Глава 68: Чертоги разума. Часть I
28 июня 2021 г., 04:00
Моё сознание зашевелилось. Я с большим трудом открыл глаза, но через мгновение застонал, когда на них тут же обрушился резкий яркий свет. Прикрыв глаза рукой, я попытался заслониться от света, но ущерб уже был нанесён.
Я не спал. Тем не менее, я решил просто полежать там некоторое время, пытаясь снова заставить свой разум работать; туман сна цеплялся за меня с удвоенной силой. Моя рука была жёсткой, почти болела, как будто я неправильно спал на ней в какой-то момент ночи. На самом деле, теперь, когда мне потребовалось время, чтобы осознать это, всё моё тело было напряжено и болело. Почему?
Через несколько минут я снова попытался открыть здоровый глаз, но свет всё ещё был слишком ярким. Прищурившись, я зашипел от боли.
— Твайлайт, я знаю, ты любишь вставать ни свет ни заря, но для этого дерьма ещё слишком рано, — пробормотал я, снова крепко зажмурив глаза. Хотя в этот момент я не должен удивляться. Это был не первый раз, когда Твайлайт использовала свет восходящего солнца, чтобы разбудить меня, но это было намного хуже.
Я чувствовал себя ужасно, как будто не спал целую вечность. Всё тело ныло от боли, и мне потребовалось много усилий, чтобы пошевелиться. Несмотря на то, что я только что проснулся, мне казалось, что я не спал прошлой ночью, и прямо сейчас я не хотел вставать. Я просто хотел снова заснуть и проспать день или два. Возможно, даже дольше. Я буду чувствовать себя лучше после этого... верно?
Как бы хорошо всё это ни звучало, свету, который сейчас сиял на моём лице, этот план не понравился. Даже сквозь веки было больно, и мне пришлось повернуть голову, чтобы облегчить дискомфорт, который, в свою очередь, заставил мою шею несколько раз треснуть. Однако это движение не помогло. Свет требовал, совершенно ясно, чтобы я немедленно проснулся и встал, чтобы встретить день… да нахуй этот день. Ночное время — лучшее время! Нахуй Солнцезадую! Луножопую туда же!
Застонав, как старое гниющее дерево в бурю, я неохотно заставил себя сесть, всё время прикрывая глаза рукой.
— Тваааайлайт… — прорычал я, проводя рукой по своей длинной, лохматой гриве волос.
Свет становился довольно раздражающим. Он уже успел разбудить меня, но теперь это просто добавляло оскорбления к моему и так не видящему глазу. Это было похоже на тех людей, которые всегда были такими чертовски бодрыми по утрам. Как они там назывались? Террористы? Мне нужно было поговорить с Селестией о том, каким ярким она сделала своё солнце.
— Твайлайт… прикрой уже эти чертовы жалюзи, — прохрипел я.
Пока я говорил, что-то не давало мне покоя. Что-то важное, чего мне не хватало, что я забыл. Что-то очень, очень важное. Однако мой мозг не мог работать так рано утром, поэтому он всё ещё недостаточно проснулся, чтобы понять, в чём проблема. В конце концов, до этого дойдёт, если всё будет достаточно важно. Но сейчас мне нужно было сосредоточиться на чем-то одном, и первым в моем коротком списке был грёбаный свет. Кстати говоря, моё нытье было встречено молчанием.
«Она, наверное, уже спустилась по лестнице», — подумал я, прежде чем тяжело вздохнуть. Стиснув зубы, я снова приоткрыл глаз. Моё зрение затуманилось из-за слёз боли и проклятого света. Не дожидаясь, пока всё прояснится, я спустил ноги с дивана и поставил их на пол. Как только моя кожа коснулась пола, я замер. Мгновенно я понял, что что-то определённо не так.
Пол казался каким-то неправильным. Прожив с Твайлайт почти год, я вполне привык к её дому. Полы обычно были тёплыми, с деревянной текстурой, которая приятно царапала пятки. Это произошло от жизни внутри дерева, которое поддерживалось какой-то формой магии. Но сейчас мои ноги касались холодной твёрдой плитки.
Ладно, пора переходить к делу. Стиснув зубы, я открыл глаз и рассеянно огляделся вокруг, несмотря на дискомфорт, который пришёл с этим. Мой зрачок немедленно сузился, когда глаз приспособился к яркому свету, и я увидел, где нахожусь.
Что за… какого хрена? Я не был дома. Тёплый уют библиотеки «Золотой дуб» сменился маленькой холодной камерой. Круглые дубовые стены превратились в четыре каменные плиты, выкрашенные в тусклый серо-зелёный цвет с белой полосой, проходящей по комнате примерно на уровне талии.
Стены, казалось, сомкнулись вокруг меня, когда я уставился на них, мой мозг пытался обработать то, что он видел. Камера была холодной, крошечной и в какой-то мере страшной, как будто пони, построившие её, решили скрестить больничную палату с кладовкой. Единственным облегчением от унылых голых стен была металлическая дверь, вделанная в стену напротив того места, где я сейчас сидел. В двери было единственное узкое отверстие, через которое я не мог видеть ничего, кроме стены снаружи.
Страх медленно закрался в мой живот, когда мой взгляд упал на жёсткие металлические прутья, которые были привинчены к щели. Это была не библиотека. Это был не дом. Это… это была…
Я быстро вскочил, стараясь дышать ровно и нормально. Паника не поможет, пока я не пойму, что происходит. Именно тогда я понял, что спал не на диване, а на маленькой шаткой кровати, покрытой одной тонкой белой простыней. Подушка была в ужасном состоянии, и из неё торчали несколько перьев. Я рассеянно снова провел рукой по волосам, вынимая из них несколько перьев.
Быстрый взгляд по комнате показал, что кровать была единственной мебелью в комнате со мной: ни раковин, ни туалетов, ни стульев, ничего. Конечно, для многого другого места не оставалось. Сама кровать касалась почти трех из четырех стен, с едва ли дециметром пространства между ножкой кровати и самой правой стеной. Комната тоже была не такой высокой, и, протянув руку вверх, я упёрся ладонью в холодный каменный потолок. Моя рука слегка согнулась, не в силах вытянуться на всю длину.
Опустив руку, я моргнул, коснувшись своей рубашки. Материал был колючим и незнакомым, и, взглянув вниз, я увидел, что на мне тоже не было моей обычной одежды. Вместо одежды, которую Рарити сшила для меня, на мне была простая зелёная рубашка, которая была немного великовата для меня, а также брюки того же цвета, что и рубашка. Они были сделаны из тонкой, колючей ткани, и в них было несколько отверстий.
Пока я ковырялся в одной из дырок на рубашке, мой разум гудел сотней или около того мыслей, причем «Чё за хуйня, блять?!» была одной из самых частых. Я снова оглядел комнату, пытаясь понять, не упустил ли я что-то... что-то в своей панике, надеясь найти что-нибудь, что могло бы объяснить происходящее. Ничего. Я ничего не видел.
Сглотнув, я нервно облизнул губы. «Хорошо, Макс. Глубокий вдох. Постарайся успокоиться. Вспомни дыхательные упражнения Твайлайт...» Закрыв глаза, я сделал глубокий вдох через нос и, задержав его на несколько секунд, затем выдохнул через рот. Я повторил это действие еще несколько раз и почувствовал, как мое сердцебиение медленно возвращается в норму.
«Ладно», — подумал я, снова открывая глаза. — «Теперь давай подумаем об этом логически». Я быстро напряг мозги, пытаясь вспомнить, что произошло прошлой ночью. Смутное воспоминание медленно пробивалось на передний план моего сознания. Мы с Твайлайт только что вернулись от её родителей. Мы решили провести вечер с Рэйнбоу и Эпплджек, последние двое пытались перепить друг друга. После нескольких кружек разгорелся спор…
Что-то о том, кто лучше всего брыкается… или это было… нет, сука! Определенно что-то про брыкания. Я не был уверен, кто победил, но где-то около полуночи мы с Твайлайт решили отправиться домой. Мне пришлось практически всю дорогу нести её, потому что она выпила слишком много. Мы приехали домой, я бросил кобылу в её постель, а потом рухнул на диван и заснул. Стоп…
Я вздрогнул и прижал руку к голове, когда внезапная вспышка боли пронзила её. Почему… почему я бросил Твайлайт в постель, а потом лёг на диван? Разве мы сейчас не спим вместе?
Воспоминания… они были перемешаны, почти не подходили друг другу, как будто это и не они были вовсе. Ноющее ощущение, что я что-то забыл, вернулось, и я изо всех сил пытался вспомнить, что именно я забыл, но безрезультатно. В то время мне казалось, что память — это всё, с чем мне приходилось работать.
— Отлично, — пробормотал я себе под нос. Рассеянно почесывая затылок, я пытался понять, как я мог попасть с дивана в эту камеру. Это не было похоже на внутреннюю часть тюрьмы Понивилля, поэтому меня не арестовали за какое-либо пьяное поведение... Кроме того, почему охранники все равно отвели меня в тюрьму? Вместо этого они просто отвели бы меня к Твай. Итак, если это не тюрьма или подземелья, то где же я? К сожалению, никакого хорошего объяснения в голову не пришло.
«Либо я выпил больше, чем думал, либо здесь происходит что-то странное», — подумал я, ещё раз оглядывая комнату. Хотя это не самая странная вещь, которая случилась со мной.
— Может быть, я все еще сплю? — размышлял я вслух, ни к кому конкретно не обращаясь. Я тут же отбросил эту мысль, когда боль в макушке в одно мгновение вырвала ноги у этой мысли. Хотя у Луны действительно было несколько трюков в рукаве, когда дело доходило до того, чтобы возиться со снами. Может быть, мне пока не стоит исключать, что все это сон.
Но зачем Луне это делать? С теориями, всё ещё стучащими в моей голове, я медленно опустился обратно на кровать. Она громко заскрипела, когда напряглась под моим весом, а несколько пружин в матрасе издали тихий скрип. Однако я проигнорировал их и сидел, обхватив голову руками, пытаясь разобраться в своей ситуации. Однако, как и Вайнона, гоняющаяся за своим хвостом после того, как я привязал к нему собачье лакомство, мой разум был бурей мыслей и идей, каждая из которых мчалась за последней в хаотическом беспорядке, который я едва мог понять.
Какого хрена у меня в голове всё так туманно? Поморщившись, я привёл свои мысли в некое подобие порядка. Мне нужно было сосредоточиться, так как в последний раз, когда я оказался в подобной ситуации, меня похитили и заставили драться насмерть в яме для развлечения группы сумасшедших пони. Конечно, в отличие от того времени, мне не угрожала непосредственная опасность… пока что. Однако это может легко измениться.
Идеи продолжали приходить, пока я пытался разобраться в них всех: похитители пони, чейнджлинги, учёные. Я вздрогнул от последнего, не желая снова переживать этот конкретный опыт. Кобыла получила свои образцы, хотя после этого я не мог заснуть целую неделю. Зачем ей это было нужно…
ТРЕСК
В голове снова вспыхнула боль, и я поморщился. Память начала искажаться и расплываться. Погодите… это была кобыла или грифон? Я… я не… все было не так уж плохо. Он… она… они брали только кровь, верно? Как бы я ни старался вспомнить, я не мог собрать воедино правду, и память начала исчезать вместе с болью. Поскольку мой разум, очевидно, работал против меня, я пришёл к единственному выводу, который мог прийти мне в голову в тот момент, который имел хоть какой-то смысл. — Я не знаю, — вздохнул я, падая на кровать. Прислонившись головой к стене, я уставился на дверь, ожидая, что что-то да произойдет. Нет смысла волноваться, если я даже не знаю, где нахожусь и что происходит. Моя головная боль, конечно, тоже не помогла, поэтому я решил просто подождать и посмотреть, что произойдет. Где Пинки, когда так нужно развлечься? К счастью, мне не пришлось долго ждать, пока что-то произойдет. Спустя, как мне показалось, несколько минут, в течение которых я развлекался, представляя различные образы в трещинах на дальней стене, громкий «щелчок» эхом разнесся по комнате. Внезапный шум вырвал меня из сна и вернул к бодрствованию. Оторвав голову от стены, я оглядел камеру, пытаясь понять, что вызвало шум. Ничего примечательного не выделялось, и в комнате не было ничего, что могло бы упасть. Я нахмурился, мой глаз сузился. Клянусь богом, если мне уже начали чудиться шумы, я окончательно поверю в то, что я псих. Как только я подумал об этом, глубокий смешок наполнил комнату, заставив стены и пол завибрировать. Я мгновенно вскочил на ноги, поднял руки и сжал кулаки, оглядываясь в поисках Дискорда. Если он думал, что сможет застать меня врасплох, ему придётся… минуточку…ТРЕСК
Голова снова затрещала, когда мои воспоминания изменились. Чт… почему я подумал, что это был смех Дискорда? Разве он не превратился в статую в садах Кантерлота? Сбежал ли он, или… Образ кроваво-красной луны всплыл перед моим мысленным взором, заставив меня поморщиться, прежде чем нахмуриться. С чего бы мне об этом думать? Прежде чем я успел собраться с мыслями, моё внимание привлекло внезапное движение за дверью. Я напрягся, когда дверь сдвинулась, застонав на петлях. «Вот и всё», — подумал я, когда громкий «лязг» эхом разнёсся по комнате. Теперь дверь была не заперта. Когда она медленно распахнулась, я приготовился к бою, но замер, увидев, кто там стоит. Вернее, то, что там стояло. В открытом дверном проёме, обрамлённом светом из коридора, стоял мужчина со связкой ключей в руках. Белая рубашка плотно облегала его мускулистое тело, а также пара белых отглаженных брюк. Волосы его были коротко пострижены, а щеки покрывал тонкий слой щетины. Он был большим, что, с моей точки зрения, о чём-то говорило. Он смотрел на меня без интереса, только его глаза расширились, когда он увидел, что я смотрю на него в ответ. Он напрягся и медленно вернул ключи на пояс, прежде чем его рука начала скользить к чему-то позади него. Он выглядел так, словно готовился к тому, что я нападу на него или что-то в этом роде. Впрочем, ему не о чем было беспокоиться. Вид человека взорвал метафорическую бомбу в моей голове. Воспоминания вырвались наружу, чтобы заменить пробелы и дыры, которые присутствовали, а также уничтожить любые ложные воспоминания, которые присутствовали. Неделя течки, Кантерлот, Твайлайт, люди, Дискорд, Пол Риддик — всё это нахлынуло на меня. Однако это всё ещё оставляло меня в замешательстве относительно того, как я вообще оказался в этой камере. Даже с восстановленными воспоминаниями последнее, что я мог вспомнить, это то, как мы с Риддиком дрались в том странном, похожем на лимб месте, где он был... Мои глаза расширились, когда я внезапно вспомнил, что произошло. Этому ублюдку удалось отобрать у меня топор. Этот сукин сын отрубил мне… — Доброе утро, Макс! Весёлый голос вернул меня в настоящее. Говоривший стоял позади мужчины, и пока я наблюдал, молодая женщина в докторском халате проскользнула мимо него в комнату. На её лице была широкая улыбка, и она казалась чересчур весёлой. Её каштановые волосы были собраны в пучок, хотя несколько выбившихся прядей упали ей на лицо. Она заправила их за ухо и встала передо мной. Молчаливый охранник последовал за ней, всё ещё настороженно глядя на меня. — Должна сказать, странно видеть тебя проснувшимся так рано, — продолжила медсестра, хихикая. — Обычно нам приходится стрелять из пушки, чтобы заставить тебя пробудиться. — Она снова рассмеялась своей шутке, прикрывая рот рукой. Я тупо уставился на неё, всё ещё пытаясь понять, что происходит. У меня болела голова, и её смех никак не мог успокоить пульсирующую головную боль. Несмотря на отсутствие ответа, медсестра просто продолжала улыбаться мне. — Теперь я знаю, что мы начинаем день немного раньше, чем обычно, — сказала она тем же тоном, каким родители разговаривают с малышом. — но доктор хочет тебя видеть. Она хочет посмотреть, как идут дела с твоим новым лечением. В конце концов, мы возлагаем на него большие надежды. — На этом она замолчала и просто стояла, глядя на меня с глупой, беззаботной улыбкой на лице. Казалось, она ждала какого-то ответа. Мой взгляд переместился на мужчину, нависшего над её плечом. Он тоже просто наблюдал за мной, выражение его лица не изменилось. Его рука всё ещё была за спиной, держа что-то, чего я не мог видеть. Оглянувшись на медсестру, я посмотрел на неё ещё несколько секунд, прежде чем сказать первое, что пришло мне в голову. — Кто… кто вы такие, мать вашу? Это заставило женщину ахнуть, и она прикрыла рот рукой, её глаза расширились от шока. Позади неё мужчина слегка приподнял бровь. Окей… не такой реакции я ожидал. — Ты… действительно ответил, — выдохнула женщина. Она опустила руку, показывая, что улыбка вернулась на её лицо. Сияя от счастья, она хлопнула в ладоши. — Это здорово! Это означает, что лекарство, должно быть, уже работает! Это, безусловно, более быстрый эффект, чем мы первоначально ожидали. О, доктор будет в восторге! Я тупо уставился на неё. Лекарства? О чём она говорит?! Её улыбка медленно начала сползать, по мере того как молчание становилось всё длиннее и длиннее. — Кто вы такие? — в конце концов, повторил я, что только заставило её улыбнуться ещё шире. — Ты… ты меня не помнишь? — с любопытством спросила она, хотя я уловил в её голосе лёгкий намёк на беспокойство. Я медленно покачал головой, не сводя с неё глаз. Я не помню, чтобы видел её среди землян. Кроме того, я думал, что о них заботятся эквестрийские люди и пони. Как этим двоим удалось сбежать? И, если уж на то пошло, где именно мы находимся? — Ну, — медленно произнесла она, приложив палец к щеке. — доктор сказал, что у тебя могут возникнуть некоторые трудности с воспоминаниями из-за лекарств. Хм… — Она смотрела на меня несколько секунд, прежде чем её улыбка снова оживилась. — Я бы не стала слишком беспокоиться об этом в данный момент. Ты должен начать вспоминать всё достаточно скоро, как только тело привыкнет к лекарству. Вот она снова про какое-то лекарство… На что именно они меня посадили… и почему? — Теперь доктор захочет поговорить с тобой, — продолжала женщина. — Она сможет прояснить любую путаницу, которая может возникнуть у тебя прямо сейчас. На самом деле, меня послали проверить тебя, просто чтобы убедиться, что у тебя нет никаких… побочных реакций на лекарство. Так что просто стой спокойно, пока я проверю твои показатели, хорошо? Как только мы закончим, мы накормим тебя и отправим к доктору. Мои глаза сузились, когда я обдумывал то, что она сказала. Если это правда, что они давали мне лекарства, то с какой целью? И где они меня держат? Был ли я всё ещё в Кантерлоте? Что произошло с тех пор, как я потерял сознание? С Твайлайт всё в порядке? И где Риддик?! Я полагал, что он будет здесь почти сразу же, чтобы позлорадствовать над своей победой. Может быть… может быть, он и был тем «доктором», который хотел меня видеть. Пока я обдумывал ситуацию, женщина медленно подошла ко мне, не сводя с меня глаз. Здоровяк напрягся, когда она подошла ближе, но в остальном остался на месте. Указав на кровать, женщина усадила меня на край матраса. С этими словами она принялась за дело с привычной лёгкостью. Задрав мою рубашку, она просунула под неё стетоскоп. Я вздрогнул, когда холодный металл коснулся моей обнажённой кожи. Она переместила его с одной стороны моей груди на другую, а затем обратно, всё время прислушиваясь к различным звукам, которые можно было услышать. Через несколько секунд она убрала стетоскоп, и мы перешли к следующему тесту. Когда она двинулась, чтобы измерить мое кровяное давление, я решил, что мне нужна дополнительная информация. Время посмотреть, чему я смогу научиться. — Так… я в больнице? — осторожно спросил я, решив, что начну с простого и просто подыграю ей. Я перейду к более тревожным деталям после того, как выясню, где я вообще нахожусь. Медсестра застыла от этого вопроса, улыбка больше не играла на её лице. Вместо этого у неё был очень озабоченный вид, который никак не улучшил моё настроение. — Как много ты помнишь? — медленно спросила она, вынимая стетоскоп из ушей. Я приподнял бровь, глядя на неё, но промолчал. Это, казалось, только усилило её беспокойство. — Ты действительно ничего не помнишь? Совсем ничего? Я медленно покачал головой. Она оглянулась на охранника, который только неопределённо пожал плечами. Тяжело вздохнув, медсестра снова обратила своё внимание на меня с натянутой улыбкой на лице. — Ну, тогда, я думаю, давай познакомимся… снова. Так… я — сестра Харпер, а это, — она указала на мужчину, стоящего в дверях. — Авраам, один из санитаров, который здесь работает. Я открыл рот, чтобы задать ещё один вопрос, но она прервала меня взмахом руки. — Мне жаль. Я уверена, что у тебя много вопросов, которые ты хотел бы задать, но тебе просто придётся подождать и расспросить доктора обо всём, — быстро сказала она. — Мы знали, что будут некоторые побочные эффекты, хотя и не думали, что они будут настолько серьёзными. В случае некоторой потери памяти доктор решил, что лучше всего будет разобраться со всеми твоими вопросами лично. А пока будь хорошим мальчиком и встань. Я слегка зарычал, когда она назвала меня «мальчиком». Она, вероятно, была того же возраста, что и я, если не на несколько лет старше. Тем не менее, я сделал, как она просила, и поднялся с кровати. Когда я встал, стало очевидно, насколько велика разница в росте между мной и медсестрой. Её макушка едва доставала мне до лопаток. Она слегка отошла, улыбка на её лице стала нервной. Авраам снова напрягся, готовый броситься вперёд. Я проигнорировал их обоих и потянулся, несколько раз хрустнув при этом спиной. В этот момент санитар потянулся за чем-то, чего я не мог видеть по другую сторону двери. Втащив его в комнату, я увидел, что в руках у него пластиковый поднос. На подносе лежали два тоста, стакан воды и несколько таблеток. Я уставился на поднос, когда он подошёл и передал его сестре Харпер. Она поблагодарила его, и он вернулся на своё прежнее место в дверном проёме. Повернувшись ко мне, медсестра улыбнулась и протянула поднос. — Ешь, — сказала она все тем же весёлым и раздражающим тоном. — Чем скорее ты поешь, тем скорее мы сможем пойти к доктору! Я медленно поднял руки и взял у неё поднос. Тост был не смазан маслом и слегка подгорел, в стакане воды, вероятно, было три глотка, и там было три таблетки, все разного цвета. Когда я посмотрел на поднос, мой желудок издал низкое урчание, заставив медсестру хихикнуть. Я просто закатил глаза и вздохнул. Схватив один из тостов, я нахмурился, изучая его. Я осторожно откусил только для того, чтобы тут же сморщиться от отвращения, когда жжёный вкус коснулся моего языка. Проглотив кусочек, я неохотно откусил ещё. Через несколько минут мне удалось покончить с тостом. Схватив стакан с водой, я двинулся, чтобы бросить поднос на кровать, но медсестра остановила меня. — Тебе нужно принимать таблетки, дорогой, — упрекнула она, сгребая их и протягивая мне. «Чёрта с два», — подумал я, глядя на разноцветные таблетки в её руке. — Для чего они нужны? — спросил я, не сводя с них глаз. — Они от боли, — сообщила она мне, снова протягивая таблетки. Я скептически посмотрел на неё. — Ладно. Зачем мне нужны три разные таблетки… от боли, которой у меня нет? Она снова начала нервничать. — Дорогой, ты должен принять эти таблетки, — слабо сказала она, её рука слегка дрожала. — А если я откажусь? — спросил я, приподняв бровь. При этих словах санитар сделал шаг вперёд. — Тогда Аврааму придётся заставить тебя проглотить их, — сказала Харпер, слегка отодвигаясь от меня. Я ощетинился. Открыв рот, чтобы возразить, я остановился и бросил ещё один взгляд на санитара. Посмотрев на его руки в течение нескольких секунд, я решил не делать этого. Он был крупнее и мускулистее меня, и я всё ещё понятия не имел, где, блять, нахожусь. Даже если бы я сбежал от этих двоих, я бы не знал, куда идти. Тем не менее, я был почти уверен, что эти таблетки не были обезболивающими, но это оставляло вопрос о том, для чего они предназначались. Я не думал, что они попытаются отравить меня. Они могли легко убить меня, когда я был без сознания. Подумав об этом с минуту, я неохотно протянул руку и взял таблетки у Харпер. Она вздохнула с облегчением, когда я откинул голову назад и бросил таблетки в рот. Поднеся стакан с водой ко рту, я на мгновение подумал о том, чтобы спрятать таблетки под языком, но ещё один взгляд на Авраама развеял эту мысль, и, сделав большой глоток, все три таблетки скользнули мне в горло. Я допил воду и поставил пустой стакан на поднос. «Надеюсь, теперь вы отвалите», — подумал я, облизывая губы, пытаясь избавиться от горького привкуса. Харпер подняла бровь, на её лице появилось самодовольное выражение. — Теперь тебе немного лучше? — Осторожнее, леди, — кипятился я. Ты уже в моем списке кусков дерьма. — Ага, — прорычал я. — Всё ещё чертовски смущён. Я не знаю, где я нахожусь, как я вообще сюда попал и что происходит. И ты ни хрена мне не говоришь. Ты не можешь винить меня за то, что я параноик. Харпер тепло улыбнулась мне, кивая головой. — Понятно. Доктор сказал, что это может случиться. Первые несколько дней нового лечения всегда сбивают с толку. — Она положила руку мне на плечо. — Мы позаботимся о тебе, пока ты снова не начнешь вспоминать, хорошо? — Не дожидаясь ответа, она направилась к двери. — А теперь пойдём к доктору, хорошо? Мы можем прояснить любые твои проблемы, а затем начать новый день! Остановившись перед дверью, она жестом пригласила меня следовать за ней. Авраам вышел в коридор, не сводя с меня глаз. — Да, пошел нахуй, приятель, — проворчал я, борясь с желанием отдать ему честь средним пальцем. Харпер последовала за ним, махнув мне, чтобы я следовал за ней. Я сделал короткую паузу, оглядывая камеру. За то короткое время, что я бодрствовал, я довольно сильно привязался к своей маленькой комнате… сука, да кого я обманываю?! Я уже ненавидел это место, но не решался последовать за этой парой в неизвестность. Конечно, судя по выражению их лиц, я сомневался, что у меня был выбор в этом вопросе. Тихо зарычав, я опустил голову и вышел из комнаты в коридор. — Просто держись поближе ко мне, — сказала Харпер, и на её лице снова появилась эта проклятая улыбка. Я слабо кивнул, и мы направились по коридору, Авраам шёл в ногу за нами. Пока мы шли по извилистым коридорам, я потратил время, чтобы осмотреть интерьер этого места. Коридоры были выкрашены в тот же цвет, что и камера: тускло-серый и цвет зелёного мха. Вдоль стен тянулись двери, похожие на ту, что была в моей камере. Проходя мимо, я попытался разглядеть, что находится внутри нескольких, но, к сожалению, мы двигались слишком быстро. Я не мог избавиться от странного чувства дежавю, когда последовал за медсестрой. «Вот я здесь, в неизвестной ситуации, слепо следую за кем-то и надеюсь на лучшее. Где я видел это раньше?» — подумал я, легкая ухмылка расползлась по моему лицу. Ну, когда я слепо последовал за Солнцезадой, она привела меня к Твайлайт. Надеюсь, эти двое приведут к аналогичным результатам. «Или это приведёт к твоей смерти», — произнёс тоненький голосок в моей голове. Я чуть не споткнулся, тихий стон сорвался с моих губ, когда я закрыл глаза. — Я думал, что избавился от тебя, — прорычал я. Это просто заставило голос в голове радостно хихикнуть про себя. Пока нет, мой забывчивый маленький друг. Ещё нет. К счастью, ни медсестра, ни Авраам не заметили моего бормотания, или им просто было всё равно. Мы втроём просто продолжали идти, не разговаривая. Единственным звуком, который можно было услышать, был звук их ботинок и моих босых ног по белым плиткам. Завернув за угол, я заметил, что мы направляемся к двери в конце коридора. Другой санитар — молодой человек со светлыми волосами — стоял возле него со скучающим видом. Когда мы подошли, Харпер вытащила какую-то форму удостоверения личности, маленькую карточку, прикреплённую к шнурку на шее, и показала её санитару. Быстро осмотрев её, он нажал кнопку на стене, и двойные двери открылись с громким щелчком. «Похоже, я был прав, когда назвал их стражниками», — размышлял я. Это место все больше и больше напоминало тюрьму. Я не мог не заметить, что санитар был вооружён дубинкой, перцовым баллончиком и электрошокером, когда я следовал за медсестрой через двери. Действительно, это тюрьма. Однако эта мысль быстро умерла, когда я взглянул на новый коридор. Я застыл, на моём лице появилось озадаченное выражение. Я медленно повернул голову и оглянулся на зал, который мы только что покинули, прежде чем снова обратить своё внимание на этот новый. Он был совсем не похож на предыдущий. Во-первых, он не был окрашен в тот же цвет. Это была смесь белого и светло-зелёного, и в поле зрения не было никаких тяжёлых железных дверей. Теперь это выглядело как настоящая больница, и это меня беспокоило. Почему этот коридор отличается от предыдущего?! Окинув взглядом этот новый зал, я не смог сдержать лёгкой улыбки, которая коснулась моего лица. Вдоль одной из стен тянулся ряд окон. По какой-то причине вид неба за окном наполнил меня облегчением, даже если оно было пасмурным. Однако мое облегчение длилось недолго. Через окна я мог видеть окрестности, и это было совсем не то, что я ожидал. В отличие от зелёных холмов, к которым я привык в Понивилле или даже на горном склоне Кантерлота, земля за этими окнами была коричневой и нездоровой на вид. Чахлые деревья, лишённые листьев, усеивали пейзаж. Старый, высохший ручей прорезал несколько холмов, русло реки было сухим и бесплодным. Это было ужасное зрелище, и я почувствовал, как моё сердце упало в живот, когда я продолжал смотреть на ветхий пейзаж. Одна единственная мысль пробилась на передний план моего сознания. Я больше не был в Эквестрии. Кто-то кашлянул рядом со мной, и я повернул голову, чтобы увидеть, как Харпер и Авраам смотрят на меня. — Ты в порядке, дорогой? — спросила медсестра, с любопытством глядя на меня. Я бросил ещё один короткий взгляд в окно, прежде чем кивнуть. Облизнув губы, я снова пристроился за ней, и мы пошли по коридору. Моя голова гудела от новых вопросов. Если я больше не был в Эквестрии, где я был тогда? Был ли я все ещё на Эквусе… или Риддик каким-то образом отправил меня обратно на Землю? Я имею в виду, он был тем, кто вообще занёс меня в Эквестрию, так что само собой разумеется, что он сможет отправить меня обратно, верно? Я думал об этом ещё несколько секунд, прежде чем вздохнуть. Когда мой мозг снова начал болеть, я на время выбросил эти вопросы из головы. Скорее всего, я получу ответы здесь достаточно скоро. Вместо этого я огляделась по сторонам, пока мы шли. В коридоре начинался перекрёсток, и, когда мы проходили мимо, я взглянул вниз. Единственным признаком жизни был уборщик, который мыл пол. На нём был темно-красный комбинезон. Он стоял ко мне спиной, так что я не мог видеть его лица, но я видел, что у него были лохматые грязно-светлые волосы. Это выглядело странно… знакомо. Однако у меня не было много времени, чтобы понаблюдать за ним, прежде чем мы миновали перекрёсток и двинулись в путь. Остальная часть путешествия прошла без происшествий. Я проследовал за Харпер через ряд однообразных и неразличимых коридоров, когда мы продвигались дальше в здание. Серьёзно, все эти коридоры были одинаковыми! Клянусь, мы просто шли по одному и тому же коридору снова и снова. Я почти уверен, что мы уже несколько раз проходили мимо одной и той же картины с изображением горного озера на закате. Страшное дело… Довольно скоро мы случайно проехали мимо знака на перекрёстке с надписью «Смотровые кабинеты 101-113». Я попытался запомнить его местоположение, но как только мы завернули за угол, я снова заблудился. Вся больница представляла собой бесконечный лабиринт одинаковых коридоров и дверей. Любая надежда на то, что я смогу составить карту здания в своей голове, была немедленно потеряна из-за путаницы и тонкого слоя тумана, который в настоящее время душил мой разум. Я действительно не должен был принимать эти таблетки. Харпер повела меня вперёд, напряжённая тишина нарушалась только стуком ботинок по плиткам и редкими приветствиями проходящих мимо санитаров. Кроме этого, нигде в этом здании не было никаких признаков жизни. Все комнаты, мимо которых мы проходили, были пусты, кровати аккуратно застелены, а занавески задёрнуты. Это не помогло моей паранойе. Разве в больницах не должны быть пациенты?! Где, блять, все?! Наконец, когда я уже был готов сорваться и просто убежать, Харпер внезапно остановилась. — Ну, вот мы и пришли, — радостно сказала она. Я моргнул и посмотрел вверх, оглядывая окружающий коридор. Как и предыдущие, он выглядел так же, как и любой другой коридор в этом богом забытом месте. Единственным отличием была пара больших дубовых дверей, перед которыми мы сейчас стояли. Медная табличка на двери чётко гласила: «Доктор Т. Брайт». «Ну, это… уже может исключить, что Риддик был тем самым доктором», —подумал я, глядя на табличку. Но кто такой этот Т. Брайт? Пока я размышлял про себя, Харпер тихо постучала в дверь. Прошло несколько секунд, прежде чем ответил знакомый голос. — Входите, пожалуйста. Я сморщил лицо в замешательстве. Где я слышал этот голос раньше? Это было ноющее ощущение в затылке. Я знал, кому принадлежал этот голос… но в данный момент я просто не мог вспомнить ни лица, ни имени. Прежде чем я успел сообразить, что к чему, Харпер открыла дверь и провела меня в кабинет. Это был довольно типичный офис. Вдоль стен по обе стороны комнаты стояло несколько деревянных книжных полок, заполненных множеством медицинских книг. Вдоль стен стояло несколько картинных рам, заполненных фотографиями или медицинскими дипломами. В дальнем конце комнаты стоял большой дубовый стол, заваленный бумагами и книгами. И там, стоя за столом, была… — Привет, Макс. Приятно видеть тебя сегодня утром, — сказала доктор Брайт с улыбкой на лице. — Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше. Ты определённо выглядишь так, мой дорогой. Я не ответил. Я… не мог. Я мог только смотреть широко раскрытыми глазами на женщину передо мной с равной мерой удивления и страха. Она была высокой, почти моего роста, если не немного ниже. Гибкая по натуре, она держалась с почти сверхъестественной грацией, выходя из-за стола. Длинные волнистые светлые волосы каскадом ниспадали на плечи и до середины спины. Часть её чёлки свисала на лицо, закрывая один из её глаз, которые были ярко-голубого цвета. Улыбка на её лице была доброй и материнской… и, когда она сопровождалась голосом, могла принадлежать только одной личности. С-Селестия?! Голос, то, как она улыбалась, причёска… Это… могла быть только одна личность. Но Селестия была пони, а не человеком. Что… что это за… неужели я свихнулся? Я просто продолжал смотреть, разинув рот. Мой мозг в данный момент чуть ли не бился о стенки черепа, требуя ответов, которые я просто не мог ему дать. Какого хуя здесь происходит?! Не обращая внимания на моё удивление, доктор Брайт указала на пару стульев, стоявших перед её столом. — Пожалуйста, присаживайся, — сказала она. — Мы поговорим, как только я кое-что обсужу с сестрой Харпер. Я молча кивнул, когда она прошла мимо меня в холл, закрыв за собой дверь. Я слышал, как её приглушенный голос заговорил с сестрой Харпер, но не мог разобрать, о чём они говорят. Покачав головой, я попытался очистить свой разум. Всё становилось всё более и более странным, и никакое стояние вокруг не могло дать мне ответов. Бросив быстрый взгляд на дверь, я тихо проскользнул к столу и начал просматривать документы, которые были разбросаны по нему. Там были медицинские документы, письма, медицинские книги, медицинские предложения, хотя ничего, в чём я мог бы разобраться, и ничего, что говорило бы мне, где я нахожусь. Расстроенный, я бросил бумаги обратно на её стол и рухнул обратно в одно из кресел со взрывным вздохом. Опёршись локтями на подлокотники, я потёр шрам, пересекавший мой нос, напряжённо размышляя. Тот факт, что доктор Брайт была в основном человеческой версией принцессы Селестии и звучала точно так же, как аликорн, слишком меня беспокоил. Была ли это ещё одна игра Риддика, или это было что-то совсем другое? У меня была мысль, что, возможно, меня перенесли в ещё одну вселенную, но быстро отбросил эту идею. Хотя это вполне соответствовало бы требованиям, учитывая, что здесь, похоже, была ещё одна версия Селестии и всё такое, но это не объясняло, почему все здесь уже знали, кто я такой. Если бы это действительно была новая вселенная, все бы задавались вопросом, как я появился здесь. Тяжело вздохнув, я закрыл глаза и потёр виски. Было трудно думать прямо сквозь облако, которое плыло на краю моего сознания. Это затуманивало мысли и мешало сосредоточиться. Я не хотел думать, я просто хотел лечь и вздремнуть. «Луна, если ты меня слышишь, и все это просто дурной сон, ты можешь подойти сюда и помочь мне?» — мысленно спросил я, уставившись в потолок. Я подождал несколько секунд, ожидая, что что-то произойдёт, и… ничего. Луна, ну твою ж за ногу… Приглушённые голоса снаружи резко прекратили разговор. Дверная ручка повернулась с щелчком, и дубовые двери распахнулись. Доктор Брайт одарила меня быстрой улыбкой, когда она вернулась в кабинет. Закрыв за собой дверь, она вернулась за свой стол. — Сестра Харпер только что сообщила мне о твоём текущем состоянии, — сказала она, садясь в кресло. Откинувшись назад, она скрестила ноги, всё ещё улыбаясь. — Мы рады, что ты снова в курсе того, что тебя окружает. Временная амнезия, хоть и неудобная, ожидается с твоим новым лечением, о котором Харпер сообщила тебе. Однако я нахожу неприятным, что тебе трудно полностью запомнить эту больницу, а также персонал. И да, что же ты хотел у меня спросить? С этими словами она скрестила ноги и наклонилась вперёд, взяв со стола ручку. Она оглядела бумаги на своём столе, слегка нахмурившись, прежде чем посмотреть на меня, её глаза сузились. Я только приподнял бровь. Не сводя с меня глаз, она открыла один из ящиков стола и достала блокнот. Открыв его на чистой странице, она положила его на стол и выжидающе посмотрела на меня. Я ничего не сказал и остался сидеть, откинувшись на спинку стула, оперев голову на руку и приподняв бровь. — Макс? — рискнула спросить доктор Брайт через несколько секунд. Когда я всё ещё не ответил, на её лице появилось озабоченное выражение. — Макс? Все в порядке? — Нет, определённо не в порядке, — спокойно ответил я. — Я… проснулся сегодня утром в незнакомой комнате, не помня, как я там оказался. Затем ко мне пришли два человека, которые, казалось, знали меня… и все же я понятия не имею, кто они такие. Затем они не только не сказали мне, почему я нахожусь в этом месте, но и заставили меня принять какие-то таблетки и сказали, что все будет объяснено позже. — Сделав глубокий вдох, я подался вперёд и уставился на доктора Брайт. — Но об этом позже. И да, я хочу получить некоторые ответы. Мне сказали, что вы сможете их мне предоставить. — Доктор Брайт кивнула, и я снова откинулся на спинку сиденья. — В таком случае давай начнём с самого простого, хорошо? Почему, мать вашу, я здесь? И где это «здесь», если уж на то пошло? Доктор Брайт некоторое время молчала, внимательно изучая моё лицо. Через несколько минут она вздохнула и положила ручку на блокнот. — К сожалению, на этот вопрос нелегко ответить, Макс, — мягко сказала она. — и, учитывая твоё нынешнее психическое состояние, я не слишком уверена, насколько хорошо ты это воспримешь, но если ты действительно хочешь знать, я думаю, что могу тебе сказать. — Она сделала паузу, тщательно обдумывая свои следующие слова, прежде чем продолжить. — Если совсем кратко… ты находишься в психиатрической лечебнице Брукхейвен. Ты болен, Макс, и мы заботимся о тебе. — Ч-что значит «болен»? — спросил я, сузив глаза. Доктор Брайт откинулась на спинку стула и, покусывая губу, посмотрела на меня. — Ну, проще говоря, ты… ну, ты совсем плох. Мы пытались сделать тебе лучше, но, к сожалению, такие болезни, как твоя, довольно трудно поддаются лечению. Физическая рана со временем заживёт, кости можно вправить, кровь заменить, однако некоторые вещи не так просты. Для того, чтобы тебе стало лучше, нужно много времени и заботы. Я усмехнулся и покачал головой. — Ты уклоняешься от ответа, — сказал я. Внезапно моя рука взметнулась, и я ударил кулаком по её столу, заставив все предметы на нем слегка подпрыгнуть. — Перестань обращаться со мной, как с идиотом, и дай мне прямой ответ! Почему я здесь?! Доктор Брайт встретил мой сердитый взгляд спокойным взглядом. Мой правый глаз дёрнулся, когда я почувствовал, что мой гнев растёт. Я хотел, чтобы она, по крайней мере, выглядела испуганной, но нет, она просто выглядела так, как будто я делал именно то, что она ожидала от меня. Это не улучшило моего настроения. Закрыв глаза и откинувшись назад в кресле, она провела рукой по волосам, собираясь с мыслями. Наконец, она глубоко вздохнула, открыла глаза и посмотрела на меня. Её взгляд выглядел усталым. — Макс, — медленно произнесла она. — больше года назад ты поскользнулся и ударился головой в результате несчастного случая на работе. Благодаря падению, а также последующей травме головы ты теперь страдаешь от тяжёлого слабоумия, а также вспышек паранойи. Мы пытались помочь тебе, как могли, но до недавнего времени ничего не помогало. Я моргнул, уставившись на неё с пустым выражением на лице. — Что? — Я был невозмутим. Это заставило её снова вздохнуть. — Макс, вот уже больше года ты страдаешь от ряда странных и серьёзных заблуждений, вызванных психическим расстройством. Я ничего не мог с собой поделать. Я пытался сохранить невозмутимое выражение лица, но не смог. Откинувшись на спинку стула, я рассмеялся. Я громко рассмеялся. Я смеялся до тех пор, пока у меня не заболели бока и слезы не покатились по лицу. Я не мог дышать и не мог думать, а только смеяться. Я не знал, что ожидал услышать, но уж точно не это. Люди годами твердили мне, что я сошёл с ума, но это не имеет значения. Через несколько минут я смог успокоиться… вроде как. — Ты... ты пытаешься сказать мне, что я сошёл с ума? То есть я сумасшедший? — ахнул я, вытирая слезы с глаз. — Пожалуйста, не используй здесь эти термины, — сказала доктор Брайт, нахмурившись. — Нам не нравится, когда наши пациенты думают, что они ненормальны только из-за своих болезней. — Я тебя умоляю, — сказал я, закатывая глаза. — Если бы мне платили каждый раз, когда мне говорили, что я сумасшедший, я мог бы уйти на пенсию уже очень давно. — На её лице мелькнуло обеспокоенное выражение, когда я что-то сказал, но оно прошло. Вместо этого она взяла ручку и что-то записала в блокнот. Не обращая на нее внимания, я продолжил: — Извини, если я тебе не верю, но это всё, что у тебя есть? Она ничего не сказала. Вместо этого она снова отложила ручку, прежде чем протянуть руку и открыть один из ящиков стола. Порывшись в нем с минуту, она вытащила толстую папку, которая была переполнена бумагами. Она положила её на стол, прежде чем открыть и просмотреть содержимое. Найдя то, что искала, она достала скрепленный документ и протянула его мне. — Что это? — спросил я, протягивая руку и принимая бумаги. Давление в затылке медленно начало нарастать, но я не обращал на это внимания. Просто снова началась головная боль. — Это, — сказала она, указывая на документы в моих руках. — бумаги, которые были подписаны твоими родителями, когда мы впервые взяли тебя на наше попечение. Я ошеломлённо посмотрел на неё, прежде чем опустил взгляд на бумаги. Сразу же я заметил, что слова "Регистрационная форма пациента ПЛБ" были напечатаны сверху большими печатными буквами. Скользя вниз по странице, я медленно хмурился, пока читал. Достигнув конца, я вернулся и перепроверил каждую строчку. Дойдя до конца, я просто уставился на подписи моих родителей. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как я видел их в последний раз, но вот они, прямо внизу страницы. Я медленно положил документы обратно на стол. — Они фальшивые. — Боюсь, что нет, — покачала головой доктор Брайт. — В любом случае, какой смысл подделывать документы? Я знаю, что это трудно принять, особенно с твоей амнезией, но поверь мне, всё это правда. — Прости, если мне трудно в это поверить, — фыркнул я. — Просто... несколько дней назад жизнь была нормальной и прекрасной. Когда я проснулся сегодня утром, настали безумие и беспорядок. А теперь ты говоришь мне, что я здесь уже больше года, хотя я ничего не помню об этом месте. И что у меня амнезия, вызванная каким-то лекарством, которое вы мне даете. Всё правильно? — Да, — кивнула доктор Брайт. — Брехня, — прорычал я. — Ты думаешь, я в это поверю? Это просто смешно. Нет недостающих воспоминаний, нет пробелов, которые нужно заполнить. Я хорошо знаю, что происходило до того, как я очнулся в этой камере. Единственный оставшийся без ответа вопрос, который у меня есть, — это как я вообще туда попал. Кто тебя подговорил? Риддик? — Риддик? — переспросила доктор Брайт, прежде чем нахмуриться. Она написала это в блокноте, пробормотав: — Это что-то новенькое. Интересно, если… — Замолчав, она снова посмотрела на меня. — Риддик — это один из тех… пони, с которыми ты тусуешься? Я уставился на неё. — Что?! — Ты очень разговорчив, когда страдаешь от своих галлюцинаций, — сказала доктор Брайт. — Ты много бормочешь, но нам удалось собрать несколько имен и идей здесь и там о том, что ты воображаешь. Вот, например, эмм… — Она повернулась к блокноту, перевернула несколько страниц, прежде чем остановиться. — Ах, да. Рэйнбоу Дэш, не так ли? Или Праймроуз? Эпплджек. Флаттершай. Рарити. Эбони Роуз. Или Санни Бриз. — Ещё мгновение она изучала содержимое блокнота, затем откинулась назад и слегка улыбнулась мне. — На самом деле, если бы не обстоятельства, я была бы впечатлена. У тебя очень богатое воображение. Эквестрия… земля, наполненная волшебными говорящими пони? Знаешь, ты мог бы неплохо заработать на этом, как только мы вылечим твой больной разум. — Заткнись, — пробормотала я себе под нос. — Прости, что? — спросила она. — Заткнись, — повторил я, на этот раз достаточно громко, чтобы она услышала. — Смейся сколько хочешь, но, если следующие несколько слов из твоего проклятого рта не будут объяснением того, как я сюда попал, я ухожу. Даже если мне придётся с боем пробиваться наружу. Когда доктор Брайт ничего не сказала, я попытался встать. Вот тогда она и сделала хоть что-то. Она запустила руку в папку и вытащила маленький квадратный листок бумаги. Не сводя с меня пристального взгляда, она бросила бумагу на регистрационную форму. Всё ещё глядя на неё, я протянул руку и взял листок. Взглянув на него, я повертел предмет в руках, только чтобы нахмуриться, увидев, что это фотография. Быстрый взгляд на фотографию заставил мои глаза широко расшириться. Три человека смотрели на меня, застыв во времени, когда картинка запечатлела этот момент навсегда. В двух из них я узнал своих родителей, которые смотрели на меня с фотографии с грустными улыбками на лицах. Там была моя мама с её светлыми волосами и карими глазами, носившая ожерелье, которое моя бабушка подарила ей перед смертью. Мой отец стоял рядом с ней, с короткими каштановыми волосами, голубыми глазами, в больших очках, и его лицо было покрыто щетиной. Они были точно такими, какими я их помнил до того, как меня запихнули в Эквестрию. Однако моё внимание привлёк третий человек. Сидя там, в инвалидном кресле и с пустым выражением на лице, был… я?! Я смотрел в камеру, и выражение моего лица было абсолютно пустым. Моя голова была обмотана бинтами, и казалось, что у меня на лице была щетина, постепенно сливающаяся с моими усами. Пока я молча смотрел на фотографию, мой взгляд медленно переместился на здание на заднем плане фотографии. Там, на вершине утеса, возвышавшегося над большим темным озером, стояло массивное белое многоэтажное здание со светло-коричневыми крышами, которые казались почти золотыми в солнечном свете. Я поднёс фотографию ближе к лицу и прищурился, пытаясь разглядеть больше деталей. Вывеска над дверью здания была крошечной, но я смог её разобрать. Психиатрическая лечебница Брукхейвен. Мой разум лихорадочно работал, пока я смотрел на фотографию. Я смутно осознавал, что доктор Брайт что-то говорит, но в данный момент я не слушал её. Фотография была всем, что имело значение в данный момент, и я пытался понять, что я вижу. Это… это я, определённо, но я никогда раньше не видел этого места. Это совсем не то место, где я жил. В каком это городе вообще? Должно быть, это какая-то шутка. Прифотошопить меня и вообще всё было довольно легко. Да я сам раньше делал это несколько раз. Однако я понятия не имел, как они могли сфотографировать меня в инвалидном кресле, чтобы сделать это. Кроме того, какой смысл пытаться убедить меня, что я нахожусь в психиатрической больнице? Чего они добиваются? Какова их цель? Пульсация в затылке усилилась, и я почувствовал, как кровь пульсирует в моих венах. Закрыв глаза, я опустил фотографию и сделал глубокий вдох, пытаясь облегчить боль. Почему у меня так сильно болит голова? Снова открыв глаза, я взглянул на доктора Брайт и увидел, что она бросила на меня обеспокоенный взгляд, приподнявшись со стула. — Ты… ты в порядке? — тихо спросила она, пристально глядя на меня. — Я знаю, что это тяжело, но просто сохраняй спокойствие, хорошо? Дыши. Здесь ты в безопасности. Я тупо смотрел на неё несколько мгновений, прежде чем протянул руку и медленно провёл рукой по волосам, рассеянно дёргая за длинные пряди. Слишком многое произошло… Слишком много вопросов оставалось без ответа, и слишком много вопросов всё ещё всплывало. В какие игры разума играл Риддик?! Или он вообще стоит за всем этим? Но я уже не был так уверен в этом. — Макс? — снова спросила доктор Брайт, вырывая меня из моих мыслей. — Макс, ты меня слышишь? — Она начала выглядеть взволнованной, и её рука потянулась к телефону на столе. Моргнув один раз, я медленно кивнул, прежде чем ответить. — Да. Это заставило её вздохнуть с облегчением, и она откинулась на спинку стула. — О, слава богу, — выдохнула она. — Я думала, мы снова потеряли тебя. — Снова? — спросил я, мой глаз непроизвольно дернулся. — Что значит «снова»? — Нам уже приходилось объяснять тебе всё это раньше, — сказал доктор Брайт, натянуто улыбнувшись мне. — Скажем так, в первый раз ты воспринял это не очень хорошо. — Я приподнял бровь, и она продолжила. — Ты напал на трёх врачей и отправил санитара в больницу с несколькими сломанными ребрами. — Извините, — сказал я, но за этими словами не было никакого реального чувства. — Не беспокойся об этом, она уже давно пришла в себя и не держит обид, — сказала доктор Брайт, махнув рукой. — Она говорит, что для неё все это как вода под мостом. Ещё одно неловкое молчание повисло в комнате, пока мы оба продолжали смотреть друг на друга. Поскольку доктор Брайт явно искала, что бы ещё сказать, я решил, что должен попытаться снова связаться с Луной. Может быть, просто может быть, всё это был просто странный сон, и на этот раз она сможет услышать меня… наверное. «Луна, ты здесь? Я не хочу показаться нуждающимся, но я здесь вроде как в затруднительном положении» — проговорил я про себя. Однако ответа не последовало. Сука! Что, блять, происходит?! Я снова обратил своё внимание на доктора Брайт как раз вовремя, чтобы увидеть, как она открыла рот, возможно, чтобы задать мне ещё один глупый вопрос о том, чтобы вспомнить то, чего на самом деле никогда не было. Однако моему желудку потребовался именно этот момент, чтобы сообщить о своей пустоте комнате. Когда я посмотрел вниз, уставившись на предательскую часть тела, доктор Брайт тихо рассмеялась. — Полагаю, еды, которую тебе дали вместе с таблетками, было недостаточно, да? — спросила она с легкой усмешкой на губах. Внезапно её лицо просияло, и она щёлкнула пальцами. — О, я знаю! Это может пойти нам всем на пользу. Как насчёт того, чтобы позвать одного из твоих... друзей, чтобы он отвёл тебя куда-нибудь поесть? Возможно, увидев более знакомое лицо, ты хоть что-то вспомнишь и, возможно, почувствуете себя лучше. Я замер, и моё тело напряглось. Друг? Какой друг может быть у меня здесь? Все мои друзья вернулись в Эквестрию, где бы, черт возьми, это ни было в данный момент. Я мог бы сказать, что доктор Брайт просто пыталась сделать что-то, чтобы я чувствовал себя более комфортно, однако всё, что ей удалось сделать, это усугубить мою паранойю. — Друг? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя моё сердце бешено колотилось. Просто подыграть сейчас, и, надеюсь, мне удастся выяснить, что здесь происходит. Кто знает, может быть, Твайлайт работает над тем, чтобы найти меня прямо сейчас. Просто надо подыграть и дать ей время. — А кто этот… мой друг? — спросил я. — Я предполагаю, что это один из пациентов? — Вообще-то нет, — с улыбкой ответила доктор Брайт. — Она один из здешних врачей. Одна из немногих, кто проявил к тебе большой интерес. Хотя было бы неплохо увидеть других пациентов, с которыми ты был близок, из-за вашего недавнего состояния, я думаю, что было бы лучше подождать, чтобы увидеть их, — объяснила она. — Теперь я не ожидаю, что ты вспомнишь её сразу, но надеюсь, что просто разговор с ней на некоторое время поможет вернуть некоторые из твоих воспоминаний. В конце концов, вы двое были довольно близки в течение прошлого года, и я думаю, что вас связывают особые узы. — Агась… — тихо фыркнул я, борясь с желанием закатить глаза. Я должен был подружиться с одним из здешних врачей? Я бы предпочел, чтобы Винтер Колд закатила мне вечеринку по случаю дня рождения. — Итак, когда я смогу встретиться с этим доктором? — На самом деле, я вызвала её, когда ты был в прострации, — сказала доктор Брайт, вставая из-за стола и направляясь к двери. — Я не была уверена, потеряем мы тебя снова или нет, поэтому хотела, чтобы она была наготове. — Открыв её, она высунула голову в коридор. — Хорошо, теперь ты можешь войти. — В самом деле? Т-ты уверена? Я… не хочу ухудшать его состояние, если он нестабилен. Последнее, что ему нужно, — это ещё больше стресса и паранойи, — сказал кто-то с другой стороны двери. — Я не хочу усложнять ему жизнь ещё больше, чем она уже есть. При звуке голоса я замер, все мое тело напряглось. Н-нет... этого не может быть. Этот... этот голос… У двери доктор Брайт тихо цокнула языком. — Всё в порядке, дорогая, — сказала она, втягивая голову обратно в комнату и жестом приглашая человека войти. — Я совершенно уверена, что ничего плохого из-за этого не произойдет. По крайней мере, хуже уже быть не может. Кроме того, если мы сейчас не пресечем это, он постоянно будет подвергаться риску рецидива. Лучше, если он встретит тебя сейчас, в контролируемой обстановке, а не столкнётся с тобой в коридоре. — Хорошо, если ты думаешь, что это к лучшему, — вздохнул голос, за которым последовал звук шагов. Все это время мой мозг разрывался на части. Нет... не может быть, чтобы она… она не может быть здесь... Толкнув дверь ещё шире, доктор Брайт отступила в сторону, освобождая место. Вытянув шею, я с растущим ужасом уставился на открытую дверь. При виде человека, стоящего в дверном проеме, холодная тяжесть сжала мою грудь, и у меня перехватило дыхание. Там, в дверном проеме, стояла женщина. Она была молода, возможно, всего на несколько лет старше меня, хотя я определенно был выше её на голову. Длинный белый халат прикрывал её одежду, к нагрудному карману была прикреплена серебряная бирка с именем. Нетрудно было догадаться, что она врач, хотя меня пугало не это, а её лицо и волосы. У неё были длинные прямые каштановые волосы, свисавшие чуть ниже плеч. Чёлка была подстрижена по прямой линии на лбу в пугающе знакомой манере. Ещё одной знакомой чертой были две полоски цвета, проходящие через коричневые пряди: одна розовая, другая — тёмно-синяя. Несколько выбившихся прядей волос торчали под странными углами. Когда её взгляд остановился на мне, она застенчиво улыбнулась. — О… п-привет, Макс, — пробормотала она, поправляя очки на лице. Она замолчала, словно ожидая, что я что-то скажу в ответ. Но я просто сидел и смотрел на нее в ужасе. Этого… этого не может быть… — Макс? — спросила она, её улыбка слегка померкла. — Ты… ты помнишь меня? Я… я доктор Твила Спаркс. Темнота медленно начала расползаться по краю моего зрения, когда давление в затылке выросло до невыносимого уровня. Я чувствовал, что пытаюсь держаться за свое здравомыслие, но оно ускользало от меня, чем больше я смотрел на этого человека в дверном проеме. Волосы, голос, то, как она смотрела на меня… Я видел всё это раньше, когда Твайлайт на краткий миг превратилась в человека. Эта женщина... и была Твайлайт. Чт... какого хрена... я... не понимаю... Оба доктора теперь смотрели на меня с беспокойством. Твила взглянула на доктора Брайт и прикусила нижнюю губу, прежде чем снова повернуться ко мне. — Если… если это поможет, можешь называть меня «Твай». С этими словами что-то глубоко в моём сознании оборвалось. Моё зрение затуманилось, и мне показалось, что из-под меня выдернули стул, когда я находился в петле. Громкий рёв наполнил мои уши, когда к горлу подкатил ком. Я рухнул на пол, и весь мир закружился вокруг меня. Когда темнота сомкнулась вокруг меня, я услышал панический крик, как будто с большого расстояния: — Макс!* * *
Мое сознание зашевелилось... и вместе с ним пришла сильная головная боль. Это была пульсирующая головная боль, которая вызывала тошноту при каждом малейшем движении. Я оставался неподвижным в течение минуты или около того, пока тошнота не утихла. Наконец, будучи в состоянии двигаться без очередной пульсации, я начал двигаться. — Сука, как же больно, — простонал я, открывая глаза. Им потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к свету, но, когда это произошло, мой взгляд встретился с холодным серым потолком. Быстрый взгляд вокруг подтвердил, что я вернулся в камеру. Стены были такими же безжизненными, как и раньше, комната такой же пустой. Сев на скрипучей кровати, я тяжело вздохнул и огляделся. Ну, вот и всё, это был просто странный сон. Всплыло воспоминание о том, что произошло до того, как я потерял сознание, и я нахмурился. Она… она говорила точно так же, как Твайлайт, и даже вела себя, как она, но это не могла быть она… или всё же могла? Если это действительно была она, то всё намного сложнее. Что здесь происходит? Боль в голове снова начала нарастать по мере того, как я продолжал пытаться придумать что-нибудь, что угодно, что могло бы объяснить происходящее. Однако через несколько минут всё, что у меня было, — это головная боль и никаких ответов. Может быть… может быть, странные врачи были правы? Может быть, я страдал от какого-то наваждения, и моё пребывание в Эквестрии действительно было всего лишь плодом моего больного воображения? Это могло бы объяснить мою… ситуацию… Мои мысли прервались, когда я посмотрел на руку, которую только что поднял, чтобы почесать щёку. Я медленно поднял руку перед собой и уставился на неё. Через мгновение я по очереди отвёл её влево и вправо, продолжая смотреть на неё немигающим взглядом. Когда она была отведена влево, я мог видеть её достаточно ясно, но когда я только отвёл руку вправо… она вошла в слепое пятно, созданное моим бесполезным глазом. Моё слепое пятно… Быстро протянув руку, я провёл пальцами по шраму на носу, следуя за ним по лицу к нижней части правого глаза. Хотя они и не были такими заметными, как шрамы на моей спине, которые оставили мне мантикоры, все же был небольшой гребень, где слегка приподнялась покрытая шрамами плоть. Я ещё раз провёл пальцами по всей длине шрама, прежде чем внезапно потянулся вниз и задрал рукав рубашки. Там, чётко видимый на коже, был шрам от укуса, который я получил от заражённого человека. Все шрамы, которые я получил в Эквестрии, всё ещё присутствовали на моем теле... Так почему же они ещё со мной, если я вроде как нигде и не был? Что могло вызвать шрам на моём лице и повредить правый глаз? Как я мог получить след от человеческого укуса в этой больнице? Я ни за что не смог бы сделать это сам — угол и положение были не теми. Было только одно объяснение, которое имело для меня смысл в данный момент, и это было то, за которое я собирался держаться изо всех сил. Эквестрия была настоящей! Я понятия не имел, как Риддику удалось провернуть это, куда он меня послал и почему, но это не имело значения. Все, что сейчас имело значение, — это найти дорогу домой и убедиться, что Твайлайт и все остальные в порядке. Но… с чего начать? Может быть, я мог бы… Внезапно до моего слуха донёсся слабый свистящий звук, заставивший меня остановиться. Он доносился из коридора, и по мере того, как я внимательно прислушивался, шум постепенно нарастал, пока я не смог разобрать отдельные ноты. Кто-то насвистывал песню и направлялся в мою сторону. Я осторожно подошёл к двери и заглянул в маленькую щель. Шум доносился из коридора, прямо из поля моего зрения. Мне пришлось прижаться лицом к решетке, чтобы получить достаточно хороший угол, но, сделав это, я едва смог разглядеть, кто идёт. Растерянный хмурый взгляд коснулся моего лица, когда я увидел, что это был тот уборщик. Он медленно шёл ко мне по коридору, пятясь и продолжая мыть пол. Он раскачивался из стороны в сторону, тихо насвистывая себе под нос, пока занимался своей работой. Каждые несколько секунд он что-то бормотал себе под нос, прежде чем продолжить насвистывать. Как ни странно, у него не было ведра для швабры, но это, похоже, его не волновало. Пока я смотрел на него, в затылке у меня началось странное щекотание. По какой-то причине, даже со спины, он показался мне странно знакомым… но я ни за что на свете не мог понять, в чем дело. Это и что-то ещё в нем просто казалось… странным. Я продолжал смотреть на него в течение нескольких секунд, прежде чем заметил еще кое-что странное. Да, он мыл пол, но, похоже, швабра наносила грязь, а не снимала ее. Чем ближе он подходил к моей двери, тем грязнее становился пол. Что… что он делает? — размышлял я, наблюдая за ним. Я не был полностью уверен, но по моему опыту, это не то, как должны были мыть пол. Если он не будет осторожен, его сразу турнут. Когда он подошёл ближе, я, наконец, смог расслышать, что он бормочет. Он что-то напевал себе под нос, это была веселая песенка, которую пели на мотив какой-то знакомой морской песни. Напрягая слух, я едва мог разобрать слова:Что делаешь ты, когда сходишь с ума? Шатаешься с мозгом разбитым? Не будет уж жизнь такой же, как раньше, Считают тебя все отбитым. Ты плачешь от страха? От ужаса воешь? Иль всё это лишь в голове? Рассудок давно уж покинул тебя, И молишься ты лишь судьбе. О чём ты мечтаешь? Не о свободе ли? Или же грезишь о смерти? Никто не услышит тебя из психушки, Оставь ты потуги сих действий. Но где же тот рай, который ты знал? Иль то было просто для вида? Спой песню, поведай печальную повесть О бедной судьбе инвалида. Как ты мог потерять всё за один миг? Как попал ты в больницу Брукхейвен? И если уж хочешь хороший совет, Оставайся внутри ты навеки.
Закончив песню, он тихо рассмеялся про себя, прежде чем внезапно отойти к стене и исчезнуть из моего поля зрения. Я всё ещё слышал звуки его движений, а также скольжение швабры по полу, но я больше не мог его видеть. Он долго оставался вне поля зрения, до такой степени, что я уже подумывал о том, чтобы просто сдаться и вернуться в постель. В любом случае, он был просто уборщиком, и не было похоже, чтобы он мог мне помочь. Приняв решение, я начал оборачиваться, как вдруг в проёме двери появилось лицо, напугавшее меня. — Так-так, что у нас тут? — сказал он с усмешкой. Я отшатнулся, в ужасе уставившись на лицо. Он просто продолжал смотреть на меня, широко ухмыляясь, его красный глаз мерцал извращенной радостью, склера приобрела неприятный бледно-желтый оттенок. Однако меня встревожил не красный глаз, а его лицо. Вернее… моё лицо?! Там, глядя на меня через маленькую зарешеченную щель в двери, левый глаз, красный, как кровь, был моим собственным лицом. Шрам пересекал его нос и щеку, ведя к молочно-белому правому глазу. Грязные светлые волосы падали на лоб и глаза, а неряшливая борода украшала щёки и подбородок. Тем не менее, были некоторые детали, которые не соответствовали действительности. Его улыбка была неестественно широкой, а зубы определенно были острее моих. Он смотрел, как я таращусь на него, с безумным весельем на лице. «Ну всё, у тебя шиза, не так ли? — спросил тоненький голосок у меня в голове. Я ничего не сказал, просто продолжал смотреть на это пугающее зрелище.
