Пленница любви

      Противный и очень знакомый голос. Нет. Только бы не Андреев... Виолетта посмотрела в сторону, но никого не увидела. Худощавый белокурый паренёк подошёл с другой стороны и испугал своим появлением девушку. — А ты чего здесь?.. — он сел на влажную от мелких капель дождя лавку. — Тебе какая разница? Иди, куда шёл, — огрызнулась брюнетка и отвернула лицо. Как только этот умственно отсталый смог узнать её?       Андреев – один из знакомых Германа. Виолетту он знал давно, со времен, когда она благополучно жила с Германом. Он такой же, как все остальные «прислуги» Харпера. Постоянно носил ему какие-то бумаги, договоры, что-то выяснял, но Германа злило его присутствие. В общем-то, ничего необычного – Германа злит всё и всегда. И он бы очень обрадовался, если бы Андреев сейчас же позвонил и сказал, где так удачно встретилась ему сбежавшая невеста. — Мне пора, — Виолетта еле встала на ноги. Больно, но нужно бежать, куда глаза глядят, либо сейчас же здесь окажутся дружки Харпера. Она, хромая, прошла несколько метров и посмотрела назад. Андреев с кем-то толковал по телефону. Отлично, конец настал!       У кого были убеждения, что в огромной Москве невозможно найти человека? Для Германа нет невозможного. Какой-то бестолковый Семён Андреев будет неплохо вознагражден за такую находку. То и дело оборачиваясь, девушка скрылась за углом и остановилась, а парень встал со скамейки, оглядывая окрестности. Виолетта вновь выглянула – Андреев направлялся в её сторону. Не медля ни секунды, она побежала через двор и выбежала на соседнюю улицу. — Стой! — послышалось откуда-то, но Андреева позади уже не было.       Неужели не заметил, куда свернула? Виолетта проскользнула в чужой подъезд вместе с двумя девушками. Дверь захлопнулась, и осталось только надеяться, что Семён не увидел этого. Если он всё-таки звонил Герману, то теперь всю неделю хотя бы один охранник будет маячить по этому району. Прижавшись к холодной стене подъезда, Виолетта представила, как её недалеко отсюда поймает какой-нибудь Ден и отвезет к Герману. Следующего шанса на побег уже не будет, не стоит даже мечтать. Хотя… будет ли шанс на жизнь? Усталость и слабость давили на тело, девушка опустилась на пол, обняв свои колени и положив на них голову. Заходившие и выходившие из подъезда люди мелькали перед глазами, даже не оборачиваясь на Виолетту. Из дверей веяло холодом и сыростью, но, тем не менее, в здании теплее, чем на скамейке в парке. Глаза сами закрывались, Виолетта не заметила, как сон овладел ею. Реальность мгновенно перепуталась со сновидением, девушка увидела перед собой Дена и стоящего рядом Германа. Ден протягивал свою большую ладонь, что-то торопливо говоря. Виолетта вздрогнула, закричала, что есть силы, и осмотрела пустой подъезд. Нет, спать – явно не вариант. Дыхание заметно участилось, на лбу даже показались капельки пота. Заправив свисающие пряди волос за уши, она поднялась с бетонного пола и попыталась открыть дверь. Отлично, нужен пароль!       Экран телефона показывал чуть за полдень. Ещё минут двадцать пришлось ждать случайного прохожего, чтобы он открыл дверь. Жители дома явно издевались… И, о чудо! пожилая женщина с собачкой спустилась по лестнице и выпустила Виолетту на улицу.       Андреева нигде не было. Погода становилась всё хуже, но дождя не предвещалось. С каждой минутой Виолетта всё увереннее собиралась поехать к себе домой, однако беспокойство переубеждало и останавливало её. К тому же, примерно через квартал живёт тётя Майя – двоюродная сестра отца Виолетты. Почему бы не пойти к ней, не так ли? Это не простая тётя… Странная женщина со своими тараканами в голове. Тётя Майя осталась сиротой в самом детстве, поэтому под опеку её взял родной брат погибшей матери – Исаак Алексеевич. Майя и маленький Владимир росли в одном доме, как родные брат и сестра, но недолюбливали друг друга. Жену «брата» она терпеть не могла, унижала и надсмехалась. И это всё из-за того, что Владимир в своё время не разделил с ней наследства своего отца. К Виолетте она относилась лучше всех, почему-то любила и всегда была рада забирать её к себе, когда Владимир Исаакович улетал в Калифорнию. Только Виолетта не особо тянулась к тёте. Женщина нередко пыталась внушить ей, какой была ужасной Амелия – мать Виолетты. — Виолочка! Миленькая, здравствуй! — пожилая женщина обняла Виолетту, как только она шагнула на порог. — Здравствуйте, тётя Майя. — Проходи, проходи! Откуда же ты? Пять лет не наведывалась, а тут вдруг..! — Майя прошла на кухню, включила электрический чайник и поставила на стол вазу со сладостями. — Ты садись, не стесняйся, — она указала Виолетте на диванчик, — Рассказывай, как у тебя дела? И что это с ногой? Почему хромаешь? Как Герман? Когда уже на свадьбу-то пригласишь? — женщина, кажется, искренне радовалась визиту племянницы. — Тётя Майя, понимаете… — Виолетта замялась, думая: сказать правду или прикрыться «следующим летом»? Вообще-то, тётя Майя всегда хранила её секреты, но девушке было не совсем комфортно говорить о Германе с людьми, которые лично с ним знакомы. — В общем! За Германа я замуж не собираюсь. Он рассчитывает далеко не на семейную жизнь, а на… — она резко замолчала, вспомнив, какие скандалы были между отцом и Майей из-за денег. — Короче, никто ни с кем не женится. А ногу я просто подвернула. — Ну и ладно, подождём следующего твоего жениха, — женщина поставила перед Виолеттой чашку с чаем и улыбнулась, махнув рукой, — Честно, твой Герман мне и не нравился. Злюка такой по виду! — Да не только по виду, тёть Май, — Виолетта засмеялась и открыла конфету, — Как у вас дела? Работать не бросили ещё? — Да ты что? Бросила. Бросила давно. Завтра вот собираюсь поехать в Минск, думаю, вернусь уже только за вещами. — Вы уезжаете навсегда? — Да. Что же мне тут, старухе, делать? Как оторвали меня в детстве от родного края, так я там и не побывала, — тётя Майя грустно улыбнулась и отпила немного чая. — Всё не получалось, да не получалось. Теперь, думаю, самое время уехать в Беларусь. Там и мамка с папкой похоронены, сестра моя младшенькая, Рая, умерла три месяца назад. А я вот только узнала, — женщина вздохнула и посмотрела в окно. — Если бы не соседка Анисья…не узнала бы никогда. А мы так с Раиской встретиться мечтали! — И что же? — В детстве, когда сиротами остались, её в детский дом забрали сразу, а со мной проблемы какие-то возникли. Пока они собирали бумажки, дедушка твой забрал меня к себе, — женщина снова грустно усмехнулась, — Вот и не увиделись больше. Теперь хоть на могилку схожу, пока я жива. Квартиру Янке оставлю – эта балбеска и на жизнь-то себе не заработает, не то, что на крышу над головой… В Минск со мной не хочет. Пусть сидит, не буду вынуждать. В мать свою пошла она.       Виолетта вдруг вспомнила, что с тётей Майей живёт её девятнадцатилетняя внучка – Яна. На самом деле, девушки всегда друг друга на дух не переносили. Когда Виолетта узнала, что Яна, которой еле-еле за шестнадцать, каждую ночь ошивается с мужиками в клубах, грозилась рассказать всё тёте Майе, но Яна чуть ли не на коленях просила молчать. Отношение Виолетты к девушке только ухудшилось, однако она молчала. Откуда Яна берёт деньги? Нет, она вовсе не работает в Макдональдсе, как думала обманутая бабушка… Она просто спит со всеми, кто нуждается в такой «услуге». — Ой, привет! А ты откуда? — Яна вопросительно смотрела на Виолетту, которую едва смогла узнать. — Просто, в гости решила заехать. Ты не рада? — и опять началась эта игра в «родственников», ведь где-то в душе разливалась взаимная неприязнь друг к другу.       Поздним вечером тётя Майя, приготовившись к отъезду, легла спать. Яна, наряженная и разукрашенная, ушла, явно собираясь вернуться к утру. Виолетта перевязала щиколотку нормальным бинтом, уселась за письменным столом, включила настольную лампу и вытащила свой старый блокнот с рисунками. Нет, их никто не видел. Это не пейзажи, не чьи-то портреты. Хотя…есть здесь один портрет. Ему уже два года. Это Герман. Виолетта рисовала его со случайной фотографии, где Герман красиво улыбается. Не так, как он теперь это делает… Девушка нашла среди десятков рисунков именно тот. Пожелтевшая страничка, а карандаш смотрится как новый. Виолетта всмотрелась в каждую деталь, в каждый штрих. Какие же красивые глаза… И эти ямочки на щеках. Почему сейчас этого нет? Может, потому, что она сама не хочет больше видеть их? В одно мгновение она поняла, что скучает по тому Герману, которого любила. Который постоянно улыбался и шутил. Который добрым взглядом ярко-зелёных глаз заглядывал прямо в душу. Не так, как теперь – уничтожающе и ненавистно. Раньше до мурашек. До приятных мурашек. Сколько же боли и воспоминаний в одном рисунке. Слёзы вырывались из глаз. Виолетта провела ладонью по листу и аккуратно выдернула его.

«Видишь ли, в чем моя беда, в чем тоска и вся моя боль: я тебе никогда не была нужна, но ты держал меня рядом с собой. …прощай, любимый…»

написала она аккуратным почерком в нижнем углу и в последний раз посмотрела на красивое лицо. От одного щелчка зажигалки рисунок загорелся ярким пламенем, сжигающим все самые лучшие воспоминания.       Как же Виолетта любит рисовать людей! Выдуманных людей. Абсолютно любых: девочек, мальчиков, взрослых девушек, парней, пожилых, младенцев. Каждый вымышленный человек выражает все эмоции художника. Только бумага чувствует всё то же, что и Виолетта. Она никогда никому не рассказывает о своих страданиях – она сразу рисует. Рисует людей. И теперь – это маленькая Виола и её мама в обнимку. Нет, такого момента она не помнит, это просто всего-навсего несбыточная мечта. Лицо мамы Виолетта нарисовала по памяти, как на фотографиях. И себя маленькую тоже по памяти. Карандаш с легкостью скользил по бумаге, оставляя чёткие линии, и лица уже вырисовывались, становились похожими на настоящие, но... Нет! Девушка перечеркнула почти готовый рисунок и смяла в ладони бумагу. Нет! Этого не было! А если не приходилось ощутить, значит это не рисунок. Нельзя рисовать без чувств! Выбросив комок бумаги в мусорное ведро, Виолетта легла головой на стол и заплакала.       Утро началось с неприятной боли в шее, ведь девушка проснулась в той же позе, удивившись, как вообще смогла так заснуть. Она выпрямилась, немного размяла спину и убрала свои художественные принадлежности обратно в рюкзак. Кровать была разобрана, значит, Яна ночевала здесь. Её даже не волновало, почему Виолетта спит сидя. Вот такая вот Яна… — Доброе утро, — дама вернулась, судя по полотенцу на теле, из ванной. — Доброе, — Виолетта не поворачивалась к Яне лицом, пытаясь до конца проснуться. Да уж, совсем не выспалась. — Слушай, Ян, может, одолжишь пару вещичек мне, а? — А ты что, без вещей приехала? — Яна подошла к шкафу, достала джинсы и толстовку и положила на кровать, — Вот, держи. — Спасибо, — Виолетта взяла вещи и собралась выйти из комнаты. — Подожди, Ви. Бабушка уехала уже, ты собираешься со мной жить? Просто… меня дома часто нет, ты бы присматривала за квартирой, — Виолетта незаметно усмехнулась, — Например, сегодня, точнее через три часа, иду на свидание с одним красавчиком и не факт, что рано приду, а бабушка попросила прибраться в кладовке, — девушка еле сдерживалась, лишь бы не послать Яну на все четыре стороны. — Да, конечно, я приберусь в кладовке. Может, даже во всей квартире. Но жить я с тобой не буду, — резко отрезала Виолетта и скрылась за дверью.       Как же хотелось кинуть что-то тяжелое в эту невоспитанную, самоуверенную особь! Только и знает, что сваливать свои проблемы на других, прикрываясь добрыми глазками. Нет, убраться совсем не трудно, трудно сдерживаться, когда об этом так нагло просит Яна. Она не умоляет помочь, она умоляет сделать за неё. И так было всегда. Уже не исправить.       Немного успокоившись под струями прохладной воды, Виолетта нарядилась в вещи Яны и вернулась в спальню. «Хозяйка» сидела около зеркала и крутила локоны. Как только она увидела в дверях Виолетту, сразу же попросила накрутить ей задние пряди. Полтора часа Виолетта помогала Яне подготовиться к предстоящему свиданию: то волосы уложила, то глаза накрасила. За это время они смогли немного сдружиться, Янка похвасталась чуть-чуть своим «суженным-ряженным», а Виолетта рассказала о расставании с Германом. Конечно, события после разлуки, она не затронула.       Проголодавшись, Виолетта попыталась найти на кухне что-то кроме супа, приготовленного тётей Майей. Морковь, несколько картофелин, масло и несколько яиц. Да уж, не густо. Девушка предупредила Яну, что ушла в магазин за вкусненьким, и оставила её наедине с отражением в зеркале. Любит уж Янка сидеть у зеркала, рассматривать себя, делать макияж и укладки. Самое интересное занятие.       На улице погода стояла всё такая же: небо заволокли осенние тяжелые тучи, сильный ветер сносил с ног, и редко показывались на дороге маленькие капли дождя. Жёлтые листья срывались с деревьев и падали под ноги. Виолетта попыталась как можно быстрее дойти до ближайшего магазина и купила к чаю всё, что можно. Вообще-то, она привыкла, что за покупками, если это, конечно, не одежда из бутиков, вместо неё ходит кто-то другой, но теперь нет того «кто-то». На обратном пути, на повороте к дому тёти Майи, она чуть ли ни нос к носу столкнулась с парнем. Он сначала недоуменно смотрел ей в глаза, потом резко улыбнулся. — Привет! — Виолетта всматривалась в черты его лица и в одно мгновение узнала в парне запомнившегося ей только именем и внешностью Сергея. Да, того Сергея, который не так уж давно испортил весь план Германа и помог Виолетте! — Вот уж не думал, что встречу тебя вновь. — Привет, — она посмотрела на красивый букет в его руках, — Я тоже… не думала. А ты чего здесь..? — и вдруг её осенило: «Знаешь, красивый такой! Темноволосый, кареглазый. А добрый… Эх, парень-мечта! Но я тебе не скажу его имени! Твоему удивлению не будет предела!..» Янка так эмоционально рассказывала про своего нового ухажёра, что запомнилось каждое слово. А тут вдруг Сергей… Темноволосый, кареглазый, ещё и с букетом роз. Виолетта усмехнулась и задумалась, где же так этот парень провинился, чтобы Бог подослал ему стриптизершу, — Не Янку, случайно, ждёшь? — О, вы знакомы? — он посмотрел на свой же букет, и ему, видимо стало неловко перед Виолеттой, — Да, Янку. — Каждый день, что ли, в стриптиз-клуб ходишь? — Сергей сдвинул брови и удивленно посмотрел в глаза девушке. —Что? — А где ж ты ещё с ней познакомиться смог? Она только там ночами ошивается. Может, я не имею права так говорить, но ты ей явно на одну ночь. Не ты первый, не ты последний. Извини, удачи тебе, — она улыбнулась и пошла в сторону подъезда, из двери которого показалась совершенно готовая Яна. — Виолетт, стой. Серьёзно? — Ты думаешь, я просто так стала бы травить на это милое создание? — Виолетта взглядом указала на Яну, вновь улыбнулась и всё-таки ушла, чтобы Яна не задавала лишних вопросов а-ля «С чего бы ты стояла рядом с ним?»       В квартире стояла кромешная тишина. Какой же это, однако, кайф. Виолетта, можно сказать, всю свою жизнь остаётся дома одна. Она привыкла, что её никто не тревожит. Даже если в доме есть слуги отца, они не будут подходить к девушке, пока она их не позовёт. Жизнь в полном людьми доме являлась бы для неё жестокой пыткой. Любовь к спокойствию наедине с собой, к творческому пространству и вдохновению от тишины – часть жизни Виолетты.       Девушка достала из пакета всё купленное и налила себе кофе. Вообще, от Яны есть один огромнейший плюс – её нет дома практически весь день. Но жить с ней, конечно, совсем не вариант. Если не возвращаться в свой собственный дом, то только покупать новую квартиру. Ну, нет проблем, купить – это лишь найти и заплатить. Слишком просто для дамы, у которой есть отец-миллиардер. Долго прятаться от Германа всё равно не получится, куда бы она ни уехала. А в квартире тёти Майи оставаться тоже не стоит – Герман бывал в гостях и у неё. Размышления Виолетты были прерваны хлопком входной двери. Странно. Почему так рано? Виолетта вышла в коридор, увидев там Яну. — Какого чёрта?! — она посмотрела заплаканными глазами на брюнетку и кинула свою сумку на пол, — Что ты ему сказала?! — Кому? — Не строй из себя дурочку! Какое ты вообще право имеешь лезть в мою личную жизнь? Какого чёрта тебе надо было около него?! — и только после этих слов Яны Виолетта догнала, о чём речь. — Что, зависть разрывает? — Да, конечно, — Виолетта усмехнулась и нагло осмотрела «родственницу». Хочешь поссориться? Давай. — Я завидую количеству мужиков вокруг тебя; завидую тем взглядам, которые они бросают на твоё полуобнаженное тело; завидую, что они все хотят тебя прямо в клубе… И мне абсолютно плевать, что это называется проституцией. Я хочу так же, как ты, Ян! И, о боже, как же мне понравился твой ухажёр, я решилась рассказать ему, кто ты на самом деле! — Хватит! Тебе нравится унижать других людей? Ты самая умная из всех? — С каких пор правда стала назваться унижением? — Да какая, блять, разница?! Зачем это говорить совершенно левому парню? Тебе так нравится, когда другие страдают? — Да ты же не страдаешь… Хватит притворяться! С одним не получилось – будет с другим. У тебя же всё просто с самых шестнадцати лет! Не так ли? — Замолчи! — Яна прошла в свою комнату, злостно расстегивая платье. — Ладно, Ян, прости, — Виолетта пошла за ней, но Яна вряд ли хотела принимать извинения, — Да, я не должна была… — Проваливай! Я не хочу тебя больше видеть! — заплаканная девушка кинула рюкзак в его владелицу, — Мне плевать на твои извинения! Я тоже умею поступать, как ты! Мне плевать. Видишь, мне абсолютно плевать. Не появляйся больше передо мной! — Да пожалуйста, как скажешь… — Виолетта полностью осознавала свою вину. Да, действительно не нужно было лезть. Может, Яна бы изменилась ради него. Хотя… что? Яна? Ради парня? Нет.       Виолетта положила ключи от квартиры на комод в коридоре и вышла в подъезд. Отлично! Благодаря своему идиотскому характеру, манере лезть не в своё дело и огрызаться осталась опять ни с чем. Почему не получается молчать? Сколько можно, не думая о последствиях, бросаться словами? Злиться на саму себя – да, это уже как образ жизни. Виолетта всегда говорила себе: «Не твоё дело, иди мимо!» или: «Замолчи! Замолчи, не говори больше ничего!» Но напрасно. Каждый раз напрасно. Невозможно препятствовать самой себе! Не все умеют говорить то, что думают. И кто-то не умеет таить это в себе. Зная, что потом пожалеет, Виолетта высказывается. Отцу перечила с самых пятнадцати, открыто говорила ему, чтобы он не приводил в дом женщин. Была всегда наказана, но в следующий раз опять не пыталась замолкнуть… И как же её злило собственное поведение! Она ненавидела себя. И до сих пор эта ненависть осталась.       Со слезами на глазах из-за собственных мыслей Виолетта вышла на улицу. Эта игра на выживание невыносимо надоела. Может, хватит бегать? Да, хватит. Какой в этом толк? Если суждено стать женой Харпера, то он может встретиться прямо здесь и сейчас. Или потом. Но встретится. Вытирая глаза, Виолетта пошла в сторону парка и увидела на лавке Сергея. Она остановилась, он тут же встал со скамейки, взял тот самый букет роз, который так и не подарил Яне, и направился прочь из парка. — Сергей! — мужчина обернулся и остановился. Виолетта, прихрамывая, подошла к нему, — Извини меня… пожалуйста. — За что? — он недоуменно и пристально разглядывал её лицо, как будто пытался досконально запомнить его. — Я всегда делаю и говорю не то, что следует. Прости меня… Это не моё дело, я должна была промолчать, — девушка смахнула ладонью слезу и опустила взгляд. — Виолетта, перестань. Спасибо тебе! Ты ни в чём не виновата, наоборот – я очень благодарен! Держи, — нежно улыбаясь, Сергей протянул девушке букет, — Ты больше достойна этих цветов, — Виолетта ещё никогда не улыбалась от счастья, что человек просто принял её извинения. — Спасибо, — и ещё никогда так не смущалась… — Ты куда-то спешишь? — у Виолетты в голове промелькнул вопрос: «Да куда я могу спешить?» но она промолчала. Впервые сдерживает желание высказаться, не обдумывая слов… — Нет… Сергей, а ты сможешь подвести меня в одно место, пожалуйста? — Конечно, без проблем, пойдём? — он протянул ей свою руку, Виолетта взглянула ему в глаза, потом на ладонь и вновь в глаза. — Да… только давай без рук? — мужчина пожал плечами с выражением лица типа «окей» и убрал ладонь в карман джинсов, направившись в сторону выхода из парка на стоянку. Виолетта пошла за ним, рассматривая прекрасные цветы в своих руках.