Глава 60: Пока рушатся стены
15 марта 2021 г., 03:40
— Так сколько же здесь людей с Земли? — я огляделся по сторонам.
Сидя возле одного из костров подземного лагеря, я пытался сообразить, что вообще происходит. Но в окружении собравшейся толпы думать было непросто.
Дастин и ещё с десяток других земных людей расселись по здоровенным брёвнам, игравшим роль импровизированных сидений; понятия не имею, кто и как протащил такие махины в пещеры — каждая весила по парочке сотен фунтов, не меньше. В стороне собралась группка эквестрийских людей — эти просто с любопытством смотрели на меня.
— Пардон? — Дастин отвлёкся от грубо сделанной миски с жидкой кашей.
— Не все эти люди с Земли, так ведь? — я обвёл рукой вокруг. — Так сколько же здесь именно нас… наших людей?
— О… — Дастин промолчал ровно столько, сколько потребовалось ему прожевать пищу. — Понял. Ну, вообще, когда я последний раз подсчитывал, наших здесь было пятьдесят один… или пятьдесят два? Погоди-ка секунду, — он повернулся и крикнул. — Эй, Рози! Скажи ещё раз, сколько нас всего?
К нам повернулась сидевшая возле ближайшего костра чёрная девчушка.
— Пятьдесят два, — ответила она, поправив на носу сломанные очки. — Как будто трудно запомнить, честное слово!
— Я о другом думал, когда ты мне сказала, — проворчал Дастин, повернувшись и зачерпнув новую пригоршню каши из миски. — В общем, как ты слышал, наших здесь пятьдесят два человека. Насчёт местных людей я не совсем уверен. Большей частью они приходят и уходят, когда им заблагорассудится, поэтому сосчитать их трудновато.
— Всего лишь пятьдесят два? — спросил я, нахмурившись. — Не так уж много, учитывая все обстоятельства. Я ожидал гораздо больше.
— Ты ожидал, что нас будет больше? — удивлённо переспросил один из земных людей.
В ответ я посмотрел на него и молча снова обвёл рукой собравшихся.
— А, понял, — поморщился мужчина. — Ладно, проехали.
— Учитывая общее положение вещей, пятьдесят два — это очень даже немало, — заметил Дастин.
— О чём ты?
— Если верить одному из наших источников сведений в этом странном месте, всего сюда было насильно перетащено сто людей.
— Ваших источников сведений? — спросил я, немедленно подумав о Лире. — И кто же это?
— Один странный пони, — от слов Дастина у меня непроизвольно расширились глаза. — Единорог с густой такой щетиной. Он спас нескольких из нас и привёл сюда, чтобы уберечь от остальных пони. Приятный парень, хотя циник изрядный.
— Стой-стой-стой! Тебе помог пони?! Прям всамделишный пони? — с растущим недоверием спросил я. Дастин говорил о неизвестном благодетеле в мужском роде, значит, Лира отпадала. Но тогда… во всём этом не было ни малейшего смысла. Кроме Лиры, другие пони попросту не догадываются, что люди разумны.
— Эй, не части! Послушай, — вскинул руку Дастин, понимающе хмыкнув. — Знаю, о чём ты думаешь. Поначалу я сам не верил ему, но он реально вытащил меня из заварушки и заявил, что был человеком, но, попав сюда, превратился в пони. Он пытается выследить остальных людей и собрать нас вместе, чтобы затем найти путь домой. А зовут его Пол.
— И откуда же Пол узнал всё это? — нахмурился я. — Ровно сто человек — уж больно конкретное число. С чего он решил, что нас должно быть именно столько?
А ведь именно о таком числе статуй говорила Лира… но всё равно, как ещё один пони узнал об этом?
— Ну, он сказал, что был одним из первых, кто очутился здесь, — Дастин пожал плечами.
— И ты поверил ему? — я поморгал, чувствуя, как напрягается спина. — Но минуточку, с чего этот Пол взял, что он один из первых людей, телепортированных сюда? Если не ошибаюсь, мы все появились в самых разных местах.
— Я брякнулась возле океана, — сказала сидевшая слева от меня женщина. — Кстати, меня зовут Кортни, — она протянула руку, и мы пожали друг другу ладони. — Меня нашёл караван пони, двигавшийся в большой город на побережье. Там они продали меня, и так я оказалась в городе, который над нами, — она указала на потолок пещеры, над которым стоял Кантерлот.
— А я появился посреди болота, — заговорил какой-то мужчина. — Блуждал пару дней, потом меня нашла пони и отвела в свой дом, построенный прямо внутри небольшого холма. Той же ночью я прихватил у неё немного еды и сбежал, но, в конце концов, попался. Несколько раз меня перепродавали, пока я так же не очутился в городе наверху. Здесь я опять сбежал и прятался до тех пор, пока несколько человек не нашли и не отвели меня сюда.
— А меня посреди леса нашла одна единорога в шляпе и плаще, — встряла ещё одна девушка. — Я шла за ней до ближайшего городка, где пони в доспехах схватили меня и утащили в какой-то загон.
— Вот именно, — заговорил я, пока кто-нибудь ещё не подал голос. — А я очутился в пустыне. Раз мы все очутились в разных местах, так почему этот якобы превращённый в пони человек считает себя одним из первых? Или кто-то вёл подсчёт, а я не в курсе?
— Когда ты прибыл? — внезапно спросил Дастин, сбив меня с толку; наткнувшись на мой непонимающий взгляд, он повторил. — Назови день, дату, когда тебя забрали.
— Это был… э-э-э… — я напряг извилины, пытаясь вспомнить. — Кажется, это был май. Точный день уже не скажу, столько времени прошло.
— Май какого года?
— Две тысячи тринадцатого, — машинально ответил я и моргнул. — А что… вы появились в другое время?
— В ноябре двенадцатого года, — сказала Кортни. — Аккурат перед Днём Благодарения. Мне как раз надо было купить индейку.
— Двадцать пятое декабря двенадцатого года, — вздохнул мужчина в решётчатой маске. — Такой вот подарочек на рождество жене и дочке.
— Тоже в декабре две тысячи двенадцатого, — сказал кто-то ещё.
— В феврале тринадцатого.
— Восемнадцатого августа две тысячи двенадцатого!
— Я появился здесь двенадцатого января две тысячи тринадцатого года, — с кривой ухмылкой сказал Дастин. — Ещё минуту назад я выпивал с дружбанами, и внезапно плюхнулся прямо в реку недалеко от водопада. Чудом выжил, скитался парочку месяцев и жрал что придётся, пока пони так же не нашли и не привели меня в этот город. Спустя пару недель мне удалось сбежать.
— Но при этом все вы прибыли год или около того назад? — спросил я и получил в ответ несколько утвердительных кивков.
— Плюс-минус несколько дней, — добавила Кортни.
— Ничего не понятно, — повторил я, отчаянно скребя в затылке. — Все появились примерно в одно время, но исчезли-то в разное.
— Понятно или нет, но ты один из последних забранных, — подытожил Дастин, выхлебывая остатки каши. — Исходя из того, что нам известно, последним перед тобой пропал Дрейк, — чернокожий здоровяк с простоватым лицом махнул мне и тепло улыбнулся. — Его утащили в марте тринадцатого года. И если наш дружок-единорог не нашёл кого-либо ещё, то ты один из последних похищенных.
— А когда же сам ваш дружок перенёсся сюда? — спросил я.
— Он не смог назвать точную дату, — нахмурился Дастин. — Сказал, что где-то до две тысячи одиннадцатого. Значит, он пропал минимум за два года до остальных.
Потирая виски в попытке усвоить услышанное, я уставился в трепещущее пламя.
«Итак, всю информацию они получали от пони, утверждающего, что он якобы был человеком… — попытался я сопоставить факты. — Но опять же, бред какой-то. Его бы тут же раскрыли, потому что он не мог понимать пони и тому подобное… значит, превращение всё-таки позволило ему общаться с ними? И если он рассказал обо всём этом Дастину, то выходит, что он по-прежнему может общаться с людьми? То есть он как Лира, может общаться и с теми, и с другими? Но в таком случае он должен был понять, что пони считают людей тупыми животными. Опять же, ещё эта разница во времени между пропажами… башка раскалывается…»
— Ты как? — обеспокоенно спросил Дастин и положил руку мне на плечо. — Ты такую рожу скорчил.
— Просто думаю, — пробормотал я. — Так ты говоришь, что этот единорог разыскивал нас?
— Верно.
— И он сумел отыскать только пятьдесят двух?
— Не совсем, — поморщился Дастин. — Он нашёл пятьдесят двух, оставшихся в живых.
— Ты имеешь в виду… — я почувствовал, как кровь отхлынула с лица.
— Из предполагаемых ста человек, которые появились в этом мире, двадцать три погибли, — мрачно сказал Дастин. — Двадцать пять ещё не найдены. Мы знаем, что они попали сюда, но куда именно — вот это неизвестно. Мы только надеемся, что они до сих пор живы.
— Двадцать четыре, — проворчала женщина, у которой вместо левой руки была культя до локтя. В ответ на непонимающий взгляд Дастина она добавила. — Ты сказал, что было двадцать пять человек, которых ещё не нашли. Но теперь один из них здесь, — она кивнула на меня. — Так что осталось двадцать четыре.Взгляд Дастина прояснился.
— А ты ведь права! — воскликнул он. Откинувшись на бревне, он поскрёб бороду и наградил меня пристальным взглядом. — Похоже ему тоже несладко пришлось.
Я уже открыл рот, чтобы возразить ему, когда из толпы раздался вопль:
— Макс? Максимилиан?! Это ты, что ли?! Макс!
Голос был до странности знакомым, но хоть убей, я не мог припомнить, откуда. Мы с Дастином глянули в ту сторону, откуда сквозь толпу к нам кто-то пробирался.
— Извините, прошу прощения, можно ли пройти… спасибо, извините, простите, — непрестанно говорил кто-то всё ближе и ближе, протискивая между расступающимися людьми.
А затем я наконец-то вспомнил этот голос, и у меня перехватило дыхание. Невозможно. Этого просто не может быть! Она-то как оказалась здесь?!
Все посмотрели на девушку, наконец-то ступившую в круг света от костра; сама же она неотрывно глядела на меня. Вопреки моим воспоминаниям, её волосы были длиннее, и чёлка свисала у неё перед глазами.
— Боже мой. Это действительно ты, — выдохнула она и, внезапно метнувшись вперёд, бросилась мне на шею. — Поверить не могу, что ты тоже здесь! — она крепко стиснула руки, точно боялась, что я в этот миг исчезну.
А я мог только ошалело таращиться мимо бывшей подружки, не в силах пошевелить ни единым мускулом. В последний раз мы виделись три года назад, когда она прилюдно обругала меня и убежала прочь — а всё из-за моего небрежного замечания, что я не признаю гольф за спорт. Будучи одним из ведущих членов команды по гольфу, она восприняла это как величайшее оскорбление. Я пытался извиниться, но она заблокировала и удалила мои контакты во всех социальных сетях и перестала отвечать на звонки. Неделю побившись, образно говоря, в запертую дверь, я прекратил попытки и стал просто жить дальше. С тех пор мы вообще не общались.
Какой же была вероятность, что мы снова встретимся, причём в совершенно другом мире?
— Челси? — наконец-то сумел я выдавить из себя. В тот же миг она ослабила хватку и отодвинулась, счастливо кивнув. — Что… давно ты… как?!
— Мне тоже приятно встретиться, — её улыбка слегка поблекла. Она примостилась с другого бока от меня и сжала наши ладони. — Я появилась здесь где-то с год назад… кажется. Не знаю, что произошло. Я решила между занятий подремать на заднем сиденье машины… а проснулась в каком-то жутком месте. В странном лесу, где на меня набросились волки из дерева, — она невесело хмыкнула. — Серьёзно! Прямо как в каком-то мультфильме! Сначала я даже думала, что сплю ещё, но затем одна из этих тварей поранила меня. Мне повезло убежать… зато потом на меня наткнулся и накинулся табун пони. Несколько месяцев я мыкалась туда-сюда и пряталась, воровала еду, пила прямо из рек и озёр. Было очень, прямо очень сложно. Но, к счастью, меня нашли эти люди и привели сюда!
— Так тебя тоже перенесло в этот мир? — тихо спросил я. — А я и не знал, что ты пропала.
Она поморщилась и опустила голову:
— Собственно, мы и не разговаривали после того, как порвали.
— С чего бы это, — пробормотал я себе под нос… и всё-таки она услышала.
— Да, кстати об этом, — она прикусила губу. — Я… хочу извиниться. Тогда я сильно психанула от того, что ты сказал, и очень долго остывала. А когда остыла, то сообразила, что ты не хотел обидеть меня, а всего лишь высказал своё мнение.
— То есть ты соображала целых три года? — недоверчиво спросил я.
— Ну, не совсем, — снова поморщилась Челси. — Но я не знала, как поднять разговор, не расстроившись при этом снова. Обычно ты быстро отходишь… но… в общем, я не хотела, чтобы ты подумал, будто я хочу снова с тобой поругаться.
«На мои чувства ей плевать, — мой правый глаз дёрнулся. — Ей просто не хотелось терять лицо».
— Так что же изменилось? — спросил я как можно более ровным голосом.
— Я оказалась в этом мире, — сказала она, тоскливо смотря в костёр. — И столько всего перевидала, испытала, что это заставило меня задуматься. Я… меньше всего мне хотелось расставаться с тобой, да ещё сказать напоследок, какой ты придурок. Ведь мы были так близки, — она хохотнула, пускай ничего смешного и не сказала. — Никогда бы не подумала, что получу шанс извиниться… и вот он.
— Ага, вот он, — тихо отозвался я.
Несколько секунд царило молчание, пока кто-то не откашлялся, напомнив, что мы здесь не одни.
— Ах, юная любовь, — умилился сзади женский голос.
— То есть вы знаете друг друга? — с толикой веселья уточнил Дастин. Оглядевшись, я увидел, что большинство людей вокруг костра с любопытством посматривали на нас, кое-кто втихаря посмеивался. Почувствовав, как кровь приливает к щекам, я попытался отодвинуться от Челси, но она только ближе подсела ко мне.
— Ага, — довольно закивала она. — Мы с Максом тыщу лет знакомы. Выросли в одном городе, ходили в одну школу, в старших классах вообще встречались, пока не порвали из-за мелочи.
— Везунчики, — пробормотал парень по другую сторону костра.
— Знаешь, я ещё никогда не видела, чтобы кто-то так радовался новой встрече со своим бывшим, — вскинула бровь Кортни.
— Ну, не настолько уж он и плох, — пожала плечиками Челси. — Хотя я просто удивлена увидеть здесь знакомого… пускай даже его.
«Это на что она намекает?» — нахмурился я.
— Да и я удивлён, — признал Дастин. — Вы первые здесь, кто знали друг друга ещё до похищения.
Его слова привлекли моё внимание.
— В самом деле? — я огляделся по сторонам. — Хотя с чего я удивляюсь. Откуда же вы все?
— Как минимум половина нас из Соединённых Штатов, — сказал Дастин. — Хотя есть люди из Канады, Британии, Италии, кое-кто из Дании и Бельгии. Это те, о ком мы знаем. Мёртвые, как и отсутствующие, вполне могли появиться из других стран.
— Я так понимаю, общаться друг с другом — та ещё задачка?
— Ты удивишься, но нет, — улыбнулся Дастин. — Нам повезло. Один из британских парней по имени Ян, кажется, говорит по-французски и может объясняться с девушками из Бельгии, а парень из Дании вполне болтает по-английски, — он пожал плечами. — Только с ребятами из Италии есть трудности. Из них только одна девушка понимает английский, да и то с трудом. Однако кое-как справляемся, — удовлетворённо подытожил он.
— Занятно, — пробормотал я, поскрябывая бороду. В Эквестрии я очутился по вине Дискорда, поэтому вполне логично, что он перенёс сюда и других людей. Но откуда такая привязанность к Штатам? Если бы он хватал людей без разбору, то и национальности были бы самые разные. Почему же многие оказались родом из одной страны? Может быть, он выискивал нечто особенное?
Я оглядел собравшихся у костра людей. Что же общего у нас всех? Что он?.. Внезапный шлепок по затылку вырвал меня из размышлений.
— Эй, ты чего? — я недоумённо посмотрел на Челси, потирая ушибленное место.
— Не думай много, замёрзнешь, — сказала она. — Я говорю с тобой, а ты никак не реагируешь. Хотя ничего удивительного.
— Извини… О чём ты говорила?
— Я спрашивала, что случилось с тобой после появления здесь, — она снова прислонилась ко мне. — Я рассказала тебе о своих бедах, теперь ты расскажи о своих! Например, откуда у тебя такой шрам, — она указала на мой лицо. — Выглядит просто ужасно. Наверняка с тобой приключилось нечто потрясающее!
— Неплохо смотрится, правда? — пробормотал я, невольно проведя пальцами по рубцу.
Дастин засмеялся.
— Нечего скромничать! — он хлопнул меня по спине. — Гордись своими шрамами. Мы все на собственных шкурах прочувствовали, какими жестокими могут быть пони. В этом ты не одинок.
— Повтори? — моргнул я.
Вместо ответа Дастин повернулся к сидевшему на соседнем бревне худому, измождённому на вид мужчине:
— Эй, Джош! Скажи ему, что случилось с тобой! После такого он точно разговорится!
Названный Джошем ответил не сразу: поначалу он неотрывно смотрел на пламя и жевал. Из одежды на нём были только потрёпанные штаны, и на его неприкрытом торсе я мог спокойно пересчитать рёбра. Конечно, совсем уж истощённым он не выглядел, однако ему не мешало бы набрать несколько фунтов. И сколько я ни смотрел, но так и не смог найти каких-либо шрамов. Целую минуту длилось его молчание, потом он всё-таки заговорил. Голос оказался под стать ему, скрипучим и бесстрастным.
— Я очутился в городе над нами, хотя и не помню уже, когда именно, — сказал он, все еще глядя на пламя. — Несколько часов я растерянно слонялся по улицам, прежде чем меня схватили несколько пони-единорогов в золотых доспехах. Они посадили меня в клетку и отвели в большое здание, где держали кучу других людей. Это оказался какой-то исследовательский центр, в котором на нас ставили эксперименты, — с ненавистью прошипел он. — Они начали почти сразу. На меня нацепили ошейник и поместили в большую клетку с четырьмя другими людьми. Там не было ничего, кроме чего-то вроде высокой лестницы или стремянки посередине. Тогда я понятия не имел, для чего всё это… Но потом один из пони положил кусок мяса на верхушку стремянки. Понятное дело, не просто так, но я ничего не ел уже несколько дней, а бифштекс, пускай и сырой, выглядел очень заманчиво. Другие люди тоже начали пускать слюни. Дальше нетрудно догадаться. После небольшой стычки один из людей вскарабкался по лестнице за мясом. Однако в этот момент один из этих грёбаных ученых обдал нас водой — ледяной настолько, что дыхание вмиг перехватило.
Так повторялось несколько дней. Снова и снова, пока людям не вдолбили в толстые черепушки, что их будут поливать ледяной водой, когда кто-нибудь захочет подняться за мясом. В конце концов, едва какой-нибудь человек просто вставал на лестницу, как другие люди хватали его и начинали избивать. Мне стыдно… но я участвовал в некоторых избиениях… но эта вода… это кошмар. От неё было больно, очень больно… всё нутро замораживает. Поэтому я тоже нападал. Я готов был делать что угодно, лишь бы этот холод не повторялся.
При этих словах Джош замолчал, глядя в огонь и дрожа от призрачного холода. Сидевшие рядом двое мужчин неловко переглянулись, и один из них положил руку на плечо несчастного.
— В любом случае, — продолжил взявший себя в руки Джош. — Какое-то время спустя никто из людей и помыслить не мог приблизиться к стремянке. Даже когда пони принялись увеличивать порции мяса или менять его на другое. Чёрт подери, они даже подвесили женщину над лестницей, пытаясь подманить кого-нибудь из мужчин. Однако мы знали, что произойдет, если кто-то поднимется. Либо изобьют кого-то одного… либо нас всех обольют ледяной водой. Так что никто не поднимался. Даже не пытались.
И тогда эксперимент изменился. Учёные явно решили устроить нам весёлую жизнь, потому что однажды заменили одного из людей на постороннего. Конечно, новенький не знал, что здесь происходит, поэтому догадайтесь, что он сделал первым делом, когда на стремянку положили кусок мяса. Ясен хрен, полез за ним. У бедняги не было ни единого шанса.
— Другие люди избили его? — спросил я, помотав головой, будто стараясь вытряхнуть догадку.
— Ты чертовски прав! — крикнул Джош, заставив всех вокруг вздрогнуть. — Стащили его вниз и отколошматили! Однако до этого тупого козла не дошло сразу! Три раза потребовалось, пока он тоже не научился держаться подальше от чёртовой стремянки!
Потом заменили другого человека, и всё это блядство повторилось! Даже первый подмененный человек присоединился к избиениям! Он ведь ни разу не попадал под струю воды, и всё равно избивал того бедолагу. Повторилось всё и тогда, когда был заменен третий человек. Затем на смену ему пришел четвертый, и опять то же самое! К концу месяца я остался единственным из первой группы. Я ютился в клетке с четырьмя совершенно другими людьми. С четырьмя придурками, которых ни разу не поливали ледяной водой, но они всё равно избили бы до бесчувствия любого, кто осмелился бы приблизиться к стремянке. Даже если кто-то просто на неё смотрел, они принимались рычать.
— А потом они забрали меня, — закончил Джош, вскинув руки. — Да поможет бог тому бедняге, которого подсадили вместо меня. Грёбаные пони…
— Я тоже была там, — заговорила другая женщина и с отвращением помотала головой. — Они делали с нами все, что хотели. Заставляли бегать по лабиринту, где пол бил током. Окунали в бассейн, где я барахталась, пока не теряла сознание. Чёрт возьми, они даже вкалывали мне какие-то препараты и смотрели, что произойдёт!
— Эти разноцветные уроды — злодеи просто! — крикнул человек от другого костра.
— Ага!
— И это ещё не говоря о том, что они пытаются насиловать нас!
— Они думают, что такое сойдет им с рук?! Черт возьми, нет!
— Хм… кажется, я понимаю, зачем они так делают, — сказал я, закрыв глаза и потерев лоб. В тот же миг все разговоры прекратились — осталось только тихое, едва слышимое бормотание. Я поднял взгляд и увидел, что все откровенно уставились на меня. Недоверчиво сощурившаяся Челси даже отстранилась.
— Прошу прощения? — прорычала дама с культёй, свирепо глядя на меня.
— Что? — переспросил я.
— Ты сказал, что согласен с тем, что делают эти ублюдки.
— Чего? Да нет, — помотал я головой, улыбнувшись во все зубы. — Я не говорю, что согласен с их экспериментами. Я сказал, что понимаю, зачем они так делают.
— О чём ты говоришь? — спросил Дастин.
Ой-ой-ой. По тону его голоса я понял, что нужно подбирать слова крайне осторожно.
— Ты хочешь сказать, что их пытки и насилие — это нормально? — слегка прищурился он.
— Не говори того, чего я не говорил. Я имею в виду эксперименты, — сказал я и фыркнул. — Да брось! Припомни, то же самое мы делаем с шимпанзе! Ещё кучи людей выступают, чтобы компании прекратили эти «жестокие и бесчеловечные эксперименты на животных».
— Это другое! — крикнул кто-то.
— И в чём же отличие? — ответил я.
— Шимпанзе не люди! Они животные!
— Это не оправдание! — фыркнул я снова. — То есть, если шимпанзе вытворяют что-нибудь умное, все мигом трещат о том, что они практически как люди. Но когда дело доходит до экспериментов, они сразу становятся для нас животными!
— Ты сравниваешь нас с мартышками? — сморщила личико Челси.
— Потому что для пони мы такие же мартышки! — выпалил я.
Внезапно Дастин встал и сгрёб меня за рубашку, заставляя подняться на ноги. Не ослабляя хватку, он огляделся
— Где Наташа?
Послышалось бормотание, пока кто-то не крикнул от соседнего костра: «Она здесь!»
Хмыкнув, Дастин потащил меня в ту сторону. Челси осторожно последовала за ним.
— Эй, эй! Какого черта? — спотыкаясь, я плёлся за мужчиной, чувствуя рассерженные взгляды других людей. Так смотрели только земляне, эквестрийцы же просто с любопытством наблюдали, ничего больше.
Наконец, мы остановились перед женщиной, которая сидела, прислонившись спиной к бревну и подтянув колени к груди. Спутанные чёрные волосы свисали ей на глаза, но всё же я смог определить, что ей было чуть за тридцать. Её лицо и руки были грязны, одежда знавала лучшие дни. Она тупо смотрела перед собой погасшим, почти безжизненным взглядом.
Крепко держа меня, Дастин указал на женщину.
— Что с ней такое? — спросил я, вырвав рубашку из его рук. Когда мужчина не ответил, я опустился на корточки и помахал ладонью перед женщиной. Ее глаза, оказавшиеся голубыми, дрогнули.
— Чего тебе надо? — спросила она тихим, лишенным эмоций голосом.
— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил я. Не считая грязи, внешне она выглядела прекрасно. Ни шрамов, ни болезненной худобы — напротив, ещё недавно она явно хорошо питалась.
Она просто пожала плечами и снова уставилась перед собой. Поднявшись, я смущенно посмотрел на Дастина.
— Она ни разу не была в исследовательском центре. Никакие учёные не ставили над ней эксперименты, — сказал он ничего не выражающим голосом. — Ее купила семья из четырех пони: жеребец, кобыла и двое жеребят. Они кормили ее, одевали, и, по-видимому, дети любили ее, потому что любили повсюду таскать с собой.
— Так что случилось? — спросил я.
— Судя по тому, что мы узнали от нее, во время игры она случайно навредила одному из жеребят, и родители испугались. В мгновение ока ее отвезли в больницу и стерилизовали.
Я стоял и с болезненной гримасой смотрел на женщину. Мой правый глаз дернулся, когда воспоминания замелькали в памяти.
Какая-то женщина кричала и корчилась от боли на земле, где-то рядом смеялись несколько пони. Со своего места в тесной клетке я почти ничего не видел, но даже от самой малости мне стало плохо. Меня бы тут же стошнило, если бы не то, что уже несколько дней я ничего не ел. Несколько секунд спустя послышалось тихое шипение, и раздался запах горелой плоти. Женщина взвыла до хрипоты.
Призрачные образы отступили, и я осторожно помассировал виски. Даркфлэр и его банда кастрировали и стерилизовали людей, ничуть не заботясь о них. Но их поступки были противны любым здравомыслящим пони. Ни один нормальный ветеринар Эквестрии не стал бы делать подобную операцию без анестезии, и неважно, человеку или какому другому существу. А если нет, то это и впрямь было жесткое обращение с животными… или следует сказать — с людьми? Как же это тогда называть? Пытками?
Вся эта чертовщина с обрётшими разум людьми сильно путала всю картину. Дастин заставил меня очнуться от размышлений и жестом указал на женщину.
— Видишь? — спросил он. — Никаких экспериментов. Никаких ученых. С ней это случилось только потому, что парочка пони испугались, и теперь она обречена жить со шрамами на теле и в душе.
Тяжело вздохнув, я закрыл глаза и сжал зубы. Вот-вот я собирался так вляпаться, как никогда в жизни. Зачем я вообще собираюсь сделать то, что собираюсь? Но я должен защитить своих друзей-пони, потому что был единственным здесь, кто, образно говоря, знал обе стороны истории.
— Ну ещё б они не стерилизовали её, — фыркнул я, поворачиваясь лицом к Дастину и другим людям, которые проследовали за нами. Десятки сердитых взглядов упёрлись в меня, послышались злобные шепотки, напоминающие гудение приближающегося роя шершней.
Выглянувшая из-за спины Дастина Челси недоверчиво посмотрела на меня.
— М-Макс, я знаю, что ты всегда любил высказывать своё мнение, особо даже не задумываясь над ним, но сейчас не время!
— Послушайте, я понимаю, как это звучит, но подумайте! — я вскинул руки. — Если собака плохо слушается и рычит, что вы делаете? Вы отчекрыживаете их причиндалы и тем самым вправляете мозги! Черт возьми, да теперь это практически обязательно надо делать, чтобы взять себе питомца!
— Мы не животные! — крикнул кто-то сзади, и его слова потонули в одобрительных возгласах.
— Но для пони мы животные! — крикнул я в ответ. — Вот кем они нас считают! И до недавнего времени люди этого мира были именно такими: безмозглыми животными. Пони не понимают их и не знают, что люди постепенно умнеют, потому-то и продолжают относиться к ним точно так же, как раньше! Думаю ли я, что это хорошо? Нет и нет! Согласен ли я с тем, что они делают? Нет, не согласен. Чёрт, да меня самого несколько раз чуть не превратили в евнуха!
— И всё же ты их защищаешь? — недобро усмехнулся Дастин, скрестив руки на груди. — Даже после того, как тебя чуть не изувечили, ты на их стороне?
— Потому что это логично! — заговорил я, размахивая руками. — Если ты считаешь кого-то безмозглым животным, то и обращаешься с ним соответственно! Будешь ты обвинять волка в нападении на оленя? Нет, потому что ты скажешь: «Это же волк!» Пони и дальше будут относиться к людям как к животным, пока не узнают, в чём дело!
От этого заявления поднялся ещё больший ропот, хотя уже не столь сердитый. Несколько человек из толпы покивали с задумчивыми выражениями на лицах. Дастин лишь озадаченно покачал головой.
— То есть ты хочешь сказать, что если пони узнают о нашей разумности, то всё будет распрекрасно?
— Вряд ли, — сказал я, потирая затылок. — Но пони не жестокие. Если станет известно, что люди могут думать и чувствовать, большинство пони придут в ужас, как обращаются с людьми!
— А откуда ты это знаешь? — раздался голос у меня за спиной.
Обернувшись, я уже открыл рот, чтобы ответить, но застыл, завидев женщину, сидевшую сейчас на корточках рядом с Наташей. Зелёными глазами она смотрела на меня сквозь длинные рыжие волосы, свисающие до самых плеч. И всё же я мог разглядеть её лицо… Её лицо…
— Давайте послушаем мнение нашего маленького друга, который развлекает нас вот уже почти целый час! — за этими словами последовал одобрительный, интенсивный стук копыт. Из клетки вышел еще один человек. Как предыдущие, он вышел на середину арены, но довольно своеобразно. Сделав небольшую пробежку, мой враг сделал кувырок и приземлился на четыре конечности, словно кот. Сконцентрировав зрение, я увидел рыжие волосы. Главной особенностью являлось то, что в этот раз мой враг — девушка. Встретились бы мы в других обстоятельствах, она бы даже заинтересовала меня. Но не тут-то было. С львиной ловкостью она двинулась на меня. Она нанесла удар в область груди, но я вовремя успел парировать его. Я на миг смог рассмотреть ее лицо.
Это была та самая девушка из магазина, которую я видел ранее. Ее глаза переливались глубоким изумрудным цветом, а яркие волосы покачивались от движения. Одета она была в какие-то тряпки, плотно прилегающие к телу.
Я заметил слезы на ее лице. Они вытекали из ее прекрасных изумрудных глаз, текли по щекам и капали с подбородка на мое окровавленное лицо. В них не было ненависти или безумия. Это скорее были слезы сожаления. Мне мерещились слова, едва понятные, но одновременно такие близкие: «Мне жаль… Мне действительно жаль…»
Морщась, я сдавил виски, не сводя глаз с рыжеволосой женщины передо мной. Воспоминания медленно отступили в темные закоулки моего сознания, и мне удалось унять рвотный позыв. Раздражение на лице женщины вскоре сменилось замешательством, а затем и беспокойством, покуда я продолжал пристально смотреть на нее.
— Ты в порядке? Эй, приятель! — он пощёлкала пальцами. — Ты меня слышишь?
— Д-да, — пробормотал я, отвернувшись… чтобы спустя несколько секунд повернуться обратно. — Да, я… Я в порядке.
— Точно? — недоверчиво спросила она. — Твой взгляд меня уже реально пугает. Серьёзно, — она поёжилась, — завязывай. Ты будто увидел привидение или что-то в этом роде.
— Это… ты не так уж не права, — пробормотал я, рассеянно потирая шею, пытаясь облегчить пробуждённую воспоминаниями боль. Ещё несколько секунд я смотрел на неё, затем помотал головой, отгоняя наваждение. — Извини. Ты просто… напомнила мне кое-кого другого. Того, кого я встретил давным-давно.
Услышав мои слова, женщина ошалело уставилась на меня. Секундой позже её глаза внезапно распахнулись, и она ахнула. Быстро вскочила с неистовой надеждой на лице.
— Постой… Ты видел Эмили?!
Я отпрянул от ее внезапного крика.
— Я… я… кого?
— Мою сестру! — воскликнула она, шагнув вперёд — но остановилась, когда я вздрогнул. Выждав немного, она уже спокойнее, даже робко улыбнулась. — П-прости, я просто… поверить не могу. Хорошо, дай мне объяснить. Меня зовут Эми Шепард. Эмили — моя сестра-близнец. Она очень похожа на меня, только любит коротко стричься. Примерно до плеч. Ты ведь именно её видел?
Сердце у меня пропустило удар, глаза раскрылись. Вот чёрт! К сожалению, она неправильно истолковала мой ответ.
— Ты видел! — она широко улыбнулась. — Ох, слава богу! Мы разминулись вскоре после прибытия, и… и с тех пор я всё пыталась найти её!
Её улыбка убивала меня. И этот радостный взгляд — взгляд человека, который умолял и молился о том, чтобы всё благополучно закончилось, а сейчас обрёл тот маленький кусочек надежды, за который можно ухватиться. Словно она на долгие годы застряла на необитаемом, потерянном в море острове, пока однажды не подняла голову и не увидела корабль на горизонте. И теперь мне предстояло потопить этот корабль.
— Ох, я не смела надеяться, но из нас двоих она всегда была самой сильной. Да! — Эми рассмеялась, потрясая кулаком в воздухе. — Да! Да! Да!
Она перестала кричать и повернулась ко мне.
— Когда ты видел её в последний раз? Ты знаешь, где она? С ней все в порядке? Где она?!
— Я… она… видишь ли… — пробормотал я пересохшими языком и губами, лихорадочно соображая, пытаясь найти выход из этой ситуации, но в голову ничего не приходило. Стоило бы солгать, но рано или поздно всё тайное становится явным. Но как же сказать Эми, что я убил её сестру, пускай даже защищая себя?!
Несколько раз я открывал и закрывал рот, как выброшенная из воды рыба, прежде чем тяжело вздохнул. Покачал головой и прямо посмотрел на женщину.
— Я… Возможно, я видел твою сестру больше полугода назад, во время… человеческих боёв. Она… ну, она… — я безуспешно попытался сглотнуть растущий комок в горле. — Я… мне жаль.
Эми уставилась на меня широко раскрытыми глазами, её радостная улыбка погасла. Несколько секунд она не произносила ни слова, потом неуверенно улыбнулась.
— Не… не шути так, — она нервно рассмеялась. — Это же моя младшая сестра. Я не видела ее несколько месяцев. Я… мне нужно увидеть… не шути так!
Мне хотелось отвернуться, не видеть ее умоляющего взгляда, но я не мог.
— Мне очень жаль…
Теперь Эми смотрела на меня уже безо всякого выражения на лице. Несколько секунд она совершенно не двигалась, потом слабо замотала головой из стороны в сторону. Её руки и ноги задрожали, и, обмякнув, она медленно опустилась на пол. Другие люди поблизости принялись о чём-то мрачно переговариваться.
— Н-нет, — всхлипнула Эми; ее голос сорвался на полуслове. — Нет, нет, ты лжешь. Ты точно лжёшь. Только не Эмили… — она продолжала мотать головой, пытаясь забыть сказанное мною, но не могла. Она взглянула на меня, и слезы потекли по ее щекам. — Ты просто… просто говоришь это, потому что… потому что… — она всхлипнула, и ярость промелькнула на ее лице. — Откуда ты знаешь? Откуда ты можешь это знать, а?!
Я снова отчаянно поскрёб себе шею.
— Я был там и всё видел.
— Постой… ты был там? — пробормотала она, нахмурившись. — Ты видел ее… ты был там… — она замерла, ее глаза расширились, прежде чем она внезапно встала. Я попятился от её полного ненависти взгляда.
— Ты! — прокричала она, ее кулаки сжимались от гнева. — Ты убил ее!
— Подожди минутку, — быстро я вскинул руки. — Успокойся…
— Ты убил мою сестру! Ты, чертов ублюдок! — закричала она. Метнувшись вперед, она наотмашь шлёпнула меня по лицу — аж белые искры вспыхнули перед глазами.
Отшатнувшись, я поморщился от боли. Скула уже начала стремительно опухать.
— Я же не нарочно! — крикнул я в ответ. Эми снова замахнулась, но теперь я успел увернуться.
— Ты ублюдок! — взвизгнула она. Никто не попытался остановить ее. Люди просто не знали, что делать.
— Это не моя вина! — крикнул я, уклоняясь от очередного удара. — У меня не было гребаного выбора! Те мрази просто не давали людям выйти живыми с арены! — я ткнул на шрам на лице. — Мать твою, да я сам чуть не умер!
— Но ты не умер!
— Может, ты просто успокоишься и послушаешь секунду?!
— Ублюдок!
— Я ничего не мог поделать!
— Ты мог бы поговорить с ней! — воскликнула Эми. — Договориться, чтобы выбраться вместе! — она перестала кидаться на меня и просто стояла на месте, плача. — Т-ты мог бы ей помочь!
— Как? — спросил я, все еще держась на расстоянии. Во рту разлился слабый железистый привкус; поводив языком по щеке, я понял, что прикусил её от удара.
— Я… я не знаю, — пробормотала она, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Вы могли бы придумать что-нибудь! Один из вас притворился бы мертвым… или что-нибудь ещё. Что угодно, а не убивать её!
Поморщившись, я сплюнул кровью, прежде чем махнуть рукой.
— Ничего не получилось бы. Еще несколько дней назад я вообще не понимал других людей!
Внезапно все шепотки и разговоры прекратились, заставив меня оглянуться и наткнуться на недоумевающие взгляды.
— Что? — спросил я.
— Ты не понимал людей? — переспросил нахмурившийся Дастин. — Что, черт возьми, это значит?
— Что я не понимал людей, — пожал я плечами. — Не знаю, как это объяснить. Еще пару дней назад любая человеческая речь звучала для меня, как чириканье и ворчание.
— Так что же изменилось? — настойчиво спросил Дастин.
— Да чтоб я знал, — покачал я головой. — Селестия заставила Элементы пальнуть по мне радужным лучом дружбы, и вот тут-то я вдруг снова стал понимать других людей.
— Элементы? Радужный луч дружбы? — пробормотал Дастин и покачал головой. — Ладно, всё это пофиг. Но кто такая, чёрт возьми, Селестия?
Проклиная себя за оплошность, я прикусил губу и в который раз тщетно зашевелил извилинами в попытке придумать ответ, который устроил бы всех. Однако, в конечном итоге, я лишь тяжело вздохнул.
— Это… э-э… высокая белая пони с рогом и крыльями, — ответил я. — И с солнцем на заднице. Трудно не заметить.
Слитный вздох толпы застал меня врасплох. С понимающим лицом Дастин печально кивнул. Даже на личике Челси появилась неподдельная жалость. С чего бы вдруг? Что происходит?
— Ты говоришь о правительнице пони, верно? — спросил Дастин.
— Что? — настала моя очередь удивляться.
— Большая высокая пони? С такой белой шерстью и странной гривой? — уточнил Дастин. — У неё ещё есть тёмная двойница, с которой она вместе управляет другими пони. Ты ведь о них говоришь?
— Т-ты их знаешь? — недоверчиво спросил я.
— Конечно, мы знаем о них, — усмехнулся Дастин. — Именно по вине этих двух сук люди в этом мире не имеют ни грамма мозгов.
— Повтори, — отупело попросил я.
— Это правда, — сказала Эми, потирая щеки. Она шагнула вперед, и в этот же момент я отступил назад, сохраняя дистанцию. — Эти две… мерзавки что-то делают с людьми.
— Чем докажете? — поинтересовался я.
— Мы видели, как они это делают, — сказал Дастин, скрестив руки. — Каждое утро и каждый вечер они вдвоем появляются на балконе дворца, вспыхивает яркий свет, а потом они уходят. Это происходит каждый день в одно и то же время. По словам Пола, тем самым они «возобновляют ментальные чары над людьми», или какую-то такую магическую чушь. Честно, я сам так и не въехал в его объяснения, но он заверил нас, что знает, о чем говорит.
Я тупо уставился на них, пытаясь осмыслить то, что они говорили. Каждое утро и каждый вечер? О чём они… ох ты ж чёрт! До меня наконец-то дошло, что именно видел Дастин и остальные, и с большим трудом я не застонал. Это было так глупо. Столь глупо, что даже почти смешно. Я знал, что якобы делали Селестия и Луна, но как убедить Дастина и остальных? Это было почти невозможно. Они и так уже думают, что я сошел с ума. И дальше будет хуже. Ущипнув переносицу, я приготовился к ответной реакции.
— Это не так… они ничего не делают с людьми.
— Извини, что? — приподнял бровь Дастин.
— Они ничего не делают с людьми, — повторил я чуть громче, чем раньше.
Дастин недоверчиво посмотрел на меня.
— Откуда ты… что же тогда они делают?
— Эм, они… они думают, что… — я замолчал и сглотнул перед тем, как продолжить. — Ладно, слушай. Я скажу откровенно, пусть это и будет звучать безумно. Они верят, что двигают по небу солнцем и луной, — Дастин открыл рот, но я вскинул руку, призывая его замолчать. — Послушай, я знаю, как глупо это звучит. Мне и самому это кажется глупым. Однако Селестия верит, что управляет дневным светилом, в то время как Луна, которая тёмненькая, верит, что управляет ночным. Эта вспышка, которую вы видите — так они перемещают небесные тела объект по небу, считая это своей обязанностью, — на последних словах я изобразил кавычки пальцами.
— Двигают небесными… — пробормотал Дастин. — Ты точно рехнулся.
— Послушай, я знаю, это глупо, — заговорил я громко и быстро. — Но они думают, что всё происходит именно так. Они не пытаются угнетать людей. Не пытаются сделать их глупее. Черт, они даже не знают, что люди разумны. Если бы они знали, то попытались бы нам помочь. — Это заставило Дастина лишь рассмеяться.
— Это тупейшее…
— Это правда! — крикнул я. — Они понятия не имеют, как обстоят дела. Послушай, просто дай мне возможность поговорить с ними. У нас есть способ общаться, я дам им знать, что происходит, и мы сможем договориться, чтобы исправить это! Мне нужен всего лишь один день, клянусь!
— Ты никуда не пойдешь, — внезапно прорычала Эми, свирепо глядя на меня.
— А почему нет? — фыркнул я. — Я могу это исправить!
— Мне придется согласиться с ней, — покачал головой Дастин.
— Но почему? — спросил я, стиснув виски в попытке отогнать накатывающую головную боль. — Ты мне сам разрешил. Почему я не могу уйти?
— Ну, ты ведь уже сказал, что они поразили тебя своим «радужным лучом дружбы», — Дастин снова скрестил руки на груди. — Это означает, что сейчас ты находишься под их чарами. В таком состоянии ты никуда не пойдешь. — Я недоверчиво уставился на него.
— Да ладно тебе!
— Не переживай, дружище, — сказал он, одарив меня теплой улыбкой. — Во всем этом нет твоей вины. Скоро мы с этим разберёмся, и тогда к тебе вернётся рассудок.
— Разберётесь в чём? — спросил я. — Говорю же тебе, что нет…
Внезапно нечто сдавило мне шею. Бледно-жёлтое свечение почти перекрыло мне воздух и лишило возможности говорить. Зайдясь в кашле, я ничем не смог помешать тому, что мою голову насильно опустили вниз — и я обнаружил, что смотрю в разъяренную морду единорога.
— Ты! — прошипел он. — Какого… хрена… что ты здесь делаешь?!
Его горло было охвачено тем же свечением, пульсирующим с каждым его словом. Его взгляд потяжелел, и обручи ещё крепче стиснул мою шею. Краем глаза я заметил подскочившего к нам обеспокоенного Дастина.
— Пол, что ты делаешь?!
— Решаю… проблему, — прохрипел единорог, — которая… мучает меня… очень… очень… давно.
Он дёрнул головой, и незримая сила опрокинула меня на спину. Я попытался ухватиться за магическое кольцо вокруг шеи, но пальцы просто прошли сквозь облачко.
— Чувак, успокойся! — прокричал кто-то. Раздался сухой стук, и внезапно я снова задышал.
Хватая ртом воздух, я перевернулся на четвереньки и посмотрел вверх. Единорог потирал свой искрящийся рог и зло, исподлобья глядел на потиравшего руку Дастина.
— Что ты делаешь? — всхрапнул единорог.
— Пытаюсь успокоить тебя, чувак, — фыркнул Дастин. — Какого чёрта ты напал на него?
— Я исправляю… твою ошибку, — прохрипел единорог, когда его рог перестал искриться. — Ты не должен был… приводить его сюда.
Пока я, пошатываясь, поднимался на ноги, Дастин растерянно переводил взгляд между мной и единорогом.
— Какую ошибку?
— Ты помнишь… я говорил тебе несколько месяцев назад… об аномалии? — прорычал единорог.
— О той штуковине, которая смешала твои планы? — спросил Дастин, потерев затылок. — Ну да, припоминаю, но какое это имеет отношение к… — он замер и метнул на меня взгляд расширенных глаз. — Ты же не имеешь в виду…
— Вот именно, — прорычал единорог, и его рог снова засветился. Я даже глазом моргнуть не успел, как прежняя сила вновь сдавила мне шею и проволокла по земле.
— Этот, — проворчал единорог, поднимая меня в воздух, — ублюдок причинил мне кучу головной боли. Он стал занозой в моём боку. Проклятьем всей моей жизни.
Его магия слегка замерцала, засбоила, но не разрушилась.
— Я даже… не знаю тебя… — прохрипел я, с трудом вдохнув воздуха.
— Чёртов питомец принцессы, — продолжил он, не обращая на меня внимания. — Это отребье с самого появления сговорилось с пони. Сначала я пытался вразумить его, но он не пожелал прислушаться и предпочёл пони своим собратьям-людям. Но я не сдавался. Я пытался спасти его… но теперь он всего лишь послушная собачонка принцесс, делающая все, что прикажут. Скажут прыгать — он прыгает. Скажут лаять — он лает, — единорог сердито посмотрел на меня, и его губы растянулись в усмешке. — Наверняка вы уже заметили, как он защищает и оправдывает пони, утверждая, что они не знают о разумности людей. Утверждает, что только мы виноваты.
Послышались одобрительные возгласы, и я с замиранием сердца понял, что все смотрят на меня.
— Эй! Я не говорил… — начал я, но магическое кольцо опять сдавило шею, лишив меня возможности говорить.
— Преданная своим хозяевам псина. Не больше и не меньше, — проворчал единорог. Ненадолго он замолчал и мрачно усмехнулся, медленно растянув губы. — А какая же собака без ошейника?
Свет вокруг его рога слегка мигнул и вспыхнул. В воздухе передо мной появился чёрный ошейник с медальоном — меткой Твайлайт. Ещё раз вспыхнул свет — кожаная полоса скользнула по моей шее и плотно обернулась вокруг неё, прежде чем застегнуться. И тут меня снова швырнуло на землю.
— Вот и все, мальчик. Лай! — ухмыльнулся единорог, когда я закашлялся, хватая ртом воздух. Я попытался подняться, но неожиданно кто-то пнул меня в бок, выбив из лёгких остатки воздуха. Повернувшись, я сквозь слёзы увидел Эми, смотрящую на меня сверху вниз.
— Ублюдок, — выплюнула она, прежде чем развернуться и уйти.
— …не виноват, — жалобно прохрипел я. Когда мне удалось-таки подняться на колени, передо мной встала Челси. Уперев руки в бока, она просто смотрела на меня и качала головой.
— Ты всегда был немного двинутым, Макс, — сказала она, — но… признаюсь, сейчас ты просто превзошёл себя.
— Раньше… тебе нравилось… — выдохнул я, глядя на неё.
— Да, когда это было забавно, — сказала она. — Но сейчас вот это… просто… странно. В самом деле? Сговориться с грёбаными пони? Это же каким надо быть испорченным?
В этой стремительно ухудшавшейся ситуации я попытался что-нибудь ответить, как-нибудь возразить, но из-за душащего ошейника не мог произнести ни слова. А затем Челси тоже ушла. Не желая, чтобы всё закончилось вот так, я собрался было проковылять за ней, но меня бросили обратно на землю.
— Ты… никуда не пойдёшь, — прохрипел единорог, приблизив морду вплотную ко мне. Вблизи я увидел, что его шерсть взмокла от пота, сам он тяжело дышал, и магия вокруг рога то вспыхивала, то гасла. Мне уже доводилось видеть подобное состояние у Твайлайт. Она называла его чем-то вроде «магического истощения».
— Везёт тебе, парень, — прошипел он. — Если бы я не опустошил почти всю свою магию раньше, то прикончил бы тебя прямо здесь и сейчас… — он замолчал, его взгляд сделался рассеянным. На мгновение радужная оболочка одного из глаз стала изумрудно-зелёной. Затем единорог встряхнулся и вновь сосредоточился.
— А так, — продолжил он, — у меня нет на это сил. Однако я зашёл слишком далеко и не дам тебе всё испортить. Я не могу… не желаю… чтобы ты мельтешил вокруг и доставлял неприятности… в который раз. Возможно, ты уже ничего и не сможешь сделать, чтобы остановить надвигающуюся бурю, но я не собираюсь рисковать.
Стиснув зубы, он снова призвал магию и вздёрнул меня в воздух за шею. Пока я слабо трепыхался, рог Пола снова сверкнул, и скала прямо подо мной замерцала и заколыхалась подобно воде. Люди поблизости быстро попятились, с недоумением и удивлением глядя на творящееся действо.
— Что такое? — в притворном замешательстве спросил единорог, пока я с тревогой смотрел на дрожащую землю. — Ты какой-то слегка напряжённый. Взволнованный. Знаешь, почему бы тебе не принять расслабляющую ванну и не успокоиться?
С этими словами он начал медленно опускать меня. Когда мои ноги соприкоснулись с камнем, то почти не встретили сопротивления. Я содрогнулся, чувствуя, как всё глубже и глубже погружаюсь нечто вроде холодного желе, хотя также я чувствовал, как штаны трутся о грубый камень. Немыслимым образом земля была жидкой и твёрдой одновременно. Охваченный дрожью от столь противного ощущения, я снова задёргался, но не смог вырваться из магической хватки.
Так продолжалось до тех пор, пока я не оказался в земле по шею. Только тогда единорог не без усилий прервал заклинание, уже явно почти потеряв над ним контроль. Магическая хватка исчезла, но прежде, чем я успел пошевелиться, земля снова затвердела.
— Что за… — я попытался поднять руку, но обнаружил, что не могу сдвинуться ни на дюйм: окружающий тело камень оставался твёрдым и неподатливым. Я уже открыл рот, но его тут же заткнули и крепко замотали куском ткани.
— Вот… это… поумерит твою прыть, — прохрипел единорог. — Теперь ты никуда не денешься. Ты останешься здесь и будешь править своими новыми владениями. Теперь ты король подгорный. Король… — его слова прервал надсадный кашель. Вытерев рот копытом, он бросил на меня испепеляющий взгляд, прежде чем отвернулся и покачал головой.
— У меня нет на это времени, — фыркнул он себе под нос.
К нам осторожно приблизился Дастин с вытаращенными глазами.
— Чувак… что это такое, черт возьми? — спросил он, глядя на меня сверху вниз.
— Я сделал это, чтобы он не наделал глупостей, — фыркнул единорог. Он шагнул в сторону, но вдруг вздрогнул и поднял копыто к голове.
— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Дастин.
Единорог кивнул, закрыв глаза.
— Я в порядке… А, может, и нет, — он вздохнул. — Я потратил много энергии перед тем, как прийти сюда. Да ещё с ним пришлось повозиться, — я сдавленно заворчал, когда он пнул меня копытом по затылку. — Сказывается то, что этого оказалось немного чересчур.
— Я думал, ты собираешься залечь на дно, — нахмурился Дастин. — Что ты сделал, чтобы уже так измотать себя?
— Мне пришлось убираться, — сказал единорог. — Сестры узнали, чем я занимаюсь, — на лицах людей поблизости появилось беспокойство, но единорог поднял копыто. — Они не знают, где мы, но, к сожалению, нам придётся ускорить наши планы.
— Насколько ускорить? — спросил кто-то из толпы.
— Нам нужно приступать сейчас же, — повысил голос единорог. Помолчав, он взглянул на Дастина. — Это не будет проблемой?
Дастин переглянулся с кем-то позади меня и мотнул головой.
— Не-а, братан. Мы готовы.
— Великолепно, — сказал единорог, массируя виски. — Тогда отправляйтесь наверх и учините как можно больше хаоса. Я же подниму вторую волну. Если всё пойдёт по плану, то мы уже сегодня покончим со всем.
Дастин быстро отсалютовал ему, повернулся и зашагал прочь. Он исчез из поля моего зрения, но я слышал, как он отдаёт приказы: «Ладно, все встали и пошли задавать им жару! Хватайте всё оружие, которое смогли сделать, и готовьтесь. Стэн, на тебе стрелы и снаряды. Трейси, возьми аптечки. Всё, как мы тренировались: головной отряд впереди, остальные следуют чуть позади. Если возникнут какие-либо проблемы, то переходим к плану с цистерной…»
Его голос вскоре потонул в шуме и гомоне. Все задвигались; пещеру наполнили лязг металла, шелест ткани и крики людей, перекрикивающих друг друга. Но я ничего не видел, потому что мог только смотреть прямо перед собой, в ухмыляющуюся морду этого треклятого единорога.
— Итак, всё кончено, — обратился Пол ко мне. — Я играл, а они плясали под мою дудочку. Всё посыпалось друг за другом, как линия домино. Я выигрываю, ты проигрываешь. Мат. Шестёрки на поле. Бинго. Именно так, и никак иначе. Хотя вот странно, — он склонил голову набок. — Я почти расстроюсь, когда всё это закончится. Почти… но не совсем. Всё это было весело, пока продолжалось, но у всего рано или поздно наступает закономерный финал. Чуточку несправедливо, как по мне. И партия-то была разыграна почти влегкую, учитывая все обстоятельства. Хотя у… этой особы… не было возможности толком приступить к ней. Не после того, как вступил в силу мой план на случай непредвиденных обстоятельств. Я буду скучать по этим маленьким играм, в которые мы играли вместе… Но я не буду скучать по тебе, — он насмешливо посмотрел на меня
Не в силах говорить, я только прорычал.
— Уверяю, я ничего против тебя не имею, — сказал он. — Ты просто оказался не в том месте и не в то время. Очень неудачно для тебя иметь такое невезение… почти хаотичное, — пробормотал Пол, слегка нахмурившись. Он пристально посмотрел на меня и медленно покачал головой. — Очень неудачно.
Я изобразил громкий звук рвотного позыва, отчего единорог фыркнул и покачал головой. Он уже явно собрался смолоть ещё какую-нибудь чушь или ещё раз оскорбить меня, но тут же закрыл рот, когда сзади Дастин крикнул: «Эй, Пол! Мы готовы идти!»
Единорог поднял голову.
— Идите, — сказал он, махнув копытом. — И удачи тебе, пёсик.
— Хорошо, — услышал я голос Дастина. — Помните, вы все остаётесь здесь, пока мы, земляне, поднимемся наверх, понятно? — я услышал невнятное бормотание позади себя и краем глаза увидел, как пара эквестрийских людей кивнула. — Вы поднимитесь, когда он подаст сигнал, понятно?
Эквестрийцы посмотрели на единорога и снова кивнули.
— Хорошо, — сказал Дастин. — Не волнуйтесь. Когда все это закончится, пони больше не будут нам досаждать. Хорошо… Приступаем!
Вытянув шею, насколько было возможно в моём положении, я наблюдал, как небольшая группа людей направилась к выходу из пещеры. Они шли с полными решимости лицами, одетые в самодельные доспехи и вооружённые грубо сделанным оружием. Однако некоторые казались неуверенными, один или двое даже взглянули в мою сторону перед тем, как выйти. Не в силах окликнуть их, я мог только смотреть им вслед, пока последний из них не исчез из поля моего зрения.
Расслабив шею, я снова повернулся к единорогу и удивлённо моргнул, не увидев его на прежнем месте. Его вообще нигде не было. Только несколько эквестрийских людей стояли в стороне и по-прежнему изучающе смотрели на меня.
Не обращая на них внимания, я снова попытался пошевелиться, но камень не поддавался. Я ни на дюйм не мог пошевелить ни одной частью тела, кроме головы. Я застрял… в яме в земле. Я застрял, а в это время группа землян отправилась воевать с пони. И я ничего не мог с этим поделать.
Вот же ж нахуй…
* * *
Брасс Стар была сильно сбита с толку. И крайне взволнована. Почти десять лет она обучалась дрессировке людей и за это время повидала много связанных с ними странностей. Ей доводилось видеть, как всегда отличавшийся буйным нравом человек умер на могиле своего хозяина-единорога, скончавшегося от сердечного приступа. Она видела, как человек со сломанной ногой пронёс на себе раненую кобылу больше десяти миль по бездорожью. На её глазах не умевший плавать человек без колебаний нырнул в реку, чтобы спасти тонущую кобылку. Были и другие странности, большей частью связанные с инстинктивной защитой. Будто у людей имелось некое предчувствие опасности. Приближается плохая погода? Люди садятся на корточки и укрываются руками. Грядёт наводнение? Люди идут к возвышенности. Но когда на какое-либо поселение нападало чудовище, тут всё переворачивалось с ног на голову. Никто не мог сказать наверняка, был ли тому причиной территориальный или какой-то другой инстинкт, но люди не убегали от чудовищ. Напротив, они тут же набрасывались на тварей, вздумавших покуситься на пони. Когда гидра напала на Оуквил, то именно небольшая группа людей прогнала её, не жалея своих жизней. И это был не единственный случай. Любое известие о нападении монстров непременно сопровождалось сообщениями о людях, защищающих пони. Как будто у людей была прямо какая-то инстинктивная потребность защищать пони. Брасс Стар знала о подобных инстинктах и умела пробуждать их. Но это не успокоило её, когда люди прекратили рыть туннель и встали между кобылой и появившимися из темноты пони, освещающими себе путь светом рогов. — Что вы делаете? — спросила она, посматривая по сторонам. — Ну, хватит. Продолжаем копать! — кобыла громко прищёлкнула зубами. — Давайте. Вперёд! Никто из людей не сдвинулся. Они продолжали пристально смотреть на приближающиеся фигуры и щерить зубы в безмолвном рыке. Волосы на затылке Брасс Стар зашевелились. — Да что на вас нашло? — растерянно пробормотала она… и ахнула, наконец-то разглядев пришедших единорогов, один из которых был очень ей знаком. — А-Архимаг?! Что вы здесь делаете? Архимаг бесстрастно, будто истукан, посмотрел на неё, или же виной тому была отбрасываемая светом тень на морде. Несколько секунд он разглядывал её, затем спокойно сказал: — Вы свободны, уходите. — Ч-что? — ахнула Брасс Стар, отступив на шаг назад. — Но… Я должна быть здесь до вечера, пока не придёт Эмбер Роуз… — Планы изменились, — перебил её Архимаг, не меняя голоса. — Уходите. — Но, сэр! Мы почти добрались до источника! — Это не имеет значения. — Но, сэр! — Благодарю за работу, Брасс Стар, — в прежде бесстрастном голосе Архимага прорезались рычащие нотки. — Идите домой. Уже открывшая рот для новых возражений кобыла помедлила и закрыла его. С тихим вздохом опустила голову: — Да, сэр. — Умница, — пробормотал Архимаг. Всё так же с опущенной головой Брасс Стар прошла мимо волшебника. Вместе с ней пошли и люди, старательно держась между кобылой и жеребцом. Однако, поравнявшись со спутником Архимага, она замерла и потрясённо уставилась на него. Второй единорог был грязно-золотистой масти с немногим более тёмной гривой. Полуопустив веки, он смотрел в никуда пустым взглядом; его глаза напоминали окна дома, в котором хоть и горел свет, но обитатели куда-то подевались. Однако внимание Брасс Стар привлёк его чуточку искрящийся и сочащийся магией рог. — Сэр! Ваш рог! — ахнула она, отпрянув. — Я в порядке, — равнодушно ответил единорог. — Но сэр! — Брасс Стар, — вздохнул оглянувшийся Архимаг. — С ним всё хорошо. Кобыла изумлённо уставилась на него. — Уж простите, сэр, но это точно нехорошо! — Брасс Стар… — Это серьёзный переизбыток магии! — Брасс Стар. — Если не избавиться от него, то это может быть опасно для жизни! — Брасс Стар! — Надо немедленно доставить его в больницу! — воскликнула кобыла, шагнув к накачанному магией единорогу. В сию секунду ярко вспыхнуло… и Брасс Стар вместе с людьми попросту испарились. — Как же утомляет… — выдохнул Архимаг, пока магическое сияние на его роге слегка потускнело. — Тратить запасы… на такую ерунду. Он судорожно вздохнул. — Неважно. Мы почти закончили, — оба единорога одновременно повернулись и пошли дальше по туннелю. Дойдя до тупика, они остановились. Здесь Архимаг поднял и прижал копыто к каменной стене; а спустя несколько секунд убрал ногу и отодвинулся. — Осталось всего-то около фута, — пробормотал он, оценивающе оглядывая стену.— Похоже, иначе не получится, — Архимаг прищурился. Его рог опять налился светом, в ответ преграда низко загудела — и внезапно с громким треском взорвалась каменными обломками. Поднявшееся облако пыли осветилось зловещим желтовато-зелёным светом из провала. Сам воздух будто запульсировал и загудел от неведомой магии. Двое подождали, пока осядет пыль, и только потом шагнули в провал. Они очутились в большой круглой пещере с куполообразным потолком и идеально ровным полом. Всё пространство наполнял вихрящийся от неощутимого ветра туман. Посреди же комнаты в полу зияла широкая дыра около двадцати футов в диаметре; она-то и светилась тем желтовато-зелёным светом. Вокруг ямы были не то разбросаны, не то расставлены в беспорядке безликие статуи людей из закоптившегося мрамора. Многие растрескались от времени, у некоторых отсутствовали конечности и головы, другие так и вовсе превратились в не более чем кучи камней. — Не думал, что снова увижу это место… не говоря уже о том, чтобы использовать его, — пробормотал Архимаг, оглядывая зловещую комнату. — И на том хорошо, учитывая все обстоятельства. Всегда хорошо иметь запасной план как раз для такого случая. Мы… С криком боли он едва не рухнул и лишь в последнюю секунду устоял, подрагивая от нового приступа. — Если умирают именно так, то покорнейше благодарю, — Архимаг потряс головой. Повернувшись к Голден Инготу, до сих пор равнодушно взиравшему на происходящее, он кивнул в сторону ямы. — Ну что ж, приступим. Ты знаешь, что делать. Голден Ингот так же кивнул и деревянной походкой пошёл мимо статуй, направляясь к дыре. Архимаг последовал за ним. Достигнув провала, Голден заглянул в него. Там, в глубине, кружилась в беспорядочном вихре некая светящаяся субстанция. И не понять, газ это или жидкость. Какое-то время единороги просто стояли и смотрели в провал. Вдруг Голден Ингот обмяк и тряпичной куклой свалился в пропасть. Миг, и он бесследно исчез в зеленовато-жёлтом вихре. Краткие мгновения ничего не происходило. Внезапно в толще клубящегося газа вспыхнул яркий белый свет. Молния ударила из провала и промчалась по потолку и стенам пещеры, оставляя подпалины на старом камне. Гриву и хвост Архимага растрепало поднявшимся ветром, несколько статуй рухнули. Казалось, сама комната слегка содрогнулась, с потолка посыпались куски камня. Светопреставление закончилось так же внезапно, как и началось. Потревоженный туман осел обратно на пол, провал вновь налился прежним болезненным свечением. В лёгком удивлении Архимаг уставился в провал. — Странно, — задумчиво произнес он. — Должно было сработать. Почему не сработало? В прошлый раз потребовалось… только… — он замолк и с недовольным всхрапом шлёпнул копытом себе по морде. — Точно. Топливо есть, но не хватает искры. Опустив копыто, он несколько секунд наблюдал за причудливым кружением тумана вокруг провала. В конце концов, его губы растянулись в ухмылке. — Ну, смысла уже никакого нет. Я всё равно собирался избавиться от него. На дрожащих ногах Архимаг подошел к самому краю и слабо рассмеялся. — Что ж, старина. Это был весёлый отпуск, но хорошенького понемножку. Пока-пока! С этими словами Архимаг закрыл свои льдисто-голубые глаза. С умиротворённой мордой он наклонился вперёд и шагнул в пустоту. Когда что-либо сделать было уже поздно, единорог поморщился и в замешательстве открыл глаза — сочные изумрудно-зелёные глаза. —Что за?.. Где я? — растерянный вздох сорвался с его губ, когда он увидел то, что простиралось перед ним. Глаза Архимага расширились от ужаса, он попытался телепортироваться прочь отсюда, но его рог лишь брызнул бесполезными искрами. Рот старого единорога раскрылся в вопле, но не успел воздух вырваться из груди, как светящийся туман поглотил Архимага. На мгновение всё замерло. Затем всё взорвалось, и ослепительная жёлтая вспышка поглотила пещеру.* * *
Глубоко в Королевских садах задрожала каменная статуя. Её поверхность испещрили множество трещин, сквозь которые сиял белый свет. И чем ярче он светился, тем сильнее дрожала статуя — пока верхняя половина не разлетелась осколками. Из дымящегося основания статуи поднялась фигура и, потянувшись, со вкусом зевнула. — Свободен, наконец-то свободен! — простонал Дискорд. — Слава мне всемогущему, наконец-то свободен. Его плечи и шея несколько раз хрустнули, пока он вывернул каждую из конечностей под невероятным углом. — Нет, я в жизни не спал в более жутких условиях, — проворчал он, выбираясь из остатков своей каменной тюрьмы. — Ноль баллов из десяти. Ни за что не порекомендую. Селестии давно пора пойти в ногу современем. Камень — это прошлое тысячелетие. Почему бы не заточить меня в пружинном матрасе? Хотя, — заведя лапу назад, он выдернул из спины застрявшую пружину, — от этого тоже потом всё тело ноет. Тогда, может быть, водяная кровать подойдёт? Закончив разминаться, Дискорд выпрямился. — Ах, так изумительно вернуться домой, — проворковал он, играя коготками. — Не то, чтобы мне не понравилось играть, — он снял с головы фальшивый единорожий рог и бросил себе за плечо, — но пора заняться делами всерьёз. Вытащив из ниоткуда большие карманные часы, Дискорд откинул крышечку и посмотрел на них. С циферблата на него косоглазо, с придурковатой улыбкой, смотрела розовая пони в вязаной шапочке. Её передние ноги играли роль стрелок, вот только вращались и останавливались как и когда попало. Вместо цифр по ободку тянулись разных оттенков розовые и голубые пятна. Для Дискорда это имело некий смысл, потому что он несколько секунд пялился на странные карманные часы, прежде чем громко ахнул в притворном ужасе. — Охохошеньки! Неужели уже пора?! — воскликнул он. — Ой, я опаздываю! Я опаздываю! Засунув часы обратно в никуда, он щёлкнул когтями. В мгновение ока прямо перед ним в воздухе возник большой свиток. — Ну вот. Что там ещё осталось сделать? — задумчиво похмыкал Дискорд, пока свиток разворачивался до невероятной длины по всему саду, уже свисая с деревьев и запутываясь в кустах. Достав маленькие очки со стёклышками в форме полумесяца, Дискорд водрузил их на кончик морды и взглянул на свиток, вверху которого было большими яркими буквами написано «Список дел». Первая запись состояла из одного-единственного слова «Селестия», рядом была прилеплена фотография принцессы в шутовском колпаке и с выдающимися передними зубами. — Так-так, — сказал Дискорд, вытаскивая перо из-за уха. — О старушке Тортозадой позаботились, — он вычеркнул имя из списка. Следующая запись гласила: «Луна», только фотография вместо принцессы ночи показывала луну в форме задницы. Её тоже вычеркнули. — С ней разобрались, метеорит ей в кратер. Так… Что там со зверушкой принцессы? В буквальном смысле застрял между молотом и наковальней. С Даркфлэром закончено. С его дружками — тоже. Голден Ингот — готов. Принцесса шиппинга… — Дискорд помолчал, почесывая голову пером и глядя на имя Кейденс. Через несколько секунд он пожал плечами и двинулся дальше. — Кто-то там сейчас разбирается с ней. Что дальше? С Грядущим Рассветом разобрались… хотя раньше, чем планировалось. Он шёл по списку, небрежно вычёркивая имена, пока не добрался до самого конца. — Итак, позаботились обо всех, кроме… — Дискорд уставился на последние имена в списке и зловеще усмехнулся, затем взмахнул лапой. Дёрнутый за конец свиток свернулся, точно оконная шторка, и исчез в клубе дыма. — Ну, — ухмыльнулся он до того, что улыбка чуть не развалила его голову напополам. — Думаю, настала пора мне и шести особенным кобылам встретиться в последний раз… и свести счёты раз и навсегда. В этот момент земля дрогнула. Деревья вокруг зашумели, заскрипели, и некоторые из них накренились в стороны, когда земля под ними треснула и вздыбилась. Из трещины в земле заструился желтоватый дым. Довольно быстро он добрался до драконикуса, закружился вокруг него и начал впитываться в змееподобное тело. Тут же глаза Дискорда загорелись жёлтым огнём — а в это время всё больше и больше энергии просачивалось из-под земли и устремлялось к нему. Когда последний виток дыма растворился в теле драконикуса, он просто замер, наслаждаясь новым ощущением. Статические разряды пробежали по его телу, заставив мех вздыбиться. Глядя на свои сверкающие когти, Дискорд мрачно усмехнулся. — Что ж, да начнётся веселье! С этими словами он взмахнул своими разномастными крыльями и, безумно хихикая, улетел в ночь.
Примечания:
Алекс ожил и начал переводить, так что вот вам глава от него
