Пленница любви

      В половину седьмого утра в квартиру к Сергею наведался Михаил. Царила полная тишина, но после первого стука в дверь шум не прекращался ещё минут десять. Еле открыв глаза, Лазарев понял, кто пожаловал. Он зевнул, укутался с головой в одеяло и отвернулся к окну. Сейчас Миха минут десять постучит, потом ему надоест, и он уедет. С этой мыслью Лазарев дальше спокойно посапывал в подушку. — Или ты пойдёшь и откроешь, или это сейчас сделаю я, — сзади послышался голос девушки, Сергей вздрогнул, медленно поворачиваясь. Около него лежала, закрыв глаза, Виолетта в шёлковой пижаме Леры, которую он сам ей вчера дал. На этот раз она не возражала, что против чужих женских вещей. Если бы ему не так сильно хотелось бы спать, он несколько раз обвёл бы Виолетту взглядом. Но даже это сделать было жутко лень. Настырный Дворецкий не сдавался, стуча, судя по звуку, ногами. — Бля-я-ять, — Сергей закрыл лицо ладонями, проклиная причину, по которой Миша припёрся к нему. — Ты откроешь или так и будешь ругаться? — Виолетта повернулась спиной, просунув под подушку ладони. — А что ты здесь вообще делаешь? — мужчина сел, оглядывая комнату в поиске штанов. — Тебя разбудить пришла. — Но, видно, просто решила отжать у меня кровать, — Лазарев прямо в нижнем белье встал с кровати и прошёл через всю комнату к шкафу с одеждой. Его мало волновало, что девушка может встать или хотя бы просто открыть глаза. Натянув шорты, он, зевая, направился в коридор. Послышался щелчок замком, и крупного телосложения мужчина появился на пороге, — Чего тебе надо? — Дрыхнешь что ли? — Миша как к себе домой прошёл в гостиную, снял с себя куртку и кинул на спинку дивана. — Нет, я в такое время обычно бодрствую, — Лазарев опять зевнул, а Миша нажал на выключатель. Свет зажегся, и Сергей зажмурил сонные глаза, — Блять, выключи! — директор в ответ только раздражающе посмеялся и уселся на диван. Сергей сам вернул мрачную обстановку осеннего утра. — И что, будем сидеть в темноте? — Не нравится, вали, откуда пришёл, — Сергей улёгся в кресле и спустя минуту тишины едва не заснул, если бы не Миша. — Я вот зачем приходил-то… Вчера позвонил Остапин – всё готово, тебе нужно поехать либо сегодня вечером, либо завтра рано утром. Студия занята будет. Судя по нынешнему твоему утреннему настрою, лучше сегодня. — Поеду, — немного хриплым голосом ответил Сергей, не открывая глаза. — И ещё! Где твой текст песни? — Лазарев показал рукой на свою комнату. Дворецкий решил сам сходить за бумагами, ибо пока поднимешь не выспавшегося и, вдобавок ко всему, нервного друга, пройдёт целый час. Он прямо в темноте подошёл к комоду, открыл дверцу, достал всё, что хотел, и, обернувшись, испугался. Когда он зашёл, Виолетта не была им замечена, но теперь, приблизившись, Миша разглядел, что кровать не пустует. — Серёг! Это там кто? — удивившийся директор подбежал к креслу, где развалился Лазарев. — Серёга. — Где-е-е-е? — простонал соня и отвернулся от края. — На кровати твоей! Ты чего мне не сказал, что не один? Я чуть не обделался, — Сергей сонно посмеялся и, потягиваясь, сел. — Ну, так кто это? — Виолетта, — сквозь очередную зевоту проговорил Лазарев, — Она просто пришла меня разбудить, чтобы я открыл дверь одному… как бы поласковее выразиться? — Ну да, ну да, — Дворецкий ударил друга по лицу бумагой и увидел в дверях ту самую Виолетту. Она успела собрать волосы в хвост и накинуть халат. — Доброе утро! — Уже полчаса прошло, а ты только вспомнил, что нужно доброго утра пожелать, — Сергей пригладил свою растрёпанную чёлку, всё так же недовольно поглядывая на Мишу. — Да я не тебе! Ещё тебе доброго утра желать, ага, делать мне больше нечего, — Дворецкий продолжал смотреть на девушку. — Здравствуйте, — теперь-то обернулся Сергей, вставая с кресла и направляясь к Виолетте. — Виола, знакомься это, — Лазарев примерно обвёл Мишу рукой, — дворецкий! Виновник того, что мы в столь раннее время не спим, — и недаром написано с маленькой буквы. Сергей именно в этом смысле представлял друга Виолетте, и Виолетта именно в этом смысле понимала его. — Дворецкий? — переспросила она. — Да, мой дворецкий. У меня не всегда есть время, чтобы убираться в квартире, и он делает это за меня. Его, кстати, Миша зовут. Удивительно, как этого брутального, накаченного мужика жизнь довела до уборщицы, но так оно всё и есть. Такие крутые дворецкие на дороге не валяются! — Миша бросил на Лазарева рассерженный взгляд. — Серёг, я сейчас тебе всеку, если ты не заткнёшься, — спокойно произнёс мужчина и подошёл к незнакомке, смотря в её небесно-голубые глаза. — Благодаря этому странному типу, в который раз убеждаюсь, что лучше представляться перед всеми самому. Меня зовут Михаил, и фамилия! — сделав акцент на последнем слове, он обернулся на Сергея, — фамилия моя – Дворецкий, — Михаил протянул большую ладонь девушке. — Очень приятно. Я Виолетта, — она медленно ответила на рукопожатие и улыбнулась.       До десяти утра Дворецкий не уезжал, освещая Лазарева во все подробности предстоящей работы на студии. Тот лишь кивал, остужая горячий кофе и смотря не проснувшимися глазами в одну точку. За завтраком, приготовленным Виолеттой, Миша переключился на знакомство с новой «подружкой» артиста. Для него оказалось удивительным, что девушкой Сергею она не являлась. Лазарев был не в настроении рассказывать, как они встретились, поэтому Михаил толком ничего не узнал о Белецкой.       В шесть часов вечера самолёт. Да, нужно приступать к подготовке релиза новой песни. Любимая публика давно не слышала премьер. И уже русскоязычная песня артиста практически готова для звучания во всех источниках. Её написали и записали достаточно давно, но пока Сергей не определился, пора ли выпускать. В студии всё будет решено и, скорее всего, изменено.       Несколько часов, и вот Сергей уже направляется к одному из отелей Санкт-Петербурга. Вечер в Северной столице ещё не приятнее, чем в Москве. Мелкий дождик попадал под шиворот куртки, и от этого становилось ещё холоднее. Питер нагонял невероятную тоску. И, как показалось Сергею, он уже успел соскучиться по той самой, которая нравилась ему на расстоянии в разы больше. Да, действительно, показалось. Нужно готовиться к записи. Только к записи.       Оставив свои вещи в номере, Сергей поехал к своему старому знакомому Игорю. Ну а чем же занять себя в свободный вечер в чужом городе? Ведь в студию только утром. И тут как раз Игорь вернулся из Одессы. Почему бы не посидеть в дружеской компании за чашкой чая?       Прибыв утром в студию, Сергей только и делал, что задумывался о тяге к Виолетте. Весь день незаметно пролетал в душном здании. Звукорежиссёры и профессионалы по записи музыки несколько часов окружали певца, предлагая много вариантов изменения мотива песни. Сергею, в принципе, нравилось всё, но нужно выбрать что-то одно. Он не мог сосредоточиться на серьёзном выборе, будто летая где-то в облаках. Для уверенности в себе и в будущей песне с ещё не выбранной мелодией Лазарев предложил пару раз попробовать спеть. В двух вариантах он по несколько раз запутался, не осиливая нот, поэтому сразу переходил на следующие. Осталось всего три. Так, сосредоточься уже! – указал себе певец и надел наушники. Звукорежиссёр кивнул, и Сергей вслушался в мелодию.

Шумный город оставил нас Ранним рейсом, как в первый раз. Звёздной ночью теплый прибой, В этом месте я буду с тобой. Вспоминаю, вспоминаю эти дни! До рассвета были вместе – я и ты. Вспоминаю, вспоминаю вновь и вновь. Между нами нереальная любовь.

Спев только часть слов, Сергей понял – вот она, та самая версия. Было принято решение записывать именно так, но процесс отложен на следующий день. Сергей посмотрел на часы – 23:58. Да, нехило попели!       Через полчаса Лазарев уже был в отеле. Ни есть, ни пить не хотелось, только бы лечь. Весь кайф, начавшийся, как только певец почувствовал под собой мягкую кровать, был прерван телефонным звонком. Опять этот Миша. Клавиша сброса, но Дворецкий позвонил ещё раз, и теперь-то пришлось ответить. Безграничное количество вопросов от директора обрушилось на бедного, усталого Сергея. Он неохотно отвечал, обрадовав друга, что песня уже на финишной прямой. — Серёг, ты ж не поругаешься, если я тебе скажу, что мы с Виолеттой сегодня погуляли? — Что-о-о-о? — Лазарев от неожиданности чуть не выронил телефон. — Миш, я не буду ругаться, я приеду и убью тебя! Ты чего подкатываешь к ней, а? — Я не подкатываю, — послышался смех директора, — Она попросила меня съездить вместе с ней в её офис. — Грохнет тебя там где-нибудь за углом Герман, и будешь знать, — прошипел сквозь зубы Сергей. — А ты чего: так боишься за меня или ревнуешь? — Дворецкий не переставал провоцировать артиста. — Ну, я же не мог отказать девушке, которая сильно нравится моему верному другу, я прав ведь? — С чего ты, блять, взял? — Лазарев со злости резко расстегнул свою кофту, чуть не сломав замок. Михаил всё громче смеялся, что злило Сергея ещё больше и больше. Ещё пара смелых выводов от Миши, и по номеру начнут летать попавшиеся под руку предметы. — Ну, во-первых, что это был за взгляд на неё вчера утром? Я ведь всё вижу… Даже если ты свет не включал, я всё увидел. А во-вторых, хули ты сейчас там пылаешь, как спичка? Разорался тут, Фигаро, блять. Никто не тронет твою Виолетту. Будешь орать, пойду и расскажу ей всё, — Сергей сдерживал эмоции, молчал, тяжело дыша в трубку. Его силы сдавали, и вся его злость досталась стулу, отлетевшему от ноги к окну, — Ты чего там крушишь? Серёг, иди ляг спать, ради Виолетты, а то посадят тебя за порчу имущества в отеле. Как же там любовь-морковь… Ладно, всё, тихо, я ж шучу. — Хуёвые у тебя шутки! — Приедешь в Москву, тогда поговорим. Вали спать, дикарь, — Миша отключился первым. Сергей кинул телефон на кровать, разделся и улегся под прохладное одеяло.       Злость на Мишу и его слова горела внутри, хотя… что он такого сделал? Что он сказал? К его шуткам Сергей давно привык, директор шутил над певцом всегда и продолжает это делать. Только теперь шутка не прокатила, и Лазареву было совсем не смешно. Если бы Михаил находился рядом, Сергей, уверен, полез бы с кулаками, как однажды на Новой Волне. Благодаря сдержанности Дворецкого драка не состоялась, директор обошёлся парой синяков и разбитым носом, а агрессивному артисту не досталось даже ссадины. А сегодня… Сегодня Дворецкий в бушующих фантазиях Лазарева горит на костре ярким пламенем. С Виолеттой он, блять, погулял.       Постепенно Сергей забывал о небольшом конфликте с другом, но теперь в мысли вернулась Виолетта. И его начинало это злить. Опять напрасно прокручивать, словно киноленту, в голове эти три дня, перевернувших его жизнь и ничего незначащих для неё? Какой вообще толк от этого?! И он понял, что… скучает. Хочет поговорить с ней, послушать её умные, мудрые рассказы, оснащенные всеми чувствами, хочет даже обнять. Но, чёрт, какая же огромная пропасть между ними! Просто огромнейшая.       Сначала он отвергал эти чувства, сваливая всё на перегрузку и усталость. Однако понял, что это нисколько не усталость, потому что бодрым утром всё осталось по-прежнему. Только настроение заметно улучшилось. Лазарев быстро собрался и направился на студию, забежав позавтракать в близжайшее кафе. За чашкой кофе ему предстала гениальная, по его мнению, идея. — Ну и кого там принесло? — Виолетта с зубной щёткой в руке подошла к двери и заглянула в глазок. Непонятный парень с выглядывающей из-под капюшона светлой чёлкой стоял на лестничной клетке, заведя руки за спину. Виолетта озадаченно посмотрела на собаку, сидящую рядом. — Дейзи, твой любимый хозяин запретил мне открывать дверь, но мы его не послушаем, да? — девушка медленно открыла дверь. Незнакомец поднял на неё глаза и улыбнулся. — Доброе утро! Это вам, — парень протянул большой букет из бардовых астр и белых тюльпанов. — Цветы? — Виолетта, недоумевая, посмотрела на парня. — Да. Цветы для девушки из 39 квартиры, — он вновь протянул букет, ожидая, пока дама всё-таки примет его. — Вы точно не ошиблись? — Точно. Всего доброго, — парень лучезарно улыбнулся и, махнув рукой, ушёл. Странно. А как же имя того, кто передал? Виолетта посмотрела в сторону лестницы – курьера уже не было. Она закрыла дверь и задумалась, где бы у Сергея может стоять ваза и есть ли она вообще. Увидев её высоко на шкафу, Виолетта положила букет на стол и заметила упавший на пол листочек. Доброе утро, Виолетта! Увы, номера я твоего так и не узнал. Ничего лучше цветов не придумал. Надеюсь, у тебя всё отлично.

S.L.

Пожелание написано от руки, но явно не тем самым S.L. Девушка, улыбаясь, поставила красивый букет в вазу и начала собираться в магазин. Да, ей не нравилось, что у неё нет вещей, кроме джинсов и свитера Яны, и она решила поехать по магазинам.       К вечеру Лазарев в прямом смысле танцевал в студии, когда услышал готовую версию песни. Он хоть и устал, но радость распирала отовсюду. Ещё немного и здравствуй, премьера! Его танцы прервал звукорежиссер, предупредив, что пора по домам. В случае Сергея – в отель. Утром самолёт, поэтому счастливейший артист забежал в номер, просидел целый час в ванной, сложил вещи и улегся спать. В этот прекрасный вечер обошлось без звонков Миши.       Но шесть утра именно звонок стал будильником. Сергей злобно пробубнил Михаилу что-то и попросил встретить в аэропорте в Москве, опять обнявшись с подушкой. Только сон теперь ни в один глаз не лез. Спасибо, Михал Михалыч! Что ж еще сказать.       Питерский дождь, утренняя сонливость, бумажный стаканчик с кофе в руках и огромное окно с видом на взлётные полосы аэропорта. Сергей ждал своего рейса около пятнадцати минут, успев сделать пост в Twitter. Наконец-то объявили номер рейса. В самолёте Лазарев решил поспать, специально для Дворецкого выключив телефон.       Полтора часа, и Сергей, зевая, ищет глазами машину Михаила около Домодедово. Где ты шляешься, Дворецкий? Лазарев обошёл половину остановки и прошёл бы столько же, если бы его не окликнули. Сзади стоял, спрятав руки в карманы коричневой куртки, Михал Михалыч. — Как с песней? — мужчины пожали друг другу руки. Миша решил начать разговор первым, потому что знал, как Лазареву на данный момент неудобно перед ним. Ведь не первый раз всё-таки он в бешенстве говорит какую-то херню, а потом не может подобрать слова для извинения. Так было всегда. — Отлично, — повисла задумчивая тишина. Они сели в машину директора, Миша завёл мотор и начал следить за дорогой, изредка косясь на Сергея. Он явно не собирался продолжать беседу – спрятал лицо в ворот куртки и медленно водил большим пальцем по экрану телефона. — До сих пор дуешься? — остановившись в пробке, Дворецкий развернулся к другу лицом. Но друг даже ради уважения не повёл глазом. — Не знал, что Вы очень ранимый, простите, Ваше превосходительство, я больше не буду с вами так жестоко шутить, — Лазарев вздохнул, по-прежнему не обращая внимания на Михаила. — Серёг, я за эти пару дней Виолетту вообще не видел, — артист взглянул на директора сверкающим от злости взглядом. — Сука ты, Дворецкий. Честное слово сука, — Миша усмехнулся и нажал педаль газа. — А ты истерически-панически-душевно больной. Ничего сказать нельзя, сразу психуешь, дикарь андаманский. — Заткнись! — Я тебя в телефоне уже даже так записал. Других слов к тебе не подобрать. То прошлый раз нос мне разбил ни за что, то окно в машине выбил, то люстру ботинком снёс, то вчера что-то крушил в отеле. А что дальше, Серёженька? Ты начнёшь кидаться столами и шкафами? — Сергей во всю громкость прибавил музыку, чтобы не слышать Михаила. Но Дворецкий нажал кнопку выключения. — Магнитолу не лапай. — Лучше бы такси вызвал, — недовольно пробубнил певец, отвернувшись к окну. — Мы недалеко уехали, ещё не всё потеряно, — опять тишина, будто они не связаны многолетней дружбой и сотрудничеством, а встретились впервые и не могут подобрать слов для устранения пауз. Сергея это молчание устраивало, потому что Дворецкому, видимо, нравилось злить друга. — Я угадал? — Лазарев вопросительно посмотрел на директора, — Угадал, что ты влюбился? — Нет. Тебе показалось, — мужчина потёр пальцем отросшую щетину, — Просто я был не в настроении и начал психовать. И никак я на неё не смотрел! — опередив реплику Дворецкого, возразил артист. Гениальные оправдания, в первую очередь, перед самим собой. Шикарно!       Михаил всю оставшуюся дорогу в полном молчании вёз Лазарева домой. Не хочет разговаривать? Окей, дело его. Только через месяц как на крыльях прилетит с бутылкой виски и начнёт молоть языком без перегрева. Не важно, что за причина. В общем-то, у него их немного: признался в любви, а она не ответила взаимностью; признался в любви, и она ответила взаимностью; признался в любви и получил по морде; не признался в любви, потому что зассал; ну и вроде всё взаимно, но она его бросила после того, как они переспали. Главное, чтобы с этой героиней у него не появился новый сценарий. По всем пунктам уже пробежались, выпили, да и не по одному разу. Герой-любовник.       При приятной встрече с Виолеттой Лазарев еле сдерживался, чтобы не подойти и не обнять. Ничего приятнее её вопросов о работе он, казалось, не слышал. Виолетта растолковала все свои занятия, а их было немного, за эти пару дней, поблагодарила за букет и уточнила, что номера у неё всё равно нет. Как выкинула SIM-карту в аэропорте, так и не приобрела новую. Причину решения оставить карту в мусорном баке тоже пришлось сказать, хотя ничего секретного в нежелании, чтобы Герман перезванивал, не было. — Серёжа, сегодня приезжает Пашка из Хабаровска, и мы ждём вас у себя, — резкое заявление мамы по телефону ввело Сергея вступор. — Нас? — Да, вас. Тебя и Виолетту! Сколько бы Сергей не пытался отнекиваться, Валентина Викторовна стояла на своём. Она чётко сказала: «Я вас жду!», и отключилась. Да, пофиг, что она ему не девушка, пофиг, что сейчас она, в лучшем случае, закатит истерику. Лучше бы сразу сказал, что реально до конца не понимает, кто такая рядом с ним. Обезнадёжено опустившись на кровать, Сергей расставил руки в стороны и смотрел в потолок. Сначала просто ляпнул, что в голову пришло, потом представил семье как свою девушку, а потом что? Да куда уж представил… Ей сначала надо сказать об этом. Жив останешься? Ну молодец! — Виолетта, — он подошёл к девушке, которая спала перед телевизором, отвернувшись от края, — Виолетта. — Уйди. Ты и так меня сегодня бесишь, — ах, да, подрисовал на незаконченном рисунке девушке юбку. Не карандашом, а гелиевой ручкой. Подумаешь. Что такого? — Ну, извини, просто творческое вдохновение подкатило, — улыбаясь, он уселся на краю дивана. Виолетта не реагировала на его присутствие, не открывая глаза. — Мозги себе подрисуй, когда в следующий раз творческое вдохновение подкатит. — Подрисую. Виолетт, ты только не кричи, но… мама ждёт нас сегодня у себя. Я ей по-всякому пытался объяснить, что ты не захочешь, но она не управляема. Можешь отказаться, да, только нам придётся встречать её тут. И не одну, — Виолетта медленно открыла глаза и так же медленно начала подниматься. Сергей встал и немного отошёл. Мало ли. — Ты, главное, за ручку меня держи, а болтать я сам буду за тебя. — Я сейчас тебя так подержу… — Лазарев схватил пульты со стола, чтобы они не прилетели ему в лоб. — То есть, ты до сих пор не объяснил маме, что я тебе никто? Я никуда не пойду, даже не надейся, Лазарев! Звонишь при мне и говоришь правду. — Я понимаю, что поступил некрасиво, обманывая, но теперь уже нет смысла говорить обратное. Есть, но это говорить мне придётся маме. Если бы какой-нибудь Миша и ему подобные, то да, без проблем. Но мама! Она для меня самый дорогой человек. Я не хочу давить на больное, Виолетта, но хочу, чтобы ты поняла, почему я не могу так запросто разочаровывать маму, — он приблизился, смотря в её глаза, — Пожалуйста. Не могла же ты от меня за пару дней сбежать?.. — Да от тебя за пару часов сбежать можно… — Не буду я больше трогать твои рисунки, обещаю, — Лазарев засмеялся, вспомнив произведение искусства с его непоправимой «изюминкой». — Ты согласна? — Но только ради того, что Валентина Викторовна твоя мама. Перед твоей «уборщицей» и ему подобными даже не смей просить меня подыгрывать! — Виолетта обошла кофейный столик с другой стороны и удалилась в спальню. Добрая стерва. Зато Дворецкий ей теперь запомнился уборщицей. Сергей посмеялся со своих же мыслей и приземлился на диван, облегчённо вздохнув. Жив остался.       Уже в шесть вечера они поднимались по ступенькам подъезда, где живёт мама Сергея. Ещё дома они успели переругаться как самая настоящая пара. Виолетта попросила Лазарева погладить её платье, а сама по сто раз перерисовывала стрелки на глазах. Всё равно же себе кофту наглаживал, не переломится. Сначала он раз десять переспросил, откуда у Виолетты взялись вещи, окончательно выбесив её, потом пролил воду на светлую ткань красивого платья. Хорошо, что выбор Белецкой никогда не останавливается на одной вещи… По дороге Сергей немного рассказывал о своей семье, утешая Виолетту, что всё будет нормально. — И как мы познакомились? — Белецкая одернула Сергея за рукав. — Ну… где-нибудь на Мальдивах. Ты тонула, а я тебя спас, — Лазарев в полном спокойствии поднимался по лестнице, не вспоминая, что кто-нибудь обязательно задаст такой вопрос. — У тебя с головой всё в порядке, супергерой? — Не знаю, блять, на ходу сочиню что-нибудь. На выставку твою пришёл, подкатил к тебе, ты меня послала, потом я заебался за тобой бегать, но теперь ты моя. И называй меня как-нибудь по-другому, а не ЛАЗАРЕВ. Серёженька, например, — Виолетта закатила глаза. — Было бы тебе два годика, я понимаю, но не в тридцать лет. Лучше, чем ЛАЗАРЕВ, тебе не подходит ничего. И я же не прошу называть меня Виолетточкой, или как там ещё можно исковеркать моё имя? Вообще, для тебя Виолетта Владимировна. — Виолетта Владимировна, я, конечно, понимаю, вы Голливудская леди, но сейчас ты моя, начиная с хорошей и заканчивая любимой, — Виолетта бы начала спорить, если бы они не переступили последнюю ступеньку нужного этажа.       И началось… Сначала крик девочки, обрадовавшейся приезду дяди Серёжи, как она его назвала. Из дверей появилась Валентина Викторовна, которую Виолетта узнала мгновенно. Лазарев передал торт и пакет с вкусностями девочке, помогая Виолетте снять пальто и попутно приветствуя маму. Она пригласила всех на кухню, и уже там к Сергею и Виолетте подошли брат Павел и его жена. Все по очереди обнимались с «девушкой», и та даже не растерялась, будто всегда была знакома с этими людьми. И Лазареву нравилось, как она прекрасно играла… — Ну, мам, ты чего, Новый Год что ли справляешь? Или половину Москвы собралась накормить? — Сергей оглядел нескончаемое количество еды на столе и потер ладони. — Боимся представить, что будет, когда ты женишься, — Паша не сдержался. Сергей показал старшему брату язык, как в детстве, и уселся на стул. Он огляделся и не заметил Виолетты рядом. Так, куда смылась?       А Виолетта уже резала фрукты, разговаривая душа в душу с Валентиной Викторовной и Олей. Алина периодически тянула руку, чтобы Виолетта положила ей на ладошку аккуратный кусочек. Сергей, прижавшись к косяку плечом, следил за дамами, спрашивая, не нужна ли помощь. Алинка позвала его сесть рядом, он согласился, и теперь Виолетта кормила яблоками не только девочку.       За несколько часов застолья радушная семья Лазаревых знала о новой «избраннице» Сергея всё. И историю знакомства на выставке Сергей всё-таки растолковал. Виолетта даже не представляла, что ей так понравится знакомиться с семьёй артиста, но один факт не давал ей покоя – они не вместе. Они друг другу никто, а все члены семьи так искренне радуются знакомству. И, казалось, Виолетте было стыдно за двоих – за себя, потому что согласилась на такой обман, и за Лазарева, потому что он это всё выдумал. Ещё её смущало повышенное внимание Сергея к себе. Всё, даже без просьбы, подавал, наливал ей сок и шампанское и, не менее важный аспект, постоянно держал за руку. К такому она точно не была готова.       Сергей и Павел проявили инициативу убрать всё со стола, Валентина Викторовна и Оля не отвлекались от освещения Виолетты в их семейную жизнь. Мама Сергея всё про него рассказала, и Виолетта обольстилась идеей теперь подкалывать его, когда он будет непристойно выпендриваться. — Паш, тебя Алинка зовёт, — Валентина Викторовна появилась на кухне, когда сыновья активно расставляли грязные тарелки в ряд. Павел ушёл, женщина подошла к крану, намылила губку и собралась мыть посуду. — Мамуль, давай я помою? — Не нужно, Серёж. Если что, мне Ольга поможет, иди в гостиную. Эх, какая чудная девушка у тебя, сынок, впервые с самой первой встречи так в душу запала! — Да, мамуль, я знаю, — Лазарев расплылся в улыбке, думая, какая умница у него Виолетта. Но потом словно обрубало, как только вспомнит, что не девушка она ему, не девушка. — И мы, наверное, поедем домой. — Серёж, уже так поздно. Может, останетесь на ночь у нас? — Валентина Викторовна по одной мыла тарелки и складывала в стопку. — Мам, у тебя и так много народу, — Лазареву было уже просто неудобно снова просить Виолетту, — Не уляжемся все. — Ну ты чего выдумываешь, у нас две спальни пустые. Лучше вспомни, когда в последний раз к матери ночевать приезжал. — Ой, ладно-ладно, мам, умеешь уговаривать, — Сергей увернулся от спора, поцеловал маму в щеку и пошёл в гостиную.       «Серёга, иди сначала со всеми попрощайся, потом говори Виолетте, что вы остаётесь у мамы. Хоть бы она с Ольгой сидела, только бы не одна, только бы не одна…». Сергей с надеждой заглянул в комнату и спокойно выдохнул – Виолетта на самом деле была в компании Оли и Алины. Теперь осталось сказать и бежать. Мысль, что ему, скорее всего, придётся ночевать с Виолеттой в одной комнате, не давала покоя. Нет, он, конечно, хотел, но её действия непредсказуемы. — Дамы, не помешаю? — получив от Алинки согласие войти, Сергей подошёл и уселся около Виолетты. Алина показывала ей свой фотоальбом, поэтому Виолетта даже не посмотрела на Лазарева, — Виола, мы сегодня останемся у мамы, ты согласна? — он на всякий случай немного отодвинулся, чтобы ещё раз не получить альбомом по физиономии, хотя был уверен, что если Виолетта его ударит, то не у всех на глазах. — Конечно, милый.       Сергей отчетливо решил, что ещё очень рано радоваться. Наступит мгновение, когда в комнате не будет никого, кроме их двоих. Вот тогда придётся поплясать. Он ушёл к брату, который курил на лестничной клетке. Разговор о работе продлился долго, пока Ольга не загнала братьев в квартиру, угрожая Павлу, что не подойдёт, когда тот сляжет с температурой. Не лето в футболке в подъезде курить.       Лазарев зашёл в комнату, в которой обычно спит, когда приезжает к маме на ночь. На комоде лежали серьги Виолетты, но самой её не было. Стоило только подумать, девушка появилась в спальне. — Хочу сразу тебе сказать, что всё прекрасно. Но мне стыдно перед всей твоей семьёй. Я готова сквозь землю провалиться! Я не знаю, как, но ты завтра же расскажешь всем, что мы друг другу никто, — Виолетта сложила руки у груди, — А лучше вообще сейчас. — Ты понимаешь, теперь я уже не могу ничего сказать? — Потому что нужно было головой своей думать, когда маму обманывал, а не кое-каким местом! Теперь твой обман дошёл до того, что я почти стала членом чужой семьи! — Да что я должен был сказать?! — он схватил девушку за плечи, но она сразу отшвырнула его руки и сделала два шага назад, — Кто виноват, что ты вышла в неподходящий момент! — О, значит, я виновна во всей этой истории! Отлично, Сергей Вячеславович! Вы удачно нашли крайнюю! — Никто тебя не обвинял! — Лазарев был готов кричать во весь голос, но не забывал про людей в доме. — Тогда закрой рот и думай, как будешь объяснять это семье! Или это сделаю я, — Сергей продолжал стоять на месте, смотря на девушку разъяренным взглядом. Виолетта собралась обойти его со стороны, но Лазарев встал ей на пути. — Отойди. — Виолетта, а теперь ты выслушаешь меня. Ты думаешь, мне в удовольствие было помогать совершенно не знакомой девушке, которая, к тому же, была, по совместительству, невестой Германа? — Виолетта удивленно, в то же время возмущенно посмотрела на Лазарева и намеревалась возразить, — Дослушай, потом будешь орать. Ты думаешь, мне легко вот так без проблем оставлять тебя у себя? Я прекрасно понимаю, что Герман в любой момент может всё узнать, прекрасно понимаю его реакцию. И ты тоже это понимаешь. Но я не могу взять и бросить тебя. — Если ты скажешь, чтобы я ушла – я уйду. — А я тебе такого никогда не скажу, Виола. В то время как я рискую всем, стоя перед Германом и думая, что объект его поиска всегда около меня, ты не можешь просто прикинуться моей девушкой! Ты не понимаешь, что в то утро я не мог больше ничего сказать маме; что сейчас мне неудобно перед семьёй признаться, якобы той девушки у меня нет, и маме всё просто показалось. Неужели я так много прошу! — каждое слово принималось настоящей обидой, поэтому слёзы уже подкатились к глазам. — Какой же ты… — сквозь зубы произнесла Виолетта и хотела уйти прочь из комнаты, но Сергей снова стал преградой. — Виолетта, не уходи, — девушка толкала его в плечи, пытаясь вырваться, но Лазарев сдержанно терпел её истерику, отворачивая лицо, чтобы не получить, — Послушай, — он схватил её за руки, крепко сжав запястья, — Прости меня. Виолетт, прости. — Иди к чёрту! — она изо всех сил старалась освободить руки, и Сергей уже еле справлялся. После удара по лицу, он резко прижал к себе Виолетту, которая явно не ожидала этого, — Что ты делаешь?! Пусти! — Не отпущу, пока ты не успокоишься, — Виолетта освободила одну руку и толкнула Лазарева так, что он оступился и полетел на кровать, потянув на себя девушку. Он не растерялся, сразу же нависнув над ней, и завёл её руки за голову. Лишь платье мешало Виолетте начать пинаться. Борьба без правил, да и только. — Что ты себе позволяешь?! Убери свои руки! Насильник! Отпусти, или я сейчас буду кричать. — Да ты и так не шёпотом разговариваешь, — Сергей улыбался и глядел в её глаза. Такие злые, но нежные. Не устоял перед соблазном беспомощной девушки и поцеловал. По-настоящему. В губы. Хоть Виолетта не позволила углубить поцелуй, Лазареву понравилось. Он отпустил тонкие запястья, Белецкая сразу отвернулась и толкнула его, встав с кровати. — Нравишься ты мне, Виолетта, — Сергей сел, одернув край рубашки, Виолетта медленно повернулась и посмотрела ему в глаза…