Пленница любви

      Если бы полгода назад Виолетте сказали, что она когда-либо найдёт своего друга и союзника в лице Дена — того самого, который являлся вторым её ненавистным врагом после Германа! — она бы с ошеломлённой интонацией в голосе закричала бы: «Что за бред?!» До определенного времени она судила Дениса по его идеальному строгому костюму и каменному лицу, замечая в нём исключительно двойника Германа. Ей никогда не приходила в голову мысль, что за вынужденно надетой маской может скрываться обычный человек. Не убийца, не злодей, а добрый душой человек. Денис не по своему желанию был тем, кого Виолетта видела в нём. Это всего лишь пари, заключенное несколько лет назад из-за долгов отца Дениса семье Харпер. Он, заступившись за отца, сам согласился работать на тогда ещё не опытного Германа, но после всего, что Денис сделал для наследника огромных сумм за все пять лет, его отпустить было трудно. Герман предложил сотрудничество, со временем переросшее в странные отношения босса и подчиненного. А Денис с самого начала понимал, что это не временно – это навсегда.       Быть другом и правой рукой Германа ценится в его обществе. Каждый второй мечтает о доверии этого человека к себе, о связи с ним вне работы, и все смотрят на Дениса, которого Герман Аркадьевич без колебаний может попросить занять его пост. Сам Денис никогда не жаловался на свой статус, понимая, что он действительно в приоритете у мистера Харпера, но удовольствия от такого завидного положения он почему-то не получал. Каждый день как перечень обязательств, и попробуй ты только не выполни! Пока Герман расширяет границы своих богатств в бесконечных поисках чего-то нового, Ден работает с тем, что было нажито прежде. Всё руководство принадлежит ему уже более трёх лет, и только по официальным документам владелец – Герман Харпер.       Дружеская связь между мужчинами сложилась тоже на основе рабочих отношений. Максимальное доверие в каждой сделке, совместное разрешение всех сложнейших задач сделали своё дело, и Герман понял, что может положиться на Дениса не только с толщей бумаг. Благодаря частому отдыху по выходным в излюбленных Германом барах Ден знал подробности его жизни вне здания офиса. Большие порции алкоголя являлись и являются до сих пор ключом к постоянной замкнутости и холодности Германа, поэтому, выпив, он мог нещадно пожаловаться и выругаться на обстановку и людей вокруг, не жалея слов, времени и денег на «дополнение» к душевному разговору. На следующий день он, конечно, грозно указывал забыть всё лишнее, что касаться чужих ушей совсем не должно, но с приходом выходного дня или свободного вечера среди будней история повторялась, и Денис снова узнавал много нового, наблюдая, как пьянеющий босс превращается в обычного человека с жизненными и нередко философскими заморочками. Не просто так его так интересовала история с Виолеттой, которую от неё он всё-таки добился в тот вечер… — Наверное, это всё зря, — Герман обреченно вздохнул и откинулся, чуть ли не ложась, на мягкую спинку кожаного диванчика. Денис не понимал, о чём он говорил, или скорее просто не расслышал из-за громкой музыки и голосов толпы. Привычное воскресенье в привычном баре, и он с самого порога забегаловки готов слушать босса, у которого снова прежняя цель – выпить, желательно очень много. — Зря? Ты о Диккенсе?.. — Денис не к месту вспомнил о новой рабочей связи Харпера с владельцем индивидуального предприятия в Лондоне и по вопросительному взгляду собеседника понял, что речь об ином. — Какой Диккенс? Предлагаешь мне даже в выходной задумываться об этом уроде? — Герман, замолчав, потянулся за пачкой сигарет, покоящейся на столе, достал один штакет и закурил, неторопливо выпуская кольца едкого дыма. Денис не испытывал особого интереса, чего же там у него зря, поэтому вопрос с уточнениями так и не прозвучал. — Почему ты всё это время не спрашивал меня про Виолетту? Тебя даже не смутило, для чего ты чуть ли не под мою диктовку писал то сообщение? — Можешь рассказать, если уж начал, — как только Денис услышал имя Виолетта, в его глазах сверкнуло любопытство. Очень давно, с первой секунды, когда в поле его зрения показалась знакомая особа и не абы где, а в доме Германа, он мучится в догадках, что она может здесь делать. Спросить Харпера не выдавался шанс, Виолетту – да, конечно, так она и сказала! — Хочу, чтобы ты с самого начала знал, что Виолетта не насильственным образом находится при мне – она фактически пришла сама. Это условие, — Ден недоверчиво усмехнулся, хотя осознавал, что плачущей или пытавшейся уйти он Виолетту не видел. — Она не сама убежала тогда… Знаешь, кто помог ей? — Догадываюсь, — Денис прекрасно помнил, кому было адресовано сообщение. — Да, он. И самое страшное, что она здесь из-за него. Нет, неверно выразился. Она здесь ради него. Я мог назвать Лазарева другом, к которому у меня не было ни частички недоверия или презрения. Элеонора позавидовала бы тому, что я мог ему рассказать. Сейчас мне хочется только ответить на удар, показать, как делать не стоило и что из-за этого может случиться с ним. С ним! Перечит исполнению моего желания только она, — Денис следил за тем, как Герман поморщился от распирающей злости, дрожащей рукой поднося сигарету к губам, но ему стало непонятно, почему поступок Лазарева – предательство. Разве что закрутил роман с невестой друга, но Виолетта невестой Герману не была. Может, он так считал и считает по сей день, но она ушла от него, поставив точку в отношениях, которую Герман снова и снова переправляет на запятую. Сергей не предавал Харпера, Виолетта ему на самом деле не изменяла. Это иллюзия, вся суть которой видна со стороны, но только не Герману. Денис всегда хотел скинуть его с небес на землю, открыть наконец-таки глаза на происходящее вокруг, и теперь желание сделать это с удвоенной силой толкало вперёд. Но он снова промолчал. — Мне так противно, что я проиграл этому слащавому певцу… Он выбрал не ту, чтобы продемонстрировать на ней свою победу, и теперь пожалеет за такой дорогой выбор. Ему ещё будет больно… — Герман ухмыльнулся, смотря сквозь предметы таким самодовольным и стеклянным взглядом, что можно подумать, будто прямо у него перед глазами прокручивается картинка всего им задуманного.       Денису, конечно, невтерпёж узнать обо всём, что в голове у босса, но, как говорится, всему своё время. Он понимал, что в какой-то момент будет осведомлён первым, и сейчас его уже не интересовало продолжение рассказа Харпера. К тому же, говорил он обобщающими словами, и часто приходится просто догадываться самому, о чём он пытается донести. Из-за этого Ден загорелся желанием знать всё от первого лица. Виолетта. Подступить к ней – задача не из простых, но и у него было, что сказать.       От Виолетты он узнал всё, до чего Герману ещё очень далеко. В её глазах он видел только откуда-то взявшееся полноценное доверие и неизмеримый страх за то, что будет дальше. И при виде Германа он каждую минуту вспоминал эти глаза, боясь предать их. Даже если бы, как думала Виолетта, Дениса подослал Герман, проверить, расскажет ли она, он всё равно не смог бы проговориться. Ответил бы: «Нет, она ничего мне не сказала» но не предал бы. Зная друг про друга больше, чем следовало бы знать, за короткий срок они обрели общий язык. Виолетта убедилась в словах Дениса: здесь они одно и то же. — И зачем ты меня звал? — она закрыла дверь кабинета Германа и, улыбаясь, шагнула вперед. За большим столом, закинув обе ноги на его поверхность, расселся Денис и смотрел на посетительницу властно-хитрым взглядом. Увидев эту картину, Виолетта вздохнула и сложила руки у груди, — Ну, ты дурак? — Нет, отныне я Герман Аркадьевич. А ты, Виолетта, обязана обращаться ко мне с уважением и, желательно, на «вы». Если будешь противиться, я назначу тебя здесь горничной, будешь таскать мне чай и… — К чёрту иди, Герман Аркадьевич, — она села на стул напротив и приняла такое же положение, столкнув ноги Дениса со стола. — Если хозяина дома нет, то босс здесь я, понял? —Я уже могу называть тебя миссис Харпер? — Ден засмеялся, и в одно мгновение его лоб принял на себя резкий удар жёсткой коркой пустой папки для документов. — Окей, не хочешь «миссис» – будешь «мисс». Мне без разн… Эй, Виолетта, положи на место! — он инстинктивно прикрыл голову руками, когда Виолетта замахнулась железной офисной подставкой для ручек и прочих канцелярских мелочей. — Ещё одно слово, и Герман узнает, что ты вместо того, чтобы искать потерявшуюся печать, занимаешься ерундой и закидываешь свои ноги на его драгоценный стол, — Ден встал с хозяйского места и открыл стеклянные дверцы шкафа, начиная высматривать там нужную печать. — Он говорил что-то?.. — Да, кстати, Виола..! — Воскликнул он и тут же замолк, уронив целую стопку бумаг. — Потом соберу, — перешагнув через кучу макулатуры, Денис снова уселся на кресло. — А у него грандиозные планы! Сработает или же нет – знать можешь только ты, а я и Герман лишь догадываемся о результате. На следующей неделе в «Турандоте» пройдёт дизайнерский вечер, так? — Виолетта кивнула, со словами Дена вспомнив про это мероприятие. — На ряду со многими дизайнерами и модельерами свой проект собирается представить Ермолаева. А кто она? Правильно, общая знакомая или, может, подружка Германа и Сергея, я не вдавался в подробности. Насколько мне известно, наш босс отметил четверг красным и отменил все насущные дела, чтобы пойти именно туда. Что самое интересное, ты пойдёшь вместе с ним… — Не пойду, — грозно-капризным тоном выразилась Виолетта, поймав на себе умный всезнающий взгляд Дениса. — Пойдёшь, дорогуша. Ты хочешь остаться здесь навсегда? — Белецкая, возмущенно сдвинув брови, сделала вид, что задумалась, хотя на самом деле не понимала ничего. — Герман настоятельно уверен, что у него получится без всяких преград убедить Лазарева, что ты снова его невеста, понимаешь? — Она удивленно смотрела Денису в глаза, мысленно оценивая возможности Харпера и осознавая, что у неё их гораздо меньше, а Денис только два раза обреченно кивнул, будто отвечая самому себе или подтверждая её мысли. — У него, конечно, ничего не выйдет. Ты должна с самого начала найти Сергея и сказать ему всё, что он обязан знать, поняла? — Напористость в голосе Дениса напоминала Виолетте давящий тон Германа, и она почувствовала какое-то обязательство перед ним. Его слова по крупинкам собирали уверенность в наилучшем исходе, которую она уже давно потеряла, смирившись с пожизненным невезением, но стоило ей только подумать, что всё обязательно будет хорошо, вера в это разбивалась о параллельную мысль, твердящую: «Да он же тебя даже слушать не станет». — Ты вообще слышишь меня? — Денис взглянул на неё так, будто хотел по опущенным глазам увидеть, о чём она думает. Виолетта неуверенно кивнула, и он продолжил: — В противном случае вся эта ерунда ещё надолго растянется, пока Сергей сам не решит объявиться тут и пока внезапно не встретится с тобой лицом к лицу вон в том коридоре. Я уверен, когда он узнает, он сделает всё, чтобы снова помочь тебе. Поэтому думай, как ты будешь ему всё рассказывать, — Денис поднялся с кресла и принялся собирать все упавшие бумаги. Виолетта молча следила за ним, не пытаясь противоречить и страшась сказать, что не хочет поступать таким образом. Она понимала, насколько должен быть ценен ей этот шанс, но подсознательно отказывалась верить, что после таких трюков не станет хуже. — Он не будет меня слушать, как сделал это при последней нашей встрече, — как можно тише, будто самой себе, сказала Виолетта, но Денис всё равно прекрасно расслышал, исподлобья посмотрев на неё и выпрямившись. Он хотел переубедить её в поспешных убеждениях, сказать, что многое зависит в первую очередь от неё и её дело – просто высказаться, пусть не сразу, но до Сергея дойдёт, однако Виолетта, предугадав, возразила: — Денис, он настырный. Неужели ты, как и Герман, не понимаешь, что он тоже человек? — она встала со стула, сложив руки у груди, — Думаешь, ничего у него не щелкнуло, когда он прочитал ваше «сочинение»? Мне стыдно даже просто посмотреть ему в глаза после всего, что он испытал из-за меня! По крайней мере, он обвиняет меня, хотя во всём виноваты вы двое! — Хочешь, я пойду вместе с тобой и попрошу прощения за инцидент с «сочинением»? — Денис стал более снисходителен, когда понял, что Виолетта начинает злиться. — Не хочу! — она крикнула так, что Ден помолился, лишь бы никто не поинтересовался происходящим за дверью кабинета. — Не хочу, чтобы меня кто-то оправдывал! — Виолетта резко развернулась и ушла. Денис в недоумении смотрел на дверь, как будто надеялся на возвращение девушки и, в лучшем случае, с объяснениями. — А чего ты вообще хочешь?! — громко спросил он пустоту и опустился в кресло, гневно вздохнув. — Ну и… живи с Германом дальше, кто тебе мешает, чёрт побери?..       Виолетта боялась приближения того дня и каждый раз, как начинала задумываться, а нужно ли это вообще? пыталась выдумать себе какую-нибудь другую проблему, которая требует своеобразного решения. Например, пару дней назад она сломала свою самую любимую кисточку, и теперь нужно найти где-то именно такую, чтобы прямо не отличить. Но ни кисточки, ни карандаши не смогли отвлечь её от насевшего хмурой тучей страха. Казалось бы: почему бы просто не остаться дома? Однозначно здесь властвовала самая обыкновенная женская логика. Виолетта больше всего хотела увидеть его, Сергея, но не так, как предложил Денис, а откуда-нибудь издалека, не лицом к лицу. Так, чтобы он её не видел. Она пообещала себе найти смелость подойти к нему и хотя бы попросить прощения, если уж не сказать обо всём, однако отчётливо была уверена, что от одного его взгляда потеряет дар речи и ту самую смелость, которой у неё совершенно нет. Следовать совету Дениса и подумать, что Сергею говорить, Виолетта подавно не собиралась, ибо от одной мысли, как он на неё посмотрит и что у него в голове мелькнёт после такой неожиданной встречи, холод закрадывался в душу.       Герман дружелюбным тоном предложил Виолетте поехать с ним на предстоящий вечер, даже можно было подумать, что в мыслях у него нет никакого злого умысла. Виолетта прекрасно изобразила удивление, несколько раз спросив его, откуда взялась такая щедрость, и, улыбаясь, конечно, согласилась. И вот, стоя перед зеркалом в тёмно-фиолетовой блузке и чёрной кожаной юбке и попросив Регину уложить выпрямленные волосы, она, поморщившись, в воображении называла себя дурой и спрашивала, зачем лезет в это.       Как только Виолетта шагнула за порог роскошного заведения, названия которого она уже не помнила, хотя пару минут назад прочла его на большой вывеске, её глаза инстинктивно стали искать в толпе знакомый силуэт. Со всех сторон мелькали чужие лица, и перемешанные мужские и женские голоса заглушали еле слышную лиричную музыку. Казалось, что всё происходит во сне, и стоит только открыть глаза… Виолетта зажмурилась в надежде, что это на самом деле ей снится и она сейчас же проснётся в привычной спальне, но чуда не происходило. Герман дотронулся до её руки, она подняла на него глаза, и он жестом головы указал идти за ним. Снова оглянувшись и не заметив нигде Лазарева, Виолетта всё меньше хотела верить, что он вообще будет здесь присутствовать, и продолжала следовать вглубь зала за Харпером. Только спустя некоторое время она поняла, что теперь, придя сюда, не должна позволить плану Германа осуществиться. В глазах Сергея она была и так достаточно опущена…       В компании не знакомых Виолетте людей Герман казался совершенно другим. Он был чрезмерно спокоен и улыбчив, вежлив и… да, он на самом деле милый, когда непринужденно улыбается всем этим людям, особенно взрослой женщине, выглядевшей старше его. Сейчас он такой, каким был давно. А, может, он и теперь такой?.. только с чужими. Виолетта тоже когда-то была ему чужой, и он так нравился ей. А сейчас она отлично знает его, и каждый раз, когда он улыбается, ей всё больше хочется крикнуть, чтобы никто не верил этой любезности.       Харпер мелькал в толпе наряженных персон, а Виолетта сидела за столиком, перемешивая надоевший коктейль тонкой трубочкой. Она изредка косилась на девушку, которая кокетничала с её «бойфрендом», надеясь заполучить этого хмурого и серьёзного красавчика, и только Виолетта знала, что его безжалостное каменное сердце принадлежит одной лишь ей. Денис рассказал ей о любви Германа всё, что знал, и после этого она задумывалась: стоит только пальцами щёлкнуть, и, возможно, властный Харпер у её ног. Может, он готов бросить свои грешные потехи, если только она подойдёт и признается в любви. Может, от неё зависит он. И злой он, может, из-за её противостояния. Но никакой гарантии, совсем никакой. И желания тоже никакого, когда отдана другому мужчине… Виолетта встряхнула головой, вспомнив, зачем вообще сюда пришла. Не сидеть в гордом одиночестве за дальним столиком, не наблюдать, как Герману напрасно подмигивает какая-то девица, а на свой страх и риск объясниться с самым любимым человеком. Пусть для него она уже не самая любимая.       Она встала с места, поправляя узкую юбку, и медленно, лишь бы не привлекать внимания Германа, прошла ко всему скоплению людей. Харпер всё равно заметил, взглядом проводив её, пока она не скрылась в толпе. Сергея нигде не было, как будто он и впрямь не пришёл. Виолетта безрезультативно осматривала всех мимо проходящих мужчин, и уже самой неловко становилось. От безысходности и непонимания своих дальнейших действий было только страшнее. Она слышала, как сильно бьётся её сердце по необоснованной причине. Почему?.. откуда этот страх? «Вдруг он стоит прямо у меня за спиной?» — мелькнуло в мыслях, и тогда она поняла, откуда… Поняла, что заранее боится увидеть ненависть в любимых глазах, боится очередной раз услышать, как её не хотят слушать. Ни сказать страшно – страшно получить грубый ответ. Повторяя в голове вопрос: «Где же ты?» Виолетта медленными шагами шла в произвольном направлении, не зная плана здания. Только теперь в мысли вторгался совет Дениса подумать. Именно теперь, когда Лазарев мог показаться из-за любого угла…       Она вышла на лестничную площадку, и прохлада позволила немного расслабиться и скинуть с себя весь тяжкий груз волнения и опасения, что Лазарев может появиться из ниоткуда. Наконец-то Виолетте удалось вдохнуть полной грудью, которую в зале сковывало от напряжения. Она подняла глаза и… о боже! увидела перед собой того, кого одновременно ждала и боялась увидеть… Ей навстречу направлялся Сергей, судя по всему, не замечавший или не узнавший её. Дыхание сразу же перехватило, но она нашла в себе силы не остановиться на месте, как вкопанная. Быстро посмотрев пол, Виолетта сравнялась с Сергеем и даже почувствовала аромат его духов. Она не осознавала в эти секунды ничего и в растерянности решила как можно быстрее зайти в лифт. Да, чёрт, как и думала! План Дениса безуспешен. Она просто убегает! Не посмотрев ему в глаза и уж тем более не сказав ни слова!       «Нет! Я не могу уйти! — Виолетта остановилась и развернулась. — Если не сейчас, то никогда. Почему мне страшно?.. Вот прямо сейчас окликну его и всё скажу, — но такая решимость сразу улетучилась, когда Сергей тоже остановился и повернулся к ней без просьбы». Проходя мимо девушки, он заметил что-то знакомое, но до последнего момента не мог понять, что за дежавю и откуда оно. «Нет, я её явно знаю…» Любопытство с силой вынудило обернуться, и тогда он понял, что не просто знает её… Сергей молча глазел на Виолетту, и ему вмиг показалось, будто смотрит на неё, проглотив язык, уже целую вечность, хотя не прошло и минуты. Он забылся. Забыл, куда шёл, к кому и зачем. Если бы сейчас у него спросили его имя, он бы в растерянности не ответил.       Таким ошарашенным и потерянным Виолетта Сергея никогда не видела. Может, когда-то она бы засмеялась, подошла бы и обняла его, но сейчас вопреки желанию сделать это медленно отвернулась. Отвернулась, не отважившись на разговор. Отступать было слишком поздно, но Виолетта всё-таки последовала своему идиотскому решению самой настоящей слабачки уйти. Хотя бы в лифт, но не оставаться ни секунды, нет… Сергей смотрел ей вслед, не понимая, что происходит, и какая-то неведомая сила одёрнула его, что нельзя снова так просто упустить Виолетту. Он пошёл за ней, боясь окликнуть и увидеть чужое лицо. — Виолетта! — всё-таки вырвалось из груди, и что-то больно защемило внутри. Девушка не отозвалась на обожаемый голос, не остановилась, а зашла в лифт, и Сергей сразу понял, что это она… ему не кажется, не видится, у него не поехала крыша. Он стиснул зубы от нарастающей злости и даже был рад, что она сама себя в четырёх стенах закрыть пытается… с ним, конечно. — Виолетта, чёрт, остановись! — она взглянула на него и быстро нажала кнопку «1». Двери лифта практически стали преградой между ними, и Лазарев успевает просунуть в небольшую щель свою ногу. — Не обознался, да?       Виолетта потупилась в пол, осознавая, что теперь-то разговор точно неизбежен. Сергей молча встал рядом, всё-таки закрыв двери лифта, и несколько раз злобно покосился на Виолетту. Она ощущала на себе этот взгляд, но не смогла посмотреть на Сергея в ответ, не смогла сказать ни слова, чувствуя, как по телу бежит дрожь. Её мольба была только об одном: поскорее бы выбраться из замкнутого пространства, где только она и он. Тишина напрягала её, давила всей своей тяжестью, однако Виолетта тайно радовалась этому молчанию. Не выдержав убийственной паузы, Сергей резко нажал клавишу «stop», и лифт остановился в неположенном месте. Несколько источников света погасло, стало тускло, но друг друга им было замечательно видно. Лазарев полностью повернулся к Виолетте, она подняла на него свои растерянные глаза, продолжая молчать. — Теперь у нас есть время поговорить. Я слушаю, — под таким напором Сергея Виолетта растерялась ещё сильнее. Знала, что должна сказать, и не могла осмелиться говорить. Он ждал, и его вопрошающий и укоризненный взгляд передавал всё нетерпение. Ей даже на мгновение показалось, что он, подобно Герману, сейчас же возьмёт и яростно придавит её к стене, если не добьётся своего. У Сергея напрашивался вопрос: «Ну и чего молчим?» но понимание, что Виолетта перед ним ничем не обязана, усиленно останавливало. — Я… Серёж, в тот вечер… — в голове слова не связывались в единое предложение, а уж вкратце рассказать всю историю не получалось и подавно. Виолетта ощутила противный ком в горле и уже наперёд боялась расплакаться в самый неподходящий момент. — В тот вечер я обидел тебя. Так? — он нервно потоптался на месте, почему-то не претерпевая странную для него пугливость Виолетты. Она кивнула, опустив глаза, и это начинало раздражать Сергея. — И поэтому к чёрту всё, что между нами было? Из-за такой ерунды? — недолго думая, она просто кивнула, и слёзы покатились по щекам. Виолетта вздрогнула, когда Лазарев чуть ли не впритык подошёл и крикнул: — Не ври! Не ври мне! — она посмотрела ему в глаза и сделала маленький шажок назад, лишь бы его разъярённое лицо было не так близко. И этот невинный взгляд вмиг потушил огонь гнева в душе Сергея. Он сдержался перед желанием извиниться и пожалеть Виолетту, а рука всё тянулась смахнуть слезу со щеки. — Ты могла специально сделать так, чтобы я пришёл извиняться! Могла нарочно злить меня своим отсутствием!.. Но не… ты же… — Лазарев запнулся, отводя взгляд, и побоялся произнести слово «моя». Её глаза, полные слёз, не позволяли ему больше кричать, и всё сильнее хотелось обнять… — Я же по глазам твоим вижу, что ты врёшь. Ты не могла уйти, и я это знаю, — он снова шагнул, а Виолетта, отступая, столкнулась со стеной. — Я не верю, — нежный полушёпот заставил Виолетту зажмуриться и понять, насколько сильно она скучала по этому мужчине. — Не верю, что моя куколка могла бросить меня, — она перестала дышать, когда его тёплые ладони коснулись её шеи. Лазарев поцеловал девушку в лоб и вновь заглянул ей в глаза, смахнув большими пальцами слёзы с лица.       Он аккуратно убрал её тёмные волосы за плечи, чтобы они не прятали всё такое же казавшееся ему слишком красивым лицо. Виолетта взволнованно смотрела то на его руки, то в глаза, нагло рассматривающие её так, как рассматривали, когда он хотел её поцеловать и не только… Сейчас, может, не многозначительный взгляд говорил совершенно о другом, но Виолетта воспринимала его именно так. И она не прогадала: Сергей медленно наклонился к её губам и поцеловал, самому себе не веря, что он не спит, а по-настоящему касается губ горячо желанной девушки. Так нежно и боязливо, как будто опасался её сопротивления. Но о сопротивлении и речи не могло быть. Виолетта целовала в ответ, осторожно подняв холодные ладони к его шее, в то время как он смело схватил её за талию, прижав к себе. Она не отвернулась – значит, можно. Легкость и нежность в поцелуе быстро иссякли, и страсть брала своё. Каждый пытался утвердиться, показать, кто кого больше хочет поцеловать. Сергей, не привыкший уступать, намеревался показать всё, на что способен в этой схватке, и Виолетта могла бы не сомневаться в его успехе. Одно мгновение, и она чувствует спиной прохладную стену лифта, а губами – горячее дыхание Лазарева. Виолетта растерянно посмотрела ему в глаза, пылающие азартом, и на уровне инстинкта, сама того не замечая, закусила нижнюю губу, опустив взгляд, и это послужило для Сергея положительным сигналом. Он уверился, что с ней ему всё ещё можно не ограничиваться поцелуем, поэтому не побоялся опустить руку от её подбородка к груди и схватить ткань блузки. Виолетта спрашивала себя, зачем вообще ему всё это позволяет, но противиться явно не хотела. Сергей сжал в ладони край кофточки, потянул вниз и, не стыдясь, посмотрел на тело Виолетты. — Только не рви, — попросила она полушёпотом, вспоминая, сколько вещей он ей в порыве страсти порвал.       Лазарев хитро улыбнулся и снова поцеловал её, прижимаясь ближе, чтобы она ощущала его желание не только губами. И, выполняя просьбу девушки, начал по одной освобождать из петель мелкие пуговки, что быстро ему надоело. Виолетта решилась помочь ему и даже расстегнула две пуговицы, но как только её пальцы столкнулись с его, он, переплетая их, завёл руки девушки наверх. Но к блузке Сергей уже не вернулся. Он резко задрал узкую кожаную юбку вверх и подхватил Виолетту на руки. Она поморщилась, услышав треск нитки, и испугалась, что шов на ноге разошёлся. Однако юбка всё ещё мешала обхватить бедра Лазарева ногами, и это успокаивало её. Сергея же не волновало ничего. Несколько раз осмотрев её наполовину обнаженное тело, он осознал, насколько сильно хочет её. Сейчас не во всех смысла, как раньше, – в хороших и не очень, – а всего-навсего хочет овладеть её телом, хочет показать, что скучал, несмотря на разочарование. Он несдержанно целовал шею Виолетты, не думая о ярких отпечатках, которые мгновенно появятся, когда его губы перестанут терзать бледную кожу. Для неё это было главным опасением, поэтому она, схватив Сергея за волосы, оттаскивала его от себя, как только становилось больно, но… как же приятно. От каждого его глубокого поцелуя становилось жарко, и, казалось, воздух в закрытом лифте тоже становился горячим. Лазарев отстранился, возбуждающим прищуром смотря Виолетте в глаза и опуская руки к её бедрам. — Какая же ты прелесть, — он провел кончиками пальцев вверх по ноге, и нежные прикосновения оказались острее сквозь слой тонкого капрона. Разгоряченно выдохнув, Виолетта улыбнулась, и Сергей прижался к её губам, пустив ладонь под юбку. И… резко включается полноценное освещение лифта. Виолетта вмиг отвернулась, не сразу понимая, что происходит. Лазарев же успел в мыслях обругать всеми запрещенными цензурой словами чересчур заботливого диспетчера. — Чёрт!.. — прошипел он и поцеловал Виолетту в щеку, медленно отпуская.       «Вот же блять! — в голове выразился он, — Опаздываешь куда-то и застрянешь в лифте, так не достучишься, чтобы открыли! А тут сами заметили, идиоты!» Виолетта одернула вниз юбку, проверяя целостность швов. Сергей снова подошёл к ней впритык и принялся обратно застегивать блузку, с чем справился куда быстрее, нежели с попытками избавиться от вещи. — Мы не закончили, — он положил горячие ладони на её щеки и потянулся целовать, но Виолетта отвернулась, понимая, что в любой момент двери лифта откроются и Герман увидит их вместе. Только в этот момент она начинала осознавать суть происходящего. Лазарев смотрел ей в глаза, не вникая, почему она сразу же растерялась, и не задумывался, что уже сейчас она уйдёт и ему не удастся её больше встретить. — И… я не получил однозначного ответа, — Виолетта тут же отошла, и на её счастье двери открылись. Она поспешно ушла, направляясь к главному входу. Сергей смотрел ей вслед, даже не думая догонять, и злился на неё, на себя, на диспетчера, на всех… Он еле сдержал желание отпечатать свою ярость кулаком на той стене, к которой несколько минут назад прижимал Виолетту. Зачем..? Зачем опять напомнила о себе и ушла? Какого чёрта?!