Your Human and You / Твой Человек и Ты

      — После этого я почти ничего не помню, — закончила Лира, почесывая рог. — На какое-то время все стало немного расплывчатым. У меня есть лишь обрывки воспоминаний. Каким-то образом нам удалось вернуться в город, там был большой переполох и одна зебра-кобыла из прошлого вместе с чейнджлингом и несколькими людьми. Какие-то скелеты, что-то о горе… Я ... я действительно не помню. Я хотела бы, но я практически ничего не помню до тех пор, пока неделю спустя я не очнулась в больнице.       Она остановилась, глядя вперед с пустым выражением лица, прежде чем повернуться и посмотреть на меня.       — Всё успел записать? — фыркнула она, её губы растянулись в усмешке.       — Лира ... падает в обморок… в страхе… от человека... говорящего "трава" — пробормотал я, записывая последнюю информацию.       Когда Лира начала свой рассказ, я схватил несколько медицинских бланков, лежавших на спинке её инвалидного кресла, и начал писать на них карандашом. Каждый сантиметр бумаги был теперь покрыт записью рассказа Лиры, слова были так тесно прижаты друг к другу, что местами было трудно читать.       Откинувшись на спинку кресла, я пробежал глазами по разбросанным бумагам.       — Думаю, всё успел записать.       — Не могу поверить, что ты все это записывал, — вздохнула Лира, качая головой.       — Эй, это может быть важно — сказал я, складывая бумаги и засовывая их за пазуху. — Кроме того, я не настолько доверяю своей памяти, чтобы потом вспоминать всё это.       — Зачем тебе эта информация? — спросила Лира, приподняв бровь.       — Для принцесс, во-первых, — сказал я, засовывая карандаш в конский хвост в волосах. — и для одного доказательства, когда придет время.       — Доказательства? — усмехнулась Лира. — Доказательства чего?       — Доказательства того, что это все твоя вина, — ответил я. — Это из-за тебя и твоего вмешательства люди сейчас становятся умнее.       — Сомневаюсь, — ответила Лира, откидываясь на спинку кресла и почесывая живот. — Женщина всего лишь повторила одно слово, но как насчет остальных людей? Ты думаешь, я ходила и разговаривала с каждым человеком в Эквестрии? На всём Эквусе? Чёрт, была пара людей, те, что с чейнджлингом, которые использовали слова, о которых я никогда даже не слышала.       — Что ты хочешь этим сказать? — спросил я.       — Я хочу сказать, что не знаю, сама ли я виновата в этом, или это я с самого начала впала в это безумие, — фыркнула Лира, все еще почесывая живот. — Неужели люди уже стали разумными, а я случайно наткнулась на них в нужное время? Я предполагаю, что это так, если только что-то не позволяет людям быстро узнать то, что знают другие люди.       — Что? Как типа один человек на восточном побережье узнаёт слово "трава", и вдруг человек на западном побережье уже тоже его знает? — спросил я с ноткой неверия в голосе. — Это как… как Разум Роя, что ли? Ты бредишь!       — Нет, ну а что может быть невероятнее? — спросила Лира. — Что люди, существа, о которых никто в Эквестрии не знает, обладают коллективным разумом, который постепенно позволяет им становиться умнее, или что я каким-то образом научила людей всему, что они знают на данный момент?       — Ладно, ладно, — прорычал я, откидываясь назад и скрещивая руки. — Допустим, ты права, и люди учатся друг у друга. Кто же тогда учит их словам? Потому что они, черт возьми, не понимают пони.       — Ну, ты, во-первых, их король, — сказала Лира, и ухмылка медленно расползлась по её лицу. Когда я смущенно взглянул на неё, она кивком головы указала мне через плечо.       Повернув голову, мои глаза расширились, когда я увидел, что небольшая группа людей подошла ближе, пока я был отвлечен рассказом Лиры. Теперь они были всего в полуметре от меня, всё ещё частично скрытые ближайшей листвой.       — Они слушали каждое наше слово, — продолжала Лира, пока я смотрел на людей. — Особенно твои слова. Их глаза не отрываются от тебя более чем на несколько секунд.       — Да ты гонишь, — начал я, но замолчал, откинувшись назад, чтобы лучше видеть. Пока я двигался, глаза людей следовали за мной, их головы слегка поворачивались в мою сторону. Я сделал паузу, прежде чем наклонился вперед. И снова их глаза следили за мной.       — Да что за нахуй?! — пробормотал я, нахмурившись.       Джейн оживилась, прежде чем высунуть голову из листвы.       — Нахуй?       Мои глаза расширились в тревоге, и я быстро покачал головой.       — Нет, не надо…       — Нахуй! — прощебетала она. — Нахуй. Нахуй... Нахуй? Нахуй!       Я положил голову на руку, а она продолжала повторять это слово, перекатывая его во рту и пробуя разные способы произнести его.       — Мать твою…       — Ну молодец, ваше величество, — хихикнула Лира.       — Да пошла ты, — прорычал я, поднимая голову и свирепо глядя на нее. — Так или иначе, ты…       — Нахуй!       — … выяснила, кто был тот человек в гробнице?       — К сожалению, нет, — проворчала Лира. — Вернувшись в Эквестрию, я провела кое-какие исследования и даже потратила неделю на осмотр архивов в Кантерлоте. Ничего из того, что я могла найти, не говорило о человеке, похороненном таким образом. Я даже искала какие-либо упоминания о людях до их открытия в Эквестрии около тысячи лет назад. Ни-че-го. Мало того, что этот человек опередил свой вид по крайней мере на две тысячи лет, но она была похоронена таким образом, который считался величайшей честью, которую можно было получить после смерти в то время.       — Разве люди не могли существовать где-то ещё до того, как в Эквестрии открыли их существование как вид? — спросил я, только чтобы сделать паузу, когда что-то, сказанное Лирой, всплыло в моей голове. — Подожди-ка... «она»? Как ты узнала, что это была женщина?       — Тазовые кости, — проворчала Лира. — Они были широкими, рассчитанными на то, чтобы выдавить ребенка. И чтобы ответить на твой второй вопрос, потому что нет никаких записей о людях, пока Эквестрия не нашла их в горе, на которой сейчас находится Кантерлот.       — Странно, — пробормотал я, почесывая бороду. — Что ещё можешь мне сказать?       — Я также заглянула в три черепа пони над дверью, но генеалогические записи Эквестрии не уходили достаточно далеко. Самое близкое совпадение, которое я смогла найти, принадлежало кобыле в доме Винд Рашеров тысячу лет назад. Её звали Фаерфлай, и она служила в Лунной Армии до изгнания Луны. Она была одной из немногих лунных стражей, которые переметнулись, когда Луна стала Найтмер Мун. Я бы рискнула предположить, что один из черепов принадлежал одному из её предков, но у меня нет реальных доказательств, подтверждающих это утверждение.       Я продолжал почесывать бороду, обдумывая то, что она сказала. Позади себя я слышал, как люди копошатся в подлеске, время от времени Джейн шептала приглушенное "нахуй". Медленно мой взгляд вернулся к Лире.       — Ты пыталась рассказать кому-нибудь о своих находках? — спросил я.       Она фыркнула, на её лице появилось раздражение.       — Как я уже говорила, я пыталась рассказать пони о том, что люди разумны, но никто не слушал, и я оказалась здесь. Что же касается остального, то в Эквестрии это никого не волнует, а зебры в Сэндпоинте больше не хотят иметь со мной ничего общего. Они даже выгнали Бродягу за соучастие в разрушении не только храма, но и старой, неизвестной гробницы. Я попыталась послать им информацию, но они вернули её мне с... ясным указанием на то, что они думают обо мне. Мне потребовался почти час, чтобы очистить свой стол, и неделя, чтобы убрать запах из моего офиса.       — А ты пробовала пойти прямо к принцессам? — спросил я, приподняв бровь. — Я точно знаю, что именно по такому случаю они устраивают открытый суд. Я уверен, что принцесса Луна была бы более чем счастлива...       Я замолчал, когда Лира внезапно издала лающий смех.       — Король, из-за моих действий в Сэндпоинте, а также из-за моих претензий по возвращении домой я была внесена в список особого наблюдения. Это был приказ сверху. Я не могла даже приблизиться к дворцу на несколько кварталов без того, чтобы не появился взвод стражников и не "выпроводил" меня. После третьей попытки я оставила попытки связаться с принцессами.       — А как насчет Твайлайт? — спросил я, только чтобы поморщиться, когда Лира бросила на меня невозмутимый взгляд. — А, ну да…       Она опустила глаза, и я увидел, как недовольный единорог уставился в землю, ворча себе под нос.       — Это действительно испортило твою жизнь, не так ли? — тихо спросил я через несколько секунд.       Ухо Лиры дернулось, но она продолжала смотреть в землю перед собой.       — Да, — прорычала она, хотя яд в её голосе исчез. Сейчас она просто казалась усталой, утомлённой и измученной. — Меня выгнали из Академии, высмеяли в Кантерлоте, и никто из моих старых школьных друзей не хочет со мной разговаривать, даже Мундэнсер, местная психопатка-заговорщица, не будет иметь со мной ничего общего. В довершение всего Бон-Бон вызвала ко мне отряд и приказала арестовать меня, а затем поместить в психиатрическую лечебницу Понивилля. Она сказала, что это для моего же блага. — Ее глаза сузились, и она презрительно сплюнула на землю. — Для моего же блага, ага… да хуй там. Она приходила только дважды, прежде чем перестала появляться       — Да, я помню это, — медленно сказал я, прежде чем мои глаза расширились. — Да, это был мой первый день в Понивилле. Я должен был ждать снаружи дома Рарити, потому что она ненавидела людей и не хотела, чтобы я заходил.       — Рарити ненавидела людей? — перебила Лира, по-совиному моргая.       — Да, — сказал я, рассеянно махнув ей рукой. — На Свити Белль напал зараженный человек.       — Неужели? Я этого не знала, — промурлыкала Лира. — Должно быть, это случилось, когда меня не было в городе.       — Я мало что об этом знаю. Просто так получилось, — сказал я. — Как бы то ни было, я был возле дома Рарити, когда появилась группа стражников и арестовала тебя, — один глаз Лиры дернулся, и она зарычала. — и вытащила всех этих людей из твоего дома. Если я правильно помню, их было... девяносто пять? Нет, девяносто восемь? Девяносто с чем-то. Там было много людей. — Я помолчал, прежде чем с любопытством взглянуть на нее. — Что ты вообще делала со всеми этими людьми?       Все тело Лиры дернулось от этого вопроса, и её раздраженный взгляд быстро превратился в рычание.       — Я не имею к ним никакого отношения! — крикнула она, заставив меня подпрыгнуть. — Я их не собирала! Я их не коллекционировала! Я их не крала! Они шли ко мне сами! Ради Создателя, они пробирались в мой подвал! Это была не моя вина! — К концу своей тирады она тяжело дышала, скрипя зубами. Через несколько секунд она моргнула и, сделав глубокий вдох, расслабилась. — Извини, у меня еще есть немного… подавленный гнев по этому поводу. Бон-Бон... хотя теперь это не имеет значения. — Меланхолическое выражение промелькнуло на её морде, и она замолчала, уставившись на свои копыта.       Потирая часть шрама, пересекавшего мой нос, я не знал, как сменить тему.       — Итак, эмм…       — Что ты собираешься делать с этой информацией, Король? — спросила Лира и подняла голову, чтобы посмотреть на меня.       — Что? — спросил я, глупо моргая.       — Похоже, тебе не терпелось услышать мою историю, — устало сказала она. — Итак, теперь, когда ты услышал, что собираешься делать с этой информацией?       Я рассеянно протянул руку и положил её на бумаги под рубашкой.       — Честно говоря, — сказал я, похлопывая по бумагам. — я не совсем уверен. Возможно, я расскажу Твайлайт или Селестии, когда увижу их в следующий раз, но я не знаю, что мы будем делать с этой информацией. Прямо сейчас я просто хочу сообщить им о том, что люди немного разумны, но для этого мне нужно вернуться во дво… эй! — Пара сильных рук внезапно обхватила меня, поднимая в воздух.       — Нет, пойдем! — закричал Тарзан, перебрасывая меня через плечо. — Слишком долго! Уходить сейчас же!       — Воу, воу, нет, нет, нет, отпусти меня! Отпусти меня! — крикнул я, пытаясь вырваться из его хватки, но безуспешно. Его рука обвилась вокруг моего торса, прижимая мои руки к бокам. Я мог только брыкаться, когда лежал на его плече, и даже в них не было большой силы.       — Нет, нет, уходить! — Тарзан хмыкнул, отмахиваясь от моих пинков, как от пустяка.       — Нахуй! — взволнованно прощебетала Джейн.       — Дерьмо, — простонал я, обмякнув.       — Дерьмо? — спросила Джейн, удивленно моргая.       Мои глаза расширились, когда я понял, что только что сделал.       — Блять!       — Блять! — громко воскликнула Джейн, подпрыгивая на каблуках. — Блять, блять, блять, блять!!!       — У меня нет слов, Макс, — сказала Лира с широко раскрытыми глазами, медленно облокотившись на подлокотник кресла и положив голову на копыто.       — Я ненавижу свою жизнь, — простонал я приглушенным голосом, ворча в спину Тарзану.       — Ты так хорошо их ведешь, Король, — фыркнула Лира.       — Иди нахуй! — прорычал я, приподнимаясь, чтобы посмотреть на неё.       — Нахуй! — чирикнула Джейн, подпрыгивая и хлопая меня по голове. — Нахуй Короля!       — Да, нахуй короля, — хихикнула Лира, и злобная ухмылка расползлась по её лицу. — Я уверена, что его хозяйке это понравится. Твайлайт нужно научиться не воспринимать жизнь так серьезно. Никто не выйдет оттуда прежним.       — Да остановись же тыыыыыы!!! — Я взвизгнул, когда Тарзан начал двигаться быстро. Он пустился вниз по тропинке мёртвым бегом, его ноги тяжело стучали по земле. Я должен был держаться изо всех сил, чтобы не быть выброшенным. За ним последовали остальные три человека, Джейн на бегу повторяла свои новые слова.       — Блять, блять, дерьмо, блять, дерьмо, дерьмо, блять!       — Грёбаное дерьмо! — крикнул я, стараясь не выплюнуть желудок.       — Дерьмо!

* * * От лица Лиры Хартстрингс * * *

      Когда группа людей исчезла за поворотом тропинки, Лира покачала головой, тихо смеясь про себя.       — Какой идиот, — сказала она, откидываясь на спинку кресла. Не сводя глаз с тропы, по которой исчезли люди, она медленно позволила своему разуму начать блуждать.       Во время своего заключения в Понивилльской лечебнице у неё были ограниченные связи с внешним миром. Последней информацией, которую она получила перед тем, как её отрезали, было сообщение Бон-Бон о том, что Твайлайт нашла себе человека. После этого ей пришлось полагаться на газеты для получения любой информации, и большинство из них были предвзятыми, основанными на вере редактора, и ни в одной из них никогда не было рассказов о подозрительной человеческой деятельности, но это было все, что она могла себе позволить.       По крайней мере, до того дня, когда она вышла в их огороженный двор за своей ежедневной дозой «свободы». Она расхаживала по периметру забора, когда к ней подошла женщина-человек. Это была удача — божий дар от Создателя — у человека была информация. Правда, Лире пришлось копаться в мусоре и беспорядочной толпе, чтобы найти нужную информацию, но тем не менее ей это удалось. Это заняло недели, но человек продолжала возвращаться благодаря кусочкам пищи, которые Лира утащила.       Через человека она узнала о вещах, которые пони, казалось, не замечали или просто отмахивались. Она узнала, что новый человек Твайлайт был не обычным человеком, а «человеком из другого измерения», что бы это ни значило. Она также узнала, что он обладал чертами, которых не было у обычных людей: умением плавать, спокойствием, стойкостью к угрозам и выполнением приказов с удивительным мастерством и быстротой. Он также сумел убить четырех других людей во время боя в яме, но после этого не стал агрессивным. На самом деле, он, казалось, стал более послушным. Кем бы ни был этот «человек из другого измерения», Лира определенно была уверена, что он важен. Может быть, даже опасен.       После почти четырех месяцев, проведенных с человеком, приносящим ей информацию, Лира все больше убеждалась, что что-то не так. Этот человек, по-видимому, уникальный. Что, если он был тем, кто напал на нее в странной бездне тьмы, где появились все люди? Чем больше она думала об этом, тем больше в этом было смысла. Он был явно умнее других людей, и он оставался с Твайлайт, так что он был близок к важному члену дворянской общины. Её воспаленному разуму было так ясно, что за всем стоит этот человек. Она не была уверена, что он задумал, но она остановит его. С этими словами она решила, что наконец-то пришло время встретиться с ним лицом к лицу.       Её момент настал, когда одна из новых медсестер перепутала ее расписание с расписанием другого пациента. Оставшись во дворе без присмотра, она проскользнула через дыру в заборе, над которой работала полторы недели. Освободившись, она направилась прямиком в библиотеку, к человеку внутри. То, что произошло дальше, было по меньшей мере интересно. Медсестра также перепутала её лекарства, дав ей несколько таблеток, которые оставили её в бреду. Это лекарство, смешанное с тяжелым случаем недосыпания, оставило её в безумном психическом состоянии, и она почти сразу же напала на человека. Была погоня, прежде чем её схватили и отвезли в Понивилльскую лечебницу.       После того, как она приняла необходимые лекарства и хорошо выспалась, она немного подумала. Оглянувшись назад, она увидела, что выражение растерянности и страха на лице «иноземца» было искренним. Кроме того, он был одним из тех людей, которых она видела в гробнице, так что это не он напал на неё. Он был уникален, это точно, но не он стоял за этими странными событиями. Её исследования продолжались.       Она больше не сосредотачивалась на «иноземце», хотя женщина-человек часто упоминала его. Лира пыталась получить информацию о любых других уникальных или ненормальных людях, но её связной либо не знал о них, либо просто не замечал подобных. Вместо этого она заговорила о «иноземце», хотя Лира не знала, почему она продолжала называть его «королём». Она спросила человека, но единственный ответ, который она получила, был «равный пони».       И только в канун Дня Согревающего Очага произошло нечто важное. Когда появился человек, она явно была чем-то взволнована. При расспросе она рассказала, что временно родился новый бог, бросивший вызов правлению «Безумного Бога». Еще немного исследований показали, что это был «король», который каким-то образом трансформировался. Из того, что она могла понять от человека, казалось, что «король» — или, как она привыкла называть его, «Забывчивый король» — бросил какой-то вызов «Безумному Богу» или что-то в этом роде. Что бы это ни было, Лира была уверена, что Эквестрия и все остальные в ней сейчас находятся в центре территориального спора между каким-то неизвестным существом и неуклюжим, забывчивым человеком, в которого Твайлайт, очевидно, влюбилась, если судить по исходящему от неё запаху.       Лиру вывел из задумчивости звук приближающихся копыт. Повернув голову, она застонала, увидев приближающегося пони. Это была одна из санитарок психиатрической лечебницы.       — Вот ты где! — фыркнула дежурный, остановившись перед Лирой. — Я искала тебя несколько часов! О чем ты только думала, блуждая вот так?! Ты же знаешь, что это запрещено.       — Простите, — сказала Лира скучающим тоном. — Я думала, это больница, а не тюрьма.       — Мы уже говорили об этом, все не так, — вздохнула дежурная. — А что, если бы с тобой здесь что-то случилось, и рядом не было бы никого, чтобы помочь?       Лира с ухмылкой заметила, что она стоит прямо на отпечатках человеческих ног, оставленных странной группой.       — Тогда я позабочусь об этом сама, как взрослая кобыла-единорог, какой я и являюсь.       Дежурная надула щеки, прежде чем выпустить воздух в долгом, медленном вздохе.       — Как скажешь. Уже почти время ужина.       — Хорошо. Отвези меня обратно, — сказала Лира, ерзая в инвалидном кресле.       Дежурная изумленно уставилась на нее.       — Ты же не серьезно.       Лира смерила её невозмутимым взглядом.       — Мисс Хартстрингс, вы ведь знаете, что вам не нужна инвалидная коляска, верно?       — И?       — С твоими ногами всё в порядке.       — И?       — Ты прекрасно можешь ходить сама. Не понимаю, почему ты настаиваешь на инвалидном кресле.       — Всё-равно подтолкни меня, — сказала Лира с улыбкой на морде. Она хотела сказать это по-дружески, но служанка, вздрогнув, отшатнулась.       — Нет, я не подтолкну тебя, — сказала она.       — Тогда, наверное, я никуда не поеду, — сказала Лира, откидываясь на спинку кресла.       Служащая несколько секунд смотрела на неё, прежде чем сдаться со стоном. Подойдя сзади к инвалидному креслу Лиры, она зажгла рог и покатила кресло к зданию вдалеке.       — Мне за это мало платят, — проворчала дежурная себе под нос.       Ухо Лиры дернулось, и она уставилась вперед, пока коляска катилась по обсаженной вишнями дорожке.       — По крайней мере, тебе платят. Я же должна иметь дело с вашим дерьмом бесплатно.

* * * От лица Макса * * *

      Вскоре после нашего путешествия деревья начали исчезать, вместо них появилась каменистая, неровная земля. Мы также, казалось, медленно спускались с горы по прорубленному в скале проходу. Однако я не был полностью уверен, так как Тарзан всё ещё нёс меня на плече, и я мог видеть только то, мимо чего мы проходили.       Однако, когда земля уступила место утесам и обрывам, я понял, что мы находимся на краю плато, на котором был построен Кантерлот. Затем все исчезло, и мы остались с маленькой тропинкой, едва достаточно широкой, чтобы стоять. Я нервно оглядел пустое пространство, прекрасно понимая, что если Тарзан поскользнется, то падать будет очень, очень далеко. Пытаясь отвлечься от мысли, что один неверный шаг отделяет меня от смерти, я обратил свое внимание на единственный реальный источник развлечений, который у меня был.       — Там было дерево, — тихо пропел я, качая головой из стороны в сторону.       — Там было дерево, — повторила Джейн, подражая моим кивкам.       — Прямо посреди леса.       — Прямо посреди леса.       — Самое красивое дерево.       — Самое красивое дерево.       — Что вы когда-либо видели.       — Что вы когда-либо видели.       — О, дерево в яме, и яма в земле, и зеленая трава растёт повсюду, повсюду-повсюду, — закончил я, только чтобы посмотреть с легкой улыбкой на моем лице, как она попытается повторить это. Я почти мог видеть дым, выходящий из её ушей, когда она смотрела на меня в оцепенении.       Я также заметил, что то, что Лира сказала раньше, было правдой: люди действительно слушали меня и улавливали разные слова, которые я говорил. Решив, что я не хочу, чтобы они просто учили ругательства, я начал играть с Джейн в попытке не только узнать, что они знают, но и посмотреть, смогу ли я научить их ещё чему-нибудь. Результаты оказались интересными.       Во-первых, они, казалось, цеплялись за случайные слова и повторяли их с почти ревностной решимостью. Потратив почти пятнадцать минут на то, чтобы Джейн перестала говорить «дерьмо» или «нахуй», я понял, почему женщина, которая поразила Лиру, продолжала говорить слово "трава" на протяжении восьми часов.       Ещё я заметил, что сами по себе люди, казалось, говорили на ломаном английском. Однако, пытаясь заставить их повторять целые фразы, они делали это, не пропуская слов. Сами по себе они могли бы сказать: «Нам нужно идти сейчас», но, если бы я сказал им повторить «Нам нужно идти сейчас», они сделали бы это с очень небольшим усложнением. Было несколько раз, когда они звучали как малыши, что с их «становящимся» папой и тому подобным.       Наконец, и я понял это совершенно случайно — они, казалось, быстрее усваивали слова, когда их переводили в песенную форму. Хотя это должны были быть простые песни, что-то повторяющееся, вроде «Row Row Row Your Boat». Если в песне было слишком много сложных слов или слишком длинная фраза, Джейн смущалась или волновалась и прекращала петь. Прямо как сейчас.       — Зеленая трава... растет вокруг… я-яма, — заикаясь, пробормотала она, прежде чем обхватить голову руками. — Нет... ничего подобного. Голова болит.       — Ну же, ты можешь это сделать, — настаивал я. — Все очень просто. Зеленая трава росла повсюду, повсюду…       Я подождал, пока она повторила это мне — хотя и в более медленном темпе — прежде чем продолжить «... и зелёная трава росла вокруг». Джейн повторила то же самое, прежде чем ее глаза загорелись, и она взволнованно захлопала в ладоши.       — Зеленая трава росла вокруг! — щебетала она.       — Вот видишь! — обрадовался я. — Видишь? Это было не так уж трудно, не так ли?       — Нет! — снова прощебетала она, прежде чем начать тихонько повторять про себя всю песню.       Я наблюдал за ней несколько секунд, прежде чем мой взгляд начал медленно скользить по ее внешности. У нее были короткие каштановые волосы, едва доходившие до плеч, и они были в беспорядке. Коричневая рубашка с длинными рукавами прикрывала верхнюю часть её тела, но, похоже, на ней не было ничего, кроме этого. К счастью, рубашка была достаточно длинной, чтобы спадать чуть ниже бёдер.…       Я удивлённо моргнул, прежде чем склонил голову набок. Пока она шла, подол рубашки двигался вверх и вниз, открывая края того, что выглядело как клеймо. Когда она перешагнула через особенно большую брешь в скалах, рубашка поднялась выше, обнажая полное клеймо: песочные часы. Я смотрел на клеймо ещё несколько секунд, прежде чем Джейн внезапно наклонилась и с любопытством посмотрела мне в глаза.       — На что ты смотришь? — спросила она.       — Эта отметина у тебя на бедре… — сказал я медленно, замолкая и указывая на клеймо.       Джейн тоже посмотрела на него, проводя пальцем по покрытой шрамами коже.       — Хозяйка.       — Что? — спросил я, переводя взгляд с её бедра на лицо.       — Хозяйка, — повторила она.       — А как она выглядела? — спросил я, любопытствуя, как люди описали бы расу, которая неосознанно порабощала их.       Джейн приложила кулак ко лбу, указывая пальцем.       — Она рогатая пони.       — Какого она была цвета? — спросил я.       Джейн молча указала на голубое небо над головой.       Я тоже поднял глаза, прежде чем снова взглянуть на нее.       — Синяя?       — Синяя? — прощебетала она, прежде чем кивнуть. — Да? Да. Синяя рогатая пони.       Я рассеянно кивнул, прежде чем снова посмотреть на клеймо, которое теперь было частично скрыто её рубашкой. Пока я смотрел на него, слабое воспоминание просочилось из глубин моего сознания, одно из первых воспоминаний об Эквестрии: запах горящей плоти и приглушенные крики боли.       Тряхнув головой, чтобы прояснить её, я моргнул, когда увидел, что Джейн пытается привлечь мое внимание, с озабоченным выражением на лице.       — Здравствуйте? Да? Хорошо?       — Ага… то есть да, я в порядке, — сказал я. Мой взгляд метнулся обратно к её бедру, и я прикусил губу. — Тебе было больно?       — Больно? — прощебетала Джейн, склонив голову набок.       — Клеймо, которое тебе выжгли, — сказал я, указывая на метку. — Тебе было больно?       Джейн снова провела рукой по клейму, прежде чем ответить.       — Нет, не больно. Синерогая пони отвезла Джейн в большой логовище. Были и другие люди. Белые комнаты, белые стены. Пони с белой шерстью. Дали Джейн плохой воды. Заставили Джейн уснуть. Проснулась уже с отметиной на бедре, — Она рассеянно почесала приподнятую кожу. — Когда она вернулась в логово синерогой пони, ей было больно, но у неё было чем прекратить боль. Это плохо пахло, но заставило боль прекратиться.       — Она наложила на ожог что-то, что остановило боль? — спросил я. Когда Джейн с энтузиазмом кивнула, легкая улыбка коснулась моего лица. Всегда приятно видеть, что некоторые пони действительно заботятся о своих людях. — Она заботилась о тебе?       — Да! — прощебетала Джейн, подпрыгивая вверх-вниз. Несколько камней упало с тропинки под её ногами и покатилось вниз по склону горы. Я изо всех сил старался не обращать на них внимания и сосредоточился на Джейн.       — Синерогая пони позаботилась о Джейн, — сказала она. — Давать еды и воды. Давать место для отдыха. Держать Джейн в логове, когда небо потемнеет и громкие звуки причинят боль ушам Джейн. Заботилась о Джейн, когда нога "хрустела" и боль сильно болела.       — Она сделала тебя счастливой? — спросил я.       Она помолчала, прежде чем смущенно взглянуть на меня.       — Счастливой?       — Да, ну знаешь, счастливая, — сказал я, указывая на свой рот и улыбаясь. — Счастливая.       Она уставилась на меня широко раскрытыми глазами, прежде чем растянуть губы в гримасе. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что она пытается повторить мою улыбку, но почему-то не смогла. Она повторила этот процесс несколько раз, прежде чем сдаться.       — Счастливая? — она нахмурилась. — Счастливая, да?       — Да, счастье — это хорошо, — сказал я с тихим смехом.       — А ты счастлив? — спросила она, склонив голову набок.       Я застыл, мои глаза расширились.       — Ч-что?       — Ты доволен своей хозяйкой? — снова спросила она.       Я открыл рот, чтобы ответить, но остановился. Это был вопрос, на который я уже давно не отвечал. Был ли я счастлив? Был ли я действительно доволен тем, как складывалась моя жизнь в данный момент? Рассеянно почесывая подбородок, я мысленно вернулся к событиям прошлого месяца. Доволен ли я тем, как все обернулось? Изменил бы я их, если бы мог? Конечно, я предпочёл бы по-прежнему понимать своих друзей-пони, но я снова мог говорить. Кроме того, если бы они никогда не использовали Элементы на мне, я бы не обнаружил, что люди разумны.       Что же до Твайлайт... Сожалею ли я о том, что произошло между мной и ней? Я задумался на несколько секунд, но тут моё лицо вспыхнуло. Нет, я не жалею об этом. Определенно не жалею об этом. Итак, а был ли я счастлив?       Проведя рукой по лицу, я снова взглянул на Джейн. Она смотрела на меня с нетерпеливым выражением на лице. Она ждала, словно мой ответ означал разницу между жизнью и смертью. По моему лицу медленно расползлась улыбка.       — Ну, это было не идеально, — мягко сказал я, — но да. Должен сказать, что я доволен своей хозяйкой.       Джейн открыла было рот, чтобы спросить что-то еще, но её прервал Тарзан.       — Ден здесь.       Я огляделся, но из-за моего положения на спине Тарзана я мог видеть только каменистую тропу под нами, скалу справа от меня и широкое открытое пространство слева с полями Понивилля далеко внизу.       — Отлично. Где здесь? — спросил я, по прихоти взглянув вверх. Там, свисая со скалы в нескольких сотнях метров над нами, находилась часть замка Кантерлот. Я уставился на него, не веря своим глазам.       — Серьезно? — сказал я, неловко поворачиваясь, чтобы посмотреть на затылок Тарзана. — Дворец прямо над нами? Мы зря проделали весь этот путь?!       — Зря? — переспросил он, бросив на меня растерянный взгляд через плечо.       — Мы могли бы просто спуститься прямо из дворца! — крикнул я, указывая вверх, на большие белые здания далеко наверху.       Глаза Тарзана расширились, и он покачал головой.       — Нет, вниз. Небезопасно. Выбрал безопасный путь. Никакого падения.       Ворча, я снова упал ему на плечи.       — Ну, думаю, это дало мне возможность поговорить с Лирой. И вообще, где мы?       — Ден! — прощебетала Джейн, когда Тарзан вдруг снова зашагал. — Ден! Приди и посмотри, тут король!       — Перестань меня так называть! — фыркнул я. — Я не… король…       Я замолчал, когда темнота опустилась вокруг нас, и, взглянув вверх, мой рот открылся от того, что я увидел. Мы вошли в большой туннель в скале, точнее систему пещер, если судить по сталактитам. Туннель медленно опускался вниз, и я мог только наблюдать, как солнечный свет, струящийся через отверстие, постепенно становился размером с булавку. Я мог слышать мягкий звук человеческих ног, ударяющихся о камень, когда они шли, а также звук их дыхания. Слабый капающий шум доносился со всех сторон, эхом отдаваясь по пещере в жуткой манере.       — Так… что это за логово? — тихо спросил я через несколько минут. Несмотря на то, что я старался вести себя тихо, пещера всё ещё заставляла мой голос эхом отдаваться вокруг.       — Скоро увидишь, — сказала Джейн в темноте. — Почти пришли.       — Как я могу видеть его в такой темноте? — спросил я, закатывая глаза. — А откуда ты знаешь, куда идёшь? Я не вижу дальше собственного носа!       — Следуй за запахом. Веди нас домой, — выдохнул Тарзан, прежде чем вдохнуть через нос.       — Ну, я ничего не чувствую, — вздохнул я, прежде чем обмякнуть на плече Тарзана.       Я на мгновение задумался, а не застряну ли я в этих пещерах навсегда, не найдя выхода, когда Тарзан, наконец, отпустит меня. Я быстро выбросил эту мысль из головы. Здесь не было ничего съестного, поэтому люди должны были уйти, чтобы найти еду, верно? Я мог бы просто последовать за ними, когда придет время.       Пока я размышлял и строил планы, я не заметил увеличения света, пока вдруг мимо не проплыл красный фонарь, заставив меня удивленно уставиться на него. Несмотря на внезапное облегчение, которое я почувствовал, это зрелище смутило меня. Он был привинчен к стене металлической цепью и крюком. Судя по тому, что я до сих пор видел у эквестрийских людей, я сильно сомневался, что они были ответственны за это. Тогда… кто его туда поставил?       Мы прошли мимо другого фонаря, на этот раз на противоположной стороне туннеля, и в красном свете я смутно разглядел, что Джейн с любопытством смотрит на них.       — А что это за фонари? — спросил я, когда в темноте проплыл третий.       — Товарищи по стае проводить свет на пути, которые не пахнут дорогой домой, — тихо сказала Джейн. — У меня не очень хороший нос, поэтому поставили свет, чтобы лучше видеть.       — Да, но… кто их поставил? — спросил я.       — Не знаю, — просто ответила Джейн. — Зажгли здесь свет, когда Джейн пришла. Не знаю, кто делал.       Тихонько напевая себе под нос, я снова перевел взгляд на фонари. Я не сводил с них глаз, пока мы продолжали спускаться, отмечая, что они, казалось, медленно переходили от темно-красного цвета к светло-розовому, чем дальше мы спускались. Вскоре они стали белыми, полностью освещая туннель. К этому времени капающий шум превратился в громкий ручеёк, и хотя я не мог видеть бегущей воды, я знал, что она была рядом.       Внезапно туннель сменился большой пещерой, и я с удивлением посмотрел вверх. Потолок был высоко вверху, так высоко, что он был скрыт во мраке темноты. Слева от меня послышался шум бегущей воды, и, оглянувшись, я увидел, что из отверстия в скале вниз низвергается водопад. Тропинка огибала край пещеры и медленно спускалась вниз. Напрягая шею до тех пор, пока она не захрустела, я едва смог видеть краем глаза большое озеро, расположенное в середине пещеры, простирающееся почти на пару сотен метров.       Пока я осматривал то, что видел в пещере, до моих ушей донёсся слабый звук голосов, приглушенных шумом бегущей воды. Я не мог расслышать, о чем шла речь, но мог сказать, что говорящих было много.       Прежде чем я успел прислушаться, Тарзан снова зашевелился. Повернувшись, он спустился вниз по наклонной тропинке, направляясь вглубь пещеры. Джейн и двое других людей последовали за ним, но их глаза были прикованы к чему-то в центре комнаты.       Когда мы начали пробираться к центру пещеры, голоса начали медленно затихать. У меня внезапно возникло неприятное ощущение, что на меня смотрят несколько глаз, что было ещё более неловко, учитывая, что моя задница в настоящее время была обращена к этим неизвестным существам, а не мое лицо. Я немного сопротивлялся, но хватка Тарзана была всё ещё слишком сильной. Он вообще собирается меня отпускать?       Я издал громкий вопль, который эхом разнесся по большой пещере, когда Тарзан внезапно поднял меня с плеча и бросил на землю. Приготовившись приземлиться на твердую скалу, я был приятно удивлен, когда вместо этого приземлился на мягкий мох. Тем не менее, внезапное падение заставило мою голову закружиться, и я лежал там, стоная от дискомфорта, пока пол подо мной двигался взад и вперед.       Пока я ждал, когда комната перестанет вращаться, я услышал, как что-то шевельнулось рядом. Мягкий звук шагов по камню достиг моих ушей, когда что-то приблизилось.       — Ещё человек? — сонно подумал я, когда неизвестное существо остановилось передо мной. Я уже собирался заговорить и выразить свое смущение, когда он заговорил. — Вот и ты, здоровяк! Кого ты нашёл на этот раз? Очередного бродягу?       Я застыл, пока мой разум обрабатывал то, что я только что услышал, но отказывался воспринимать это. У говорившего был грубый голос с легким южноамериканским акцентом. И не только это, он использовал целые предложения. "Этого... этого не может быть…"       Пробиваясь сквозь головокружение, я встал на четвереньки. Внезапно в поле моего зрения появилась пара босых ног, а также рваные края камуфляжных штанов. Моё сердце бешено колотилось в груди, когда мой взгляд медленно поплыл вверх, пока я не уставился в лицо другого мужчины.       Одетый в выцветшие камуфляжные брюки и серую рубашку, он скрестил руки на груди и с любопытством смотрел на меня. Его лицо — вернее то немногое, что я мог разглядеть за густой бородой, — выглядело изможденным, как у человека, который когда-то был коренастым, но недавно сильно похудел. Голубые глаза смотрели на меня с едва сдерживаемым весельем. Тем не менее, то, что привлекло мое внимание, то, что заставило мою челюсть упасть, а моё сердце пропустить удар, было большой ухмылкой, которая была на лице человека.       — Ну, так что же мы здесь делаем? — спросил человек, склонив голову набок. — Ты выглядишь немного помятым. Хозяин не позаботился о тебе?       Не в силах переварить увиденное, я лишь недоверчиво покачал головой.       — Какого черта? — выпалил я.       Глаза человека расширились от удивления, брови исчезли в волосах.       — Что за... — выдохнул он, прежде чем обернуться и крикнуть через плечо: — Эй! Они нашли ещё одного!       Откуда-то из-за его спины раздался пронзительный крик, за которым последовали ещё несколько голосов. Не обращая на них внимания, человек повернулся ко мне.       — Давай я тебе помогу, партнёр, — сказал он, протягивая руку.       Когда я взял его руку, он без особых усилий поднял меня на ноги. Я слегка пошатнулся, но он подхватил меня и помог удержать, положив руку мне на плечо.       — Воу, полегче, — сказал он. — Полегче. Здоровяк наверняка оставил о нас не лучшее впечатление. Не торопись. Мы не хотим, чтобы ты снова упал.       — Что? — тупо спросил я.       — В чем дело? Язык проглотил? — спросил человек с насмешкой.       Я смотрел на него широко раскрытыми глазами, безмолвно открывая и закрывая рот.       — Не можешь поверить в то, что видишь? — спросил он. — Не волнуйся. Я настоящий, клянусь. Меня зовут Дастин Ревис. — Он снова протянул руку.       — М-Макс, — заикаясь, пробормотал я, схватив его за руку, только чтобы поморщиться, когда он крепко пожал её.       — Ну Макс, приятно познакомиться! — сказал Дастин. Он отпустил мою руку, и я быстро прижал её к груди, массируя больную мышцу. Положив руку мне на плечо, Дастин повернулся и махнул рукой. — И добро пожаловать в нашу скромную обитель!       С этими словами я впервые хорошо разглядел, где нахожусь. На берегу подземного озера стоял небольшой лагерь. По земле были разбросаны десятки больших брезентов и одеял разных размеров, все они были собраны вокруг нескольких костров. Также было установлено несколько палаток, одна из которых оказалась отремонтированной карнавальной палаткой. Рядом была сложена небольшая куча ящиков и корзин, и я увидел, что одна из корзин была полна яблок.       В лагере лежа, сидя и стоя были люди. Сначала мне показалось, что их всего пара дюжин, но, когда мое зрение привыкло к уровню света, я увидел, что лагерь растянулся вдоль береговой линии, еще больше одеял собралось вокруг еще нескольких костров. Я попытался получить хотя бы приблизительное число, но со всеми людьми, слоняющимися вокруг, я не смог. Если бы мне нужно было оценить, я бы сказал, что в большой пещере собралась по крайней мере пара сотен людей.       Оторвав взгляд от людей, я посмотрел на ближайший костер, на который тоже указывал Дастин. Около дюжины людей собрались вокруг него, сидя вокруг потрескивающего пламени, и я смог разглядеть некоторых из них: крупный черный парень с лысой головой, у которого было много бинтов вокруг тела и конечностей; худой загорелый мужчина с неряшливыми рыжевато-каштановыми волосами и бородой без усов; молодая женщина с бритой головой, у которой отсутствовала часть левой руки чуть ниже локтя; мужчина с короткими каштановыми волосами, у которого несколько шрамов на лице, а также странная металлическая решетчатая маска поперек рта и носа.       Их было много, гораздо больше, чем я успел заметить. Все они выглядели ещё хуже. Некоторые были покрыты шрамами и ранами, и большинство из них выглядели полуголодными. Однако было что-то в этой дюжине или около того людей, что убедило меня, что они не могли быть эквестрийскими людьми. Это их лица и тела, так сильно отличающиеся от тех, что были у эквестрийских.       Возможно, дело было в том, что они были одеты в рваную одежду, но в отличие от простой коричневой одежды эквестрийского человека, эти люди были одеты в обычную одежду. Был даже один в синих джинсах. Возможно, дело было ещё и в том, что все они смотрели на меня с легкой улыбкой на усталых лицах. Нет, это были не те дикари. Это были… это были…       — Не верю своим глазам, — выдохнул я, медленно качая головой.       — А ты поверь, парень, — сказал Дастин, сильно похлопав меня по спине. Он обошёл и встал передо мной с большой улыбкой на лице. Он снова указал на людей вокруг костра, одна из которых помахала мне с теплой улыбкой на лице.       — Я не знаю, через что тебе пришлось пройти, и, судя по шраму на твоем лице, это адская история, — продолжал Дастин, — но теперь ты среди друзей.       Я продолжал качать головой, глядя на людей передо мной.       — Вы... вы все… и ты…       Они… они... земляне!       — Агась, — сказал Дастин, его улыбка угрожала расколоть его лицо. — мы такие же, как ты! Я знаю, что в это трудно поверить, когда вокруг столько неандертальцев, но, в отличие от них, мы — настоящие. Мы — люди с Земли!