила все свои карты. У меня была одна карта — Селестия, а у Аверы их было две. Одна из них была нужной мне карточкой, другая — старой девой.       Когда она протянула мне свои карты, по одной в каждом копыте, я переводил взгляд с одной на другую. По выражению ее лица невозможно было определить, какая из карт какая, поскольку она смотрела прямо перед собой, выражение ее лица не менялось. Я заколебался, моя рука зависла над правой картой, прежде чем переместиться на левую. Я пошевелил пальцами, слегка нахмурившись, прежде чем вытащить левую карту из ее хватки. Быстро перевернув её, я вскинул руки в воздух и торжествующе заулюлюкал, когда увидел, что на меня смотрит Селестия. Авера зарычала, ударившись головой о подушку перед собой.       — Прекрати, — прорычала Авера приглушенным голосом.       — Похоже, в следующий раз ты покупаешь выпивку, — хихикнула Праймроуз и начала собирать разбросанные карты.       Пока она тасовала колоду, я сел и выглянул в окно. Пейзаж мелькал мимо, пока поезд мчался вперед, двигаясь в тени горы Кантерлот.       Рассеянно проведя рукой по волосам, я посмотрел вниз, на подножие горы. Та яма, которую выкапывали, сильно расширилась с тех пор, как я видел её в последний раз. Деревянные доски и мостки пересекали пустое пространство, предоставляя охране и копающим людям возможность для быстрого спуска. Отверстие, казалось, уходило глубоко в Землю, и чем глубже оно уходило, тем больше его поглощала тьма. Из шахты тянулась тонкая цепочка пони в сопровождении тележек, каждая из которых была заполнена камнями и землёй. Обломки унесли, свалив в кучу сбоку от площадки. Весь участок был огорожен большим забором.       «Они всё ещё там», — заметил я небрежно, пока наш поезд медленно кружил по площадке. Твайлайт подняла голову, бросив на меня растерянный взгляд, прежде чем выглянуть в окно.       — О, — сказала она, тоже наклоняясь вперед. — Ух ты, они все еще работают над этим. Я думала, что они уже закончили.       — Они врезались в массу кристаллических жил. Заставили выкапывать мертвых людей. С тех пор им удалось прорваться и вернуться к графику, — сказала Эбони, не отрываясь от книги. — Что бы там ни было, оно все еще испускает случайные всплески магии и они считают, что наши копатели смогут достичь источника к весне.       «Откуда ты это знаешь?» — спросил я, отрывая свой взгляд от окна, чтобы посмотреть на нее.       — Я была частью команды, которая обнаружила источник, — ответила Эбони, взглянув на меня. — Я отправила информацию Принцессе Селестии и она позволила нам начать раскопки. Когда меня перевели смотреть за Дискордом, мои друзья, все еще находившиеся на раскопках, держали меня в курсе событий. Я до сих пор получаю от них письма примерно раз в неделю.       — Ты была частью команды, которая первой почувствовала это? — спросила Твайлайт, бросив на нее удивленный взгляд. — Как вы впервые уловили частоту? Какие тесты вы делали в то время, когда уловили магический резонанс? — Эбони потерла копытом затылок, смущенно улыбаясь.       — Мы вроде как использовали магию, чтобы… бросать кусочки шоколада нам в рот, не двигаясь, — призналась она, краснея и отводя взгляд. Твайлайт несколько раз моргнула, одарив ее недоверчивым взглядом.       — ...Вы обнаружили его случайно? — Эбони слабо хихикнула, откинув назад уши.       — Как мы его обнаружили, не имеет значения, — сказала она, защищаясь. — Возможно, это и была случайность, но в конце концов это не имело значения. Мы собрали наши находки и отправили их Селестии и Архимагу. Селестия быстро отреагировала на наши выводы, и вскоре Архимаг взял всё под свой контроль.       — Есть идеи, что там внизу? — спросила Праймроуз, снова начав сдавать карты. Я взял свои карты и развернул их веером, чтобы посмотреть, что у меня есть. Я внутренне поморщился, когда увидел, что у меня есть старая дева прямо с раздачи.       — Понятия не имею, — пожала плечами Эбони. — Все, что я знаю о нем, это то, что оно обладает огромным количеством магии, подобной которой мы никогда не чувствовали раньше.       — Может ли это быть потенциально опасным? — спросила Авера, откинув голову назад, чтобы посмотреть на Эбони. Единорог только покачала головой.       — Мы не уверены. Оно не органическое, а искусственное, как талисман или артефакт.       — Значит, ни один гигантский монстр не собирается вырваться из подножия горы и убить нас всех? — спросила Авера, протягивая свои карты Праймроуз. Бэтпони взяла карточку и тут же бросила пару на подушку рядом с ней.       — Насколько мне известно, нет, — ответила Эбони, бросив на неё смущённый взгляд.       — Хорошо.       Праймроуз протянула мне свои карты, и я схватил одну. Отбросив две тройки, которые у меня теперь были, я предложил свои карты Авере. Легкая улыбка коснулась моего лица, когда я увидел, что она схватила старую деву. Она бросила на меня быстрый взгляд, прежде чем протянуть свои карты к Праймроуз.       Как только мы втроем снова погрузились в нашу игру, Твайлайт вернулась к своей книге. Пролистав до своей закладки, она устроилась на подушке, прислонившись ко мне плечом. Через несколько секунд я почувствовал, как она осторожно положила крыло мне на спину. Я откинулся назад, прижимаясь к ней, и вытащил карточку из копыт Праймроуз. Я почувствовал радость Твайлайт, а поезд все продолжал катиться вперед, приближая нас к месту назначения.

* * *

      Я издал низкий, восхищённый свист, когда посмотрел на здание перед нами. Оно было меньше, чем остальные поместья, окружающие его, возможно, самые маленькие из этого квартала, но это не делало его менее впечатляющим. Двухэтажное здание было спроектировано так, что казалось, будто оно было полностью сделано из резного мрамора. Большой внутренний дворик, покрытый газоном, располагался впереди, полностью окруженный зелеными кустами, покрытыми белым снегом. Крошечный фонтан весело журчал в центре маленького дворика, каменная музыкальная нота украшала его. От воды поднимался пар, указывая на то, что она нагрета.       Мы находились, за неимением лучшего слова, в богатой части Кантерлота, что еще больше сбивало меня с толку относительно того, что Твайлайт запланировала для меня. Здесь жили только знатные аристократы, и если бы я не знал Твайлайт, то начал бы нервничать из-за ее намерений.       — Хорошо, — сказала Праймроуз, с любопытством разглядывая фонтан, — теперь мне еще больше любопытно, что ты задумала.       — Увидишь... — радостно пропела Твайлайт, направляясь к входной двери. Когда Твайлайт поднялась по ступенькам во внутренний дворик, мои охранники посмотрели на меня. Прикусив нижнюю губу, я просто пожал плечами.       «Давайте просто посмотрим, к чему это приведёт», — подписал я, после чего последовал за своей хозяйкой. К тому времени, когда я догнал Твайлайт, она уже постучала в парадную дверь и терпеливо ожидала ответа. Мои стражники последовали за нами, тщательно осматривая местность. Их доспехи тихо звякнули друг о друга, когда они поднялись по лестнице и встали позади меня.       Мы простояли там всего несколько секунд до того, как с другой стороны двери послышался звук отодвигаемого засова. Последовала короткая пауза, после чего дверь распахнулась внутрь. Я удивленно моргнул, мои глаза расширились, когда я увидел пони, стоящую по другую сторону двери.       Она была серой земной пони, ее шерсть была расчесана, а локоны подстрижены. Её грива, более темного оттенка серого, чем шёрстка, была зачёсана назад, ниспадая каскадом по плечам. На ней был только один предмет одежды: розовый галстук-бабочка.       "Это богиня виолончели с Гала-концерта!" — подумал я, глядя на нее сверху вниз. Она посмотрела на нас, и на её лице отразилось замешательство, когда ее глаза остановились на трёх бронированных пони позади меня. Смущение ушло, и легкая улыбка коснулась ее лица, когда она увидела Твайлайт.       — Ваше величество, — сказала она, слегка поклонившись.       — Пожалуйста, — сказала Твайлайт, возвращая улыбку, — просто Твайлайт.       — Конечно, — ответила кобыла, отвешивая еще один поклон, прежде чем распахнуть дверь пошире и жестом пригласить нас войти.       Войдя вслед за Твайлайт, я огляделся. Внутри дом был совсем не таким, как снаружи. Хотя снаружи поместье выглядело почти спартанским и профессиональным, внутри было тепло и уютно. Вместо твердой древесины полы были покрыты мягким ковром, мои пальцы ног практически погружались в удобный материал, когда я выскользнул из сандалий и положил их в сумку. Легкий аромат корицы наполнил воздух, поднимаясь от зажженных ароматических свечей.       Сразу за входом двухступенчатая лестница вела в открытую гостиную. В центре комнаты стоял большой диван, обращённый к массивному кирпичному камину. Внутри весело потрескивал огонь, обеспечивая достаточно тепла для комнаты. Большие окна располагались на дальней стене, откуда открывался захватывающий дух вид на эквестрийскую сельскую местность далеко внизу. Выглянув в окно, я вдруг осознал, насколько близко мы находимся к краю города Кантерлота. Тихая классическая музыка наполнила комнату, доносясь из маленького проигрывателя, стоящего на соседнем столе. Оглядевшись, я услышал голос Твайлайт рядом со мной:       — Добрый день, Мисс Мелоди. Благодарю за то, что приняли нас так быстро.       — Пожалуйста, зовите меня Октавия, — сказала кобыла, приложив копыто к груди и одарив Твайлайт теплой улыбкой. — Кроме того, не каждый день получаешь письмо от королевских особ, просящих о личной встрече. Я никак не могла сказать «нет».       — И все же я ценю, что ты нашла время в своём плотном графике, чтобы встретиться с нами.       — Ну, только между нами, — сказала Октавия с легкой усмешкой, — вообще-то я не так уж и занята в праздники. Дирижёр любит давать нам свободное время, чтобы провести его с семьей.       — Мы ведь ни во что не вмешиваемся, правда? — спросила Твайлайт в тревоге, откинув назад уши. — Я не хотела, чтобы ты отменяла какие-то свои планы только для того, чтобы принять нас.       — Оу, нет, — сказала Октавия, пренебрежительно махнув копытом в воздухе, — никакого вмешательства в планы. Моя сестра сейчас в Мэйнхэттене, и я больше не разговариваю с родителями. Единственные пони здесь и сейчас — это я и моя подруга, и сейчас она спит.       — Мы ведь не разбудим ее, правда? — спросила Твайлайт. Это заставило Октавию рассмеяться, ее фиолетовые глаза заплясали от веселья, когда она подняла копыто, чтобы прикрыть рот.       — Прости меня за смех, — сказала она, когда Твайлайт растерянно посмотрела на неё, — но даже если бы через её комнату прошёл поезд, этого было бы недостаточно, чтобы разбудить эту кобылу. Учитывая, как глубоко она может спать, если бы не тот факт, что она дышит, я бы ошибочно приняла ее за мертвую.       — Да, — выдохнула Авера, ухмыляясь мне, — нам знакомо это чувство. — Я слегка надул губы, прежде чем толкнуть ее ногой, заставив споткнуться. Октавия посмотрела на нас, слегка приподняв бровь, прежде чем снова обратить своё внимание на Твайлайт.       — Ну что ж, Мисс Твайлайт, любезности — это хорошо, но что привело вас сюда сегодня? Боюсь, ваше письмо было довольно расплывчатым.       — До меня дошли слухи, что ты одна из лучших виолончелисток, — сказала Твайлайт, одарив ее теплой улыбкой, — и недавно я поняла, что нуждаюсь в твоей помощи. — Глаза всех трёх моих охранников загорелись и все они обменялись понимающими взглядами. Я все еще не понимал, что происходит.       Лицо Октавии озарилось при словах Твайлайт, и ухмылка медленно расползлась по ее лицу.       — О боже, — сказала она, поднося копыто ко рту. — Может быть, принцесса Твайлайт Спаркл хочет научиться играть на виолончели? Должна сказать, что глубоко польщена, что вы выбрали меня для такой задачи. Однако я должна спросить, что привело к столь внезапному увлечению?       Твайлайт нервно хихикнула, взволнованно постукивая копытами перед собой. Она оглянулась на меня, ее уши откинулись назад, прежде чем она снова посмотрела на ухмыляющуюся Октавию.       — Ну, видишь ли… — она судорожно сглотнула, ее крылья дернулись, —... на самом деле я здесь не для того, чтобы учиться играть на виолончели.       Улыбка исчезла с лица Октавии, и она недоверчиво посмотрела на Твайлайт.       — Прошу прощения?       — Причина, по которой я связалась с тобой, была не в том, чтобы учиться играть на виолончели, — тихо сказала Твайлайт, не в силах посмотреть кобыле в глаза.       — Тогда зачем же ты связалась со мной? — спросила Октавия, склонив голову набок. Твайлайт просто кивнула в мою сторону.       — Я пришла из-за него. — Я бросил на Твайлайт быстрый смущенный взгляд, прежде чем снова переключить своё внимание на Октавию, посмотревшую на меня. Она посмотрела на меня суровым взглядом, её фиолетовые глаза сузились, прежде чем она закрыла их полностью. Тяжело вздохнув, она опустила голову и тихо застонала.       — Понятно, — пробормотала она, не открывая глаз и прижимая уши к голове. Она, казалось, слегка сдулась, ее хвост поник. Прежняя радость на ее лице, казалось, исчезла, сменившись холодным профессионализмом.       — Разве это проблема? — спросила Эбони, подняв бровь на Октавию, которая только покачала головой, не открывая глаз.       — Конечно, нет, — сказала она бесстрастным голосом. — Нет вообще никаких проблем. Если вы все последуете за мной. — повернувшись, она побежала к лестнице, ведущей на второй этаж. Я взглянул на Твайлайт, которая только недоуменно посмотрела на меня, прежде чем поспешить за удаляющейся кобылой.       — Я думаю, мы должны последовать за ними, — сказала Эбони неуверенным тоном, когда двинулась вперед. Авера кивнула, прежде чем сама направилась к лестнице.       Я сам сделал всего пару шагов вперед, когда почувствовал, как что-то твердое ударило меня по ноге. Взглянув вниз, я обнаружил, что Праймроуз практически прилипла к моей ноге.       «Ты в порядке?» — спросил я, приподняв бровь. Ее уши были плотно прижаты к голове, а хвост в волнении метался взад-вперед. Все ее тело было напряжено, и она стояла так близко ко мне, что я практически споткнулся о нее. За ее банданой я слышал, как она глубоко вдыхает, почти нюхает воздух.       — Мне… Мне это не нравится, — пробормотала она, её крылья то расправлялись, то сворачивались по бокам. — Мне это совсем не нравится.       «Что случилось?» — я сделал паузу, оглядывая комнату. Октавия и Твайлайт уже почти добрались до верха лестницы, а двое моих охранников были почти на полпути. Еще достаточно времени, чтобы сделать перерыв для этого.       — Запах, — прорычала она, снова втягивая воздух. — Этот запах… Мне это не нравится. Это слишком сильно… слишком мощно. — Я растерянно моргнул, взглянув на ароматические свечи.       «Ты имеешь в виду корицу?» — Крылья Праймроуз снова раскрылись, ее хвост захлестал меня по ноге, когда она прижалась ко мне.       — …Д-да, — пробормотала она. — Это корица. — Я бросил быстрый взгляд на остальных, которые теперь все были наверху лестницы, бросая на нас растерянные взгляды. Присев на корточки, я прожестикулировал:        «Мы можем уйти, если хочешь», почесав бэтпони за ушами.       — Н-нет, все в порядке, — сказала она дрожащим голосом, слегка расслабляясь от действий моей руки. — Этот запах просто… добрался до меня.       — Все в порядке? — окликнула Октавия Праймроуз, приподняв брови.       — Все хорошо, — отозвалась Праймроуз, и ее голос снова обрёл свою обычную силу. — Все просто прекрасно, — сказала она мягче, чем раньше, словно пытаясь убедить в этом саму себя.       Когда я встал, она встряхнулась, её доспехи громко звякнули друг о друга. Она подняла на меня глаза, спрятанные за темными очками, и направилась к лестнице. Я слегка нахмурился, наблюдая за ее походкой, и нахмурил брови. Она нервничала из-за чего-то, и это, в свою очередь, заставляло нервничать и меня. Бросив последний взгляд на комнату, я быстро последовал за ней.       Когда мы с Праймроуз добрались до верха лестницы, Октавия бросила на нас быстрый взгляд, прежде чем повернуться и порысить по коридору.       — Мисс Мелоди, пожалуйста, — позвала Твайлайт, следуя за ней. — В чем дело? Я что-то не то сказала? Я прошу прощения, если сказала что-то оскорбительное или грубое. — Октавия остановилась, оглянувшись на нас через плечо. Ее глаза остановились на мне, и она вздохнула, прежде чем опустить голову.       — Ничего оскорбительного, уверяю вас, — мягко сказала она, повернулась и пошла дальше.       — Тогда что..? — Твайлайт занервничала, но затихла, когда Октавия снова вздохнула.       — Если хочешь знать, то причина, по которой ты здесь, причиняет мне боль.       — Я... прости? — сказала Твайлайт, растерянно моргая. Октавия взглянула на нее, слегка нахмурившись.       — Ты не первая, кто пришёл ко мне с просьбой научить человека играть на музыкальном инструменте, — сказала она. — Многие дворяне появились на моём пороге, размахивая битами перед моим носом и приказывая мне научить их человека играть для них. Они хотят, чтобы их люди пели им серенады, пока они едят, чтобы произвести впечатление на своих друзей или заставить их казаться лучше, чем люди другого дворянина. Многие думают, что благодаря моим способностям я смогу научить их людей играть на любом инструменте их владельца.       — Ты научила людей играть? — удивлённо спросила Эбони.       — Пыталась, — устало ответила Октавия. — Я пыталась это сделать в прошлом, много раз, и всё, чего я достигла — это тринадцать сломанных виолончелей, семь разбитых скрипок, погнутый тромбон и разбитый контрабас, обрушенный на голову владельца. И конечно, будучи не в состоянии обучить их людей, я доказала дворянам, что я не так «удивительна, как утверждаю». — Октавия закатила глаза, пыхтя от отвращения. — Я пыталась объяснить им, что я никогда не утверждала, что могу обучать людей. Я даже не знаю, откуда пошёл этот слух.       Когда мы шли по коридору, Праймроуз шла рядом со мной, ведя себя почти как собака, которая знает, что она там, где не должна была быть. Я оглядел коридор, пытаясь понять, что заставляло ее так нервничать. Запах корицы давно исчез, и я не чувствовал ничего, что могло бы заставить ее нервничать.       Мы прошли мимо нескольких закрытых комнат, а также нескольких картин на стенах. Я нахмурился, когда понял, что, в отличие от этажа под нами, на втором этаже, похоже, не было окон. Быстро шагнув, я толкнул Аверу ногой. Когда она оглянулась на меня, я указал на стены, прежде чем тихо подписать: «В окно?» Она моргнула, прежде чем оглянуться на стены, навострив уши.       — Извините, Мисс Мелоди, — позвала она, заставив Октавию прервать разговор с Твайлайт. — Почему здесь нет окон?       — Я и сама уже начала задаваться этим вопросом, — пробормотала Эбони.       — На втором этаже находится моя студия, а также студия моей подруги, — объяснила Октавия. — Здесь нет окон, так что мы не можем определить время по заходящему солнцу. Это помогает нам оставаться сосредоточенными на любых новых произведениях, над которыми мы работаем. Здесь также нет часов. Плюс, — добавила она с мягким смешком, — моя подруга немного сова. Она работает в ночную смену в одном из ночных клубов здесь, в Кантерлоте, так что днем она обычно спит. Несмотря на то, что она может проспать все, что угодно, она все еще предпочитает отсутствие солнечного света во время сна. В любом случае, — сказала она, останавливаясь возле одной из закрытых дверей в дальнем конце коридора, — вот мы и пришли. — Повернув дверную ручку, она толкнула дверь и вошла. Когда мы вошли в комнату, я огляделся. Это была комната средних размеров, без окон, с темным деревянным полом. Стулья и пюпитры были разбросаны по полу. Несколько виолончелей стояли на специально изготовленных стойках вдоль дальней стены, каждая из которых была разного цвета: темное дерево, светлое дерево и жженное дерево. Там была даже черная виолончель, отполированная до изумительного блеска, покоящаяся на стойке.       — Прошу прощения за беспорядок, — сказала Октавия, обходя стулья. — Я сочиняла вчера вечером и еще не успела привести всё в порядок.       Когда она слегка приподнялась, я оглядел комнату, будучи под впечатлением. Какое-то записывающее оборудование стояло в стороне вместе с каким-то шумоизолирующим оборудованием. У дальней стены стоял небольшой шкаф, дверь в который была открыта. Я увидел множество инструментов, лежащих внутри: скрипки, контрабасы и виолончели. Я даже заметил среди них арфу. Запах канифоли и бумаги заполнил мой нос, и я с удовольствием вдохнул. "Вот это запах", — подумал я, вспоминая свое время в оркестре.       Я взглянул на Твайлайт, которая краем глаза наблюдала за мной. Когда я посмотрел на нее, она быстро отвела взгляд, и легкий румянец коснулся ее лица. Я ухмыльнулся и слегка покачал головой.       «Ты сделала это для меня, чтобы я снова мог играть, — тихо спросил я, подходя к ней, — или чтобы ты услышала, как я играю?»       — Чтобы ты снова мог играть, — сказала она с легкой улыбкой. — Я подумала, раз уж ты раньше играл, то, возможно, захочешь сделать это снова. Это просто счастливое совпадение, что я это услышу. — сказала она. Я покачал головой, тихо посмеиваясь. Протянув руку, я почесал ее за ухом, заработав от неё довольное воркование.       — Хорошо, — сказала Октавия, придвигая несколько стульев и ставя их перед нами.       — Давай покончим с этим. — Повернувшись к Твайлайт, она натянуто улыбнулась ей.       — Теперь я хочу снова попробовать научить человека, раз уж ты проделала весь этот путь только ради этого. Тем не менее, я просто хочу, чтобы ты знала, что это, скорее всего, не сработает. Не удивляйся, если он просто сломает инструмент, вместо того чтобы играть на нем.       — О, я знаю, — сказала Твайлайт с улыбкой. — Пожалуйста, успокойся, Октавия. Что бы ты ни думала, я пришла сюда не для того, чтобы ты обучала моего человека. Я пришла послушать, как вы оба играете. — Октавия уставилась на Твайлайт, растерянно моргая.       — …Прошу прощения?       Пока они разговаривали, я ускользнул к ряду виолончелей. Проведя руками по гладкой поверхности, я мягко улыбнулся. Осторожно взяв одну из средних — красивую темно-коричневую — я быстро дернул струны, улыбаясь, когда услышал чёткую нотку. Она была идеально настроена и готова к работе. Схватив смычок, висевший рядом с ней, я возвращаюсь к кобылам.       — …Но тогда почему ты здесь? — спросила Октавия, когда я подошёл. Она была так сосредоточена на Твайлайт, что не видела и не слышала, как я сел в одно из кресел. Мои охранники наблюдали за мной с улыбками на лицах Эбони и Аверы. Праймроуз только нервно дернула ушами, приподняв солнцезащитные очки на лоб и водрузив их на голову.       — Я же тебе говорила, — хихикнула Твайлайт, — я хочу послушать, как вы играете.       — Но твой человек… — сказала Октавия, сморщив лицо.       — Я также хочу послушать, как он играет, — сказала Твайлайт. — Я надеялась услышать, как вы оба играете вместе.       — Но для этого мне придется сначала научить его!       — О, — ухмыльнулась Твайлайт, взглянув на меня, — я думаю, Макс может сам об этом позаботиться. — Октавия открыла рот и хотела что-то сказать, но я в этот момент сыграл быструю гамму ре-мажор, двигаясь вверх и вниз по грифу с совершенной легкостью. Подняв глаза, я увидел, что Твайлайт весело смотрит на меня, а Октавия стоит с раскрытым ртом.       — Но… э-это невозможно, — пробормотала она, медленно недоверчиво качая головой.       — Я не уверена насчет других людей, которых ты пыталась обучить раньше, — хихикнула Твайлайт, — но Макс в этом плане уникален.       Я слегка улыбнулся Октавии, прежде чем сыграть соль-мажорную гамму, а затем до-мажорную гамму, разогревая пальцы и снова привыкая к виолончели после того, как так долго не играл на этом инструменте.       — Как это возможно? — услышал я вопрос Октавии, когда проводил по струнам.       — Макс отличается от других людей, — сказала Твайлайт.       — Обладание разумом, наверное, тоже помогает, — фыркнула Авера с широкой ухмылкой на лице.       — Разумом, — пробормотала Октавия, глядя на меня с любопытством. — Он может нас понимать?       — Прекрасно, — радостно сказала Твайлайт, кивая головой.       — …И он умеет играть на виолончели, — пробормотала она скорее себе, чем кому-то ещё. Она постучала себя по подбородку, ее глаза сузились, и на лице появилось задумчивое выражение. Через несколько секунд она спросила: — Можешь сыграть ещё?       Широкая улыбка медленно расползлась по моему лицу и Октавия сделала шаг назад, откинув уши. Положив руку на место, я положил смычок на струны и начал играть. Не собираюсь приукрашивать: начал я не очень. Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз играл, и несколько плохих нот заставили моих слушателей вздрогнуть. Однако по мере того, как я продолжал играть, воспоминания возвращались, и я поймал себя на том, что улыбаюсь, возвращаясь в свою старую колею. До этого момента я даже не осознавал, как сильно я скучал по игре на виолончели.       По мере того, как музыка продолжала струиться под движения смычка, пони начали медленно собираться вокруг меня. Авера и Эбони с любопытством наблюдали за происходящим, на их лицах играли весёлые улыбки. Праймроуз выглядела так, будто начала расслабляться, на ее лице появилась лёгкая улыбка. Октавия внимательно смотрела на меня критическим взглядом с нейтральным выражением на лице, внимательно следя за моими движениями. Она почти напомнила мне моего старого учителя музыки. Твайлайт наблюдала за нами с широкой улыбкой на лице, её ухо подергивалось в такт музыке. Когда песня подошла к концу, я опустил смычок, счастливо вздохнув. Твайлайт затопала копытами, радостно хихикая.       — Это было потрясающе!       — Невероятно, — сказала Октавия. — Я бы ни за что не поверила, если бы не видела этого собственными глазами: человек играет на виолончели. То, как его пальцы с такой лёгкостью двигались по грифельной доске, захватывало дух. Прикусив нижнюю губу, она продолжала пристально смотреть на меня несколько секунд, а потом улыбнулась.       — Это действительно великолепно, — проворковала она, ее фиолетовые глаза сверкали. — Макс, верно? — Я кивнул головой, постукивая пальцами по боку виолончели. — Несмотря на неудачное начало, ты прекрасно сыграл эту пьесу. По крайней мере, я так думаю. Я никогда раньше не слышала эту пьесу.       Она постучала копытом по дереву и поджала губы. Ее взгляд скользнул к стойке с виолончелями и она медленно навострила уши. Я склонил голову набок, когда она подбежала и схватила виолончель. Усевшись в кресло напротив меня, она прошлась по струнам, проверяя, в порядке ли они. Удовлетворившись, она взглянула на меня с озорной ухмылкой на лице.       — Как насчет игры, в которую я люблю играть со своими учениками? — спросила она. — Один из нас играет часть песни, а другой пытается ее скопировать. Вроде того, что играют пони в Эппллузе — Дуэли на Струнах Банджо — я полагаю, только более утонченные. — Я кивнул головой, заслужив от неё широкую улыбку. — Прекрасно! Как насчёт того, что ты начнешь, а я последую за тобой? — Потирая шею, я мысленно пробежался по списку музыки, которую знал, пытаясь найти подходящую песню. Мои глаза загорелись, когда я выбрал песню.       Положив смычок, я начал играть, слегка ведя смычок по струне. Через несколько секунд я начал постукивать по боку виолончели, продолжая медленно водить смычком по струнам. Октавия пристально смотрела на меня, ее уши оживились.       Мягко улыбнувшись, я перестал стучать и положил свою руку на гриф виолончели, мои пальцы танцевали по вибрирующим струнам, пока я играл. Уши дернулись, когда я резко двинул смычок, вызвав быстрые всплески звука из инструмента.       После того, как я немного поиграл, ко мне присоединилась Октавия, нерешительно сыграв пару нот, прежде чем обрести большую уверенности. Довольно скоро мы играли уже оба, каждый из нас повторял то, что играл другой. Я звал, и Октавия отвечала, только на несколько октав ниже.       Во время короткой паузы от Октавии, я быстро сменил смычок на пальцы, подёргивая струны, мое пиццикато заставило пони в замешательстве склонить голову набок. Я тихонько хихикнул, продолжая дёргать еще несколько секунд, прежде чем вернуть смычок на струны. Мы с Октавией поиграли еще несколько минут, прежде чем оба одновременно затихли. Последние ноты, казалось, повисли в воздухе на несколько долгих секунд, пока в комнате не воцарилась тишина. Мы оба просто смотрели друг на друга, не обращая внимания на других пони, которые начали топать копытами в аплодисментах.       — Хотя я не совсем привыкла к такой музыке, — сказала Октавия с широкой улыбкой на лице, — должна сказать, что играть с тобой было очень увлекательно. — Ее глаза игриво сузились и она облизнула губы. — Знаешь ещё что-нибудь?       Я усмехнулся и положил смычок обратно на струны.

***

      Мы продолжали играть в течение нескольких часов, одну песню за другой. Октавия, казалось, не могла насытиться тем, что я играл. Она была почти как маленький ребёнок в кондитерской, с широкой улыбкой на лице, когда смотрела, как я играю. Она несколько раз просила меня повторить песню, чтобы она могла сыграть ее снова. Раз или два она прерывала игру, чтобы взять бумагу, записывая какие-то фразы или строки, которые ей понравились.       Она была способна быстро подхватить песню сразу после того, как услышит основные ноты один раз. Были даже моменты, когда она могла играть отрывки, которые она никогда раньше не слышала. Я просто списал это на музыку гармонии, подобно тому, как Твайлайт пела отрывки из "Призрака Оперы".       — Ну же, — взмолилась Октавия, глядя на меня проникновенными глазами. — Еще одну песню?       Вздохнув, я покачал головой, тихо посмеиваясь. Поёрзав на стуле, чтобы устроиться поудобнее, я поднял палец и кивнул в знак согласия. Опустив руку в нужное положение, я подергал покрытые канифолью струны и начал играть. И снова, никогда прежде не слышав этой песни, Октавия подключилась именно тогда, когда ей было нужно, ее смычок, у которого теперь было несколько порванных волосков, медленно и целенаправленно двигался по струнам. Ее копыто скользило вверх и вниз по шейке ее виолончели, край ее копыта давил на струну так же, как мои пальцы.       Через несколько секунд она медленно закрыла глаза, все её тело покачивалось в такт движениям ее смычка. Улыбка медленно сошла с ее лица, когда она снова заиграла, на её место пришло выражение спокойствия. Я продолжал играть свою часть, время от времени постукивая смычком по струне, чтобы получалось лучшее звучание. Октавия полностью вложилась в свой смычок, профессионально водя им от кончика до лягушки и обратно.       Несколько слезинок скатились по ее щекам из закрытых глаз, когда песня подошла к концу. Наконец прозвучала последняя нота, ненадежно повиснув в воздухе на несколько секунд, прежде чем исчезнуть полностью. Опустив смычок, Октавия тихо вздохнула, прежде чем открыть глаза и улыбнуться.       — Прекрасно, — пробормотала она, её взгляд был слегка рассеянным. — Просто прекрасно. — Она пару раз моргнула, взглянув на меня, когда я усмехнулся. — Ты смеёшься, но это действительно был великолепный опыт. Прошло слишком много времени с тех пор, как я в последний раз испытывала что-то настолько уникальное.       — Что ж, я рада, что тебе понравилось, — рассмеялась Твайлайт, вставая рядом со мной. Она подняла на меня глаза и легонько толкнула меня крылом в руку. — И, похоже, тебе тоже было весело, — ухмыльнулась она. Я показал ей язык, но все равно рассмеялся.       — Ну, это был не мой любимый музыкальный жанр, — сказала Авера, вставая и потягиваясь, — но я признаю, что впечатлена.       — Действительно, — сказала Эбони, дважды кивнув головой. — Вы играете очень страстно.       — Это единственное подходящее слово, — сказала Октавия, проводя копытом по гриве и расправляя ее. — Должна сказать, что, несмотря на то, как я встретила вас вначале, я не возражаю против того, чтобы вы вернулись ещё с одним визитом.       — Еще один визит? — с ухмылкой спросила Авера. — Но я думала, ты не хочешь иметь дело с людьми.        Октавия открыла рот, чтобы ответить, но её прервал звук захлопнувшейся двери в коридоре. Удивленно взглянув на дверь, она улыбнулась.       — Похоже, Винил сегодня встала рано, — сказала она, качая головой. — Обычно она спит дольше, хотя, по правде говоря, я не знаю точно, который сейчас час.       — Ты уверена, что мы ее не разбудили? — обеспокоенно спросила Твайлайт. — В некоторых местах вы двое играли довольно громко.       — Я уверена, — усмехнулась Октавия, когда из коридора донёсся звук копыт. — Раньше я кричала ей в лицо и не смогла ее разбудить. Звуки виолончелей, доносящиеся из коридора, её бы не смутили.       Когда топот копыт стал громче, Праймроуз рядом со мной напряглась, её уши встали по стойке "смирно". Ее лицо побледнело, когда она глубоко вдохнула, ее ноздри затрепетали. Она встала рядом со мной, расправив крылья, которые время от времени подергивались.       — Что с тобой? — спросила Авера, озадаченно глядя на неё.       — Н-ничего, — проворчала Праймроуз. — Просто… просто… ничего.       — Что-то не похоже, — сказала Авера, поднимая бровь. — Ты выглядишь так, будто готовишься сбежать.       — Просто заткнись, — отрезала Праймроуз, свирепо глядя на нее. Схватив свою бандану, она натянула ее на морду. Авера удивленно моргнула, но не успела ответить, как из коридора послышался голос:       — …Тавия?       — Сюда, дорогая, — позвала Октавия, бросив взгляд на дверь. Ее глаза скользнули по нашей группе, и она добавила: — У нас гости.       Из холла донеслось тихое бормотание, сопровождаемое звуком магии. Через несколько секунд дверь в комнату распахнулась полностью и пони вошла — или, скорее, влетела, споткнувшись — внутрь. Мои глаза расширились от удивления, когда я увидел, что пони была той самой кобылой-единорогом, которая спасла меня от Блюблада на Гала. Её короткая двухцветная голубая грива была в беспорядке, пряди торчали под странными углами в одном из худших случаев, что я когда-либо видел. Пара темных очков лежала на её глазах, полностью закрывая их от взгляда. Ее серьги блеснули, когда она щелкнула ушами, и она громко зевнула, как только вошла в комнату.       — Утра, Тав, — пробормотала она и положила голову на плечо Октавии. Праймроуз напряглась, не сводя глаз с кобылы, когда она подошла ближе. Октавия хихикнула, потом наклонилась и чмокнула кобылу в щеку.       — Добрый день, Винил, — сказала она. — Ты рано встала.       — Не могла уснуть, — сонно пробормотала Винил, прижимаясь щекой к щеке Октавии.       — И почему же? Не говори мне, что это потому, что мы были слишком громкими, потому что в тот день, когда я разбужу тебя из-за уровня шума, я съем свою виолончель.       — Слишком голодна, — пробормотала Винил, поворачивая голову и игриво покусывая Октавию за шею. Краем глаза я заметил, что Праймроуз слегка вздрогнула.       — Винил, пожалуйста, — хихикнула Октавия, отталкивая копытом голову кобылы от своей шеи. — У нас гости. И очень важные гости. — Винил подняла голову, и я понял, что она моргала за своими темными очками, пытаясь прогнать сон из глаз. Взглянув на нас, небольшая улыбка коснулась ее лица.       — Принцесса Спаркл. Как много времени прошло. Кажется, в последний раз я видела вас на свадьбе вашего брата.       — Так оно и было, Леди Скрэтч, — кивнула Твайлайт. — Хотя, по-моему, вы несколько раз бывали в Понивилле на вечеринках у Пинки. И я действительно хочу, чтобы ты звала меня просто Твайлайт.       — И мне бы не хотелось, чтобы ты называла меня "Леди Скрэтч", — сказала Винил с кислым выражением на лице.       — Но это же твой титул, — ухмыльнулась Твайлайт.       — Ты прекрасно знаешь, что я приняла этот титул только потому, что Луна была настойчива, — фыркнула Винил. — Проклятье, я даже не появляюсь ни на одном заседании Лунного Двора. Свожу остальных дворян с ума. В любом случае, я предпочитаю свои проигрыватели ударам в спину. — Почесав затылок, она снова зевнула, её челюсть отвисла. Придя в себя, она повернула голову в мою сторону. Увидев меня, она замерла.       — Ох, проклятье, Тавия, — пробормотала она, качая головой. — Мне показалось, ты сказала, что больше не будешь пытаться снова учить людей. Помнишь, что случилось в прошлый раз? Нам понадобилось больше пятнадцати минут, чтобы снять контрабас с головы той глупой кобылы.       — Я знаю, что сказала, Винил, и все еще стою на своем, — сказала Октавия, прежде чем ухмыльнуться, — но это особый случай.       — А что в нем такого особенного? — спросила Винил, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня. — Я знаю, что он человек принцессы, но не понимаю, как это делает его уникальным. То есть, я знаю, что он красавчик, но все же. — Когда она отвернулась, я полез в свои сумки и вытащил блокнот и фломастер. Открыв его, я быстро написал сообщение.       — Он отличается от других людей, — сказала Октавия, махнув копытом в мою сторону. Винил подняла бровь, прежде чем снова посмотреть на меня.       — И как же... — Я улыбнулся ей, держа в руках свою табличку.       «Спасибо, что спасла меня от Блюблада»       — Он разумен, — сказала Октавия с улыбкой. — Удивительно, не правда ли? Винил не ответила. Она просто стояла и смотрела на меня. Легкая улыбка, которая когда-то была на ее лице теперь исчезла, сменившись нейтральным выражением. Ее уши были навострены, а грива слегка приподнята.       — Разумный человек, — пробормотала она. Это был не вопрос. Хотя я не мог видеть ее глаз, у меня было отчётливое ощущение, что она смотрит мне прямо в глаза через очки прямо в мою душу. Я вздрогнул, мне становилось не по себе под ее пристальным взглядом. На краткий миг я почувствовал себя как мышь под взглядом ястреба.       А потом, просто так, все исчезло. Винил приблизилась ко мне медленными, ровными шагами. Праймроуз еще больше напряглась, когда кобыла начала ходить кругами, ее скрытые глаза внимательно изучали меня. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь цоканьем её копыт по деревянному полу.       Через несколько кругов она внезапно остановилась передо мной, ее нос оказался в нескольких дюймах от моего. Я чувствовал, как она глубоко вдыхает, обнюхивает меня, вбирает в себя мой запах. Ее нос дернулся один раз, прежде чем она сморщилась и громко фыркнула. Отстранившись, она бросила на меня последний взгляд, прежде чем пробормотать себе под нос:       — …У него доброе сердце, в отличие от него…       Она фыркнула еще раз, покачала головой, повернулась и рысцой побежала обратно к Октавии. Твайлайт с любопытством посмотрела на нее, когда она проходила мимо, но Винил проигнорировала ее.       — Ну что ж, веселись, Тавия! — пропела она, мгновенно возвращаясь к своей расслабленной манере. Проходя мимо, она прикусила ухо Октавии, когда она проходила мимо, заставив его дернуться. — Я пойду перекушу чего-нибудь, пока не умерла от голода. — С этими словами и быстрым взмахом хвоста она в мгновение ока выскочила из комнаты и помчалась по коридору. Октавия ошеломленно уставилась на открытую дверь, моргая, словно сова.       — Это было странно, — медленно произнесла она, нахмурив брови. — Я ожидала, что она будет более взволнована этим. Она любит подобные странные вещи. — Она указала на меня копытом. — Разумный человек. Что может быть более странным, чем это? — Она бросила на меня быстрый взгляд. — Без обид. — Я улыбнулся ей, заставив ее вздрогнуть. — Достаточно.       Осторожно поставив виолончель на пол рядом со стулом, Октавия встала и со счастливым стоном потянулась.       — Ну, это было определённо веселее, чем у меня было в прошлом, — сказала она, поправляя галстук-бабочку. — Однако мне кажется, что я задержала вас дольше, чем мы изначально планировали. Я приношу свои извинения за это. Обычно я так не увлекаюсь музыкой, как сейчас.       — Все в порядке, — быстро сказала Твайлайт, одарив её теплой улыбкой. — Мы больше ничего не планировали на сегодня, так что тебе не за что извиняться. Особенно учитывая, что вы двое играли такую чудесную музыку.       — Может быть, и так, но мне всё равно неловко отнимать так много вашего времени, — сказала Октавия с поклоном. — Если Винил уже встала, значит, время позднее. Нам лучше поторопиться, пока не стемнело.       — Ну ладно, — сказала Твайлайт, возвращая поклон.— Еще раз благодарю тебя за то, что разрешила нам воспользоваться твоими инструментами и твоим талантом. — Взглянув на меня, она слегка кивнула головой в сторону двери. — Пойдем, Макс.       Я крепко держал виолончель, когда встал и отодвинул стул. Подойдя к стойкам, я осторожно положил инструмент обратно на то же самое место, откуда взял его, ослабив смычок, прежде чем повесить его на крючок. Повернувшись, я быстро поклонился Октавии и улыбнулся, прежде чем подойти к Твайлайт.       — Я получила огромное удовольствие, — улыбнулась Октавия, склонив голову. — Спасибо тебе за этот чудесный опыт, и, пожалуйста, не чувствуй себя чужаком.       Толкнув дверь, Твайлайт повела нас по коридору, направляясь к входной двери. Мои стражники следовали за мной, их доспехи тихо звенели и лязгали, когда они двигались. Эбони и Авера выглядели непринужденно, но Праймроуз — совсем другое дело. По какой-то причине она не расслаблялась до тех пор, пока мы не вышли из дома, прошли через ворота и остановились на середине улицы.

*** Архимаг ***

      За спиной Архимага громко потрескивал огонь, пока он смотрел на разложенную перед ним шахматную доску. Рассеянно постукивая копытом по столу, он смотрел на шахматные фигуры, слегка нахмурившись. Его голубые глаза сузились, когда его взгляд остановился на одной конкретной детали, которая была занозой в его боку с самого первого дня. Тихо зарычав, он поднял белую пешку и уставился на неё, когда она зависла перед его лицом. Человек, чьё лицо застыло в белом мраморе, уставился на него пустым взглядом невидящих глаз.       Из всех фигур, которые были на данный момент на доске, эта причиняла ему больше всего боли. Даже белый король не доставлял столько хлопот, как эта забытая Богом пешка. Вспышка его магии — и белая пешка вернулась на свое место возле белого слона — маленького аликорна с широко расправленными крыльями. Откинувшись на спинку кресла, Архимаг закрыл глаза и вздохнул. Крякнув, он встал и потянулся, лениво помахивая хвостом.       — Об этом поговорим в другой раз, — пробормотал он, с отвращением глядя на пешку и выходя из-за стола.       Снаружи, вдалеке, часы на башне отзвонили час, сообщая Архимагу, что уже близится ночь. Все в Академии наверняка уже ушли на вечер, оставив его одного. Снаружи, в свете заходящего солнца, падал, начиная покрывать город снежным покрывалом. Скорость, с которой он падал, в сочетании с уже лежащим на земле, затруднила бы возвращение домой для тех, кто все ещё был на улице в это время. Впрочем, для Архимага это не имело никакого значения; он привык спать на маленькой койке в боковой комнате. Задернув шторы, Архимаг закрыл и камин. Дважды проверив, заперта ли дверь в его кабинет, он обратил своё внимание на большое зеркало в полный рост, которое стояло в углу комнаты.       Глядя на свое отражение в течение нескольких секунд, небольшая ухмылка промелькнула на его лице, прежде чем его рог зажегся, и все зеркало было объято жёлтым светом. Бросив последний взгляд через плечо, Архимаг двинулся вперед и шагнул в зеркало.       Отражающее стекло омыло его фигуру, словно вода, когда он протискивался сквозь него. В груди у него что-то сжалось, прежде чем он проскользнул внутрь. Весь мир, казалось, вращался вокруг него, пока он не почувствовал, что перевернулся вверх ногами. Яркая белая вспышка — и вот он уже стоит в тускло освещенной пещере.       Несколько единорогов, собравшихся вокруг костра, подняли головы, когда он появился, и уставились на него пустыми взглядами, прежде чем вернуться к своей карточной игре. У каждого где-то на теле была бандана: красный кусок ткани с черным пламенем на нем. Громко фыркнув, Архимаг прошел мимо группы, даже не взглянув в их сторону. В любом случае они не имели для него никакого значения; он просто освободил их из тюрьмы. Теперь они принадлежали Даркфлэру.       Углубившись в пещерную систему, Архимаг прошел мимо других групп единорогов. Некоторые отдыхали у других костров, весело переговариваясь, в то время как другие спали. Большинство из них, однако, смотрели, как Архимаг медленно пробирался через их толпу, останавливаясь, чтобы посмотреть на него.       Добравшись до дальнего конца пещеры, он приблизился к большой стальной двери, которая была встроена в скалу. Это была одна из нескольких дверей, крепких и неподатливых. Рядом с дверями была сооружена большая деревянная платформа с фонарями, свисающими с нескольких балок. Деревянная лестница вела от платформы вверх к нескольким проходам, которые вели вглубь системы пещер.       Окинув взглядом импровизированную базу, Архимаг поднял копыто и постучал в металлическую дверь. Покончив с этим, он сделал несколько шагов назад и стал ждать. Ему не пришлось долго ждать, прежде чем звук скрежещущих шестерёнок отразился от двери, и она со стоном распахнулась. Последовала короткая пауза, прежде чем вышел большой красный единорог, его черная грива свисала перед льдисто-голубыми глазами. Несколько больших голубых перьев плавали в его магической хватке, и он рассеянно покрутил одно из них, глядя на Архимага.       — Серьезно? — спросил Архимаг, недовольно глядя на перья. — Я понимаю, что она твоя пленница, но зачем же так мучить эту кобылу?       — Эй, даже не начинай, — прорычал Даркфлэр, оскалив зубы. — Ты бросил нас, оставил в темноте, а потом вдруг выскочил из ниоткуда и начал спрашивать меня "зачем"? Я так не думаю. Так что тебе нужно?       — Я снова нуждаюсь в твоих услугах, — сказал Архимаг, его лицо все еще оставалось нейтральным.       — Я не какой-нибудь щенок, которого ты можешь просто вызвать, когда захочешь, — фыркнул Даркфлэр. — Что заставляет тебя думать, что я помогу тебе после того, как ты исчез на месяц?       — Довольно трудно поддерживать с тобой контакт, когда Селестия дышит мне в затылок, — сказал Архимаг, и в его словах прозвучал намек на гнев. — Она подозревает меня, но пока не получила достаточно доказательств, чтобы действовать. Это первый шанс, который я получил, чтобы уйти, пока она отвлеклась на приготовления ко Дню Согревающего Очага.       — Ты все еще не ответил на мой вопрос, — фыркнул Даркфлэр и прищурился. — Что заставляет тебя думать, что я вообще стану тебе помогать?       — Я готов заплатить тебе… — Даркфлэр фыркнул, качая головой, —... вдвое больше обычной цены. — Это заставило жеребца моргнуть, его голубые глаза слегка расширились, прежде чем ухмылка коснулась его губ.       — Я слушаю.       Архимагу пришлось подавить гримасу отвращения, грозившую отразиться на его лице. "Глупый пони. Все, что его волнует — это деньги. Если бы не тот факт, что он знает, как всё сделать, я бы так и оставил его гнить в темнице."       Засветив рогом, Архимаг поднял в воздух большой мешок с битами. Глаза Даркфлэра сразу же остановились на мешке, загоревшись алчностью. Медленно размахивая мешком взад-вперед, Архимаг прорычал:       — Мне нужно, чтобы ты вызволил кое-кого из Мэйнхэттена.