Пленница любви

      Насыщенные январские выходные, а в случае Лазарева – самый настоящий отпуск, затянувшийся чуть ли не до конца месяца, подходили к своему завершению, и через четыре дня репетиционный зал ожидает всю команду Сергея. Сразу после наступления нового года Сергей и Виолетта буквально сбежали в Майами от московского холода и от Миши, который заявил, что можно было бы дать журналу небольшое интервью, да и фотосессия не помешала бы. А там, под палящим солнцем, даже телефон не потревожит – и его Сергей отключил, как любил нередко делать. Маму сразу попросил звонить Виолетте и не волноваться напрасно. Недели на райских островах наедине друг с другом вполне хватило, а на обратном пути пара заявилась в Лос-Анджелес. Ну, раз уж Майами и штат Калифорния находятся на одном полушарии нашей необъятной планеты, то почему бы не заскочить к Владимиру Исааковичу, как говорится, на чай? «На чай» растянулось ещё на неделю. И Диснейленд Сергей и Виолетта всё-таки посетили. Посетил Сергей, а Виолетта, сто раз видевшая всю эту сказку, казавшуюся ей обычной повседневностью, пошла с ним из-за его настырности и ради того, чтобы фотографировать каждый его шаг.       Покрытая белой пеленой Москва оказалась очень морозной, и непривычно стало смотреть в окно, видеть заснеженные улицы и крыши домов, а не тропические пейзажи жарких островов или восхитительный вид солнечного Лос-Анджелеса. Сергей вернулся к прежнему ритму жизни, начал пропадать практически на сутки на репетициях и в студии. Виолетта однажды посетила офис отца, в котором уже давно числилась как юрист, но свободно посещала, занимаясь делами дома и тем самым уделяя больше времени на рисование. Все знакомые и не совсем работники встретили её с удивленными глазами и открытыми ртами. Сбежавшая управляющая сразу указала им устремить весь разгоревшийся интерес в работу. Судя по разговорам сотрудников, мало тех, кто обрадовался, что теперь Виолетта Владимировна вернётся к управлению и строгий надзор к ним возвращается. Ведь девушка никогда не давала им расслабляться, как делал это её отец – следил за порядком по телефону, находясь в Америке. Виолетта поинтересовалась всем, что происходило в офисе такое долгое время её конкретного отсутствия. За два часа она успела всех наделить новыми обязанностями. Работа распустилась без всякого контроля. Отец совсем отпустил офис в свободное плавание, и творилось там неисправное – куча нерешенных юридических дел, заявок на поиск адвокатов и ещё более огромная куча бесполезных работников, не выполнявших даже такой простой обязанности, как отчёт в суд. После собрания все вышли с недовольными лицами и отправились разгребать собственные навалившиеся проблемы. С такой управляющей шутки плохи. Несколько человек получили выговор и остались на грани увольнения. — Ещё одна такая выходка, Лавров, и ты вылетишь отсюда, как бутылочная пробка! Ты понял меня?! — Виолетта кинула в сидящего напротив мужчину проигнорированные им заявления с просьбой оказания помощи адвоката и встала со своего места, свысока недовольно смотря на провинившегося. — Зачем ты получал высшее юридическое образование, если не собираешься работать? — Я передал документы Лизе и рассчитывал, что она займётся этим. — Рассчитывал он. Вместе со своей Лизой будешь искать работу в другом заведении, если ещё раз повторишь подобное. Завтра же отправляйся в суд и объясняй причину задержки в семь дней.       Мужчина покорно собрал все бумаги и покинул кабинет. Виолетта осознала, что теперь-то ей точно есть, чем заняться, кроме рисования, складывая отчёты в сумку. Балаган, творившийся в заведении, необходимо было прервать, либо отец потеряет свой юридический статус в Москве. Попрощавшись со всеми, кого расстроила и кого ещё не успела обругать, она уехала домой. Сергей, как ни странно, уже вернулся. Стоит отметить этот день в календаре, ибо раньше, чем в полночь, он не возвращался уже недели две. — Что за цирк я сегодня посетила? — Виолетта, тяжело вздохнув, уселась на диване рядом с Лазаревым. Он перевёл свой взгляд с экрана телевизора на неё и подвинулся ближе. — Где ты была, кстати? — он прислонился кончиком носа к её шее, вдыхая не совсем ощутимый аромат парфюма, и вовлек в свои тёплые объятия. — В цирке, говорю же, — она снова вздохнула, понимая по молчанию Сергея, что он ждёт объяснения вышесказанного. — Я ездила в офис, где, по факту, должна работать. Так вот, всё это время люди там трудились без контроля – отец изредка интересуется их делами, они совсем распустились, ни черта не делают, превратили офис в цирк. Я им всем халявное настроение подпортила, завалила работой, чуть голос не сорвала. Пусть знают – дрессировщик вернулся. Поувольняю завтра всех к чёртовой бабушке, если за сутки не переделают всё, что запустили за полгода, — Сергей поднял лицо и посмеялся, рассматривая лицо любимой на близком расстоянии. — Не знал, что ты такая грымза… Похуже Михал Михалыча будешь, — Виолетта вопросительно взглянула на него, вскинув бровями. Во избежание полуторачасового выслушивания её возмущений Сергей попытался прильнуть к губам девушки, но где-то громко зазвонил её телефон. — Да, — деловым тоном без всяких приветствий начала Виолетта. Сергей внимательно прислушался к низкому мужскому голосу. — Я тебе о чём говорила сегодня? Ну тогда дерзай… Ничего не знаю, Антон! Всё, разговор окончен! — она отключила вызов и мило улыбнулась Лазареву, невинно хлопая ресницами. — Одни халтурщики, где только их понабрали? — Спасибо, Боже, что у меня Дворецкий такой добрый! — Лазарев устремил свой взгляд наверх. — Виолетта, забыл сказать, завтра ты пойдёшь со мной на одно мероприятие, — девушка неодобряюще посмотрела и отодвинулась от него. — С ума сошёл? Никуда я не пойду, — умоляющее выражение лица мужчины не повлияло на её решение. — Ты сам говорил, что не хочешь публичности. — А публичности не будет, — по взгляду его видно, что что-то выдумал уже, но явно не толковое, потому что в этой ситуации другого выхода нет. — Мы придём туда как простые знакомые, и никто даже не поинтересуется, — возмущение Виолетты только возрастало, но она терпеливо пыталась дослушать «гениальный» план маскировки. — Ведь твоё имя всё равно известное, думаешь, никто не знает хотя бы одной твоей картины? — Ты нормальный вообще? То есть, по-твоему, я должна прийти не понятно куда, не понятно с кем и для чего, притворяясь при этом твоей знакомой? — она встала с дивана, — Сначала ты просил играть твою девушку, потом просишь чужую… Определить уже, чего ты от меня хочешь! Зачем я тебе нужна там, если мы даже сидеть не вместе будем?! — Успокойся, я с тобой везде буду. Но как друзья. — «Как друзья» будь с Дворецким, ясно? Я никуда не пойду, — Виолетта ушла в комнату, хлопнув дверью. Сергей только закатил глаза. Подобные демонстрации уже не редкость – привык.       Белецкая сняла с себя одежду, сопровождающую её весь день в офисе, и накинула домашний халат. Как только задумывалась над наглым предложением Лазарева, начинала злиться сильнее, но вовремя откидывала все эти мысли в сторону. Нет, ну вот это в порядке вещей? На самом деле – сыграй девушку, сыграй знакомую. Ещё и пытается вывести туда, где каждое лицо неизвестно. Просто в непонятный мир, полный чужих людей, где лучше бы было сидеть около Сергея, а ещё лучше – не отпускать его руку, но не являться ему якобы знакомой и быть где-то в стороне. Придумает же проблему на свою голову… Проще пойти одному, какой толк от «простой знакомой»?       Сергей появился в спальне, но не обронил ни слова, молча раздевшись и улегшись под одеяло. Виолетта с кресла краем глаза понаблюдала за этакой странной картиной, которой она бы дала величественное название «Невозможное возможно», и пришла к выводу, что Серёженька обиделся. — Серёж, — девушка первая нарушила непривычную тишину. Сергей еле слышно вопросительно промычал в подушку. — Ты серьёзно обиделся? — снова обрушилась тишина. Виолетта продолжала следить, как он уверенно игнорировал её. — Хорошо, тогда я иду спать в гостиную, — стоило ей коснуться ногами пола, Сергей начал подниматься с постели. — Всё, всё, извини, — он за руку её потянул к кровати и буквально вынудил лечь. Его губы стали терзать бледную кожу шеи слишком страстными для начала поцелуями. — Что хочешь, делай, но я не пойду никуда, — Виолетта пыталась показать, что даже таким образом не сдастся, но уже автоматически закидывала голову назад и прерывисто выдыхала воздух из лёгких. — Пожалуйста, — рассчитывая на стопроцентный отказ, Сергей поцеловал её в губы. Даже без возможности нормально ответить она промычала отрицательный ответ. Лазарев сильнее, почти всем весом навалился на Виолетту и пустил в ход язык. Сдаваться не в его правилах. Разрывал поцелуй лишь на несколько секунд, и во второй раз, когда он отпустил её губы, Виолетта отвернулась. — Пожалуйста, — повторился он, не отступая – возвращаясь к шее и целуя более нежно. — Методы у тебя, конечно... Ну, перестань, я не хочу… Серёж, ты слышишь? — девушка безрезультативно толкнула его в плечи. Поцелуи из невесомых превращались в приятно-болезненные и выводили из-под контроля. Он любил так делать, и это великолепно получалось у него. — Ладно, я согласна. Всё, отстань! — она попыталась сесть, что у неё успешно не получилось. — Уже поздно отступать, — Сергей посмеялся и коснулся её губ своими. — Из-за твоего упрямства теперь хочу тебя.       С утра Виолетта ещё десяток раз повторила, как никуда не хочет, но к вечеру спокойно укладывала волосы, вспоминая, когда последний раз ходила на какое-нибудь мероприятие. Слишком давно не надевала излюбленные вечерние платья, не сидела перед зеркалом полдня. Сергей, полуголый, но с готовой «причёской», разлёгся поперёк кровати и мешал Виолетте своими донимающими вопросами: а это ты чем намазалась? а это зачем, практически то же самое только что было? а как ты собираешься потом повторить так же на другом глазу? Особенно разозлило высказывание про «наклеенные ресницы», которые, кстати, являются своими. — Я сейчас пойду всё смою, доиграешься! — она посмотрела на Лазарева через зеркало. Один глаз её был ярко накрашен тёмно-фиолетовыми тенями и чёрными стрелками, ко второму она только собиралась приступить. — Иди оденься хотя бы, ходишь в трусах – раздражаешь. — Я понимаю, в тот день, когда мы едва были знакомы, тебя смутил мой прикид, хотя что-то сомневаюсь, но сейчас почему тебя это смущает? — Лазарев засмеялся, вспоминая первый день их недознакомства, когда Виолетта приказала ему надеть футболку. Именно «недознакомства», по-другому не назвать то приобщение. — Меня ничего не смущает, просто раздражаешь, — Сергею ещё смешнее стало с половинного макияжа на глазах девушки, а потом он вовсе начал смеяться со своего собственного смеха. Виолетта молча смотрела на него через отражение, в мыслях говоря себе, что не знает этого человека… Без него задача с макияжем решилась бы в разы быстрее.       В семь вечера, как и положено, Сергей со своей дамой, которая являлась ему якобы хорошо знакомой, показал охраннику пригласительные на закрытый вечер и пропустил девушку вперёд. Всё, начиная с обстановки и до небольшого количества людей, Виолетте сразу понравилось. Но одно её смущало точно… И это совсем не то, что Лазарев опять выдумал дурацкую лживую историю. Она просто не понимала, куда попала. Не знала никого, хотя, как говорил Сергей, «все свои». Единственное, что ей показалось более менее знакомым, так это лицо Филиппа Киркорова. Пусть она немного сомневалась: Киркоров ли это вообще? всё равно надеялась, что не прогадала. Ещё в глаза бросилась Лера – девушка, которую Виолетта помнила с фотографий в альбоме, ну и с которой она пересеклась в квартире Сергея. И всё. Больше никто.       Сергей каждую минуту с кем-то любезно здоровался и представлял даму, которая пришла с ним. Виолетте за полчаса поднадоели озадаченные и заинтересованные глаза всех, кто улыбчиво произносил: «Приятно познакомиться!». Ей тоже приятно, только имен она не запоминала. Некий Николай Басков по-джентельменски поцеловал её руку и заманчивым тоном пококетничал: «Для такой прекрасной дамы просто Коля». Вот его-то она в момент запомнила. Потом только поняла, что неоднократно видела это лицо на экране телевизора. К Сергею подходили девушки и обнимались с ним по несколько минут. По-дружески? Не трогал бы он их талии со всех сторон, было бы похоже на дружеские объятия. После того, как каждая из них уходила, Сергей невинно улыбался Виолетте, а она так же невинно представляла, как всыпет ему дома. К огромному своему счастью, Виолетта наконец-то разглядела по-настоящему знакомого ей человека. Андрей Соломонов – художник, фотограф, журналист, писатель и дизайнер в одном лице. Познакомились в художественной студии уже достаточно давно – Виолетта училась в одиннадцатом классе – и долгое время хорошо общались, не переходя за грани болтовни про искусство. Она мгновенно узнала его по не изменившимся за всё время блондинистым, всегда беспорядочно взъерошенным волосам, но он долго смотрел прямо ей в глаза и, кажется, усердно пытался убедить себя, что не обознался. Виолетта посмеялась нерешенности давнего друга и начала приветствоваться первой. Удивление и радость ярко отразились в его глазах идентичного с Виолеттой цвета. Он, от природы до ужаса болтливый, завалил её тысячей вопросов с целью узнать обо всём. Так как Виолетта решила немного пообижаться на Лазарева, она составила компанию Андрею, который пришёл в одиночестве. Но ему, по крайней мере, все были знакомы. Поэтому Соломонов назвал Виолетте всех присутствующих в ресторане по именам, нескромно показывая на людей руками. Если бы Сергею не захотелось случайно оглянуться и увидеть свою «знакомую» со странным, как ему показалось, парнем, Виолетта бы и вовсе забыла, с кем и для чего пришла. Она заметила взгляд своего «знакомого» и поняла его намерение подойти, поэтому сама извинилась перед Андреем, направившись к Лазареву. — Это кто? — спокойно, будто абсолютно всё равно, спросил Сергей. — Друг, — Виолетта следила за его странным взглядом, в котором после её ответа что-то поменялось. — Чего ты так смотришь? Только тебе можно общаться с друзьями? Общение у вас, правда, какое-то странное – через прикосновения. — Виолетта… — всем своим видом он хотел показать, что не время и не место ругаться. — Что Виолетта? Почему сразу Виолетта? Может, Сергей? — Может и Сергей, — Лазарев улыбнулся и взял её за руку. — Пошли со мной, тебя Киркоров зовёт, — вопрос, о ком идёт речь, так и не прозвучал, но Сергей понимал, что Виолетта даже его не знает. — Вон тот высокий мужчина с львиной гривой на голове. — Тогда ты с петушиным гребнем, — всё ещё обиженным тоном тихо выразила свои мысли Виолетта и пошла за ним. — Что? — Лазарев обернулся, прекрасно расслышав её слова, но не подав виду. — Без тебя, говорю, знаю, как Киркоров выглядит, — громче сказала она и увидела «высокого мужчину с львиной гривой» ближе, чем на пятиметровом расстоянии.       Филипп Бедросович долго представлялся и рассказывал о себе, своих коллегах и карьере Виолетте, от Сергея узнав, что девушка не знакома со всем этим миром «знаменитостей». Как любящий себя, он не смог позволить остаться в незнакомцах для неё. Филипп оказался великолепным собеседником и, услышав от Виолетты её фамилию, моментально отозвался фанатом творчества художницы. Даже показал фото своей гостиной, где висит её картина с экзотическим пейзажем. Своим восхищением он заметно смущал Белецкую, но продолжал выражать радость такому знакомству и несколько раз взял обещание, что она обязательно пригласит его на свою выставку, которой в планах-то нет.       Излишнее внимание Сергей уделял бывшей возлюбленной – Лере Кудрявцевой. И Виолетта уже автоматически часто оборачивалась на подозрительную парочку. Ревность внутри играла не на шутку, и ей надоедало пребывание в заведении. Сергей бесил одним своим видом, но Виолетта не попыталась хотя бы раз одернуть его – «знакомые», не стоит забывать. Для чего он позвал её? Вопрос не давал покоя. Может, это он ещё сдерживается, вспоминая о присутствии своей девушки? Что было бы, если бы осознание этого не останавливало его? Не выдержав их милых улыбок и взглядов, посвященных друг другу, Виолетта встала с места и поспешила в фойе. Ты доулыбаешься, Лазарев… Она прижалась открытым плечом к холодной стене около огромного окна и уставила свой взор на ночную зимнюю Москву. В одиночестве становилось спокойнее. Резкий холод с морозным ветром касались её и тревожили распущенные волосы, как только кто-то выходил или входил в помещение, открывая большие входные двери. Хотелось уйти, но что-то вот внутри останавливало. Подойдёт Лазарев – она сразу скажет, что уходит. Не важно, пойдёт ли он. Осознав, что он даже не замечает, что её уже минут десять нет в зале, она всё-таки решилась уехать. Пусть хоть обыщется и обзвонится. В порыве злости Виолетта даже не заметила Андрея, которого чуть не сшибла с ног. Если бы он не схватил её за руку, она бы промчалась мимо. Ощутив руку на своём запястье, она сразу подумала, что это Лазарев, и хотела с размаха проехаться по лицу ладонью, чтобы он потом поразмышлял – за что? однако перед глазами предстал Соломонов. — А ты чего здесь..? — он заинтересованно разглядывал её лицо. Фирменная глупая улыбка никогда не покидала его, даже в самые не подходящие моменты. — Просто… надоела душная атмосфера, — Виолетта одернула руку и отошла на пару шагов. — Тут же холодно. Пошли, посидим вдвоём? — Соломонов снова приблизился к ней. — Да, подожди меня внутри, я сейчас, — Андрей радостно улыбнулся и быстрым шагом скрылся за дверью.       Виолетта взглянула на себя в большое зеркало с золотой узорчатой рамой и тоже поспешила в зал. Она несколько раз осмотрела все места в поисках Андрея. Только второй раз изучив взглядом все дальние столики, она увидела Лазарева, обнимающегося с Лерой. Её отвратительному настроению только этого не хватало. На мгновение она закрыла глаза и пожалела, что согласилась на этот балаган. Обида заполонила все мысли, и Виолетта еле сдерживалась, лишь бы не заплакать и не подойти к нему. Вздохнув, она открыла глаза и сразу увидела Андрея, так верно ожидающего её в одиночестве.       На каждый заданный Соломоновым вопрос Виолетта отвечала с грустным выражением лица. Он миллион раз спросил, всё ли в порядке, и признаться, что всё просто отвратительно, девушка не намеривалась и сдержанно кивала головой. Взгляд её был постоянно опущен вниз, и Андрею явно надоедало доставать её своим интересом, в то время как она не проявляла особого желания поддерживать разговор. — Виолетта, а ты до сих пор с Германом?.. — блондин сложил руки в замок и попытался уловить взгляд девушки, к которой уже давно не равнодушен. Она мгновенно подняла лицо и, казалось, злобно посмотрела на него. — Нет, — твердо ответила она, давая понять, что не хочет больше ничего подобного слышать. — Ну, если уж ты сегодня одна, то, может быть, пойдём, прогуляемся немного вдвоём? — осторожность и боязнь так и звучали в его голосе, но улыбка, как всегда, не выдавала волнения. Виолетта растерянным взглядом смотрела на него, не предполагая своего ответа. Она здесь не одна, но, судя по всему, тот, с кем она пришла, ощущает себя одним. И Сергей не позволил о себе забыть, из ни откуда появившись перед парой. — А с чего ты взял, что она одна? — Андрей вопросительно посмотрел на Виолетту, она тем временем просто опустила взгляд и не хотела как-либо реагировать на Сергея, от которого не очень приятно пахло алкоголем. — Кто тебе такое сказал?! — Лазарев повысил голос. — Я сам увидел. Она одна практически весь вечер, — Андрей, как самый настоящий журналист, не боялся наездов со стороны других людей – не привыкать. Он опять, снова улыбнулся! Ему плевать на всё – он улыбается… — Вот как раз-таки Вас я рядом с ней не видел. Что же вы бросили её, если она «не одна»? — Сергею хватило пары слов, чтобы по-настоящему вскипеть, он сначала сжал кулаки, потом схватил Андрея за ворот рубашки и практически поднял с места. — Лазарев, прекрати! — Виолетта вмешалась в бессмысленную схватку на пустом месте. Он яростно посмотрел на неё и отпустил Соломонова. — Она моя! Моя! Услышал, щенок?! — сквозь зубы пригрозил Сергей и подошёл к Виолетте, — А ты идёшь со мной! — он взял её руку и потащил за собой к выходу. Освободить как-либо руку Виолетта не смогла, поэтому спокойно шла за ним по коридору. — Отпусти! — уже в фойе девушка дернула руку и посмотрела полными слёз глазами на злого Лазарева. — Что ты себе позволяешь?! В подходящий момент вспомнил, что я тоже здесь нахожусь?! — ей было абсолютно всё равно, что кто-то может услышать её крики, но держать свою злость становилось трудно. — Вали к своей компании и не трогай меня! Я ухожу! — она толкнула Лазарева в грудь и собралась уйти, но он поймал её руку и грубо притянул к себе. — Успокойся, сейчас же! — Виолетта посмотрела ему в глаза, и слёзы побежали по щекам. — Что ещё для тебя сделать?! — она попыталась отойти назад, но руки Сергея не позволяли сдвинуться хотя бы на один шаг. — Отпусти меня. Я не хочу тебя видеть! Зачем ты только притащил меня сюда? Мог бы и без меня обниматься со своей бывшей! Пусти, — но Сергей не слушал её, пытаясь понять, почему так зол на неё. — Домой собралась? Поехали, — не отпуская её руку, он подошёл к гардеробной, взял свою куртку в руки и накинул на открытые плечи Виолетты её пальто, направившись на улицу. — Я никуда с тобой не поеду! — только около машины ей удалось вырваться. Она поправила сползающее пальто и отошла на несколько шагов назад. На улице стоял такой холод, что чувствовалось, как на щеках замерзают слёзы и мокрые ресницы покрываются ледяной коркой. — Ты пьяный, тебе же нельзя за руль. — Ничего страшного! Не впервые, — пьяным себя Сергей уже не ощущал. Злость и морозный воздух протрезвили. Он открыл дверь и насильно посадил Виолетту на кресло. Она активно пыталась отпереть дверь, и стуча, и толкая её, но все попытки были бесполезны. — Пристегнись, — Виолетта обреченно прижалась лбом к оледеневшему окну и роняла слёзы. Лазарев шумно выдохнул и сам пристегнул её, хотя Виолетта много раз ударила его по рукам.       Всю дорогу Сергей не проронил ни слова, нервно переключая скорости и стуча по рулю пальцами. Его раздражала каждая машина, проезжающая мимо, каждый светофор и даже не причастные ни к чему фонари. Он просто злился. Злился на то, что Виолетта плакала. Злился на всё. Злился так, что его собственная злость согревала, и он не чувствовал холода в салоне. Трясущаяся Виолетта сама включила обогреватель, если уж Его величество совершенно ничего не ощущает. Сергей грозно посмотрел на неё, но ничего не сказал, только снова переключил скорость резким нервным движением. Как только машина остановилась, Виолетта открыла дверь и вышла первой, не дожидаясь мужчину. Он её догнал уже около квартиры. Виолетту остановило отсутствие ключей, поэтому она ждала Сергея, повернувшись к стене лицом. Он открыл дверь и ждал, пока девушка пройдёт первой, но она настырно стояла на месте. Снова раздраженно выдохнув, Лазарев зашёл в квартиру и стал снимать с себя обувь. Настолько всё бесило, что дрожащие от ярости пальцы не способны были развязать шнурки на ботинках, и Сергей скинул обувь без помощи рук. Виолетта только закрыла за собой дверь, он резко обернулся на неё, прожигая своим взглядом. — Объясни мне: в чём дело?! — он с силой кинул куртку на небольшой диван. — Я должна объяснить? — голос Виолетты тонул в слезах. Она прерывисто выдохнула и медленно повернулась лицом к Лазареву. — Это я должна объяснять?! — Да, ты, твою мать! Какого чёрта происходит?! — Виолетта слегка вздрогнула, впервые услышав настолько громкие крики Сергея. — Не надо на меня орать! Я тебе абсолютно ничего не сделала. А если ты хочешь показать мне свою ревнивую натуру, то для начала вспомни свои идиотские выходки! Я подошла к тебе, когда ты обнимался со всеми подряд? Ты вообще думал о том, что рядом была я?! Тебе было плевать! А как около меня сел Андрей, которого я знаю уж подольше, чем тебя, так ты сразу же явился, как гроза среди ясного неба. Зачем налетел на него? И сам ты щенок, понял?! — Лазарев приблизился, загоняя Виолетту в тупик между собой и дверью. — Защищаешь его? — Защищаю. Лишь потому, что он действительно прав: я была одна весь вечер, несмотря на то, что ты обещал быть рядом. Но шлялся среди своих «подруг» и успел где-то напиться! — его напряженные руки остановились по бокам от её лица. Виолетта окончательно прижалась спиной к двери и посмотрела сначала на одну его руку, потом на другую. — Если бы я осталась дома, то по-прежнему бы не знала, что ты творишь на подобных тусовках. Сам себе хуже сделал! Всё ещё не погасли чувства к Лере? — по её щекам снова покатились слёзы, и она хотела как можно быстрее оттолкнуть Сергея, но понимала, что ни при каких обстоятельствах это не выйдет. — Зачем тогда тебе я? — тихо спросила она и всхлипнула. — Ты себя слышишь вообще? Что за чушь ты несёшь?! — Виолетта поморщилась от столь неприятного запаха алкоголя, исходящего от Лазарева, на столь близком расстоянии. — С Лерой я разговаривал чисто на рабочие темы! Обнял я её, когда попрощался и собрался подойти к тебе! — Сергей начал агрессивно отчитываться. — Если тебя смутили Полина и Каро, то это мои коллеги, с которыми у меня великолепные отношения, и я всегда обнимаю их при встрече! И кроме тебя, блять, мне не нужен никто! А этот улыбающийся наркоман нагло пытался заигрывать с тобой. Думаешь, мне плевать, когда к моей девушке кто-то открыто подкатывает у меня на глазах?! — Сам ты наркоман!.. — она всё-таки толкнула мужскую руку, которая сдвинулась на какой-то несчастный сантиметр. Сергей по-хамски поцеловал её в губы, встретив такое же грубое сопротивление. Виолетта отвернулась и ударила его по лицу, оставив яркий отпечаток ладони на гладкой щеке. Сергей отошёл назад, придерживая горящую щеку, и посмотрел ещё более разъярённым взглядом ей в глаза. Она схватила упавшее на пол пальто и поспешила открыть дверь. — Ну и иди к своему наркоману! Не возвращайся больше, дура! — Виолетта хлопнула дверью так, что звук долго отдавался в опьяневшей голове Сергея противным эхом.       Он совершенно спокойно прошёл на кухню и достал из шкафа затаенную ещё Дворецким бутылку виски. Пить решил прямо из горла. Когда стало совсем плохо и больше не влезало, он оставил всё на столе и направился в спальню, падая пластом на прохладную кровать. Ничто так не одуряло его, как достаточное количество алкоголя. Такое количество, когда он совсем не думает о происходящем. Точнее – не способен думать. Всё расплывалось или просто забывалось, уходило на второй, даже третий план. Ссора с Виолеттой засела в голове, но куда она ушла, зачем и что с ней будет, не волновало вовсе. Вернётся утром, — решил Сергей и опустил отяжелевшие веки. Не потребовалось много времени, чтобы заснуть. И, казалось, не прошло пяти минут, как он уже открыл глаза, а за окном утро. Хотя… практически полдень. Самое идиотское из всех идиотских состояний – утреннее, после хорошего вечера в обнимку с виски. Сергей еле поднял руку к лицу, чтобы потереть не открывающиеся глаза. А когда поднял, то просто уронил себе на лицо, пожалев, что вообще попытался. Глупо, наверное, звучит, но его рука на самом деле неуправляемо упала на лицо. Желая что-то вспомнить из вчерашнего, Лазарев поморщился от стука в висках. Ужасно. Полчаса он лежал, не двигаясь и миллионный раз обещая себе, что больше не будет выпивать. Наконец-то удалось встать, пусть с таким трудом. Сергей огляделся и понял, что Виолетта не возвращалась, однако до победного конца надеялся, что она в гостиной. Лишь надежды… Он сел за стол и потянулся за бутылкой с недопитым содержимым. Что за мысли о прекращении пить посещали разрывающуюся от боли голову несколько минут назад? Сергей пожал плечами на вопрос еле соображающего сознания и приставил к губам горлышко бутылки.       Виолетта быстро спустилась по ступенькам в тёмном подъезде, попутно надевая пальто, не способное, наверное, согреть в такой мороз. Плакала теперь навзрыд, не сдерживалась. Вроде, так всё глупо, но так обидно… Можно же было помириться, почему оба не хотели этого? И сейчас не хотят. Она потому, что обижена его поступками, он… а он просто пьян, хотя корчит из себя трезвого. Виолетта прижалась спиной к ледяной кирпичной стене высокого здания и закрыла лицо уже замерзшими, дрожащими ладонями. Посмотрев на чёрное небо, она вытерла явно покрасневшие щеки и достала телефон из кармана пальто. Время практически полночь. Трясущимися пальцами на экране был набран несохраненный номер. Не пришлось долго слушать надоедливые гудки – на том конце провода последовал моментальный ответ. Это был Соломонов. Виолетта попросила прощения за произошедшее в ресторане. Точнее – за Сергея. Он сам никогда не извинится, поэтому единственный выход извиняться самой. Андрей начал спрашивать, всё ли хорошо, Белецкая кратко ответила и поспешила сбросить вызов. Безо всяких вопросов и сомнений она назвала таксисту адрес собственного дома, путь в который ей когда-то преградил Лазарев. Наверное, сейчас всё равно на неё всем, даже Герману. Все имеющиеся документы в квартире Сергея, и уехать не получилось бы точно. А в Москве некуда больше.       Ключ от ворот и двери дома всегда находился в сумке, и это сильно выручило в данной ситуации. Виолетта включила свет в одиноком коридоре и всмотрелась в непривычную обстановку своего дома. Как же давно не была здесь! С того дня, когда оказалась насильно привезённой к Герману. Почти пять месяцев. Скучала до ужаса. Она прошла в свою спальню и сквозь всё ещё вырывающиеся слёзы улыбнулась родным апартаментам. Но сейчас её волновало одно… Она скинула с себя пальто и обувь и снова вернулась в коридор, открыв ящичек, где всегда хранились ключи от разных комнат. Сейчас она хотела посетить самую любимую комнату – место, где она всегда рисовала. Среди всего содержимого заветного ключа не нашлось. Виолетта бросилась к белой двери в надежде, что не запирала её, но напрасно – закрыто. Теперь-то становилось непонятно, из-за чего она плачет – потому, что поругалась с любимым человеком или что потеряла ключи от самой настоящей частички себя. — Не это, случайно, ищешь? — Виолетта вздрогнула и медленно подняла голову. Перед ней, прижавшись плечом к косяку арки, стоял Герман и держал в руке те самые ключи. Она на мгновение перестала дышать, смотря на него взглядом, полным испуга, и еле заметно отрицательно махая головой. Это не ответ на вопрос, это – безнадежный отказ верить, что происходящее вокруг является реальностью. Харпер оттолкнулся от косяка и подошёл к Виолетте, доброжелательно протягивая ключ. Она смотрела то ему в глаза, то на предмет, всё ещё не веря самой себе. На этот раз Лазарев не спасёт. Она сильнее заплакала, проигнорировав Германа, закрыла глаза и прижалась лбом к двери.