Пленница любви

      Виолетта добавила пару штрихов на лепестках нарисованной розы и встала с кровати. Собака сразу же накинулась на неё, всеми своими действиями показывая, что хочет поиграть. Уж Виолетта точно понимала поведение животных, ведь несколько лет подряд единственным, понимающим её без слов другом был пёс Ричард. Целыми днями он верно бегал около хозяйки и не позволял никому обижать её. За полчаса, проведенные с собакой, клички которой она не знала, в мысли вторглись воспоминания о родном доме и большом любимом псе с чёрными добрыми глазами.       Стоило отвлечься, за дверью стали слышны два голоса. Конечно, в основном там слишком громко разговаривал Лазарев, и понять что-либо было сложно. Виолетта подошла к двери, услышав за ней шаги. — Да, мам, сейчас я Дейзи возьму, — и дверь резко распахнулась. Если бы Виолетта сделала ещё шаг, зарядило бы ей прямо в лоб. Перед девушкой появился чересчур бодрый Лазарев в одних коротких шортах. «Опять без футболки» – пронеслось у неё в мыслях. Он резко зашёл и обратно закрыл дверь, не отводя взгляда с Виолетты. — Виолетта, — Сергей схватил девушку за плечи и улыбнулся её озадаченным глазам, — Я тебя умоляю, не выходи. Мама пришла, поэтому тебе не стоит появляться перед ней. Хорошо? — она кивнула, — Умница! — сияние ни одной звезды не сравнится с ярким огоньком в его карих глазах. Сергей погладил Виолетту по голове, взял на руки Дейзи и ушёл так же резко, как пришёл.       Полтора часа Виолетта слонялась по комнате в поиске какого-нибудь занятия. Уже успела изрисовать две страницы, послушать несколько песен, полежать на кровати вниз головой, просмотреть все шкафы, в которых ничего интересного не обнаружилось. Очередной раз улегшись на кровать, Виолетта поняла, что хочет только одного – позавтракать. Наконец-то послышался хлопок входной дверью, и голос Сергея больше не раздавался по квартире. Из кухни доносился приятный запах чего-то печеного. Так вот зачем мама Сергея приехала с самого утра – приготовить сыну на завтрак оладьи. Именно этим Лазарев и занимался, когда Виолетта зашла на кухню. Заметив её, он перестал жевать, втирая рукой сгущенку на губах и щеках. — Ты не представляешь, как тебе повезло, Виолетта, — с полным ртом пробубнил Сергей и жестом пригласил девушку сесть. — Тебе чертовски повезло! Если бы не я… — Серёж, — Лазарев резко замолчал и испуганно посмотрел в сторону выхода, — Ты почему не останавливаешь меня и не говоришь, что я забыла… — женщина появилась на кухне, и её взгляд сразу сосредоточился на Виолетте, — телефон. Телефон я забыла, — она взяла с тумбы свой мобильный, продолжая глазами изучать ниоткуда появившуюся девушку. Виолетта растерянно смотрела на неё, отойдя на пару шагов назад. Валентина Викторовна мило улыбнулась, — Здравствуй! Вы так оба на меня смотрите, как будто бы я сейчас же вас убью. Серёжа, а ты… — А, да-да, мам, — Сергей встал со стула и подошёл к Виолетте, опередив вопрос мамы, — Знакомься, эта красавица – Виолетта – моя девушка! — он взял её за руку, а Виолетта только непонимающе хлопала глазами, — Она просто спала, поэтому я не успел её тебе представить, да…милая? — Да, — Виолетта сделала глубокий вдох, и Лазарев понял, что ему лучше на время уехать с мамой. Сейчас же. — Меня зовут Валентина Викторовна. Очень приятно познакомиться, Виолетта, — женщина пожала ладонь Виолетты, не переставая улыбаться, — Ну, не буду вам мешать! До встречи, — Валентина Викторовна послала воздушный поцелуй и направилась в коридор.       Сергей проводил маму, при этом пытаясь успокоить в ней безграничную радость и хотя бы немного объяснить ситуацию. Она явно хотела снять с себя верхнюю одежду, кинуть сумку на пол и начать любопытно задавать вопросы сыну и девушке, но старалась сдержаться. К тому же, она уже придумала, где и когда обо всём спросит их…       Сергей вернулся на кухню, чтобы наконец-то управиться со своим завтраком, но там его уже ждала Виолетта. Наткнувшись на её серьёзное лицо, он развернулся и попытался, так сказать, пошутить и убежать. — Стоять, — Лазарев остановился и повернулся к ней лицом. Виолетта подошла к нему впритык, смотря в глаза. — Что это сейчас было? — Где? — она сложила руки у груди, решив подождать, пока он сам выключит в себе дурака. Сергей с минуту молча разглядывал её лицо, еле сдерживая улыбку. — Ну, Виолетт, что я должен был ей сказать? Вот предложи свой вариант. Соседка за сахаром пришла? Или, может: «Мам, я не знаю, кто это такая. Мы проснулись в одной постели»? — Мы проснулись в одной постели? — Ну, хорошо: «Мам, я не знаю, кто это. Просыпаюсь утром, а она по моей квартире ходит». Всё отлично, — Сергей уселся за стол, — Садись завтракать, — Виолетта села, но есть не собиралась, всё так же исподлобья смотря на Лазарева, который не отвлекался от оладий. Заметив её взор, он откинулся на спинку стула, — Прости меня, прости. Хочешь, я буду тебя кормить? — его вопрос прозвучал очень даже серьёзно. — Или что я должен сделать, чтобы ты больше не смотрела так на меня и поела? За всё время, что ты тут находишься, я не видел тебя за столом, — он в абсолютном серьёзе взял вилкой оладушек, обмакнул в сгущенку и потянулся к Виолетте, — Давай – оладушек за Серёжу-у-у-у, — девушка отвернулась от вилки, пытаясь не засмеяться с его детской, доброй натуры. Он её злил и одновременно казался милым. — Ты сейчас доиграешься… — улыбки Виолетта не выдавала, но глаза всё говорили сами за себя. И сердитое выражение лица нисколько не влияло на Лазарева. — Не хочешь за Серёжу, значит, за Виолетту, — девушка взяла вторую вилку и, не обращая внимания, что Сергей практически перед её лицом держит такой же оладушек, взяла ещё один, спокойно съев его. — Ну и эгоистка…       Завтрак Сергея вновь был прерван, только теперь звонком от директора. Он несколько минут недобрым тоном разговаривал с ним, также недоброжелательно попрощался и встал из-за стола, предупредив Виолетту, что уезжает по неотложным делам. На квартиру опустилась тишина, к которой Белецкой не привыкать. Тишина её окружала всегда. С детства и до сих пор.       Виолетта посмотрела в окно, поразившись осеннему пасмурному пейзажу, самому настоящему вечеру в довольно-таки ранее время суток. Деревья медленно покачиваются от порывов ветра, сбрасывая с себя последние листья. На дорогах лужи и слякоть. Как там говорил А.С. Пушкин? «Унылая пора! Очей очарованье!..». Да, в осеннем холоде, в мрачной, навеивающей печаль атмосфере есть нечто чарующее. В пожелтевших листьях, создающих маленькие круги на поверхности лужи; в ярких красках природы; в тяжелых тучах, за которыми прячется солнце; в пасмурной погоде, в дожде… Во всём. Уметь видеть красоту природы способны настоящие поэты и художники. И Виолетта была одной из них. Она любит осень, потому что это характеризует её внутреннее состояние вечной печали. Она любит дождь, любит смотреть, как мелкие капли быстро падают на тело. Вдохновение – восполняемое богатство её души, и оно появляется от всего банального, на что не обращают внимания другие люди. И вот опять. Виолетта поняла, что ей нужны краски.       Она собралась, взяла ключи от квартиры и, записав точный адрес, забежала в лифт. Сбегать она не собиралась, простой прогулки было бы достаточно. Невозможно целый день проводить дома, Виолетта привыкла к своей подвижной жизни, неважно, что на данный момент многое изменилось.       Прекрасные парки прямо возле дома – что же может быть лучше? Недалеко от окраины города нет места для уединения с природой, вокруг только частные участки. Даже гулять раньше никогда не хотелось. Аллеи, усыпанные горами опавших листьев, резные заборчики, лавочки, детские площадки. Нехилый у Вас райончик, Сергей! Виолетта оглядела здания по краю тротуара, и вывеска с большим сверкающим названием «Художник» не смогла не привлечь её. Девушка остановилась и за одну десятую долю секунды решила, что мимо не пройдёт. Только не говорите, что в этом магазине есть абсолютно всё! Она не сдержится или просто останется там жить.       Виолетта с улыбкой до ушей открыла врата рая, как она прозвала обыкновенную пластиковую дверь, и зашла вовнутрь тёплого магазина. Большой зал с ярким, приятным взгляду оформлением ей понравился сразу. Витрины с сотнями различных красок, гуаши, мелков. А карандашей! А карандашей-то сколько! Лазарева бы сюда – определял бы ходил, где и какой. Бумага разного качества, размера и оттенка. Рамки, палитры, кисти… Глаза разбегались от огромного выбора.       Несколько листов шероховатой бумаги, новые кисти самых разнообразных размеров, целая упаковка из двадцати пяти тюбиков с разными цветами масляных красок и такая же упаковка акрила. Пожалуй, на пять дней хватит! Именно так довольная Виолетта ответила удивившемуся продавцу на вопрос: «А не лишнего ли?».       Вернувшись домой, девушка разложила всё в гостиной на столе. Руки так и тянулись хотя бы чиркнуть маслом по бумаге. Это явно любовь! Наплевать, что скоро вернётся Сергей и, мягко говоря, офигеет. Виолетта вновь забылась во времени, делая первые штрихи карандашом и создавая в мыслях всю картину полностью. Представлялись только образы каменистой дорожки, одинокой лавки и высокие деревья с разноцветными листьями. Или… нет. Теперь-то переключиться на что-нибудь другое не получится. — Нихрена себе! — увидев на столе ниоткуда появившиеся краски, десятки кистей и карандаши, Сергей разглядывал гостиную как не свою. Виолетта подняла лицо и посмотрела на него. На её щеке были отпечатки пальцев, испачканных в красной и зелёной краске. — Откуда это всё? — он взял один тюбик из пачки и открыл, оценив ярко-жёлтый цвет. — Я просто случайно вышла прогуляться и наткнулась на магазин. Ты, конечно, извини, но если согласился, чтобы я осталась у тебя, то терпи краски. — Без проблем, — Лазарев сел на рядом стоящий стул, всматриваясь в бумагу, — Только с одним условием! — Виолетта вопросительно взглянула на него, — Ты разрешишь мне тоже порисовать. — Ты так сильно хочешь испортить мне пейзаж? — Я не испорчу, я внесу свою изюминку, — наигранно-обиженным тоном промямлил Сергей. — Потом мне исправлять этот твой «изюм»? — девушка взяла карандаш и немного исправила направление дорожки. Лазарев продолжал смотреть на неё взглядом попрошайки. — Да разрешаю я тебе, разрешаю! — обрадовавшись, Сергей схватил коричневую краску, но Виолетта резко отодвинула от него своё полотно, — Вон ещё листы, — она взглядом указала на чистую бумагу, продолжая прикрывать рисунок от готовой рисовать руки Сергея. — Э, нет, я без тебя не хочу, потому что у меня не получится. — Конечно же, не получится – сначала карандашом надо нарисовать. Деловой, схватился за самую тёмную краску! — Ну, Виолетт, ну что ты какая вредная? Я только ствол у дерева раскрашу и всё, — он вернул себе взгляд попрошайки. — Нет. Это тебе не раскраска, — теперь-то Сергей решил применить свой актёрский талант. Сначала он пару раз всхлипнул, потом его губы задрожали, будто бы он – маленький ребёнок, который вот-вот разревётся, а расстроенные глаза только и давили на жалость. — Нет, — девушка еле сдерживала смех. Она смотрела на этого божественного актёра, и ей становилось его жалко. Пусть он притворяется, но нереально гениально! Когда Лазарев начал серьёзно в голос «плакать», она поняла, что не отвертится, — Самое настырное создание, которое я когда-либо встречала, — Виолетта положила бумагу на стол, Сергей театрально вытер «слезу» и улыбнулся. — Вы самая великодушная женщина, которую я когда-либо встречал, — он подвинул рисунок, ища, что бы можно «подпортить». — Всё так красиво, я даже боюсь прикасаться. Хорошо, я хочу сам нарисовать! Спорим, сейчас повторю? — Конечно, — они сцепили руки, — Условие: кто проиграл, тот готовит сегодня ужин, — Виолетта хитро улыбнулась, подмигнув одним глазом. — Ах ты-ы-ы-ы! Вообще не честно, — Лазарев засмеялся, потеряв все надежды на выигрыш. Разбив спор, он взял простой карандаш и нарисовал что-то вроде дороги, нескольких не совсем удачных деревьев и лавочки, неважно, что немного не похоже. Почему-то решив, что сразу нужно раскрасить, ничего не исправляя, он схватил краски. Виолетта прикрыла ладонью глаза, чтобы не видеть «зарождения шедевра» этого горе-художника. — Вау! Как по маслу! — надавив на полный тюбик жёлтой краски, воскликнул мужчина. — Может, потому, что это и есть масло? — он озадаченно оглядел упаковку, — Это масляные краски, — Виолетта решила не наблюдать за «учеником», вернувшись к своему рисунку. Как и в прошлый раз, Лазарев высунул язык и старательно выводил что-то малопонятное. — Вообще, всегда думал, певец/актёр – это такая профессия… ну, для души, можно сказать. Но рисовать во сто раз круче. Особенно, наверное, когда умеешь это делать. Но даже когда не умеешь, всё равно круто! И ещё мне нравится, что реально как по маслу, — Сергей засмеялся, заражая своим смехом Виолетту. — Ты доиграешься с маслом, и оно у тебя растечётся, не нажимай сильно. Как я не додумалась гуашь тебе купить?       Практически до шести вечера Виолетта и Сергей просидели за рисованием. Виолетта на самом деле рисовала, а Сергей… ну, он тоже рисовал, точнее, краски тратил. Он бесконечно задавал вопросы о видах кистей, красок, бумаги, будто по-настоящему втянувшись в общество «чокнутых художников». Виолетта задумывалась, действительно ему оно интересно, или он так, из-за уважения и надобности найти общую тему для разговора. Время летело с бешеной скоростью, и вдруг Лазарев начинает быстро хлопать в ладоши и кричать: «Совершилось! Готово!». Виолетта рассмотрела «совершенное» и убедилась, что не так уж всё запущено. Да, он рисовал почти без карандаша, сразу красками, и, в принципе, неплохо получилось. Деревья с кривыми стволами, но зато какие кроны пышные и яркие! Честно, способности у него всё же есть. Виолетта хвалила его всеми известными словами восхищения, а Сергей театрально встряхивал головой и гордо поднимал нос наверх, гладя себя по груди. — Так-с, я даже не переоделся, когда пришёл, — он встал со стула и направился в коридор, начиная снимать с себя одежду прямо на ходу. Стянув свитер вместе с футболкой и оставив себя без всего, он зашёл в комнату. «Какой…красивый» – пронеслось в голове у Виолетты, ставшей свидетельницей столь приятной картины, но она быстро откинула подобные мысли, несущиеся в неправильное русло. — Виолетта, — Сергей опять появился перед ней, только теперь он наоборот надевал на себя футболку, — Я хоть и проспорил, но ты же мне поможешь? — Да, — она отвернулась, чтобы убрать краски обратно в упаковку.       Ещё три часа незаметно пролетели на кухне. Ужин сильно запоздал из-за шеф-повара Сергея Славыча, как он в шутку себя называл. Пытаться начистить много картофеля, но почистить от силы пол кастрюли потому, что срезаешь вместе со шкуркой ещё целый сантиметр? Да легко. Попытки аккуратно научиться выполнять даже такую простую работу продолжались мучительно. К мясу его Виолетта даже не подпустила после просыпанного перца. Просыпать удалось за доли секунды, а вот убрать… Лазарев несколько минут практически до слёз беспрестанно чихал, пытаясь сказать смеющейся Виолетте, что это вовсе не смешно. Хотя… ему больше хотелось наблюдать за тем, как она смеётся, схватившись за живот, над его лицом в перце, но подкатывал очередной рефлекс чихания, и в глазах всё расплывалось.       Мысли, что Виолетта завлекает каждым своим взглядом, своими движениями, действиями и словами, неоднократно появлялись, и Сергей старался быстро переключиться на что-то, по его мнению, более адекватное. Но взгляд часто останавливался на её руках, глазах, и отвести его становилось непросто. Сергею виделось это романтичным, потому что на ноги и прочие прелести женской фигуры он не смотрел. Ну как не смотрел? Бывало, отвернётся она… Всё равно нравились руки и глаза, ничего не мог с собой поделать. Её манеры недешёвой барышни показывались даже в готовке – нож она держала по-другому и вообще всё делала со странной аккуратностью и изящностью. И наблюдать, наверное, можно вечность.       Надо признаться, в кулинарии Виолетта разбиралась не хуже повара в ресторане. В доме богатого человека обычно готовит не жена и тем более уж не дочь – так оно и было. Но большую часть своего свободного времени Виолетта обожала проводить на кухне с Элисой, которая-то и научила девушку секретам готовки. И, подметим, Элиса готовила не простое картофельное пюре и обычные салаты – её уверенно взяли бы на работу в элитные организации, где нужен профессионал.       Кулинария – второе любимое занятие после искусства.       Оставшийся вечер Виолетта читала начатый роман либо набрасывала примерный эскиз картины, которую она решила в первые же мгновения встречи с красками и холстом нарисовать для очередной выставки. Если не получается напрямую работать со своими инструментами, можно с карандашом заранее продумать идею и настроение полотна. Сергей несколько часов говорил с мамой и Алиной по видеосвязи, потом играл с Дейзи и к полуночи всё-таки улёгся в кровать. Только сон всё не шёл. То полистает ленту Facebook, то поворочается из стороны в сторону, то опять подумает о девушке, которая, наверняка, уже спокойно спит и не задумывается, что запала в душу кому-то. «Ну, нет, она не нравится мне, — в заключение своей мысли подумал Сергей, — Конечно же, нет! Или… нет. Нет, не думай о ней, спи, — указ самому себе? Сердцу не прикажешь, увы… — Она не могла тебе понравиться, понял? Да она же такая… блять, красивая она! Милая! И нихрена не такая, какой показалась в первый день. Просто вспомни, как она огрызалась и бесила тебя, и спи, задолбал, — Лазарев повернулся на другой бок и закрыл глаза, представив своё собственное шоу, премьера которого запланирована на весну будущего года. Лучше отвлечься на песни. Но этого надолго не хватило. — Она так ничего и не сказала про розу, которую я вчера очень старательно рисовал! — он резко открыл глаза, посмотрев в окно, — Ага, самое время подумать о своих кривых розах. Конечно. Научись сначала рисовать, потом жди её оценки, — улыбнувшись, Сергей повернулся на спину и уставился в потолок, — Какой же я дурак! Кажется, влюбился в бывшую девушку друга…».