Your Human and You / Твой Человек и Ты

      — Макс, нам надо поговорить.       Слова будто зримо повисли в воздухе даже после того, как Твайлайт замолчала. Уставившись на неё, я стоял неподвижно, но был напряжён до предела, готовый сорваться при мельчайшем признаке опасности. Воздух в комнате сгустился, стало почти невозможно дышать. Только треск огня в камине нарушал тишину.       Краем сознания я отметил, что Твайлайт дрожит до кончиков подёргивающихся крыльев; крепко прижатых ушей почти не разглядеть в гриве, ноздри раздуваются, бока ходят ходуном. Но, несмотря на явное волнение, она умудрялась дальше смотреть мне в лицо.       Почти с минуту мы не могли отвести взгляды друг от друга. Затем я громко выдохнул — не ожидавшая ни звука, ни действия аликорна вздрогнула — и медленно двинулся к стулу напротив дивана, не сводя глаз с Твайлайт. При моём приближении она собралась встать, но замерла, едва я вскинул руку и мотнул головой. На краткое мгновение её лицо вновь исказилось в гримасе, и всё-таки она села обратно. Наконец-то я достиг стула и со стоном облегчения опустил своё уставшее тело на сиденье. Хрустнул шеей и, закрыв глаза, поглубже вздохнул, потом посмотрел на Твайлайт.       — Хорошо, — дал я знать, сохраняя спокойное лицо. — Давай поговорим.       Вот теперь она отвела взгляд и посмотрела на хвост, всё ещё уложенный поверх задних ног. Погладила его, будто успокаивала себя, однако взгляд её заметался. Я почти увидел, как бешено закрутились винтики в фиолетовой голове. После недолгой тишины она подняла голову, облизала губы и надтреснуто улыбнулась.       — Эм… как ты? — спросила срывающимся голосом и тут же поникла, морщась как от зубной боли. Совсем не такой вопрос она хотела задать?       — Бывало лучше, бывало хуже, — честно ответил я. — Спина болит, хотя этого следовало ожидать после прыжка с верхнего этажа.       Опять Твайлайт со стыдом и ужасом на лице отпрянула.       — Ты ранен? — быстро спросила она прежним, хорошо знакомым голосом, и подалась ко мне, пытаясь лучше рассмотреть. — У тебя нигде не застряло стекло? Ты ничего себе не сломал? Трудно дышать? Ты вообще дал понибудь осмотреть тебя?       — Никакого стекла, — ответил я. — Но синяк во всю спину точно. И ещё никто не осматривал меня.       — Тогда скорее пойдём ко дворцовому лекарю! — она вскочила на копыта, в волнении расправив крылья. — Ты же не хочешь…       Я прервал её, громко откашлявшись, и ткнул в сторону дивана. Ну уж нет, так просто она не отделается. И аликорна поняла это, со смущённым писком сев обратно и свесив голову.       — Прости, — пробормотала она почти неслышно и чуть громче добавила. — За твою спину. Я… не хотела поставить тебя в такое положение.       — Тогда зачем поставила? — я поднял бровь.       Она сглотнула и, старательно смотря в сторону, пробормотала неразборчиво себе под нос.       — Пардон? — уточнил я.       — У меня охота, — повторила Твайлайт.       — Я уже знаю.       — …Чего? — она моргнула, разинув рот.       — Селестия рассказала мне, — пожал я плечами. — Я беспокоился о тебе и не понимал, что случилось. Она объяснила. Большей частью.       — О, понятно… — пискнула Твайлайт, слегка покраснев щечками. Её правый глаз дернулся, и она неуютно завозилась.       — Но я хочу понять.       — Понять что? — неуверенно спросила Твайлайт.       — Почему ты сошла с ума и напала на меня?       Твайлайт открыла рот, но слова застряли у неё в горле. Заёрзав, она снова принялась гладить хвост, чуть не выдёргивая волоски. Всё это время её уши оставались загнутыми назад, рот открывался и закрывался, хватая воздух, как у выдернутой из воды рыбы.       — Я… я… — хрипло заскулила она, и слёзы снова набухли у неё в глазах.       Я не шевелился и наблюдал, пока она отчаянно пыталась подобрать слова. Селестия уже объяснила мне причину, но для полной уверенности я хотел услышать то же самое от Твайлайт.       Слёзы медленно стекали по сморщившейся мордочке, на которой ясно виднелась внутренняя борьба — я не был уверен, какая сторона одержит верх. То и дело у аликорны подёргивался глаз или ухо, дрожал подбородок; только немного погодя я сообразил, что она стискивала зубы. Забеспокоившись, я собрался «сказать» что-нибудь, но она сорвалась раньше.       — Я люблю тебя! — прокричала она, зажмурившись. — Вот почему, понятно?! Я люблю тебя, и когда проснулась утром, то уже с трудом контролировала себя из-за этого дурацкого сна, затем ты пришёл, а я не успела принять лекарство и… и сорвалась! — тараторя, она продолжала жмуриться и плакать. — Я пыталась удержать себя в узде, пока ты не уйдешь, но затем учуяла твой запах и… меня понесло. Я не хотела, чтобы ты узнал об этом… вот так, но… я просто… — она подавилась всхлипом.       А я смотрел на неё и не знал, что делать дальше. Попытаться утешить её или дать выплакаться? Дома я никогда не умел разбираться с подобными штучками — наверное, поэтому от меня однажды ушла девушка, напоследок бросив: «Ты не умеешь сочувствовать». Но последнее слово осталось за мной: сказал, чтобы она не выделывалась и дала потренироваться. Когда плач Твайлайт понемногу утих, я поскрёб в затылке и слегка откашлялся.       — Можно… — теперь и у меня самого задрожали пальцы, — …спросить, почему именно я?       Перед тем, как ответить, Твайлайт тщетно потёрла глаза бабкой и пошмыгала носом.       — Почему? — хрипло сказала она. — Потому… что ты — это ты. Я к тому, что до твоего появления я была не такой уж счастливой принцессой. Сплошные аристократы вокруг, куча обязанностей, невозможность видеться с друзьями — всё так навалилось, что я чуть не рехнулась. Конечно, потом Селестия отослала меня обратно в Понивиль, но и тогда у меня нечасто выдавались весёлые деньки. Но потом появился ты, и всё изменилось, — она подняла на меня опухшие, блестящие в свете огня глаза.       — Поначалу я превратил твою жизнь в ад, — возразил я. — И к концу недели ты была вся в слезах.       — Ага, превратил, — икнула она, кивнув. — Но после, когда ты открылся… По словам друзей, сначала это было почти незаметно, но со временем становилось отчётливее. Я перестала унывать, стала чаще улыбаться, всё охотнее покидала библиотеку. Но я не связывала одно с другим, пока Флаттершай не намекнула мне: именно с твоего появления моё настроение устремилось ввысь.       — Наверняка есть другие причины, — нахмурился я.       — Их нет, — возразила она.       — Но почему?       — Ну, потому что… много всего было, — Твайлайт прикусила губу. — Когда мы только начали узнавать друг о друге и наших мирах, ты всегда выслушивал, что я говорю, даже если не до конца понимал. Та же Рэйнбоу, стоит нам заговорить хотя бы о погоде, чуть не засыпает на ходу. Но ты был внимателен и запоминал всё сказанное.       И ты проявлял доброту. Помогал с уборкой в библиотеке, присматривал за Спайком, допоздна раскладывал возвращённые книги. Если я погружалась в исследования, ты заботился о том, чтобы покормить меня. Я могла заснуть за столом, а проснуться в кровати, а ведь Спайку не хватило бы сил перетащить меня.       Ещё ты был щедр. Ты зачастую откладывал дела и помогал друзьям, даже если самому тебе эта помощь оказывалась в тягость. Ты терпел, когда понивильские стражники проверяли тебя на агрессивность после твоих стычек с Рэйнбоу Дэш. И даже принял участие в человеческом шоу ради Рарити и Рэйнбоу.       — Да, но…       — А ещё ты всегда оставался верным! — она говорила торопливо, будто хотела излить душу впервые за долгое время; скорее всего, так оно и было. — Дважды ты заходил в Вечнодикий лес и сталкивался с древесными волками, опять же ради Рэйнбоу и Флаттершай! Небо, да ты раненным пронёс Меткоискателей и Спайка сквозь весь лес, спасая их от мантикор!       — Но я же не мог бросить их!       — Это совсем другое! — пылко возразила она, тыча в мою сторону копытом. — Ты прекрасно ладишь с жеребятами! С Пампкином Кейком, Метконосцами и другими жеребятами, за которыми ты присматривал в Ночь Кошмаров. А Динки чуть не светилась от счастья, когда рассказывала, как здорово она повеселилась! И вообще, ты всегда невероятно бережен с жеребятами!       — Ты прекрасно знаешь, что хватаешься за соломинку, — я потряс головой. — И выставляешь меня таким, каким я не являюсь. Я вовсе не такой благородный, как ты думаешь. Половину из всего этого я делал, даже не задумываясь.       — Так ведь это ещё лучше! — улыбнулась Твайлайт. — При опасности твой первый порыв — помогать другим. Это лишь показывает, какое у тебя доброе сердце.       — Твайлайт…       — Нет! — выпалила она. — Ты ошибаешься! Ты добрый, заботливый, весёлый и… и… — она сбилась, смаргивая слёзы с ресниц.       — Твайлайт, — она хныкнула, когда я «заговорил». — Прости, но ничего не получится.       — Почему? — спросила она ещё до того, как закончил. — Почему не получится?       — Просто… не получится.       — Почему же? Из-за того, что я недостаточно миленькая? — спросила настойчивее. — Знаю, я не такая красавица, как Флаттершай или Рэйнбоу… или дело в моей заумности?       — Не в…       — Потому что я пони?! — прокричала она, сорвавшись на бешеный визг. — У меня есть заклинание для такого случая! Принцесса Селестия научила меня! И оно работает, смотри!       Я не успел возразить: её рог вспыхнул, и слепящий свет охватил комнату. Зажмурившись, я заслонился рукой; полыхнуло так ярко, что даже под веками глазам стало больно. Что она вытворяет?!       Только несколько секунд спустя свет угас, и я смог убрать ладонь. Быстро, сквозь обильные слёзы посмотрел на диван — да так и замер с разинутым ртом, потрясённо моргая. На месте, где недавно сидела отчаявшаяся Твайлайт, скрючилась голая смуглая девушка, чьи светло-коричневые, с фиолетово-розовыми прядями волосы свисали чуть ниже плеч. Руками она пыталась прикрыть грудь, но изгибала их под такими странными углами, будто не умела ими пользоваться. Хотя в действительности так оно и было.       Не совру, сказав, что она была потрясающе красивой. Зардевшись до корней волос, я просто не мог прекратить таращиться на неё. Однако чем дальше, тем больше подмечал в её облике неестественных черт. Девушка смотрела на меня пронзительно-фиолетовыми глазами, над которыми изо лба торчал сиреневый рог; за спиной у неё подрагивали большие крылья такого же цвета. Картину довершал подёргивающийся из стороны в сторону сиренево-коричневый хвост. Создавалось впечатление, будто некто попытался смешать в одном существе Твайлайт и человеческую женщину. Даже не знаю, завораживало это меня или же вгоняло в оторопь.       — Видишь? — воскликнула девушка голосом Твайлайт, безумно улыбаясь. Один из её глаз дёрнулся в знакомой манере. — Я могу быть человеком! Проблема решена! Ну? Ну?!       У меня просто не находилось слов. Тем временем она рывком поднялась с дивана. Кажется, я ухитрился покраснеть сильнее, когда её руки опустились, открыв груди. Твайлайт-человек покачивалась и взмахами крыльев пыталась сохранить равновесие на двух ногах. Неуверенными, шаткими шагами она двинулась ко мне и почти дошла, когда её лодыжка внезапно подогнулась. С задушенным воплем она упала прямиком на меня. Снова вспыхнул свет, а когда рассеялся, я обнаружил у себя на коленях Твайлайт уже в обычном облике.       — Пожалуйста, — всхлипнув, она изо всех сил приникла ко мне. — Прошу, просто… дай мне шанс!       — Но тебе нельзя, — отбивать слова и одновременно обнимать аликорну оказалось трудновато. — Ты принцесса. Как же твоя репутация?       Зря сказал: Твайлайт испустила яростный, почти звериный крик и сильным ударом крыльев прижала мне руки к бокам.       — Мне всё равно! — кричала она, зарывшись мордочкой у меня на груди. — Меня это больше не волнует! В тартар всё, что подумают аристократы, что подумают другие пони. В тартар, что ты человек, а я пони! В тартар, что я знатная особа, а ты нет! В тартар всё это! Меня интересуешь только ты.       В комнате стало тихо. Я смотрел на Твайлайт, а она крепко прижималась ко мне, потираясь мокрой щекой о рубашку, тихонько всхлипывая и дрожа. Самые противоречивые мысли заметались в голове. Одни буквально кричали, чтобы не смел отвечать ей взаимностью. Мы принадлежали к разным видам, кругам, и вообще всё это было неправильно. Как можно полюбить ту, кто даже отдалённо не напоминала человека? Меня просто от природы не должно тянуть к ней. Лучше принять предложение Эпплджек и присмотреть себе девушку из её стойла.       Но при взгляде на плачущую Твайлайт внутри меня поднималась встречная волна. Конечно, она не человек, но и животным её нельзя назвать. Одно то, что сейчас она поливала слезами рубашку, было достаточным доказательством.       Вздохнув, я закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Над путаницей мыслей поднялся вопрос, заданный недавно Селестией: «Будь Твайлайт человеком, было бы тебе так же сложно принять её любовь?»       Открыв глаза, я секунду взирал на съёжившуюся в моих объятиях пони. За год жизни здесь я сблизился с ней, она стала мне одним из самых лучших друзей. Но могли бы мы стать кем-то большим друг для друга? Я… мог бы попробовать узнать. Глубоко вздохнув, я отстучал одно-единственное слово:       — Хорошо.       Твайлайт резко вскинула голову и обратила ко мне заплаканную мордочку, по-совиному захлопав глазами и приоткрыв рот.       — Что? — не то выдохнула, не то прохрипела она.       — Один шанс, — я не удержался от лёгкой улыбки.       Она смотрела на меня, пытаясь сообразить, что я только что сказал. Когда же смысл дошёл до её сознания, она резко вдохнула и крепче обняла меня.       — Правда? — уголки её губ приподнялись. Я кивнул и провёл ей по гриве рукой, пытаясь пригладить растрёпанные волосы. А Твайлайт уже улыбалась, смотря снизу вверх блестящими от непролитых слёз глазами. Наклонившись, она упоённо потёрлась носом о мою шею, благодаря снова и снова.       Я неловко обнял аликорну, стараясь не погнуть крылья, неуверенно, остерегаясь рога, прижался щекой к её голове. Пахнущие лавандой волосы защекотали кожу — это оказалось приятно, и я с наслаждением вдохнул запах. Однако сам же и нарушил всё настроение момента, зевнув во весь рот. Со смешком Твайлайт отодвинулась и насухо вытерла щечки копытом.       — Похоже, кое-кто устал, — сказала она, тихонько икнув. — Думаю, я должна была предвидеть это, учитывая, через что мы… ты прошёл сегодня.       Почти неохотно она спрыгнула с коленей, дав мне возможность встать и потянуться. В спине звонко хрустнуло, снова заставив её хмыкнуть. Однако затем она перестала улыбаться и опустила взгляд.       — Я… ну… — пробормотала она, пошаркивая копытом по полу. — Хотел бы ты… в смысле, если хочешь, мы бы могли… поспать… вместе… — пискнула она, притихнув с густым румянцем на лице. Прянув ухом, она стыдливо спрятала глаза за чёлкой. — А знаешь, я попрошу дворцовых слуг приготовить мне другую комнату, — быстро добавила, заспешив к двери.       Она уже проскакивала мимо, когда я выбросил руку и наугад схватил за первую попавшуюся часть тела, которой оказался хвост. С громким взвизгом Твайлайт проскользила копытами по полу, забив крыльями, рывком оглянулась и посмотрела на меня.       — Что ты… — не дав ей договорить, я деловито подхватил и поднял её. А спустя несколько шагов уронил изумлённую кобылку на кровать, после чего направился в сторону ванной, отряхивая ладони.       Несколько минут ушло, чтобы сделать все полагающиеся перед сном дела и заодно налюбоваться на меняющие цвет огоньков свечи. Вот честно, никогда не устану смотреть на такое.       Приглаживая мокрые волосы, я вернулся в спальню и сразу посмотрел на кровать. За мое отсутствие Твайлайт удобно устроилась под одеялами. При виде меня она улыбнулась, но быстро улыбка погасла, и с прижатыми ушами Твайлайт мельком покосилась на диван.       — Ты… собираешься… — она не договорила и нервно поцокала копытцами.       Я тоже посмотрел на диван, затем на неё; на лицо сама собой наползла ухмылка. И с места прыгнул на кровать, плюхнувшись сбоку от потрясённой Твайлайт, и с превеликим удовольствием зарылся под мягкие одеяла.       Пока я устраивался, аликорна всё таращилась с разинутым ртом, но постепенно потрясение сменилось широкой улыбкой. Рассмеявшись, она быстро устроилась у меня под боком, схватила копытами за руку, а крылом накрыла живот — как большим одеялом из перьев. Головой она легла мне на грудь, следя, чтобы случайно не поранить рогом.       Получилось и впрямь очень приятно. Шёрстка Твайлайт была мягкой на ощупь, и лежать с аликорной в обнимку было не жарко, а по-уютному тепло. Я снова зевнул и опустил голову на подушку. Только сейчас стало понятно, насколько мне нужен был отдых; все случившиеся за день потрясения разом навалились, заставив веки закрыться. Где-то по ту сторону темноты Твайлайт довольно замурлыкала, ласково поглаживая копытом меня по руке.       — Спокойной ночи, Макс, — прошептала она, носом потёршись о грудь. Неспособный ответить, пока мою руку обнимали наподобие плюшевого мишки, я только утвердительно промычал.       Под звуки потрескивающего огня в камине и дыхания аликорны я постепенно засыпал. Перед тем, как полностью забыться, я услышал, как Твайлайт глубоко вздохнула и мурлыкнула.

* * *

      Было всё ещё темно, когда я проснулся. Вернее сказать, что-то вытолкнуло меня из сна, оставив лежать с закрытыми глазами. Какая-то тёплая тяжесть наваливалась на меня и периодически шевелилась, тихонько посапывая, да изредка обдавая горячим дыханием шею и лицо.       Спросонья я вспомнил о том, что находился в Кантерлоте, потом перед затуманенным внутренним взором пронеслись события предыдущего дня — вплоть до момента, когда я уснул в обнимку с Твайлайт. Внезапно тяжесть на мне снова шевельнулась, ушей достиг тихий скулёж. На этом я всё-таки открыл глаза и приподнял голову.       Твайлайт распласталась на мне, широко раскинув крылья, будто защищала. Подбородком она упиралась в грудь и дышала коротко, прерывисто. И она не спала. Даже в темноте я различил блеск в глазах, смотрящих в пустоту; иногда они подёргивались вместе с ушами. Хвост с шорохом елозил по одеялу. А ещё краем просыпающегося сознания я отметил, как дико колотится сердце у неё в груди, как вся она пылает.       Обеспокоенный, я уже без утайки сел — и замер, когда её взгляд пересёкся с моим. Она смотрела на меня, как на незнакомца, и только несколько секунд спустя моргнула, наконец-то признав.       — О, хорошо… ты проснулся, — тихо сказала она напряжённым голосом. Я заметил, что часть гривы свесилась ей на мордочку, и уже протянул руку, желая поправить, но она отпрянула.       — Не… двигайся, — прошептала с дрожью. — Пожалуйста, не двигайся.       Недоумевая, я опустил руку.       — Я… — прохныкала она. — У меня снова… это.       Распахнув глаза, я невольно вдохнул — и тотчас учуял знакомый мускусный аромат. Медленно я поднял руки и отстучал:       — Почему?       — Всё… твой запах, — прошептала она, качнув крылом. — Нам… не следовало спать вместе. Я дышала твоим запахом несколько часов… и меня снова накрыло, — она навалилась мне на живот, подогнув задние ноги. — Я пытаюсь сдерживаться, но… мне просто хочется… — сглотнув, она шумно всхрапнула.       — А что таблетки? — я старался отстукивать медленно и осторожно. — Селестия сказала, что у тебя есть лекарство, которое может помочь.       — Оно дома… в библиотеке, — пробормотала она.       — Что?!       — Я была не в лучшем состоянии, когда уезжала, понятно? — досадливо прошипела. — Куча мыслей, знаешь ли, и о таком даже не вспомнила!       — Ну и что же нам делать?       — Н-не знаю. Я в-вообщ-ще с-стараюсь не шевелиться. Как… думаешь, ты можешь…       Медленно обхватив её и стараясь не задеть крылья, другой рукой я опёрся поудобнее и почти ухитрился сесть… когда от неосторожного движения Твайлайт сползла мне на колени. Чертыхнувшись, я замер — но поздно. Даже сквозь одеяло стало понятно, что она потёрлась промежностью о мою ногу, и довольно сильно.       Её резкий вздох стал мне единственным предупреждением. В следующую секунду её рог вспыхнул, и невидимая сила бросила меня обратно на кровать, пришпилив за руки и ноги. Тяжело дышащая Твайлайт нависла сверху, скользя по мне затуманенным взором. Затем наклонилась, щекотно пройдясь по лицу кончиками свесившейся гривы. И наклонялась до тех пор, пока не прижалась мордочкой к моему носу: я чуял её дыхание при каждом выдохе.       К этому мгновению моё сердце уже молотило в груди. Только я попытался сдвинуть голову, как рог Твайлайт снова вспыхнул, окончательно обездвижив меня.       — Не-не-не, не отворачивайся, — проурчала она, потираясь носом о нос. Хихикнув, прошлась чуть шершавым язычком по одной щеке, по другой — и снова хихикнула, как задумавшая каверзу девчонка. А спустя миг подавилась смехом и с полузадушенным вздохом отпрянула. Немедленно давление на тело пропало, и я снова мог двигаться.       — Прости, — тихонько хныкнула она, трясясь всем телом. — Прости-прости-прости, — слёзы медленно покатились по её щёчкам.       — Телепортируешься? — спросил я быстро.       От моего движения у Твайлайт снова дёрнулось веко, но всё-таки она сподобилась мотнуть головой.       — Н-нет, я не смогу достаточно сосредоточиться и окажусь в стене… или случайно прихвачу часть твоего тела, — от такой перспективы её зрачки расширились, крылья распахнулись. — Не хочу рисковать тобой!       — И что теперь? — спросил я. — Ждать до утра и надеяться, что кто-нибудь заглянет к нам?       — Ещё два часа ночи. Ждать придётся до-о-олго.       Я проворчал, выразив всю ту ругань, которую произнёс в голове. Такой исход стоило предвидеть. Если уж я спровоцировал Твайлайт, просто зайдя в спальню, то пары часов совместного сна более чем хватило, чтобы довести её до точки кипения.       — Я могу как-нибудь помочь?       — Не спрашивай об этом, — пролепетала она. — Пожалуйста, не спрашивай об этом сейчас. Я не… — снова у неё зрачки чуть не заслонили всю радужку, и она громко простонала.       — Пожалуйста, — она по-кошачьи принялась массировать мне грудь передними копытцами. — Пожалуйста… не ненавидь меня.       Внезапно она подалась вперёд и со всей силы вжалась губами в мои губы — я только удивлённо промычал. Поцелуй был напористый, страстный; я ощутил мокрый язычок на губах, но не нашёл в себе сил открыть рот навстречу. Несколькими мгновениями позже она прервала поцелуй и отодвинулась на какой-то жалкий волосок.       — Прости, — придушенно сказала и, закрыв глаза, снова сомкнула со мной губы, гораздо нежнее, но с не меньшей страстью. Неуверенно я ответил на поцелуй, и кратчайший миг наши губы двигались вместе. Снова её язычок попытался проникнуть мне в рот, прося разрешения, и на сей раз я поддался. Углубив поцелуй, Твайлайт довольно простонала; ощупала мои зубы и содрогнулась, когда наткнулась на клыки. Ещё я отметил, что она пускала куда больше слюней, чем люди; у моей прошлой и единственной подружки поцелуи не были такими мокрыми. Но никакого отвращения я не испытал.       Я попытался выбраться из-под неё, но в тот миг сиреневый рог окутался аурой, и опять — опять! — непреодолимая сила сковала меня. Не вынимая язык изо рта, Твайлайт не проурчала, а прорычала даже, её поцелуй стал требовательнее. Становилось всё яснее, что мне не избежать этого: так или иначе она возьмёт своё.       И говоря откровенно, несмотря на страх, я в то же время слегка возбудился. Не уверен, было ли дело в настойчивости аликорны или в происходящем вообще, но мой член медленно становился крепче. По-видимому, Твайлайт тоже почувствовала это, потому что-то внезапно заурчала и потёрлась промежностью о пах. Отодвинувшись, она с усмешкой посмотрела на меня сверху вниз, хотя слёзы до сих пор стекали по её мордочке.       — Ты готов к… вознаграждению? — спросила шёпотом. Рог засиял ярче, и секундой позже я лишился рубашки. Она оценивающе осмотрела меня, пока я лежал, неспособный ни двигаться, ни говорить. Но я чувствовал, как медленно становится мокро в том месте, где она сидела на моей ноге, хлеща хвостом из стороны в сторону.       — Ох, это будет здорово, — с придыханьем сказала аликорна. Наклонившись, она прижалась мордочкой к моей шее и глубоко вдохнула — и внезапно ущипнула губами за подбородок. В горле у меня сперло, всё до последнего мускула в теле напряглось, и я тихо простонал, пока Твайлайт медленно облизала мне шею.       — Кое-кто боится щекотки, — проворковала она. Ворча, я отвернулся от назойливых тычков мордочкой. А Твайлайт лишь хихикнула и продолжила целовать и облизывать кожу, медленно опускаясь ниже, пока не оказалась возле моей груди.       Здесь она остановилась и нахмурилась, завидев большой, пересекающий туловище шрам. Наклонившись, обнюхала побледневшую отметину и облизала её, заставив меня вздрогнуть от прикосновения шершавого язычка. Медленно провела мордочкой по груди, спускаясь всё ниже к животу, оставляя тонкую дорожку слюны. Подразнила, нежно поводив кончиком языка вокруг пупка, а затем мягко поцеловала.       К этому моменту я возбудился настолько, что шорты натянулись бугром. И Твайлайт точно чувствовала его твёрдость и жар. А потом и увидела — после того, как напоследок лизнула живот и отодвинулась. Рассмотрела внимательнее, по-птичьи склоняя голову то в одну, то в другую сторону, после чего наклонилась и прижалась носом к бугру; вдохнула поглубже и самым натуральным образом рыкнула, загнув уши назад. Новая вспышка рога — и вот я уже совершенно гол.       От внезапной свободы член подпрыгнул, закачавшись перед самым носом Твайлайт, следившей за ним с похотливым очарованием во взгляде. Мне оставалось только покраснеть и отвернуться… и у меня дыхание перехватило, когда аликорна прижалась мордочкой к моему дружку. Да ещё стала вдыхать запах, обдавая кожу горячим дыханием.       — Хороший размер, — глаза Твайлайт зажглись вожделением. — Чуть меньше, чем у обычного жеребца, но это и ожидалось. Однако заметно больше, чем у других людей.       Говорила она так, будто вела научные заметки. То ли охота заставляла её, то ли она сама таким способом неосознанно успокаивала себя, но звучало это жуть как соблазнительно. Потом она с любопытством посмотрела на проступившую на самом кончике прозрачную каплю. Наклонившись, аликорна медленно облизала головку, а я зашипел и выгнулся навстречу восхитительно шершавому язычку. А Твайлайт отодвинулась и задумчиво причмокнула губами.       — Солоноватый, — заявив с улыбкой, она наклонилась и поцеловала кончик перед тем, как ещё и хорошенько облизать. Я только и смог, что слабо дёрнуть ногой и простонать. А она покружила языком по головке и соскользнула губами к основанию, медленно двинулась обратно вверх.       Со стоном я откинулся на подушку; Твайлайт же не успокоилась, пока не покрыла член снизу плёночкой слюны. Всякий раз оказываясь мордашкой напротив кончика, она с довольным урчанием слизывала обильно сочившуюся смазку, как карамель с ложечки. В какой-то миг Твайлайт поцеловала член особенно сильно и резко опустила голову, взяв его в рот.       Стиснув зубы, я застонал и дёрнулся бёдрами навстречу, а она даже не отодвинулась — лишь приглушённо хмыкнула и пощекотала языком член. Упёршись копытами по бокам от меня, она начала медленно качать головой вверх-вниз, довольно сопя и чмокая. И с каждым разом двигалась всё дальше и дальше.       Я извивался, кусал губы и изо всех сил старался удерживать оргазм. Но это было чертовски тяжело. Всё напряжение, копившееся во мне с самого появления в Эквестрии, дало о себе знать и было готово разорвать меня изнутри. Со стиснутыми зубами я крепился изо всех сил, боролся с растущим давлением в паху. Полувздох-полурык облегчения вырвался у меня, когда Твайлайт отняла голову, и нить слюны протянулась от её губ к кончику члена.       — Ты уже так сильно хочешь? — хихикнула она, покраснев. — Мы ведь только начали, — ее рог загорелся. — Я провела кое-какие исследования и, кажется, знаю, что тебе могло бы понравиться.       Внезапно розовая аура окутала член, и его охватило странное покалывающее ощущение, точь-в-точь такое, как в затёкшей после сна руке или ноге. А ещё ему стало тепло. С присвистом я втянул живот — Твайлайт снова захихикала.       — Просто подожди, — проворковала она, поглаживая меня по бедрам. — Скоро станет лучше.       Её рог разгорелся, и я задохнулся от потрясения, когда аура сжалась и запульсировала вокруг члена, и вдобавок основательно нагрелась. Я даже не заметил, как выгнулся бедрами навстречу, стремясь глубже войти в это невероятно тесное, непрестанно массирующее и щекочущее мой член пространство… Но даже это не помогло облегчить давление в распухших яйцах.       — Что такое? — Твайлайт ухмыльнулась. — Хочешь больше?       В тот же миг аура запульсировала быстрее, сдавливая сильнее. Казалось, будто мой ствол одновременно гладят пара дюжин рук, и только чудом я не извергся сию секунду. Чуть не до крови прикусив губу, я попытался сосредоточиться на чем-нибудь другом. Однако с каждой секундой удовольствие становилось сильнее, и у меня вышло только стиснуть пальцы на ногах и застонать.       — И напоследок, — сказала Твайлайт. Ее рог сверкнул еще один раз, и мой разум взорвался.       Мир потемнел: мозг просто не мог воспринимать ничего, кроме сотрясающего меня неописуемого удовольствия. Я был почти уверен, что кричу от эйфории, что заглянул себе в черепушку, настолько сильно закатил глаза. Я не был уверен, как долго оставался в этой темноте, наполненной бесконечным удовольствием, но постепенно всё вокруг прояснилось. Дышать получалось нелегко, приходилось заставлять себя вталкивать воздух в легкие. Дрожь пробегала по всему телу, отдаваясь в самых кончиках пальцев. Когда я пришёл в себя, то почувствовал, как что–то мягко сдавливает член у самого паха. Опустив глаза, я уставился на полоску из розовых символов, обернувшуюся вокруг члена.       — Это заклинание не даст тебе кончить слишком рано. Мы же не хотим, чтобы ты кончил прямо сейчас, — объяснила Твайлайт, заметив моё замешательство. Она нежно провела кончиком копыта по чувствительной напряжённой плоти, и я содрогнулся от этого ощущения. — И хорошо, что я тоже им воспользовалась, иначе мы уже запачкались бы. В любом случае, как ты себя чувствуешь? — спросила она. Я застонал, слабо толкнув бедрами, пока она продолжала гладить меня копытом. Снова начало нарастать удовольствие, и, несмотря на мой недавний оргазм, я был очень даже готов повторить.       — Да, — проворковала она, бросив на меня полный обожания взгляд, — так бывает, когда все нервы в пенисе возбуждаются одновременно. Правда же неописуемо? — Твайлайт неуверенно поджала губы. — Ведь это было приятно? — спросила, заведя назад уши. В её взгляде уже не плескалась похоть, и она снова забормотала себе под нос. — Я… я же не слишком перестаралась? Честно говоря, мне не довелось раньше испытать это заклинание. Я вычитала о нём в одной книге и пробовала сотворить на практике, но так и не нашла, на ком применить и проверить, и поэтому не знала… — она замолчала, взглянув на меня и прикусив губу. — Тебе… понравилось?       Еще не отойдя от потрясения, я кивнул, и она вздохнула с облегчением.       — Хорошо, — наклонившись, она довольно потерлась носом о мою щеку. — Это подарок. Извинение за то, что заставила тебя бегать по Понивиллю.       Я только хмыкнул, слишком ошеломленный для более связных действий и мыслей. Хотя и сделать мог не особо много: магические оковы по-прежнему удерживали руки и ноги.       Отодвинувшись, Твайлайт уставилась на член, продолжая поглаживать его. Несколько секунд ничего не происходило, как вдруг она остановилась. Затем без слов встала и подошла ко мне. Мускусный запах её возбуждения наполнил воздух и вскружил мне голову. Твайлайт встала прямо надо мной, удерживая член в магии. Я глубоко вздохнул и сглотнул: начиналось то, чего я с нетерпением ждал и в то же время боялся. И не было ни малейшей возможности остановить это.       — …и это твоя награда, — проворковала Твайлайт, присев на задних ногах, и я зашипел, когда горячие половые губы коснулись чувствительной головки. Она закрыла глаза, задышала глубоко, слабо покачивая крупом, чтобы самый кончик члена скользил по приоткрытой щёлке. Я чувствовал мокрый жар и видел, как напрягались её ноги, пока она играла со мной, не торопясь переходить к главному блюду.       Безо всякого предупреждения она резко опустилась, одним толчком впустив меня целиком. Мы оба зашлись в стонах, но у меня получилось лишь беззвучно разинуть рот, а Твайлайт громко вскрикнула, срываясь на визг. Ее нутро задрожало, и горячие мышцы туго обхватили член, заставив меня выгнуться навстречу. Я был на грани и если бы не заклинание, то кончил бы сейчас же. Однако удовольствие нарастало, все дальше и дальше, и яйца распухали почти до боли. Мучительная пытка… и в то же время восхитительная.       Нутро кобылы сжимало член, когда бедрами она плотно прижималась ко мне — настолько плотно, что я чувствовал, как «подмигивают» половые губы. Довольно постанывая, она уперлась передними копытами мне в грудь и начала плавно покачивать бедрами. Против воли я тихо простонал, ощущая, как проникаю в самое нутро, и как оно неумолимо сжимается вокруг головки.       Твайлайт глубоко вздохнула и посмотрела на меня сверху. Я видел неподдельное вожделение в ее взгляде, и самую малость — беспокойство. Наклонившись, она потерлась носом о мою щеку.       — Ты ведь понимаешь, что я люблю тебя? — прошептала она чуть ли не умоляющим голосом. — Люблю.       Медленно, плавно аликорна поднималась и опускалась на моём члене; я усмехнулся, почувствовав, как упираюсь в мягкую плоть глубоко внутри. Но трудно сохранять такое выражение на лице, когда каждую секунду я был готов кончить. Этому мешало только заклинание, чей розовый свет озарял нас, когда член выходил из неё, — и гас, едва я входил обратно.       Мало-помалу Твайлайт двигалась всё быстрее, увереннее. Когда она приподнималась надо мной, ее лоно крепко схватывало член, не позволяя ему выскользнуть. Опускаясь же, она «подмигивала» половыми губками и содрогалась всем телом.       Довольно скоро я уже в меру сил встречал ее толчки собственными, пытаясь глубже погрузиться в тесное и мокрое тепло. А она поднималась настолько высоко, что еще чуть-чуть, и я бы вышел из нее… и каждый раз в последний момент рывком аликорна насаживалась обратно. Запахи пота и мускуса в комнате стали до того густыми, что их можно было ощутить на вкус.       — Просто… еще… немножко… — Твайлайт тяжело дышала, высунув язык изо рта. В очередной раз резко опустившись, она истошно взвизгнула. В моей промежности внезапно стало тепло и мокро, но Твайлайт продолжала прижиматься бедрами ко мне. Наклонившись, она уткнулась носом в мою грудь и глубоко вдохнула, гортанно заурчала, отчего вся будто задрожала или завибрировала. И эта дрожь отдавалась в член. Я сдавленно шипел, пока давление в паху становилось невыносимым, и коротко дергался, стремясь остаться в горячей глубине.       Вскинувшись, Твайлайт бешено задвигалась, с каждым толчком хлопая широко распахнутыми крыльями и поднимая ветер в комнате.       — Мой, — простонала она.       Ее рог запульсировал мягким светом, который разгорался всё ярче. Она крепко сжимала член, и я чувствовал, как на пах вязко стекает жидкость. Толчки аликорны стали почти отчаянными. Я только проворчал сквозь стиснутые зубы: слишком сильны были удовольствие и боль от долгого пребывания на грани.       — Мой человек, — окрепшим голосом всхрапнула она — сияние вокруг рога стало сильнее. — Мой друг. Мой возлюбленный.       В последнем неистовом движении она опустилась, стиснув член, буквально выдаивая его вульвой.       — Мой! — с громким воплем удовольствия она полыхнула белой вспышкой.       В тот же миг заклинание прервалось, и я, запрокинув голову, протяжно зарычал. Неистовое наслаждение сотрясало меня раз за разом, пока я изливался в кобылку, снова и снова выплёскивая горячее семя в самое нутро. И также сверху содрогалась Твайлайт, зайдясь в безмолвном крике. Больше неспособные держаться, её передние ноги подогнулись, и аликорна упала на меня.       Мы оба неподвижно лежали, с каждым тяжёлым вздохом возвращаясь на грешную землю. В какой-то миг я обнаружил, что вновь свободен, и медленно пошевелился, морщась от боли в мышцах.       Устроившись головой у меня на плече, Твайлайт дышала прямо в ухо. Всё её обмякшее тело подрагивало, крылья безвольно распластались по кровати. Неразборчиво, но явно нежно прошептав что-то, она потёрлась мордочкой мне о щёку, затем ущипнула губами за мочку. У меня мурашки пробежали по телу, и я зашевелился активнее, заёрзав в кобылке обмякшим членом. Внезапно Твайлайт замерла и напряглась.       — О нет, — выдохнула она. — Нет-нет-нет-нет! — твердила громче и громче, пока рывком не поднялась и в ужасе уставилась на меня сверху.       — Я… я… — заикаясь, она заметалась взглядом между моим лицом и телом. В глазах аликорны стремительно набухали слёзы. — Прости, я не… я не могла… я… — она замолчала и лишь беспомощно открывала и закрывала рот, пока по мордочке покатилась влага.       Неуверенно я попытался вытереть слёзы с сиреневых щёчек, но она шлепком копыта отодвинула руку.       — Не трогай меня! — взвизгнула. — Я не… не заслуживаю… — Твайлайт развернулась, но от этого всё стало только хуже: она ошарашено уставилась вниз, где соприкасались наши тела.       Я и сам посмотрел туда же и скорчил рожу при виде заляпанного паха и живота. Вдобавок на груди алели отметины в тех местах, куда недавно врезались твердые копытца Твайлайт. Дёрнувшись, она попятилась, и член наконец-то выскользнул из неё с непристойным чмоканьем. Сдавленно всхлипнувшая аликорна повернулась, намереваясь убраться подальше от кровати и от меня… пока я не поднырнул под расправившееся крыло и, обхватив её за бока, притянул к своей груди.       — Нет, отпусти! — крикнула она, пытаясь вырваться. — Я… я же изнасиловала тебя! — передними копытами силилась развести руки, но я крепко стиснул и ноги, и крылья, держал всё время, пока она тщетно елозила и лягалась.       В конце концов, силы покинули Твайлайт, и она обмякла. Пользуясь случаем, я поудобнее прижал кобылку к себе и потёрся носом о копну фиолетово-розовых волос.       — Почему? — всхлипнула она. — Почему ты… ведь я изнасиловала тебя. Ты должен меня ненавидеть.       — Я бы сказал, у нас случились «вынужденные обнимашки», — отстучал я, раздвинув руки ровно настолько, чтобы успеть схватить Твайлайт, попытайся она снова сбежать.       — Я серьёзно, — пробубнила она, потирая нос копытом.       — Ты не контролировала собственные действия.       — Это ещё хуже, — прижавшиеся уши Твайлайт почти слились с гривой. — Я не должна была спать в одной кровати с тобой. У меня охота и нет с собой лекарства. Я должна была поселиться в отдельной комнате.       — Я знал, на что шёл.       — Не знал, — фыркнула она.       — Ладно, поймала, — я потёрся щекой о её макушку. — Однако я мог бы остановить тебя, если бы постарался.       — Тогда почему не остановил? — вот теперь-то она оглянулась и посмотрела на меня краем глаза.       — Я не совсем уверен.       Твайлайт повернулась обратно и со вздохом понурилась.       — Даже ночь одну не провели, как я всё испортила.       — Ты ничего не испортила. Нет, не испортила, — повторил я, когда она, всхрапнув, покачала головой. — Согласен, ты была немного агрессивной и страшной, но я совру, если скажу, что мне не понравилось.       В мгновение ока повернувшись, она недоверчиво посмотрела на меня:       — Ч-что?       С улыбкой наклонившись, я наклонился и потёрся носом о её щёку. Тут же краска залила фиолетовую мордашку, покуда Твайлайт недоверчиво смотрела на меня. Постепенно на смену потрясению пришла робкая улыбка — тогда я ослабил хватку и мягко погладил аликорну по животику, заставив её тихонько хихикнуть. Потом я сел прямо и опустился подбородком ей на голову.       — Но прежде, чем мы зайдём дальше, я хотел бы сразу установить несколько правил.       — Каких правил? –спросила Твайлайт с сонной улыбкой и полузакрытыми глазами, прислонившись к моей груди.       — Утром ты первым делом поищешь лекарство против охоты, хорошо? Пускай сейчас я не возражаю, тебе всё-таки нужно сдерживать свои порывы.       Твайлайт кивнула, дёрнув ухом.       — Во-вторых, больше не стреноживай меня магией. Мне не нравится, что так я не могу общаться. И в целом двигаться.       — Хорошо, — стыдливо пискнув, Твайлайт спрятала мордочку за свесившейся чёлкой.       — И в-третьих, в следующий раз не используй без спросу сдерживающее заклинание на моих причиндалах. Сначала оно ничего, но потом становится больно.       — Прости, я не… — она замолкла и медленно посмотрела на меня широко раскрытыми глазами. — В следующий раз?       — Уже бросаешь меня ради следующего человека? — спросил я с видом оскорблённой невинности.       — Нет! — выпалила она, замотав головой. — Просто… после всего, что случилось… я подумала, что ты не захочешь…       — Мы в одной лодке, Искрозадая, — ухмыльнулся я. — Мы уладим это, так или иначе.       Несколько долгих секунд Твайлайт смотрела на меня, пока широкая улыбка не заиграла на её лице. Запрокинув голову, она чмокнула меня в щёку и смущённым шёпотом поблагодарила. В это же время копытами взяла мою руку и прижала к груди, прямо напротив сердца.       Я улыбнулся. И улыбался бы дольше, но зевота одолела меня. Только сморгнув выступившие на глазах слёзы, я сообразил, что на часах ещё три ночи, и мне отчаянно хочется спать, несмотря на недавнюю встряску. Твайлайт тихонько рассмеялась, поглаживая меня по ладони:       — Поспи, а я пойду и напрошусь к одной из девочек до утра.       Опять я стиснул руки, удерживая её рядом; и только ротик Твайлайт приоткрылся, чтобы задать вопрос, как я откинулся назад, утянув с собой взвизгнувшую кобылку. Улёгшись поудобнее, я подсунул ногу под одеяло и кое-как натянул на нас.       — Никаких побегов,  — отстучал я и опустил голову на подушку. Твайлайт уже собралась возразить, но очевидно передумала и со вздохом завозилась, устраиваясь поудобнее.       — Спокойной ночи, — прошептала она, продолжая держать мою ладонь в копытах. Не желая особо шевелиться, я просто на мгновение чуть крепче стиснул её и закрыл глаза. Было приятно прикасаться голой шёрсткой к коже. Я чувствовал, как бьётся сердечко в груди аликорны, и это размеренное биение постепенно убаюкивало.       И до того, как меня поглотила темнота, я услышал тихое пение Твайлайт.