Your Human and You / Твой Человек и Ты

      Их тела переплетались в неимоверном наслаждении, и в какой-то момент Твайлайт испустила стон удовольствия. Удовольствие, которое проносилось по телу, туманило рассудок и притупляло все ощущения — кроме накатывающего жара.       От растущего внутри напряжения её новый стон вышел громче. Обхватив копытами шею возлюбленного, она наклонила его и соприкоснулась с ним губами; с утробным урчанием вторглась языком в его рот — и вздрогнула, наткнувшись на другой язык. На вкус он был сладок, и даже просто дотрагиваться до него оказалось одним удовольствием.       Она настойчиво толкнула бёдрами, сопроводив жест очередным протяжным стоном. Ещё раз, и вот теперь-то она счастливо мурлыкнула от внезапного чувства полноты, которым он одарил её. Её крылья с хлопком распахнулись, и со столь же звучным причмокиванием она прервала поцелуй.       — Так хорошо, — тяжело выдохнула она, свесив язык изо рта; поёрзала, смакуя ощущение.       Пока она лежала и нежилась, он навис над ней. Плоские зубы мягко прошлись по шее, чуть не заставляя все до единой волосинки на загривке встать дыбом. С требовательным стоном она подалась навстречу: нутряной жар заставлял желать всё большего и большего.       — Ещё, — пробормотала она, притянув и уложив возлюбленного всем телом на себя. Кое-как ей удалось обхватить его непослушными крыльями, заключив в жаркую клеть из перьев. Но этого показалось мало, и она обхватила его ещё и всеми ногами, чтобы он точно никуда не делся. — Глубже…       Снова изогнувшись вверх, Твайлайт столкнулась с ним, когда он двинулся навстречу. Помогая крыльями, она вынудила его остаться глубоко в ней, именно там, где надо, и тихонько зафыркала от удовольствия.       Это был рай, Элизиум, откуда она не хотела уходить. Возлюбленный был здесь, рядом с ней, а большего ей было не нужно. Внезапно он наклонился и начал ласково покусывать перышки крыла. Тонкий взвизг Твайлайт быстро перерос в похотливый стон по мере того, как чуткие укусы-пощипывания приближались к основанию крыла. Он замер лишь однажды, когда крылья дёрнулись — и с новым пылом набросился на них. Это было так хорошо, так здорово, что она желала, чтобы это никогда не кончалось.       — Прошу, — простонала она, ткнувшись носом ему в щёку. — Не покидай меня…       Пошевелившись, Твайлайт заморгала спросонок. Пусть разумом она до сих пор пребывала на грани сна и яви, но сразу поняла: что-то не так. Ей было необычайно жарко, и приятная дрожь охватывала взмокшее тело снова и снова. Лицо пылало как после скачки, сердце неистово колотилось в груди. Приподняв голову и оглядевшись, она узнала собственную спальню; льющийся сквозь окно солнечный свет ясно давал понять, что время уже позднее. А ещё Твайлайт сообразила, что каким-то непостижимым образом ухитрилась за ночь намотать простыню вокруг себя, и только ткань сейчас мешала расправиться до невозможности напряжённым крыльям.       Проведя копытом по растрёпанной гриве, Твайлайт попыталась собрать мысли воедино — только хвост под одеялом дёрнулся. Пока она сидела в смешанных чувствах, до неё донеслось приглушённое бряцанье с кухни; будто пони-то готовил завтрак. Стоило ей навострить уши, как за звоном тарелок она расслышала и негромкую песню.       При мысли о завтраке Твайлайт сглотнула собравшуюся во рту слюну, затем протёрла глаза, встряхнулась и принялась выпутываться. Но, сдвинувшись к краю кровати, она случайно потёрлась промежностью о бельё и тут же против воли выдохнула-простонала от нахлынувшего — до мурашек — удовольствия. Громко хлопнули распахнувшиеся крылья, в груди и животе стало жарче прежнего.       Вместе с жаром её охватил холод догадки, которую наконец-то подкинул полусонный разум, распознав сигналы от тела. Она резко вдохнула и мгновенно чуть не задохнулась от густого мускусного запаха. Сами собой уши крепко прижались к голове, глаза распахнулись во всю ширь.       — О нет, — в ужасе пробормотала Твайлайт, затрясшись до кончиков крыльев. — У меня охота...

* * * От лица Макса * * *

      Весь жизненный опыт так и не помог мне понять, с чего ради вся неделя в календаре отмечена красным. Никаких пометок Твайлайт не оставила, да и, если подумать, не обсуждала со мной ничего на эти дни. Единственный напрашивающийся вывод гласил: неделя красная потому, что она первая в наступившем месяце.       Потупив ещё несколько секунд, я пожал плечами и решил позже спросить у Твайлайт. Надеюсь, это не очередная перестановка библиотеки; если так, то я лучше пойду и трахну Флаттершай. Я люблю Твайлайт, но ни за каким хером не собираюсь всю неделю переставлять книги с полки на полку. В библиотеке всё и так хорошо. Кроме того, обычно в первые дни после перестановок только Твайлайт знала, где какие книги лежат.       Придя к согласию с собой, я повернулся и начал шарить по шкафчикам на кухне в поисках завтрака. Все полки ломились от еды, словно Твайлайт запаслась до краёв не далее, как пару дней назад. Однако взгляд ни за что не цеплялся; я неуверенно посмотрел на парочку яблок, но всё-таки помотал головой и продолжил искать.       В конце концов, я решил испечь блинчики. Не слишком оригинально, но с найденными в буфете шоколадными чипсами пойдут на ура. Довольно напевая себе под нос, я принялся замешивать ингредиенты в большой миске, стараясь, чтобы обошлось без комочков. Я не был поваром, но мог худо-бедно приготовить блинчики. А ещё рамен. Как ни крути, студенческие навыки так просто не исчезают.       Я уже заканчивал с тестом, когда сверху грохнуло и раздался вопль. Глянув на потолок, я с недоумением и лёгкой обеспокоенностью склонил голову набок. Спайк то ли ушёл куда, то ли прохлаждался у Рарити: честно говоря, слушал я его вполуха. Стражницы ещё не поднимались из подвала… так что источником шума могла быть только Твайлайт. Чем она там…       Новый грохот отвлёк меня от размышлений и заставил нахмуриться. Ничего хорошего там явно не происходило. Оставив миску на столешнице, я вытер ладони о футболку и покинул кухню. Ещё закрытая для посещений библиотека была погружена в тишину; хотя кто вообще сюда приходил? В одно из открытых окон влетал слабый тёплый ветерок, принося с собой птичью трель и отдалённый гул голосов пони на рынке. В общем, намечался прекрасный весенний денёк.       Остановившись внизу лестницы и глянув наверх, я задумчиво прикусил щеку. Прислушался в попытке различить что-нибудь ещё, но тщетно. Затем мне пришло в голову позвать Твайлайт и убедиться, всё ли с ней в порядке, и в то же время меня терзали сомнения, что она услышит мой перестук. Чутка поскребя бороду и прикинув парочку других вариантов, я с ворчанием двинулся по ступенькам.       — Твайлайт? — простучал я неподалёку от спальни, но не получил ответа и замер возле входа: как постучаться, если здесь нет двери? Готовый в любой миг отскочить, попадись мне на глаза что-нибудь крайне личное, я осторожно заглянул в комнату.       Однако никого не увидел.       — Твайлайт? — спросил я снова, проходя внутрь и продолжая озираться. В голову пришло, что мне до сих пор не доводилось видеть комнату Твайлайт. Случалось, конечно, раньше заскакивать, но чтоб хорошенько осмотреться — ни разу. Из уважения я старался не заходить сюда без разрешения.       Как и внизу, в деревянных стенах здесь тянулись полки, плотно заставленные личными книгами Твайлайт. Кровать её стояла на чём-то вроде антресолей, куда сбоку вела ещё одна лесенка; на самой кровати валялось скомканное одеяло, небрежно свисая с края. В углу комнаты стоял стол, основательно заваленный книгами и свитками. Лившийся сквозь окно сбоку от кровати солнечный свет придавал спальне неповторимый уют.       Продолжая покусывать щеку, я осмотрелся: готов поклясться, что грохот раздался отсюда, но Твайлайт здесь не было. Не слышал я её и в ванной. Куда же, чёрт побери, она подевалась?       — Твайлайт? — снова отстучал я, понемножку заходя дальше. — Ты здесь?       Никакого ответа, кроме тишины; я задумчиво похмыкивал, продолжая осматриваться. А потом я учуял этот запах. Не сказать, что неприятный: мускусный и сладкий одновременно, слегка пряный, щекочущий ноздри. Сморщив нос, я принюхался снова в попытке распознать его. Он казался… знакомым, но я никак не мог вспомнить, где встречался с ним раньше.       Вдохнув поглубже, я помедлил и снова отстучал:       — Твайлайт?

* * * От лица Твайлайт Спаркл * * *

      Твайлайт заткнула рот копытом, лишь бы утаить дыхание, и попятилась глубже в шкаф. В щель между дверцами было хорошо видно растерянного Макса, стоящего посреди спальни.       — Нет-нет-нет! — мысленно повторяла она, непрерывно ёрзая. Хвост предательски колыхнулся в сторону, и ей пришлось до боли прикусить губу, лишь бы удержать себя в копытах. Однако получалось плохо, пока предмет воздыхания находился по ту сторону дверец: достаточно протянуть ногу, чтобы заграбастать его.       Стоя в тёмном шкафу, Твайлайт мысленно проклинала собственное «везение». Поспешила выбраться из кровати — так нет же, запуталась в одеяле и навернулась по ступенькам с антресолей, ухитрившись шумом привлечь Макса. А услышав шаги на лестнице, метнулась в шкаф и успела закрыться аккурат перед тем, как он заглянул в спальню. Теперь же, чтобы добраться до лекарства для подавления охоты, ей предстояло пройти мимо Макса. Именно в этом заключалась вся сложность: пройти мимо, а не наброситься на него.       — Пожалуйста, уйди, — мысленно умоляла Твайлайт. — Уйди, пожалуйста, уйди, уйди, уйди…       Она должна успеть принять лекарство до того, как потеряет голову, но тогда окажется непозволительно близко к Максу и… её бросило в краску. Нет-нет, не думать об этом; но хвост опять предательски дёрнулся в сторону, а задние ноги инстинктивно стиснулись. Твайлайт едва сдержала стон досады. Держись, до слёз на глазах умоляла она себя. Это было плохо. Если Макс не уйдёт сейчас, она не… не сможет…       Холод охватил её нутро, когда Макс внезапно глубоко вдохнул, и растерянность на его лице сменилась недоумением. А слегка униженная и возбуждённая аликорна могла только стоять, пока человек явно принюхивался к запаху её охоты. Когда же она почувствовала, как подмигнула разбухшая вульва, то слёзы потекли по её щекам.       — Прошу, — безмолвно простонала она. — Только нет так. Только не так! Прошу, Макс, уйди!       — Твайлайт? — внезапно простучал он, оглядевшись. Его взгляд остановился на шкафчике, Твайлайт резко вздохнула… и выдохнула от облегчения, когда он проследовал глазами дальше. Сглотнув, она попыталась сморгнуть слёзы, однако на место старых тут же натекли новые.       — Пож-жалуйста… тебе нужно… уйти…       Её разум затуманивался, жар в теле поднимался с угрожающей быстротой. Она сильнее, почти до крови прикусила губу.       — Ух-ходи…       Её ноги подкашивались под враз потяжелевшим телом. Пошатываясь, как пьяница, она неотрывно таращилась на Макса.       — Уй-… ух-…       Внезапно носа достиг запах человека, проникший сквозь дверную щель, и она жадно вдохнула его широко раздувшимися ноздрями.       — Люби меня… — вполголоса пробормотала она с мордочкой, медленно расплывающейся в широченной улыбке.

* * * От лица Макса * * *

      Почёсывая подбородок, я продолжал задумчиво осматривать пустую комнату, пока внимание не привлёк письменный стол. После краткого размышления я двинулся к нему.       Перебирая книги и бумаги, я с любопытством изучал всё, что попадалось под руки. За исключением парочки писем, которые я сразу отодвинул в сторону, как и подробный отчёт о зимней уборке. Однако затем на глаза попалась книга, зарытая под кипой диаграмм. Аккуратно сдвинув бумаги в сторонку, я поднял книгу и посмотрел на обложку со странным магическим символом и тиснённым золотыми буквами названием «Продвинутые трансформации и трансмутации».       Из любопытства я открыл книгу и перелистнул несколько страниц, пока не попалась надпись: «Глава 1. Закон равноценного обмена». Нахмурившись, я закрыл и убрал томик обратно. Заодно решил больше не рыться в вещах Твайлайт и поискать её где-нибудь ещё.       Только я повернулся — и вскрикнул, очутившись с ней носом к носу. Чёртов ослепший глаз! Из-за него я раньше не заметил, что она стояла сзади! Схватившись за грудь, чтобы не дать сердцу выскочить промеж рёбер, я поглубже вздохнул и выдавил из себя улыбочку. Невероятно соблазнительной показалась мысль повесить однажды колокольчик на шею Твайлайт. Опустив руку, я уже искреннее улыбнулся и собрался поприветствовать кобылку, но насторожился при виде её лица.       Шёрстка на щеках намокла от слёз, сузившиеся до булавочных головок зрачки застыли посреди покрасневших глаз. Уши были прижаты назад, и в то же время правое изредка подёргивалось, будто отгоняя невидимую муху. При этом с её мордочки не сходила широкая, на грани жути, улыбка. Странную картину довершал мотавшийся туда-сюда хвост. Я шагнул назад и неуверенно улыбнулся.       — Вот ты где, — отбил фразу, одновременно присматриваясь. — Я гадал, куда ты подевалась. Твайлайт, с тобой всё в порядке?       — О да, — кивнула она. Вопреки словам, уже и веко её начало подёргиваться, рот растянулся ещё шире.       — Ты уверена? — спросил я, нахмурившись. — Выглядишь, будто плачешь.       С удивлённым лицом Твайлайт склонила голову набок; больше слёз скатилось по щекам, но она тоненько засмеялась.       — Ну, конечно, я в порядке! Правда, всё хорошо. Ничего не случилось. Всё в порядке, — чуть понизив голос, она томно взмахнула ресницами. — Всё в порядке, — повторила, шагнув ко мне, — особенно теперь, когда ты здесь. Со мной.       — Понятно, — медленно ответил я и отшагнул ещё на шажок, чувствуя, как по спине пробежались ледяные мурашки. Мне совсем не нравился её взгляд: как волк смотрит на добычу. Подспудный шепоток подсказывал, что мне лучше убираться подобру-поздорову.       Но это же была Твайлайт. Она ведь не сделает со мной ничего плохого. Или сделает?       — Я тебе говорила, как сильно признательна за всё, что ты сделал для меня? — она продолжала медленно наступать.       — Не так уж много сделал, — я пятился, сохраняя дистанцию между нами, но вскоре ударился пяткой о подножие лесенки. Выбора не оставалось, и я стал медленно подниматься спиной вперёд по ступенькам — Твайлайт последовала за мной. Нет, с ней определённо происходило что-то, но что именно? Может быть, она заболела и сейчас её лихорадило: вон как раскраснелась. Или, скажем, переутомилась. А может, отравилась?       — Ты сделал больше, чем думаешь, — Твайлайт прижмурилась. — А я ни разу не отблагодарила тебя. Что ж, — промурлыкала она, чуть раскрыв крылья. — Пора бы немножко… вознаградить тебя. А? Что скажешь? — её голос стал совсем уж знойным, а хвост приподнялся.       От озарения я резко вдохнул — снова сладковатый аромат наполнил нос, и куда сильнее прежнего. Неверующе уставившись на неё, я пытался собрать воедино произнесённые ею слова. Главное, как сказанные. Мне уже доводилось слышать подобный тон раньше. Именно так разговаривали кобылы, когда пытались уговорить меня последовать за ними… для всякого разного. Но никогда раньше я не слышал, чтобы Твайлайт говорила в том же духе. Однако услышать такое от неё… Я даже не знаю, пугало ли это меня или, напротив, возбуждало?       — Она же не всерьёз? — я не отворачивался от улыбающейся аликорны и как-то совершенно случайно отметил, что во рту у меня пересохло. — Наверное, всё-таки шутит.       Я выдавил из себя нервный смешок и быстро отстучал:       — Смешно, Твайлайт. Ты подловила меня, — аликорна всё медленно приближалась, соблазнительно покачивая бёдрами. Почувствовав румянец на щеках, я мысленно выругался. — Кто тебя подговорил? Рэйнбоу? Пинки?       — О, никто не заставлял меня, — рассмеялась Твайлайт. — Просто я подумала, что могу вознаградить моего человека так, как он, вне всяких сомнений, заслуживает.       К этому моменту я уже поднялся на антресоли и медленно отступал к кровати под натиском аликорны, которая только и делала, что пожирала меня глазами; даже облизнулась!       — Я начинаю бояться, — безо всякой улыбки сообщил я. Это заставило её остановиться и посмотреть на меня с любопытством. Но хвост её продолжал метаться, а задние ноги медленно шаркали по полу.       — Бояться? — повторила она, дёрнув правым ухом, затем ухмыльнулась жутковато-любящей улыбкой и сдвинулась ко мне. — Не надо бояться. Мы будем забавляться.       — Да уж, переубедить её не выйдет, — мрачно подумал я, тем временем упёршись ногами в кровать. Взгляд метнулся к выходу из спальни и навстречу спасению. Если бы я мог спуститься и позвать стражниц на помощь… От антресолей до пола всего-навсего пять футов: надо-то лишь проскочить мимо Твайлайт и увернуться от её магии.       Проще сказать, чем сделать. К несчастью, аликорна разгадала мои намерения и распахнула крылья, преградив путь к спасению.       — Не-не-не, — хихикнула она. — Даже не думай.       — Твайлайт, — нервно отбарабанил я. — Мне это очень не нравится.       — Но мы ведь даже не начали, — она хихикнула снова, с большим пылом заметав хвостом.       — Мне уже страшно, — ответил я, подкрепив дробь сдавленным горловым рыком. Да что за хрень с ней творится?! Это совсем не похоже на неё!       Ещё ни разу на моей памяти Твайлайт не вела себя подобным образом. До сих пор она непреклонно удерживала подальше от меня повёрнутых на сексе кобыл, отворачивалась или вовсе уходила в другую комнату, когда мне нужно было переодеться, и стеснялась сальных шуточек, коих Рэйнбоу знала просто невероятное множество и вставляла чуть ли не через фразу. Одним словом, Твайлайт не была кобылой, которая сейчас в мыслях явно уже срывала с меня одежду.       — О, не волнуйся, — ухмыльнувшись, она одарила меня таким томным взглядом, что заставила вспыхнуть гуще румянец на моих щеках. — Глазом моргнуть не успеешь, как тебе будет совсем не страшно.       — Если не возражаешь, я отклоню твоё предложение, — решив-таки рискнуть, я начал дюйм за дюймом сдвигаться вдоль кровати к краю антресолей. Жалкие футы отделяли меня от свободы, когда внезапно передо мной возник розовый барьер, отсекший путь к бегству.       — Ты уйдёшь отсюда только двумя способами, — игриво прищурилась Твайлайт. — Либо примешь награду, либо выпрыгнешь в окно.       Секунды я таращился на Твайлайт, затем — на упомянутое окно. Пару раз перевёл взгляд между ними и с громким вздохом принял решение.

* * *

      Наверное, мне стоило лучше подумать; такой была единственная связная мысль, пока я лежал на спине и хватал ртом воздух.       — Макс! — высоко-высоко из окна выглянула перепуганная Твайлайт. Спустя миг голова её исчезла, и я услышал торопливый удаляющийся цокот. Рискну предположить, она помчалась вниз по лестнице, начисто позабыв про крылья. Вот уж чего не нужно, так это чтобы она слетела вслед за мной.       Со стоном я перевернулся на живот, стараясь не задеть валяющиеся вокруг осколки стекла, и кое-как встал. Вся спина казалась сплошным синяком; чёрт меня дёрнул забыть, что спальня Твайлайт находится на третьем этаже. Однако моя фирменная удача сработала и сейчас, когда в полёте я врезался в попавшуюся на пути ветку, замедлившую падение. Так что обошлось именно синяками, а не переломами. И порезов не было: по крайней мере, кровь нигде не текла.       Поднявшись и отряхнувшись от осколков и грязи, я быстро осмотрелся. Случившиеся поблизости пони так и замерли соляными столбами, потрясённо уставившись на меня. Одна кобылка вовсе в ужасе разинула рот, выронив из него букетик цветов. Кажется, её звали Лили, ну или вроде того.       Старательно делая вид, что ничего особенного не случилось, я оглядел толпу. Стояла мёртвая тишина. Я поправил футболку — пони продолжали молчать и смотреть. Потому-то все и подпрыгнули, когда в библиотеке звучно грохнуло, и кто-то громко вскрикнул.       Настала пора делать ноги. Выпрямившись и осмотревшись, я припустил к рынку. Пони буквально отскакивали с моего пути. Где-то далеко позади дверь библиотеки распахнулась, и вдогонку долетел неразборчивый вопль Твайлайт. Но прислушиваться я не собирался. Прямо сейчас я уматывал от неё как можно дальше и скорее.       Не зная толком, куда бежать, я нёсся по рынку, уворачиваясь и обходя пони, пока не приметил знакомую вывеску. Сменив направление, я устремился к ней — а уже вблизи пригнулся и нырнул под прилавок, к вящему удивлению стоявшей по другую сторону пони.       — Что за!.. — воскликнула Эпплджек, когда я скрючился у её копыт под столешницей. Потребовалось время, чтобы оторопелый взгляд сменился на узнавающий; тут мордочка фермерши покраснела.       — М-макс, чегой тут забыл? — она отступила на шаг, уступая место. Но блокнот остался в библиотеке, поэтому я мог только приложить палец к губам и шикнуть.       — Но сахарок, тебе ж не стоит прогуливаться в такое вре-… — протянув руку, я зажал ей рот — Эпплджек раскраснелась ещё сильнее.       Но не было времени размышлять, вместо этого я осторожно выглянул из-за наваленных на прилавок яблок. Пони с любопытством посматривали в нашу сторону, некоторые кобылы даже навострили ушки. И вот что странно, сегодня среди покупателей я вовсе не увидел жеребцов. Только у ратуши старый и седой мойщик окон равнодушно возил тряпкой по окну. Оглядевшись и убедившись в отсутствии Твайлайт, я отпустил рот фермерше и поднялся.       — Тебе в самом деле стоит вернуться в библиотеку, — сказала Эпплджек, пока я отряхивал штаны. — Сегодня не самая лучшая пора для прогулочки по городу.       Я покачал головой и указал в сторону, где должен был находиться домик Флаттершай. Забаррикадируюсь у неё, пока не решу, что делать дальше. Тут Эпплджек с явным беспокойством помотала головой:       — Нет, сахарок, вот прям щас топай в библиотеку! Поверь…       — Макс! — за рыночным шумом раздался далёкий крик Твайлайт, заставив Эпплджек озадаченно замолчать, а меня — прерывисто вздохнуть и нырнуть обратно под прилавок.       — Да что ты… ох… — она ошеломлённо уставилась на меня. — Лягать-перелягать, ты не знаешь…       — Макс! — крик раздался ближе. Не слушая Эпплджек, я ракетой стартовал из укрытия и помчался сквозь запруженный рынок.       Дома стремительно пролетали мимо, пока я босыми ногами выбивал пыль из дороги. Без каких-либо сложностей мне удалось выбраться на окраину городка, где я сразу же свернул на обочину и побежал дальше по мягкой траве — настоящее облегчение после утоптанной земли. Заодно обернулся на случай, если моя преследовательница находилась где-то неподалёку. Но заметил лишь местную кондитершу по имени Бон-Бон; да и она лишь удивлённо глянула на меня перед тем, как юркнуть в свой магазинчик.       Устремив взгляд обратно вперёд, я торжествующе улыбнулся. Свободен, несмотря ни на что! Сейчас я доберусь до Флаттершай, достану бумагу с карандашом и объясню ей ситуацию. Посмотрим, сумеет ли она помочь. Да хотя бы разыскать Спайка, чтобы послать письмо Селестии. Нужно обратиться именно к ней, если с Твайлайт что-то случилось.       Домик Флаттершай уже показался впереди, когда до моего слуха донёсся свист рассекаемого воздуха. Больше по наитию, чем осознанно, я кувыркнулся в сторону — как раз в тот момент, когда сбоку промелькнул радужный всполох. Вскочив на ноги, я увидел, как радужное пятно описало крутую дугу и понеслось обратно ко мне. С порывом ветра Рэйнбоу затормозила и зависла в воздухе передо мной.       — Стопэ, здоровяк, на какой пожар мчишься? — с большущей ухмылкой спросила она.       От облегчения я не менее широко улыбнулся ей и вскинул руки в молчаливом приветствии. Рэйнбоу не знала язык жестов, а без блокнота мои шансы толком объясниться с ней близились к нулю. Она выглядела слегка запыхавшейся и раскрасневшейся… уработалась, видимо. А ещё еле заметно ёрзала задними ногами, точно выбивала лёгкую дробь.       — Так чего здесь делаешь? — спросила Рэйнбоу. — Разве тебе не полагается быть в библиотеке, с Твайлайт? Нет? — её ушки встали торчком, когда я быстро замотал головой и замахал руками. — Я-то подумала, что в такой денёк… вы с ней определённо будете заняты, — она одарила меня задумчивым взглядом, лениво покачивая хвостом.       Пытаясь объяснить Рэйнбоу, что случилось нечто странное, я ткнул в звезду Твайлайт на футболке, затем покрутил пальцем у виска. Отчего глаза Рэйнбоу раскрылись шире, а ухмылка заняла чуть ли не всю мордочку. Моя же собственная улыбка увяла, когда пегаска закружила вокруг меня.       — Итак, ты не хочешь играть с Твайлайт? — от её голоса по спине пробежались давешние ледяные мурашки. О нет, она тоже свихнулась!       Я попятился от Рэйнбоу, вновь остановившейся передо мной.       — Ну чё, не могу тебя винить. Наша яйцеголовая не продержится долго бодрячком, — мордашка Рэйнбоу разгорелась, а хвост задёргался как от сильного ветра. — В отличие от такой спортпони, как я, — добавила со зловещей улыбочкой, ухитрившись одновременно облизнуться и взглядом пригвоздить меня к месту. На мне не осталось ни единого волоска, не вставшего дыбом.       — Так что скажешь? — проворковала она. — Хочешь поиграть со мной?       — Нет-нет-нет! — по привычке быстро оттарабанил я, отступив на несколько шагов, и ощутил, как сердце упало в живот, когда глаза пегаски зажглись.       — Я так понимаю, это значит «да-да-да»! — радостно возопила она и тут же метнулась ко мне с распростёртыми копытами — коих я избежал, поднырнув под неё; только вскрикнул, когда радужный хвост шлёпнул по голове.       — Это значит «нет-нет-нет, — повторил я, когда Рэйнбоу развернулась. Без толку: она не понимала меня. Не дожидаясь второго броска, я дал дёру обратно в городок, затылком чувствуя летящую следом Рэйнбоу.       Да что за хренотень творится сегодня с пони?! Мысленный вопль пропал втуне, а я всё бежал и метался подстреленным в зад зайцем, уворачиваясь от пикирующей сверху пегаски — точь-в-точь как в любой другой день, когда мы соревновались. Вот только если сейчас она поймает меня… Ощутив небывалый прилив сил, я помчался под прикрытие домов на окраине Понивиля, и возле первого же из них перемахнул через белый заборчик. Где-то сзади копыта Рэйнбоу цокнули о деревянные столбики.       — Понятненько, — хихикнула она. — Ты хочешь немножко поиграть перед главным блюдом!       Нет, я хотел, чтобы она отъебалась!       Но кому какое дело было до моих желаний…       Однако перепрыгивать из дворика в дворик оказалось куда сложнее, чем думалось поначалу. Все эти фонтанчики, клумбочки, брошенные жеребятами игрушки так и норовили попасть под ноги; в одном из садиков я вовсе чуть не снёс Черили. Что самое досадное, Рэйнбоу Дэш по-прежнему дышала мне в шею; уж лучше бы я убегал от Твайлайт! Когда я проломился сквозь живую изгородь последнего дома, в меня тут же полетела увесистая трость.       — Убирайся с моего газона, дискордов человек! — прокаркал рассевшийся на крылечке жеребец-старикашка, на что я показал ему средний палец, пробежав мимо и рванув к изгороди на другой стороне. Новый гневный вопль достался уже Рэйнбоу; она не полезла под крыло за словом, но мне было плевать.       Прорвавшись сквозь кусты и выплюнув веточки с листьями, я круто взял влево, обратно к рынку. Позади зашуршало, затрещало — пегаска тоже преодолела преграду. Но когда я оглянулся, то увидел её без чувств распластанной на земле. Мысленно я дал себе пять и поспешил на рынок, улыбаясь по дороге. И так же стремительно прекратил улыбаться. Рядом с Эпплджек стояла и отчаянно говорила о чём-то взлохмаченная Твайлайт, с виду находящаяся на грани помешательства…       …Пока она не увидела меня и замолчала на полуслове. Проследив за её взглядом, Эпплджек повернулась и как-то странно уставилась на меня. Я же стоял и смотрел на парочку, не зная, что же делать дальше. Несколькими секундами позже извилины в голове Твайлайт заработали снова.       — Макс! — со встревоженным лицом она кинулась ко мне.       Вот чёрт! Только я ломанулся в обратном направлении… когда вспомнил, почему изначально бежал оттуда. Вспомнил при виде скачущей со всех копыт Рэйнбоу. И клянусь подтяжками всех святых, ухмылка у неё была настолько скабрезной, что тянула на статью о совращении!       Я бешено заозирался в поисках спасения — и нашёл его, увидев бутик «Карусель» по другую сторону рынка. Мгновенно в голове вырисовался план; оставаться в Понивиле дальше совершено небезопасно — значит, у меня остаётся всего одно место, куда можно податься, и соображал я непозволительно долго.       Рэйнбоу врезалась в меня, повалила и тут же крепко обхватила всеми копытами: я мог лишь шипеть от боли, чувствуя впившиеся в ушибленную спину острые камешки.       — Попался! — торжествующе возвестила Рэйнбоу, встав надо мной… чтобы в следующий миг Твайлайт снесла её. Обе пони скатились с меня, изумлённо вскрикнув и спутавшись ногами друг с другом; пегаска вскрикнула громче, когда Твайлайт случайно отдавила ей крыло.       Воспользовавшись нежданной свободой, я вскочил и быстро направил стопы к бутику, не обращая внимания на взгляды прохожих.       — Постой! — услышал я крик Твайлайт, но чёрта с два собирался оборачиваться. Мне надо выбраться из города, и есть всего один быстрый способ.       В считанные мгновения я добрался до магазина и ворвался внутрь, чуть не сорвав дверь с петель. При моём нежданном появлении оказавшаяся в зальчике Рарити вскрикнула и выронила платье из развеявшегося телекинеза. Спайк спрыгнул с диванчика и с разинутой пастью уставился на меня, покуда я переводил дух.       — Дорогуша! — опомнилась Рарити. — Что случилось?! Почему ты не в…       Я перестал слушать её: нет времени! Прыгнув вперёд, я схватил взвизгнувшего Спайка за шкирку и поднял в воздух. Рарити тщетно продолжала кричать; удерживая дракончика, я развернулся к открытой двери, в которую как раз заскочила Твайлайт.       — Макс, стой! — она кинулась ко мне.       «Извини, братан», — мысленно я попросил прощения у Спайка. Крепко ухватив дракончика за хвост, я помедлил с долю мгновения, набираясь решимости, — и с силой дёрнул за него.       Спайк заорал от боли и изрыгнул зелёное пламя, вмиг целиком охватившее меня. Последнее, что я увидел перед тем, как мир потонул в зелёной вспышке, было потрясённое лицо заплаканной Твайлайт. Затем дракончик исчез из рук, всё вокруг потемнело, и невидимая сила будто потащила моё тело сквозь узкий, невыносимо давящий со всех сторон шланг. А несколькими секундами позже снова вспыхнул зелёный огонь, давление исчезло, и меня вышвырнуло обратно в настоящий мир.       В мир, где подо мной не обнаружилось никакой опоры. Полузадушено вскрикнув, я замахал руками и ухватился за первое попавшееся нечто. Пушистое нечто. Тёплое, дышащее, пушистое нечто. Оказывается, я зажмурился. Потребовались усилия, чтобы приоткрыть глаза, но в первый миг я не увидел ничего, кроме обилия белой шёрстки. Только потом догадался посмотреть наверх и узреть изумлённое лицо Селестии.       — Что на сей раз? — беззлобно спросила она, слегка улыбнувшись. — Чисто случайно я знаю, что Луна спит, и ты не можешь винить её сейчас.       Совершенно машинально я собрался ответить, для чего ослабил хватку… и в тот же миг с воплем провалился вниз. Отреагировав, Селестия молниеносно подхватила меня магией и аккуратно опустила на пол… который и находился-то всего в метре подо мной, в то время как сама аликорна восседала на троне. Я адресовал ей самую благодарную из своих улыбок и сподобился ответить:       — Мне кажется, с Твайлайт что-то случилось. Она ведёт себя странно и жутко.       — В самом деле? — вскинула бровь Селестия. — Как именно… жутко она ведёт себя?       — Как ваш племянник, — ответил я; но поскольку Селестия продолжала взирать с вежливым недоумением, пришлось пояснить:       — Она пытается залезть мне в штаны, — для наглядности я покачал бёдрами.       Глаза Селестии на миг раскрылись шире, а губы удивлённо сложились в букву «О», но спустя секунду она улыбнулась и качнула головой.       — Кажется, нам стоит поговорить об этом. Однако, — тут она копытом показала на что-то за моей спиной. — Тебе придётся немного подождать за дверьми. Я вскоре присоединюсь к тебе, но сначала должна закончить встречу.       Оглянувшись, я моргнул при виде двух пони, молчаливо стоящих за мной. Один из них был серым пегасом с военным кепи на голове; бок о бок с ним стояла белоснежно-белая единорожка с поразительно красными глазами и повязанной вокруг шеи банданой. Оба смотрели на меня с неменьшим удивлением, единорожка даже слегка прищурилась.       — Иди, — ободряюще сказала Селестия. — Это не займёт много времени, а потом мы поговорим.       Пожав плечами, я сошёл с тронного возвышения. Проходя мимо визитёров, я смерил их любопытным взглядом, и жеребец тоже присмотрелся ко мне. Но не единорожка, со скучающей миной повернувшаяся обратно к Селестии. Зато двое стражников не сводили с меня глаз, пока я пересекал тронную залу. Не меняясь в мордах, она распахнули передо мной створки — и закрыли обратно сразу же, едва я выскользнул наружу.       — А? Чегой… — только и услышал я перед тем, как в меня внезапно врезалось синее пятно, опрокинув на спину. Вмиг напавший взобрался мне на грудь и принялся энергично… тыкаться мордочкой в щёку, щекоча нос жёлтой гривой, так знакомо пахнущей ванилью.       — Макс! — счастливо воскликнул этот пушистый комок. Я замер с уже поднятыми руками, потому что узнал голос. Кое-как я сумел отодвинуть пони, явно вознамерившуюся медвежьей хваткой сломать мне рёбра, и поднять её над собой. А после уставился на такое знакомое улыбающееся лицо… Санни!       С большой улыбкой я крепко обнял кобылку, и она вновь восторженно стиснула копытца на моих боках.       — Что ты здесь делаешь? — спросила Санни, когда я отпустил её. — Я-то думала, что ты вернулся жить в библиотеку с Твайлайт. Не подумай, что я не рада встретить тебя… это ж сколько мы не виделись? Сама я во дворце всего пару дней как, а тебя до сих пор не видела! Когда ты приехал сюда?        «Только что. Странные дела творятся в Понивиле, и я пришёл сюда, чтобы разобраться с ними».       — Странные дела? — переспросила Санни с беспокойством. — Надеюсь, ничего плохого?       — Не думаю, — ответил я, задумчиво покусывая щеку. — По крайней мере, надеюсь.       — Ну, что же произошло?       — Твайлайт ведёт себя странно. Вдруг стала какой-то прилипчивой и попыталась соблазнить меня, чего никогда раньше не делала.       Я ещё не договорил, а Санни громко фыркнула и сдавленно захохотала, безуспешно пытаясь заткнуть рот копытом. Я лишь удивлённо посмотрел на неё.       — Ты… не знаешь, что происходит? В такое время года? — её глаза весело заблестели. Когда я мотнул головой, она засмеялась уже в голос. — Тогда тебя ждёт приятный сюрприз!       Я хмуро уставился на ржущую кобылу.       — И что же происходит? — спросил я. Посмеивающаяся Санни лишь покачала головой:       — Пусть лучше тебе объяснит кто-нибудь другой.       Раздосадовано фыркнув, я решил сменить тему:       — Ну, а ты что делаешь здесь?       — Я осведомитель Селестии, — сказала она, не без труда справившись со смехом. — Сначала принцесса предложила мне помочь поймать остатки моей прежней банды, но сейчас я помогаю Грядущему Рассвету схватить Даркфлэра.       Лютый холод охватил меня, заставив окаменеть. Я… не ослышался?       — Что? — слегка трясущимися руками показал я. Санни моргнула и завела уши назад.       — Я здесь, чтобы помочь Грядущему Рассвету поймать Даркфлэра, — неуверенно повторила она.       — Разве он не в тюрьме? — я шумно сглотнул. — Его же схватили сразу после боя в яме.       — Он… сбежал, — ошарашенная Санни отступила на шаг. — Ты не знал? Как ты мог не знать?!       Я собрался ответить, но тут дверь в тронный зал открылась, явив Селестию в сопровождении двух давешних пони.       — Ну вот, теперь мы с тобой можем… — с улыбкой начала она, но при виде выражения на моём лице умолкла. — Что случилось?       Несколько секунд я сверлил её взглядом, прежде чем отстучал одно слово:       — Даркфлэр.       С распахнутыми глазами Селестия отпрянула как от удара. Двое её спутников напряглись и быстро посмотрели на Санни.       — Я думала, он знает! — попыталась оправдаться она, попятившись и ещё крепче отведя уши. Жеребец вздохнул, кобыла лишь качнула головой. — Почему он не знал?       — Похоже, нам придётся поговорить о большем, чем я изначально думала, — негромко произнесла Селестия. Я отрывисто кивнул и скрестил руки перед грудью.       Повернувшись к пегасу, принцесса повела мордой в сторону Санни:       — Сержант, будьте так любезны.       — Хорошо, — отсалютовал он. — Мисс Бриз, предлагаю нам обоим убраться с глаз долой.       Мы с Санни недолго смотрели друг на друга, потом я вздохнул и со слабой улыбкой почесал за ушком кусающую губы кобылку. С довольным стоном она прильнула к руке, а после отодвинулась.       — Увидимся позже, наверное, — сказала она и медленно потрусила следом за пегасом и единорожкой. И прежде, чем скрыться за ближайшим углом, успела снова мельком глянуть на меня.       Вернувшись всем вниманием к Селестии, я ахнул от неожиданности, обнаружив её совсем рядом с собой.       — Иди за мной, — сказала она в ответ на вопросительный взгляд и первой же пошла по коридору; я постарался не отставать. — О чём ты хочешь поговорить сначала?       — О Даркфлэре, — ни секунды не колеблясь, ответил я. Как бы мне ни хотелось выяснить, что же творится с Твайлайт, новое открытие расставило приоритеты. Не хватало ещё, кроме чокнувшейся аликорны, иметь на хвосте злющего как чёрт единорога-маньяка. Лучше разузнать обо всём, а потом решать, что делать дальше.       — Очень хорошо, — ответила Селестия, не меняя выражения лица. — Полагаю, ты знаешь, кто такой Даркфлэр… — Я перебил её, фыркнув и демонстративно оттянув кожу под слепым глазом. — Понятно, — невесёлым голосом продолжила она. — Что ж, как тебе известно, после ареста в Понивиле он был отправлен в Кантерлот и взят под стражу. К несчастью, каким-то образом ему удалось сбежать вместе с бандой и несколькими решившими присоединиться к нему другими заключёнными.       — Когда это произошло?       — Помнишь Гала?       Я остановился на полушаге. Селестия успела пройти вперёд прежде, чем заметила моё отсутствие и недоумённо обернулась.       — Это было так давно?! — я неверяще уставился на царственную аликорну. — Почему ты не сказала об этом мне и Твайлайт?!       — Я не хотела утруждать тебя не твоими проблемами, — Селести качнула крыльями. — На всякий случай я удвоила стражу вокруг Понивиля, но, за исключением этого, решила позволить тебе жить своей жизнью.       — В смысле, не моими проблемами?! — фыркнул я, поспешив вслед за ней. — С какого хуя это не мои проблемы?! Этот единорог…       — По большому счёту оставил тебя и Понивиль в покое, — внезапно голос Селестии посуровел, заставив меня удивлённо посмотреть на неё. — Даркфлэр сбежал во время Гала и с тех пор находится на свободе, и всё-таки ни разу, насколько мне известно, не появился поблизости от Понивиля или твоей персоны. Не похоже, чтобы он был озабочен тобой, так что я не вижу причины докладывать тебе и положении дел.       — Но…       — Как иначе ты поступил бы, зная правду? — спросила она. — Сам стал бы искать его?       Я прикусил щёку, поморщившись: Селестия права, как мне ни хочется это признавать.       — Я мог бы…       — Хочешь доказательства моей правоты? — коротко спросила она, и я кивнул, прося продолжить. — Недавно здесь, в Кантерлоте, было совершено нападение на наш исследовательский центр людей. Напавшие увели примерно пятьдесят человек и убили одну из лучших учёных едва ли не самым жестоким способом из известных мне. Должно ли тебя волновать такое?       Пока принцесса говорила, я дюйм за дюймом пятился от неё. Впервые она выглядела откровенно расстроенной, и это тревожило меня. Внутренний голосок советовал мне убежать, пока она тоже не свихнулась. Однако мои телодвижения не укрылись от Селестии.       — Сожалею, — со вздохом она опустила голову, снова заговорив обычным голосом. — Мне не следовало говорить с тобой в подобном тоне. Ни в чём этом нет твоей вины.       — Всё… хорошо, — ответил я трясущимися руками, облизывая вдруг пересохшие губы. — Мне не следовало указывать тебе, как управлять страной».       — Но ты имеешь причины волноваться за свою безопасность и здоровье, — сказала Селестия, продолжив путь. — Никогда не бойся защищаться. Я помню, что сказала тебе во время нашей первой настоящей беседы, но думаю, я заберу те слова обратно. Ты прожил здесь почти год и не доставил никаких неприятностей, не считая тех, которые сами нашли тебя. Ты такой же гражданин Эквестрии, как Твайлайт и любой другой пони. Если на тебя нападают, будь то человек, чейнджлинг или пони, защищайся изо всех сил.       — Так и собираюсь делать.       — Уверена, Твайлайт будет признательна, — с улыбкой ответила Селестия.       — Ага, — я замешкался. — Кстати о Твайлайт…       Я не договорил, а Селестия звонко рассмеялась, начисто разогнав воцарившееся уныние.       — Согласна, давай поговорим о куда более приятных делах.       Её слова привели меня в замешательство.       — Приятных делах? Что приятного в странном поведении Твайлайт?       — Дорогой человек, моя ученица не ведёт себя странно, — Селестия лукаво покосилась на меня. — Она совершенно здоровая кобыла, хотя я подозреваю, ты застал её в не самый удачный момент, особенно учитывая, какое время года наступило.       — Весна, а что такого? Как это связано с поведением Твайлайт?       С задумчивым видом принцесса склонила голову набок.       — Ты упоминал, что в твоём родном мире живут пони? — она дождалась моего кивка и продолжила. — Доводилось ли тебе слышать про половой цикл?       От неожиданности я споткнулся и чуть не полетел лицом в ковёр, но Селестия вовремя придержала меня крылом. Восстановив равновесие, я в полном обалдении уставился на неё.       — Ты имеешь в виду, что Твайлайт…       — Да, в охоте, — негромко усмехнулась Селестия. — Видишь ли, по весне, когда погода снова становится тёплой, у кобыл в Эквестрии начинается охота, и те, кто пожелают, могут забеременеть в эту пору. Однако во время охоты кровь у них вскипает, как говорили в старину, они становятся порой до чрезвычайности любвеобильными и чувствительными. Если я правильно помню, ты уже видел, как это проявляется, — в противовес моему изумлению её глаза так и лучились весельем. — Я говорю об Эпплджек, когда она пригласила тебя… полюбоваться своими племенными людьми.       Уши у меня вспыхнули, и я поспешно отвернулся. А Селестия всё посмеивалась.       — Погодите-ка, — сообразил я. — Но это же случилось осенью.       — У кобыл, работающих фермерами, плотниками или кем-то ещё, кому приходится проводить много времени на солнце, осенью случается вторая охота. Не такая сильная, как весенняя, но порой она тоже может утомлять.       — То есть ты хочешь сказать, что Твайлайт вела себя так из-за того, что охота превратила её в сексуальную маньячку?       — Определённо нет, — фыркнула Селестия. — Кем бы пони ни казались тебе, мы не простые животные, влекомые инстинктами. Кобыла в охоте не отодвинет хвост перед любым жеребцом, кого повстречают на улице. Да, у неё вскипит кровь, она станет чувствительней… и благодаря этому её потянет на того пони — или человека — который близок и дорог её сердцу.       — Чего? — я окончательно перестал понимать что-либо. Селестия только закрыла глаза и вздохнула, не прекращая улыбаться. А затем уставилась на меня в упор.       — Причина, по которой Твайлайт попыталась, как ты метко выразился, залезть тебе в штаны, заключается в том, что она любит тебя.       Что? Твайлайт… любит меня? Я с разинутым ртом уставился на Селестию, пытаясь переварить сказанное ею.       — Чего? — повторил я. Моя голова просто не была способна выдать сейчас что-либо ещё.       — Она любит тебя, — повторила Селестия. — Именно поэтому она и повела себя подобным образом. Существуют лекарства, которые помогают кобылам убавить натиск гормонов во время охоты. Могу только предположить, что ты застал Твайлайт до того, как она успела принять лекарство. Возможно, твоё присутствие, твой запах, вкупе с чувствами к тебе, и сподвигли её попытаться… показать, как сильно она влюблена.       — Она… любит меня? — Мозг у меня по-прежнему работал вхолостую.       — Разумеется. Думаю, уже довольно давно. Неужели ты не замечал?       — Я… нет, я не… — я шумно сглотнул, раскачиваясь на месте. — Я… не… но я же человек, а она пони! — кое-как выстучал оправдание, заставившее поморщится меня самого.       — Ты так считаешь? — спросила удивлённая Селестия. — Нет ничего необычного, когда двое созданий разных видов влюбляются друг в друга. Мне доводилось видеть пары из грифонов и пони, минотавров и грифонов, пони и зебр. Мне даже выпало удовольствие прознать об осле, который женился на драконихе, и они вполне счастливо жили в пещере на севере.       — Но… — никакие слова, решительно ничего не приходило мне на ум. — Но она принцесса! Разве это не значит…       Опять смех Селестии заставил меня остановиться и по-совиному захлопать глазами.       — У Луны и у меня бывали возлюбленные из простых пони. Что бы ни думали аристократы, титулы принцесс не мешают нам выйти замуж за того, в ком не течёт знатная кровь. Шайнинг Армор не был именитым пони, и всё же Каденс вышла за него. Весьма счастливо, должна признать.       Я хотел сказать что-нибудь ещё, но взмахом копыта Селестия пресекла попытки.       — Хватит оправданий, — сказала она добрым голосом. — Не со мной тебе надо поговорить об этом, а с Твайлайт. От себя же я скажу ещё одно… вернее — спрошу, — её пурпурные глаза вперились взглядом в мои. — Будь Твайлайт человеком, было бы тебе так же сложно принять её любовь?       Я тупо уставился на неё, безвольно опустив руки и не находя слов. После краткого молчания Селестия, не меняясь в лице, кивнула.       — Подумай об этом, — сказала негромко; смерила меня задумчивым взглядом и закруглила разговор.       — Теперь, я полагаю, наша беседа окончена. В другой раз я отправила бы тебя в Понивилль, но учитывая положение вещей, для всех участников этой истории будет лучше, если ты останешься во дворце на неделю. Можешь воспользоваться той же гостевой комнатой, в которой останавливался прежде.       Мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть: слишком многое свалилось на голову, чтобы уяснить сразу. А потом размышления прервал забурчавший живот. В утренней суматохе я так и не позавтракал и сейчас сообразил, насколько проголодался. После новой рулады я покраснел, а Селестия весело посмотрела на меня.       — Голоден? — на что я робко усмехнулся. — Понятно. Помнишь, где находится моя личная столовая? — после моего кивка она махнула крылом. — Иди и поешь. После ты волен вернуться к себе или прогуляться по дворцу. Просто не выходи. У кобыл в Кантерлоте тоже началась пора охоты.       Я кивнул снова — а что мне оставалось? — потом развернулся и пошёл дальше, пытаясь уложить беспорядок в голове.

* * * От лица Селестии * * *

      Селестия проводила взглядом медленно идущего Макса; ни один мускул не дрогнул на её лице. Когда он зашёл за угол, она зажгла рог, и в золотой вспышке перед ней появились свиток с пером.       После секундных размышлений Селестия черканула несколько слов и свернула свиток. Снова зажёгся рог, послание занялось зелёным пламенем и исчезло в облачке дыма. Закончив с этим делом, она позволила себе подойти к ближайшему окну и взглянуть на Кантерлот. Плавно её взгляд поднялся от величественных зданий к солнцу, которое уже миновало зенит и медленно двигалось навстречу горизонту.       — А ты сегодня чуточку нетерпеливее. Спускаешься раньше обычного, — спросила она, устремившись мыслями к небесному светилу; в ответ оно лёгонько вспыхнуло и Селестия усмехнулась. — Хорошо. Уверена, Луне это понравится.       Ненадолго Селестия задержалась, с улыбкой смотря на солнце. Но постепенно улыбка исчезла, сменившись прежним равнодушным спокойствием. Тогда принцесса развернулась и пошла дальше.       — Монохром, — сказала тихо, но твёрдо, с той властностью, которую могли себе позволить лишь принцессы. Несколькими секундами позже сбоку от Селестии вдруг появилась светло-серая единорожка с белой гривой.       — Звали, Выше Высочество? — отвесила быстрый поклон кобылка, прежде чем приноровиться к шагу аликорны.       — Да, — Селестия даже не посмотрела на неё, продолжая вышагивать. — У меня есть к тебе просьба.       При этих словах Монохром вскинула голову.       — Всё, что пожелаете, ваше высочество, — счастливо прощебетала она. — Буду рада исполнить ваш приказ!       В воцарившейся тишине Селестия обдумала следующие слова.       — Мне нужно, что ты следила за архимагом внимательнейшим образом, — произнесла негромко. — Докладывай мне абсолютно обо всём. С кем он встречается, чем занимается, посылает ли письма, с кем контактирует, подхватил ли простуду, ходит ли на рынок за яблоками — я желаю знать всё. И ещё я желаю, чтобы ты осталась незамеченной.       Боевая магичка сбилась с шага, глядя на Селестию широко раскрытыми глазами.       — Вы желаете, чтобы я шпионила за архимагом? — прошептала она. С приподнятой бровью Селестия посмотрела на неё:       — Какие-то трудности?       Медленно улыбка озарила мордочку Монохром.       — Никак нет, мадам! — в тот же миг она исчезла, оставив Селестию наедине с собой. Дальше принцесса порысила расслабленным шагом, и для любого постороннего она казалась спокойной и собранной. Однако её отягощённый заботами разум не знал покоя. Одну из них ей только что удалось переложить на чужую спину. Однако другая совсем недавно в буквально смысле упала ей в объятия.       Её путь завершился возле одной из уединённых комнат для переговоров. Помедлив, она толкнула дверь и вошла. Со своих мест за большим круглым столом на неё разом посмотрели Стакер и Санни. Едва Селестия закрыла дверь за собой, как Стакер подал голос:       — Как обстоят дела, мадам?       — С Даркфлэром или Твайлайт? — уточнила принцесса, присаживаясь на ближайший стул. Стакер не уточнил, только продолжил смотреть на неё, и Селестия вздохнула:       — Примерно так, как я и ожидала, хотя он довольно быстро пришёл в себя. Может быть, просто потому, что я была коротка с ним.       — Эм, как… как он? — спросила Санни, и Селестия с усталой улыбкой посмотрела на неё.       — Обескуражен своими чувствами к Твайлайт и обеспокоен новостями о Даркфлэре. Сожалею, что помешала вам побеседовать. Надеюсь, вам удастся выкроить время до его возвращения в Понивиль.       — Он не уезжает сегодня? — снова заговорил Стакер, на что Селестия покачала головой.       — Нет, он останется на неделю.       — Зачем? — непонимающе спросил пегас.       — Потому что я попросила его, — объяснила Селестия. — Пускай я не солгала ему насчёт того, что кобылы не задирают хвосты перед каждым встречным жеребцом, найдутся и такие, которые не откажутся позабавиться с человеком. Вдобавок, я написала письмо Твайлайт. Она прибудет, чтобы побыть с ним.       — Но разве она сама не в охоте? — озадачилась Санни… и замолчала при виде лукавой улыбки, медленно растянувшей губы Селестии. — О… о! — Глаза пегаски чуть не полезли на лоб.       — То есть Аномалия останется в Кантерлоте, — подытожил Стакер. — И учитывая, в каком настроении сейчас находится Темпест, картина вырисовывается занятная.       — Несомненно, — кивнула Селестия, уставившись в поверхность стола. Мысль посетила её и заставила нахмуриться. — Кстати об Аномалии, — сказала медленно, поворачивая голову к Стакеру. — Для вас двоих у меня есть задание.

* * * От лица Твайлайт Спаркл * * *

      Пока поезд мерно громыхал по рельсам, Твайлайт смотрела на мельтешивший за окном пейзаж, но он почти не задерживался у неё в сознании. Глаза её покраснели от долгого безудержного плача, а всегда уложенная и ухоженная грива напоминала птичье гнездо; шёрстка на щеках до сих пор была мокра от слёз. Порой ей казалось, что она заболела: в горле саднило, то и дело накатывала тошнота. Вот только в добавление ко всему в груди будто прочно засел остро наточенный нож.       Неподалёку тихо беседовали рассевшиеся по диванчикам подруги; они не беспокоили её, только изредка бросали обеспокоенные взгляды. С тех пор, как Макс исчез в пламени Спайка, они не оставляли Твайлайт одну, помогая справляться с непрерывно накатывающими приступами страха.       Письмо Селестии она получила спустя час после исчезновения Макса; в послании бывшая наставница любезно сообщила, что человек находится в Кантерлоте, и настоятельно попросила её явиться во дворец. Письмо ещё не было дочитано, а стражницы Макса уже исчезли, реквизировав колесницу у кого-то из местных. Самой Твайлайт понадобилось время, чтобы попросить друзей поехать вместе с ней — к счастью, они согласились. Ей не хотелось отправляться в этот путь одной, но так же ей не хотелось и разговаривать с пони-либо. А того единственного, помыслы о ком непрестанно крутились в голове, она успешно прогнала прочь.       Твайлайт пыталась успокоить себя; в конце концов, раньше она прекрасно справлялась с охотой безо всяких лекарств, особенно когда готовилась к экзаменам. Так почему сегодня всё получилось иначе? Почему она повела себя, как кобылёнка в первую охоту?       В голове кружил вихрь из сотен мыслей и идей, покуда она пыталась придумать лучший способ выбраться из этой ситуации. Как объяснить случившееся Максу так, чтобы он не возненавидел её, не стал испытывать отвращение? Почему она так долго не признавалась в своих чувствах к нему?       С тихим стоном Твайлайт закрыла глаза и прислонилась разгорячённым лбом к прохладному стеклу. Помогло слабо. Только она опускала веки, как мысленному взору являлось лицо Макса за мгновенье до того, как его поглотило драконье пламя. Смущённое, обеспокоенное, испуганное. Он боялся её. Именно это заставляло Твайлайт морщиться от почти ощутимой боли, с которой сердце в груди разрывалось на кусочки.       Она молила высшие силы, чтобы он не отверг её, не ушёл от неё. Это будет совершенно невыносимо. При мысли об этом к горлу подкатила горькая желчь. Ей хотелось заплакать, но слёз уже просто не осталось.       Вздохнув, она выпрямилась и потёрла нос задней стороной копыта, уже приготовилась вернуться к размышлениям, когда услышала разговор неподалёку.       — Я понимаю, милочка. Мне только любопытно, зачем ты бросилась за Максом в погоню? — тихо спросила Рарити, и ушки Твайлайт встали торчком, готовясь ловить каждое слово.       — Он просто слонялся без дела, — ответила Рэйнбоу, и краем глаза Твайлайт увидела, как пегаска пожимает плечами. — Ну я и подумала: «Какого сена», и решила узнать, заинтересуется ли он. Я бы уняла охоту, здоровяку было бы приятно. Как по мне, оба в выигрыше. К тому же сама знаешь, что говорят о людях и о том, как они занимаются сексом. А уж заняться с кем-нибудь из них сексом во время охоты — наверняка это полный улёт!       У Твайлайт дёрнулся глаз, когда она стиснула зубы в попытке подавить поднявшуюся волну гнева.       — Он не твой человек, — пробормотала она вполголоса.       Беседа после её слов разом оборвалась, и в отражении на стекле было видно, как все пони посмотрели на подругу.       — О чём ты, дорогуша? — насторожилась белая единорожка. Твайлайт знала причину её тревоги: с тех пор, как Макс сбежал через драконье пламя, она ещё ни с кем не обсудила подробностей истории.       Обернувшись через плечо, аликорна свирепо уставилась на Рэйнбоу, которая от столь неприкрытой враждебности моргнула и плотно прижала уши к голове.       — Он не твой человек, — повторила Твайлайт достаточно громко, чтобы все пони услышали.       — Чего? — туповато спросила Рэйнбоу.       — Он не твой человек, — на сей раз Твайлайт уже полностью развернулась к компании друзей. Не сводя взгляда с Рэйнбоу, она почти неосознанно распушила крылья, стараясь казаться больше. — Ты не имела права делать с ним то, что попыталась.       От злобной угрюмости в голосе Твайлайт пегаска вздрогнула — но уже в следующую секунду не менее яростно уставилась на неё.       — О, значит, он твой — так, что ли? — фыркнула она, прищурившись. — Вроде как он не питомец и достаточно разумен, чтобы самостоятельно принимать решения.       — И это даёт тебе право попытаться спариться с ним? — рыкнула Твайлайт.       — Эй, он слонялся по городу, — возразила Рэйнбоу, распахнув крылья. — Ты прекрасно знаешь, что в охоту жеребцы выходят из дому только ради того, чтобы подыскать себе кобылку. Я увидела его и решила оторваться с ним на полную катушку, пока другая кобыла не заграбастала его!       — А с чего ты взяла, что он хочет оторваться?! — чуть не провизжала Твайлайт, соскочив со скамьи и шагнув навстречу Рэйнбоу.       Оставшиеся в стороне кобылки взволнованно поглядывали на них. Дрожащая Флаттершай так вовсе пряталась за гривой и пыталась выглядеть как можно меньше. Пинки спала с лица, будто ей только что запретили устроить подругам вечеринку.       — Я тебя умоляю, — всхрапнула Рэйнбоу, скрестив передние ноги перед грудью. — Он не был в библиотеке с тобой. Вполне себе доказательство.       — Он даже не знал, что сейчас неделя гона! — выпалила Твайлайт.       — И чё? — вскинула бровь Рэйнбоу. — Значит, его ждал сюрприз.       Глаз у Твайлайт снова дёрнулся, и она громко фыркнула.       — Он не твой человек! — почти по-звериному прорычала она.       — Ревнуешь, что ли?! — рявкнула Рэйнбоу, подскочив и упершись мордочкой в мордочку Твайлайт. — С какого ляда ты так завелась?!       — С того!.. — Твайлайт взвизгнула и осеклась, заведя уши назад и затихнув; все силы разом покинули её, и она просто осела на задние ноги. Только сглотнув, она сумела шёпотом закончить. — С того, что я люблю его.       — Ты чего? — попятилась Рэйнбоу.       Твайлайт почувствовала, что вот-вот по щекам снова покатятся слёзы, и поспешила вытереть глаза.       — Я люблю его, — повторила она чуть дрожащим голосом. Рэйнбоу заёрзала, глянула на Рарити в поисках поддержки, но ничего не получила и снова посмотрела на Твайлайт.       — Тогда, ну… поч-чему т-ты не… — запинаясь, пробормотала она, облизывая губы. А Твайлайт лишь опустила голову и всё-таки дала волю слезам.       — Потому что… я просто не могу, — жалобно прошептала она. — Я пыталась, но каждый раз или сомневалась, или что-то мешало нам. Я уже давно хотела признаться ему, но просто не смогла, — еще больше слёз заструились по лицу не на шутку расплакавшейся Твайлайт.       Опять Рэйнбоу оглянулась на остальных, взглядом прося о помощи.       — Я думаю, ты сможешь, дорогуша, — тихо сказала Рарити. Поднявшись со своего места, она подошла к Твайлайт и ногой обхватила её за плечи.       — Не смогу, — выдавила аликорна, дрожа всем телом.       — Да сможешь, сможешь, — подала голос Эпплджек. — После энтого утречка у тебя особого выбора-то и нет.       — Всё не так просто! — крикнула Твайлайт, заставив всех пони подпрыгнуть; зашмыгала носом, тщетно пытаясь вытереть мордочку от слез. — Я даже не знаю, чувствует ли он хоть что-нибудь.       — Конечно, чувствует, — встряла Пинки, подпрыгивая на своём сиденье. — Я думаю, если спросишь его, он скажет то же самое!       — Он точно не скажет, — упорно возразила Твайлайт сквозь плач. — Не скажет, я знаю.       — Почему ты так говоришь? — мягко спросила Рарити, поглаживая подругу по плечам и утешая её.       — Потому что всё указывает на это! — вскричала Твайлайт. — Он не пытается найти себе пару или завести хоть какие-то отношения с тех пор, как решил остаться в Эквестрии. Я пыталась по-разному намекать ему, но он либо не понимал, либо не обращал внимания. Я даже предложила спать вместе, чтобы ему не приходилось спать на диване. И знаете что? Он просто швырнул меня на кровать, а сам лёг на диван! А если ему случайно доводилось видеть что-то… интимное на теле пони, он просто отворачивался. Чем ещё это может быть, как не отвращением? Вдобавок, — в голосе Твайлайт уже проскальзывали истерические нотки, но она ничего не могла с собой поделать. — Макс родом из мира, где пони всего-навсего грязные, лишённые разума животные! Возможно, из-за этого он и подумать не может, чтобы заинтересоваться мной… в романтическом плане. Сено, да ему, может быть, вовсе не нравятся пони в этом смысле! Он шарахается от миссис Кейк, как от чумы, ему противно, что кобылы под разными предлогами пытаются заманить его к себе домой. А знаете, как он отреагировал, когда ты, — она ткнула копытом в сторону удивлённо моргнувшей Эпплджек, — прошлой осенью мчалась за ним по всему городу? Он выстроил убежище из диванных подушек и наотрез отказывался выходить три дня, пока я не перестала приносить еду! И это ещё не считая всего, что я наделала с ним, — Твайлайт перестала сдерживать слёзы и позволила им стекать по мордочке. — Он лишился глаза, когда я пыталась спасти его во время человеческих боёв. Я оставила его одного на Гала, и Блюблад чуть не изнасиловал его. И я наказала его за помощь Флаттершай!       — Мне кажется, ты чересчур… — начала Рарити, Твайлайт даже ухо к ней не повернула, бормоча дальше:       — Макс однажды сказал своим стражницам, что никто не интересует его! Лишь у меня был ничтожный шанс сблизиться с ним, а я взяла и дала волю охоте! Сейчас я даже не уверена, даст ли он мне шанс объясниться!       На этом Твайлайт окончательно пала духом. Рухнув, как подкошенная, она уткнулась мордочкой в передние копыта и зарыдала. Слезы пробороздили мокрые дорожки на её щеках и закапали на пол.       Быстро Рарити обняла аликорну и тихонько зашептала на ухо, успокаивая расстроенную подругу. Вскоре с другого бока к Твайлайт прилегла Флаттершай, опустив крыло ей на спину. Замешкавшиеся Эпплджек и Рэйнбоу переглянулись, последняя поскребла копытом у себя за ухом. На вагон пала тишина, нарушаемая лишь всхлипами Твайлайт.       Только спустя полчаса её слёзы начали утихать. Уютно устроившись у Рарити под боком, по–прежнему тихонько всхлипывая и шмыгая носом, Твайлайт потёрла покрасневшие глаза. Пока она пыталась прийти в чувство, сбоку к ней медленно подошла Пинки с гривой, изрядно утратившей обычную взъерошенность.       — Знаешь, а ты ведь ошибаешься, — тихо, со слабой улыбкой произнесла она.       — Ч-что? — сипло переспросила Твайлайт.       — Ты ошибаешься, — Пинки покачала головой. — Макс любит тебя. Он редко, если вообще когда-либо, упрекает тебя в чём-нибудь, даже если ты действительно виновата. Ругай себя за его ослепший глаз, но зато ты спасла его жизнь. Есть у меня такое чувство, что именно так он и думает. И по-своему пытается сделать тебя счастливой. Он даже улучал время, когда у миссис Кейк выдавался перерыв, и прокрадывался в «Сахарный уголок», чтобы купить тебе еды. Ведь ты порой так погружаешься в свои проекты, что забываешь поесть. И он сделал тебе подарок в канун Дня Согревающего Очага. А что самое важное, — Пинки улыбнулась шире, — он остался в Эквестрии. У него был шанс вернуться домой, но всё-таки он остался. Почему?       Твайлайт по-совиному заморгала, приоткрыв рот:       — Потому… потому что…       — Дай ему шанс, — Пинки сердечно обняла её. — Тебе не приготовить пышных оладий, не замесив жиденького теста. А если не польёшь их маслом или сиропом, то никогда всего вкуса не узнаешь!       Снова тишина воцарилась в вагоне, когда все пони вытаращились на Пинки — кроме Твайлайт, столь же крепко обнявшей розовую кобылку. Наклонившись к Эпплджек, Рэйнбоу свистящим шёпотом спросила:       — С каких пор в словах Пинки появился смысл?!       У Эпплджек не нашлось ответа. Когда Пинки и Твайлайт отодвинулись, голубая пегаска вышла вперёд, слегка опустив голову.       — Кажись, мне надо попросить у тебя прощения, Твай, — неловко сказала она, потирая копытом затылок. — Я и не знала, что у тебя такие сильные чувства к здоровяку. Знай я… ну… — она неопределённо махнула копытом, поморщившись.       — Всё в порядке, — шмыгнула Твайлайт, снова вытерев глаза. — Мне самой не следовало так долго ждать и не говорить ему. А сейчас мне до ужаса неловко и может статься, у меня вовсе не осталось шансов признаться. Однако, — она подняла голову и выпрямилась, — раз уж мне нечего терять, то стоит попытаться.       — У тебя получится, дорогая, — с улыбкой подтвердила Рарити. — Так всегда и происходит.       — Ага… — Твайлайт слабо вздохнула, затем отвернулась к окну, за которым стремительно приближался Кантерлот. — Я надеюсь, — произнесла, поджав губы.

* * * От лица Макса * * *

      Я шёл из коридора в коридор, бесшумно ступая по ковровым дорожкам. Солнце уже садилось за горизонт, тени удлинялись, и мир окутывался рыжеватым светом. Совсем недавно я утолил голод в личной столовой Селестии. Ни её самой, ни Луны там не обнаружилось, но служанке явно сообщили обо мне, потому что она лишь спросила, чем я изволю отужинать, и терпеливо дождалась, пока я напишу заказ.       Сейчас же с полным животом я направлялся в гостевую комнату, где мы с Твайлайт останавливались в прошлый раз. Почему-то Селестии хотелось, чтобы я задержался на неделю. «Так будет лучше для всех», — сказала она, о чём бы ни шла речь.       Пока я шёл, за мной неотрывно следили двое стражников, расположившихся возле большой статуи Селестии. Вообще с моего последнего визита во дворце явно прибавилось стражи. Закованные в броню пони патрулировали каждый коридор, дежурили почти на каждом углу. И хотя их морды по-прежнему не выражали ни грана эмоций, общая атмосфера стала заметно мрачнее, как по мне. И гораздо чаще обычного я ловил на себе их взгляды. Или дело было в моём разыгравшемся воображении.       Повернув, я чуть не столкнулся с двумя боевыми магами, идущими куда-то по своим делам. Они разом посторонились, звякнув слабо светящейся бронёй; высокая кобыла с огненно-рыжей гривой уставилась на меня во все глаза и продолжала смотреть, даже когда прошла мимо. Увидев же, что я сам наблюдаю за ней, она резко повернула голову и потрусила дальше как ни в чём не бывало, с ровной спиной и высоко задранной головой. Напарник удивлённо посмотрел на неё, но ничего не сказал.       Я с любопытством смотрел им вслед, пока они не свернули в ближайший коридорчик. Тут же до ушей донёсся приглушённый шёпот, но я не разобрал ни слова.       С тяжёлым вздохом я продолжил прогулку, решив не встревать не в свои дела. Голова и без того гудела от вороха известий, вываленных на меня Селестией. У Твайлайт охота… и она влюблена в меня.       Со стоном я потёр переносицу. Вот как, скажите на милость, мне об этом было догадаться? Я сам далеко не на сто процентов был уверен в своих чувствах к ней. Да и не задумывался особо раньше над этим, так что теперь пребывал в растерянности.       Если подумать, я должен был догадаться. В последнее время Твайлайт старалась проводить со мной как можно больше времени. Пользовалась любой возможностью, чтобы ткнуться мордочкой мне в руку или обнять на прощание, когда уходила из библиотеки. Тогда эти жесты казались мне знаками внимания, принятыми между хорошими друзьями, но теперь до меня доходило, что в них крылось нечто большее       Вынужден признать, Твайлайт выглядела мило, когда напрашивалась на обнимашки. Строила большие глазки, чуть оттопыривала губу. Почти так же мило она выглядела в тот день, когда попыталась уговорить меня спать в одной кровати… с ней.       Ох. С мучительным стоном я зажмурился. Тогда она раскраснелась не от смущения, а от… ох, пресвятые подтяжки. Я аж поморщился, припомнив, как в ответ попросту подхватил её и швырнул на кровать. Ебать я романтик…       В попытке унять накатывающую головную боль я остановился и потёр виски. Тут металлическое звяканье привлекло моё внимание; в парочке ярдов слева стояли стражники, охраняющие вход в покои принцесс. И как я смотрел на них, так и они смотрели на меня: один равнодушно, зато другой медленно приподнял бровь.       Секунды я пялился на них, затем внезапным порывом вскинул руку, показал им оттопыренный средний палец — и пошёл дальше. По странной причине, на душе у меня немного полегчало от того, что стражники не поняли жеста.       Уже возле гостевой комнаты мне пришлось подавить зевок. Поэтому я собрал все скопившиеся в голове мысли и запихнул их в воображаемый долгий ящик; я слишком устал от всей этой чертовщины и прямо сейчас хотел только поспать. А с чувствами между мной и Твайлайт разберусь завтра. Сойдясь на этом, я открыл дверь и вошёл в комнату.       Внутри потрескивал огонь в камине, рыжими отсветами разгоняя темноту по углам. С открытого балкона тянуло ветерком, лениво шевелящим занавесками. Осторожно я пересёк комнату, стараясь ни обо что не запнуться, и повернул колёсико лампы на прикроватном столике. С тихим шипением фитиль в стеклянной колбе занялся огоньком.       Довольно улыбнувшись, я выпрямился и со стоном потянулся, заскрипев затёкшей спиной. Затем повернулся — и застыл. С диванчика в углу на меня покрасневшими глазами смотрела Твайлайт; я прошёл мимо неё, в сумраке даже не заметив. В мягком свете лампы её глаза будто заблестели, и она неотрывно следила за мной, нервно покусывая губы.       Выглядела аликорна ужасно: всклокоченная грива, налитые кровью глаза, которые она явно долго выплакивала — мысленно я поморщился. Перья в крыльях растрепались, и казалось, что некоторые вот-вот выпадут. И пока она смотрела на меня, то неосознанно поглаживала обёрнутый вокруг себя хвост.       В первое мгновение я инстинктивно отступил на шаг, помня, что произошло в последний раз, когда мы очутились близко друг к другу. Тут же её лицо болезненно исказилось, глаза расширились, а уши загнулись назад, плотно прижавшись к гриве. Она шумно сглотнула и при этом, как почудилось мне, тихонько проскулила.       Я замер, опасливо поглядывая на Твайлайт. К сожалению, она опять находилась между мной и дверью, и я не мог покинуть комнату, не пройдя мимо неё. А сигать с балкона, не отрастив парочку крыльев, было такой себе идеей. Неловко переминаясь с ноги на ногу, я отступил ещё на полшага назад       — Твайлайт, — отстучал я, следя за ней на случай, если она учудит что-нибудь. В тот же миг, когда её рог засияет, я ломанусь к двери, невзирая ни на что.       Твайлайт шевельнулась на диванчике, наклонившись и снова шумно сглотнув; даже со своего места я увидел, как её тряхануло. Потом она облизала губы и закрыла глаза, шумно вдохнула через нос. На несколько секунд задержала дыхание — и выдохнула ртом.       Подняв голову, она открыла глаза и с обречённой решимостью посмотрела прямо мне в лицо. Помедлила секунду и произнесла всего четыре слова:       — Макс, нам надо поговорить.