Пленница любви

      Охваченный гневом Герман со злостью ткнул пальцем в экран смартфона, в третий раз набирая номер Виолетты, видимо, специально игнорирующей его звонки. Она улизнула из заведения и больше не вернулась. Герман не спешил срываться с места в поисках её — впрочем, ему даже было всё равно, куда она подевалась, — он только периодически убеждался в догадках, что она ушла в одиночестве, и это невероятно успокаивало его, ведь Лазарев по-прежнему находился в компании Кудрявцевой и ещё двоих мужчин. Будь ему плевать, он всё равно разозлился от одной мысли, что Виолетта на самом деле взяла и ушла. Да, серьёзно восприняв его когда-то сказанные почти бездумно слова: «…можешь быть свободна».       Наконец-таки звонок не остался игнорируемым, но собеседница не спешила что-либо говорить, молчанием спрашивая, чему ему надобно. — Ты где? — яростно рявкнул он, сжав пальцы в кулак и тут же разжав их, ведь был заранее осведомлён, где его «ненаглядная». — Я..? — Виолетта снова замолчала. Герман встал с места, кивнув Денису, и направился на выход. — Да, ты! Что ты забыла в баре у Саймона? — Давно знакомый бармен и, по совместительству, владелец заведения предупредил Германа о местонахождении Виолетты сразу, стоило ей за порог шагнуть. — Слушай, отстань, а! Дай мне отдохнуть от твоего раздражающего присутствия! — она сбросила вызов, кинув телефон на стол, и стала уверенно ожидать, мысленно засекая время, когда Герман примчится за ней.       Она бы давно уже была дома — у Германа дома, — но впервые ей было настолько больно, что хотелось выпить. Может, даже не больно, а просто неприятно от всей противной обстановки вокруг, и силы сдавали от эмоционального опустошения. Виолетта не видела себя после всего произошедшего, не видела и не понимала смысла в том, что должно быть дальше. И наступающее завтра тоже не представлялось ей таким, каким оно могло бы быть, если вычеркнуть этот вечер. Возможно, уже завтра она станет наивно ждать, поглядывая в окно, выходящее на передний двор, когда Сергей придёт за ней и всё обязательно будет хорошо, без лишних разочарований. Хотя, зачем врать? Она сейчас хочет поднять глаза и увидеть перед собой его, — может, такого же запыхавшегося и растерянного, как около ресторана.       Завтра не будет прежним «завтра», потому что Виолетта отныне надолго останется с наносившим всё новые удары воспоминанием, как Сергей сказал: «Я люблю тебя». В тот момент он не осознавал, какой всё-таки Герман урод, считавшийся когда-то другом, не осознавал, что минуту назад пытался задеть притворным равнодушием и у него неплохо вышло, — он не осознавал и не понимал ровным счётом ничего, но выдал: «Я люблю тебя». Так машинально и естественно, будто в её жизни уже нет ничего важнее этих слов. Хотя… так оно и есть. И он это знал.       Виолетта опьянела до состояния полнейшего спокойствия, и плакать у неё совсем не получалось, как бы слёзы ни приливали к глазам. Она перестала драматизировать в голове всю ситуацию, перестала накручивать себя мыслями, что скажет ей Герман после таких трюков прямо перед ним, перестала думать, что Лазарев, как собака с привязи, умчался тогда к Харперу. Сбросив вызов Германа, она попыталась морально настроиться к разговору с ним, но в голове кружила немая пустота. Виолетта только потупилась воспалёнными от невыплаканных слёз глазами в тёмное окно бара, предлагая самой себе просто взять и убежать. Забыть, что может случиться с кем-то другим, прекратить бояться за других и вспомнить про себя. Вспомнить, что она, когда-то чересчур эгоистичная Виолетта, сидит, связанная по рукам и ногам, в ненавистном доме среди ненавистных людей лишь ради другого человека, у которого всё не так плохо, как можно вообразить. У него девушка… бывшая и теперь новая девушка, и, если бы не сегодняшний вечер, всё у них было бы замечательно. Ведь это доказательство, что она не нужна ни Герману, который плевал на её присутствие, ни Лазареву, который тоже плевал, только на отсутствие. А любовь?.. Как полюбил, так и разлюбит, потому что делить любовь сразу на двоих невозможно. Либо Виолетта, либо Лера. Лера — звучит реалистичнее.       Зачем пытать счастья через жертвенность, которая никому не нужна? Наверное, следует уйти, бросив к чёртовой матери позади две любви, пересёкшиеся в одной точке и убивающие её. Закончить идиотский круговорот страданий, скинуть с себя этих людей… почувствовать свободу. «Ведь если не будет Сергея, то…то не будет Германа? — прошептало опьяневшее, обезумевшее подсознание. — Он же отпустил меня. Почему я цепляюсь за Лазарева?.. Он нужен мне? — Нет. — Что? — Виолетта потупилась в пол, постепенно размывающийся в её глазах, и попыталась догнать собственный ответ самой себе. — Что я сказала?.. Не нужен? — Да, он признался мне в любви, хотя на моих глазах поцеловался с Лерой. И ещё в лифте он… Его, наверное, ждала Лера, а что делал он?.. — Боже, да что за раздвоение личности?! — Виолетта прислонилась лбом к стене и, всё таким же стеклянным взглядом смотря в окно, заплакала под действием алкоголя. — Я люблю его! Люблю! И никуда не уйду. Как я могла об этом подумать? Дура, дура пьяная!»       В окне резко промелькнул силуэт Германа, спешившего зайти в здание. Виолетта одернулась, потянулась за салфетками, вместо одной вытащив штук десять, и взволнованно стала вытирать скатывающиеся по щекам слёзы. Он, конечно, сделает вид, что ему абсолютно фиолетово, с чего бы это вдруг она плачет, но мысленно-то поинтересуется у самого себя и попытается угадать причину. Герман, не оглядывая помещение, направился прямо к ней. Бар практически пустовал, потому что в будние дни сюда заглядывают только самые разочарованные, ну или самые алкозависимые. — Ну и кто тебя звал? — спокойно спросила Виолетта подошедшего, рассмотрев его с ног до головы, и подставила руку под подбородок, строя из пьяного взгляда очень сильно пьяный. Избегаем серьёзного разговора всеми способами. — Вставай, поехали домой! Живо! — скомандовал Герман, но, странно, в голосе его не было грозности. Виолетта только глупо улыбнулась и замахала по сторонам головой. Он попытался взять её за запястье, но она резко одернула руку и отодвинулась дальше к окну. — Никуда я с тобой не поеду! И держи свои руки при себе. Проваливай отсюда, без тебя веселее, — Герман сжал зубы и наклонился через стол, смотря Виолетте в глаза. — Не выводи меня! Ты себя видела? Да ты же пьяная, хотя тебе без виски дурости в голове достаточно. Вставай немедленно, — она молча глядела на него, возмущенно вздыхая, и не понимала, почему он такой… незлой. Да, он незлой, не такой, каким она боялась увидеть его дома после произошедшего. А что, если Герман и Сергей столкнулись и?.. — Ты так и будешь глазками хлопать? Вставай — последний раз повторяю, — или я вытащу тебя с силой, — испугавшись собственной мысли, Виолетта медленно стала двигаться к краю, чтобы встать, и продолжала смотреть ему в глаза. Герман всё-таки взял её за руку и потянул за собой, но не успела она побояться, что сейчас же ей станет до посинения запястья больно, она осознала, как слабо и аккуратно он сжал её руку. Что с ним..? — Г-Герман, ты?.. — он обернулся, и Виолетта тут же осадила желание задать неуместный вопрос и продолжила свою пьяную «откровенность»: — Почему ты мне жить спокойно не даёшь? Ты так мне надоел, Герман, — Харпер молча достал из бумажника несколько крупных купюр, бросил их на стол и повел Виолетту за собой к выходу. Она то и дело тянула его назад, чтобы он шёл медленнее, что заставляло его обернуться и убедиться, нормально ли она идёт. — Герман, почему у тебя имя никак ласково не склоняется? — ни к селу, ни к городу поинтересовалась Виолетта. Он остановился, укоризненно глянув ей в глаза, и снова пошёл, открывая перед собой дверь и подталкивая Виолетту вперёд. — Тебе не надоело всегда быть Германом? А разве грубое имя может так влиять на человека? — Ты можешь заткнуться? — буркнул Харпер, открыв дверь автомобиля, и проявил инициативу помочь Виолетте сесть. — Не затыкай меня, — она подняла перед его лицом указательный палец и освободила руку от его хватки. — Я сама, уйди, — Герман отошёл, и Виолетта без труда и сопротивлений уселась на пассажирское место, довольно улыбнувшись, — Можешь быть свободен, — Харпер спокойно закрыл ей дверь и уже через пару секунд оказался на своём месте. Виолетта всё ещё растеряно спрашивала себя, где он оставил всю свою злость, что так заметна была на его лице, когда она оборачивалась в ресторане и натыкалась на яростный, пронизывающий насквозь взгляд. — Куда едем? — она снова глупо ему улыбнулась и для чего-то открыла перчаточный ящик, достав водительское удостоверение Харпера и ещё всякие какие-то документы. Герман тяжко вздохнул, поправил свой шикарный пиджак, наверняка, по шикарной цене и отнял у неё принадлежащие ему бумаги. — Ты можешь спокойно сидеть? Не трогай ничего и помолчи двадцать минут! Иначе я выброшу тебя на обочине. — Серьёзно? — Виолетта выдержала паузу, ожидая, пока он кивнёт. И Герман кивнул, сосредоточенно смотря на тёмную дорогу, освещенную только радиусом света фар его авто и редкими тусклыми фонарями. — Ты бросишь меня?.. Как же ты без меня будешь? Герман, а, Герман… — она хитро улыбнулась и дотронулась до его руки, — А ты меня любишь? — он только бегло осмотрел её и снова устремил взгляд на пустую трассу. — Да, — настоятельно ответил Харпер, и Виолетта, смятенно глядя на его серьёзное лицо, забыла, что хотела ещё сказать. — А… зачем? — других слов подобрать она не смогла и сказала пришедшее первым на ум. — Не знаю, — Герман пожал плечами, опустив глаза на циферблат наручных часов. — Наверное, просто так, — Виолетта промолчала, а потом и вовсе отвернулась к окну.       Бессмысленный разговор оборвался очень резко. Герман думал, почему же Виолетта так быстро замолчала, не задавая больше каких-нибудь дурацких вопросов, а сама Виолетта — она совсем не придала значения всему сказанному. Он может отвечать «да» сколько угодно, но когда-то у него не получилось оправдать этого «да». Она вспомнила Сергея, мнения о котором ей приходилось менять ежесекундно. «Ведь он же не знал, что сообщение было не от меня. Он бы не встречался с Лерой, если бы узнал всё сразу… — Как он тогда может любить меня, имея при этом другие отношения? Это невозможно. Он не будет с ней, если не любит. Я не верю больше мужчинам…»       Ночные улицы с сотнями горящих огней одна за другой пролетали в окне. Виолетта, прислонившись щекой к креслу, сонно смотрела на мелькающие в темноте фонари, которые, мчась мимо, периодически освещали её лицо. Только она прикрыла глаза, не удержавшись под давлением усталости, как поняла, что находится не в машине. Уже практически у ворот собственного двора Герман заметил, что она спит, а не просто не разговаривает с ним. Он несколько раз тихо позвал её, но Виолетта не отвечала. Даже нарочно сократил её имя до, как выражалась сама Виолетта, кощунственной клички — Вилу, чтобы она невольно обернулась со злым выражением лица, однако всё равно пришлось взять её на руки и нести до дверей спальни. Она открыла глаза, когда он ещё даже не ступил на порог дома, но промолчала и, очень удивительно, не стала внушать, что в силах дойти самостоятельно. В спальне Герман, по просьбе Виолетты, поставил её на ноги и ушёл, закрыв за собой дверь.       Он спустился на первый этаж и встретился с вернувшимся Денисом. Харпер попросил его последить за Виолеттой, зная, как алкоголь может нехорошо влиять на неё, а сам отправился обратно в ресторан. Конечно, думал он, можно остаться дома и не просить Дениса ни о чём, но какой в этом толк, если Виолетта не пускает за порог комнаты и не желает разговаривать? Зато с Денисом она разговаривает нередко, странно…       Этим вечером Германа совсем ничего не злило, наоборот, — настроение на редкость было не самым гадким. И всему виною послужила вдруг разболтавшаяся Виолетта, во взгляде которой именно этим вечером не сверкала ненависть. Да, она пьяная. Да, начала задавать нелепые вопросы по поводу его имени. И если бы не этот его идиотский характер, если бы не безумная глупость, если бы он был другим человеком, она бы была с ним… Наверное.       Герман уселся на своё прежнее место за тем же столиком и закурил. Совсем не далеко он увидел Сергея и сразу вспомнил, как злился на него, как сдерживался, лишь бы не вскочить с места, как пожалел тогда, что не берёт с собой своего оружия на светские мероприятия… Сейчас он остыл, понял, что Виолетте наверняка Лазарев уже не нужен будет, если она увидела чужие женские руки на его плечах. Да, она такая, и кому как не ему знать об этом? И в том танце она не признавалась ему в любви, а если признавался он, то она не реагировала на его слова. Потому что она — Виолетта. Можно рассчитывать только на одно — она сказала ему обо всём. В таком случае, Виолетта сделала свой выбор, ход за Лазаревым…       Дома стояла тишина. Дверь за Германом закрылась, и Виолетта уселась на кровать, потупившись в одну точку на полу. Кто проклял этот вечер? Нет… кто проклял её, Виолетту? Почему в жизни всё настолько противоречиво?.. Хочешь одно — получаешь совсем другое. Слёзы заструились по лицу, и именно сейчас Виолетта плакала от безысходности и нежелания что-либо делать дальше. Вообще от нежелания жить вот так… Трагедия вслед за минутами счастья, и всё только из-за любви, о которой так воодушевленно пишут в романах. А на деле она совсем не такая, как в книжках, или это только у неё всё запутано, перепутано и перечёркнуто?       Виолетта достала из ящика стола несколько фотографий, запечатлевших её и Лазарева вместе, разорвала их, насколько позволила толстая бумага, на мелкие кусочки, бросила обрывки на стол и со всей силы захлопнула ящик. Почему-то стало легче. Теперь она понимала Германа, который в порыве злости не сдерживал себя, жаждал по чему-нибудь ударить, что-то сломать. Сейчас в ней играла злость Германа, смешавшаяся с болью, постепенно пробивающейся сквозь фальшивое, дарованное алкоголем спокойствие. У неё не получалось подавлять в себе желание, хотя скорее потребность рыдать в голос, выплакать, вот так упав головой на стол, всё копившееся столько времени в душе. Почему именно она?.. Ну почему?       Шаги Дениса стали отчётливо слышны в коридоре, и Виолетта обернулась на закрытую дверь, пытаясь вытереть без конца вырывающиеся из глаз слёзы. Да, это однозначно шаги Дениса. Она встала из-за стола и суетливо осмотрела комнату, в надежде придумать себе занятие, чтобы избежать разговоров с ним. Ванная! Нужно пойти в ванную. Денис возник на пороге спальни, когда Виолетта доставала из шкафа себе одежду. Она только взглянула на него и молча свернула толстое полотенце. Её лицо он разглядел прекрасно, и дураком нужно быть, чтобы не догадаться, что она плакала и с каким трудом ей удаётся теперь разыгрывать спокойствие. — Расскажешь, что произошло? — понимая ход событий, спросил Денис, прижавшись одним плечом к стене. — Нет. Денис, уходи, я не хочу с тобой сейчас разговаривать, — прямолинейно попросила Виолетта и направилась из спальни. Ден пошёл за ней. — А когда? Завтра я улечу в Питер… — он был настроен решительно, и просьба девушки была отвергнута его любопытством, которым он от природы не обделен. — Ну и славно. Удачного полёта! — Виолетта, я серьёзно говорю тебе! Хочешь сказать, что всё зря? Вы тупо протанцевали три минуты, и ты ни слова не сказала? — Виолетта, чувствуя, как злость на Дениса разрастается в ней с каждым его словом, ускорила шаг и, наконец, схватилась за ручку двери в ванную. Не унимающийся Ден взял её за свободное запястье. — Нет, ты всё равно должна… — Я тоже тебе серьёзно говорю, что я не хочу разговаривать! — закричала она и отдернула руку. — Оставь меня в покое, Денис! Ничего я тебе не должна, понял? Иди вообще отсюда, кто ты такой, чтобы за мной по пятам чуть ли не заходить в ванную?! — Денис в исступлении смотрел на неё, пока она не закрыла дверь у него перед носом. Ему, впрочем-то, не привыкать, поэтому он только обезнадёжено пожал плечами и ушёл. Чертовка какая!       Виолетта бросила свои вещи на небольшой столик, где покоились неведомые флакончики, видимо, принадлежащие Герману, и тяжко, сквозь слёзы вздохнула, начиная резкими движениями дрожащих пальцев расстегивать пуговки на тёмно-фиолетовой блузке. Зачем же ты, Денис, по горячую руку попал?.. Она отдала себе отчёт в том, что именно он сейчас нужен ей. Очень сильно. Она даже подступила к двери, чтобы тут же догнать Дениса и извиниться… да, прямо в расстегнутой блузке. Но притормозила себя, потому что он продолжит, как ни в чём не бывало, донимать вопросами, которые не успел ещё задать, и она вспылит снова.       Ванна наполнилась источающей пар водой, Виолетта по самую шею опустилась в неё, вдохнув аромат мятного эфирного масла. Тепло блаженно разливалось по телу, заставляя отодвинуть в сторону все несчастья и наслаждаться покоем. Алкоголь выветрился из головы с последними словами, адресованными Денису, поэтому теперь успокаивала лишь мысль, что она должна быть сильной женщиной и обязательно сумеет устоять перед трудностями. Сумеет забыть угасающий в ночи вечер и такое же угасающее желание биться против Германа, которому она, может, даже нужна. Уходящее «сегодня» заставило её повернуться и посмотреть на мир с другой стороны, пусть всё теми же мученическими глазами.       Спустя целый час Виолетта, вытирая мокрые волосы, вернулась в комнату. Сидящий в кресле Денис, напугавший её своим присутствием, сразу поднялся, ухмыльнувшись удивленному взору. Он не ушёл..? — Денис, я же не разрешала тебе заходить!.. — Виолетта посмотрела на свою шёлковую чёрную пижаму с коротенькими шортами и топом на бретелях. — А если бы я без одежды пришла? — её совсем не волновало это, просто она не знала, как теперь говорить с ним, хотя была уверена, что Дениса даже не тронули её резкие слова. Она бросила полотенце на кровать и ближе подошла к мужчине. — Вообще… Денис, прости меня. Пожалуйста. — За что? — он засмеялся, улыбкой скрыв боязнь снова сказать что-нибудь не так и быть прогнанным. — Ты серьёзно думаешь, что обидела меня? Это было бы очень смешно. Вот видишь — я никуда не ушёл и не собираюсь уходить. Самая прекрасная девушка планеты Земля хочет что-то мне сказать, но упрямится, да? — Виолетта села на кровать, грустно улыбнувшись слишком весёлому Денису, и отрицательно помахала головой, мысленно соглашаясь с его словами. — Что значит «нет»? — он уселся рядом и попытался поймать её взгляд. — Виолетта, не дури! Ты плачешь что ли? — Денис без смятения взял лицо Виолетты в ладони и повернул к себе. Тогда она столкнула его руки и бросилась к нему на шею, несдержанно заплакав. — Денис… ты так меня сейчас раздражаешь, но у меня нет сил на тебя злиться. Ничего не вышло!.. Ничего, понимаешь? Я только ему в глаза посмотрела, я… я сразу забыла, что сказать нужно. — Тише, тише, не плачь, Виолетта, успокойся, — Денис немного растерянно обнял её в ответ и успокаивающе погладил по сырым волосам. Ему ещё не удавалось увидеть, чтобы она так плакала, поэтому без слов всё сразу понял. — А дальше?       Виолетта, захлебываясь слезами, рассказала Денису всю историю длиною в один вечер. Рассказала обо всём произошедшем в лифте — да, доверила даже самое ненужное, — призналась, как пыталась уйти, избежать разговора, как не смогла оттолкнуть Сергея. Рассказала, что увидела его и Леру вместе, а потом выслушала от него признание в любви. Всё, что так хотелось выплеснуть из себя и, желательно, забыть, Виолетта поведала Денису, который в удивлении пересмотрел свои морали по отношению к происходящему и понял, как они поторопились. Но она же сказала Лазареву — этот факт успокаивал и дарил надежду, что всё не так плохо. Денис похвалил её за это, на что Виолетта вопросительно взглянула на него. — Наоборот! Зачем мне теперь..? Я должна была промолчать, слышишь? промолчать. Я бы… ушла молча, если бы он только не знал… понимаешь? Я ушла бы от Германа куда-нибудь в Европу, не вернулась бы никогда, а он… он бы забыл. Всё хорошо бы было, но он теперь знает… а мне уже не надо! Дура! — она закрыла лицо ладонями и легла на кровать. Откуда же в ней столько слёз и сил реветь? — Господи, ну почему я такая глупая?.. Зачем я сказала?!       Смотря на Виолетту, Денис подумывал заставить её выпить несколько таблеток валерьянки, однако наперёд знал, как она будет упираться и твердить, что она абсолютно спокойна. Она злилась на себя, кричала Денису в лицо, что неправильно поступила, не сдержав за зубами ненужных слов. Он проклинал день, когда вообще выдумал такую теорию, чтобы помочь Виолетте, и признался ей, пытаясь успокоить, что он сам во всём виноват. Хотя… откуда ему было знать, что Лазарев так быстро обзавёлся девушкой и что именно в этот вечер он решит прийти вместе с ней? И вот, когда за окном небо уже начинало постепенно приобретать светлые оттенки наступающего утра, Денис и Виолетта, наконец-то теперь абсолютно спокойная, сидели на кровати в обнимку, и Денис пытался внушить ей, чтобы она не истерила зря, что вскоре всё изменится. — Сегодня ты считаешь так, а завтра — уже совсем по-другому. В конце-то концов, сама подумай, он мог бы вот так поступить, если бы уже тогда обо всём знал? Я думаю, что нет. Ну, по крайней мере, я бы не поступил… — Денис улыбнулся своим мыслям и откинулся на спинку кровати, не отпуская Виолетту из объятий. — Откуда тебе его знать? У тебя привычка судить людей по себе. Вот ты не верил, когда я тебе говорила, что он упрямый и не захочет меня слушать… ой, то есть он выслушал меня, — она запуталась в словах, подняв голову с плеча Дениса и задумчиво посмотрев на его улыбающуюся гримасу. — Он выслушал… Ну зато он был зол на меня! Я же тебе говорила, — Дена такой невесомый аргумент только рассмешил. Он решил, что всё сказал в защиту произошедшего, и почему-то был уверен: Виолетта его услышала и поняла. Она успокоилась, — а это было для него самым главным, — и даже смеялась, хотя полчаса назад было трудно поверить, что не придётся идти за успокоительным. Он посмотрел на циферблат наручных часов, показывающих 3:54, и на мгновение представил, как выйдет из комнаты и столкнётся с Германом. Удивительная картина. — Денис, — тихий голос Виолетты сбил молчание, Ден вопросительно промычал ей в ответ, — почему ты такой хороший? — Не знаю, — сказал он, удивлённо взглянув на неё. — Я за все семь лет впервые заметил это, когда подошёл к тебе. Оказалось, я умею быть добрым, прикольно! — Денис засмеялся, приглаживая свою испорченную прическу. — Почему ты до сих пор не женился? Сколько тебе лет? Двадцать восемь уже, вроде бы. — У меня даже с семьёй отношения напряженные, о какой жене может идти речь? Впрочем-то, всё точь-в-точь как у Германа — оборвал своей карьерой, если можно это так назвать, все связи с родными людьми, променяв их на каких-то мажоров незнакомых, да и к созданию своей семьи интерес потерял. Сыном, братом быть не сумел, разве мужем и отцом смогу? — Виолетта с такой грустью посмотрела ему в глаза, что он задумался над своими словами и подумал: «Зачем..?» — Да, печально… Виолетта, ты время видела? — Денис ловко перевел тему и поднял перед её лицом руку с часами, — Неужели ты не устала? Ложись спать, а я, пожалуй, пойду, — он по-доброму улыбнулся, Виолетта отпрянула от его груди, и он поднялся с кровати. — Уходишь? — с ноткой огорчения спросила Виолетта. — Да, у меня… — Денис вновь взглянул на часы, — самолет через два с половиной часа, я вынужден уехать. Спокойной ночи. Хотя ночью уже даже не пахнет, — он мимолетно посмотрел в окно, где начинало рассветать, и наклонился к Виолетте, оставив едва ощутимый поцелуй на её щеке. — Пока. — До завтра… то есть до встречи, — растерянно ответила она, и Денис, улыбаясь, ушёл.       Виолетта легла под толстое одеяло, несмотря на то, что за окном июнь, и ещё долго смотрела на светлое, чистое небо. Она забывала про ушедший вечер и медленно уходила в забытьё. День оказался эмоционально тяжелым, и теперь она почему-то ощущала себя опустошенной и обессиленной. Не было сил размышлять о жизни, перед тем как провалиться в сон, не было сил даже мысленно поблагодарить Дениса за то, что он просто есть рядом с ней. Если бы не он… — Виолетта зевнула и, не закончив мысль, забылась сном.       Утро для неё настало чуть за полдень, около трёх часов дня. Проспала добрый десяток часов, но, к сожалению, продолжительность сна никаким образом не отразилась на бодрости. Виолетта едва нашла в себе силы, чтобы дотянуться до телефона, покоящегося на тумбе, и даже не удивилась, увидев время на экране. В висках периодически неприятно постукивало и, казалось, с каждым разом всё сильнее и сильнее. — Алло, Регина, — немного севшим голосом обратилась Виолетта к домработнице, находящейся где-то этажом ниже, — доброе утро… день. Поднимись, пожалуйста, ко мне в комнату, принеси лекарство от головной боли, воду и сок, апельсиновый сок.       Буквально через час Виолетта уже чувствовала себя человеком, хотя в зеркале всё ещё отражалась белолицая вампирша с чёрными, спутанными волосами, которую вынудили из тёмного укрытия выйти на свет и проклясть мир. А глаза такие мученические, как будто пытали её несколько дней. Косметика немного исправила физиономию пленницы тьмы на привычное лицо Виолетты. Только всю тьму, ад, творившийся в голове, вытеснить не удавалось, как бы Виолетта не пыталась отвлечься от собственных мыслей и воспоминаний того, что, казалось, произошло уже очень давно, но точно не вчера. День, начавшийся для неё почти к вечеру, близился к своему завершению с невероятной скоростью, а она всё сидела на стуле, поджав ноги под себя, перед большим чистым холстом и думала, чего бы нарисовать, хотя в мыслях господствовали далеко не картины и краски. — Виолетта Владимировна, — тишину спугнул осторожный голос Регины, — там приехала какая-то особа, именует себя Яной. — Что?.. Кто-о-о-о? — Виолетта, едва не улетев вместе со стулом назад, изумленно потупилась на девушку, будто та должна знать все подробности, кто, для чего и с чем пожаловал. Регина лишь пожала плечами, не понимая, чему она так удивлена. — Я сейчас спущусь, — более уверено сказала Виолетта и продолжила рассиживать на стуле с единственным вопросом в голове: «Точно та Яна?»       Она спустилась вниз и застала в гостиной Яну, о которой подумала. Она знала, что не ошибётся. Всё такая же, нисколько не изменившаяся блондинка с глуповатым взглядом предстала перед ней и почему-то сразу вызвала некое отвращение. Хотя так было всегда. Виолетта на дух её не переносила и теперь отбивалась от мысли, что перед ней — её сестра, наполовину родная младшая сестра. Интересно, Яна знает?.. Сказать, надо сказать ей! Виолетта подошла ближе к сестре и, вспоминая их последнюю встречу, мгновенно захотела попросить её уйти. Яна заговорила первой. — Привет, — она опустила глаза, но Виолетта успела заметить в её взгляде, что она чего-то боится. Боится? Не просто так она пришла. — Давно не виделись, — хмыкнула Виолетта. Если кто-то сейчас здесь провинившийся, то это точно не она, — она извинилась ещё в тот вечер, она чиста. — Виолетта, я не знаю, как ты отреагируешь, точнее, мне не важно, я просто должна это сказать. Наверное, в твоих глазах я достойна казни, но… понимаешь? — Виолетта нахмурилась, не вникая в суть всего сказанного, а глаза Яны помутнели из-за подступивших слёз. — Понимаешь, я… всё случилось из-за меня. Я была очень зла на тебя после… помнишь? у меня из-за тебя ничего не вышло с одним парнем. Я была очень зла, а тогда ещё увидела, что ты ушла, точнее, уехала с ним. Мне хотелось отомстить тебе, хотя он мне не нужен вообще был. Просто хотела отомстить и… и, короче, я сказала обо всём этом Герману, — брови Виолетты соскочили наверх, и она застыла на месте. Внутри закипала злость и ненависть, хотя Виолетта ещё отказывалась верить своим ушам. — Я сказала ему и успокоилась. Потом увидела Сергея с другой девушкой, вспомнила и поняла, что… что я подлая. Я… — не успела Яна договорить, по её лицу пронеслась волна острой боли. Не желая ничего больше слышать и забыв про все кровные связи, Виолетта ударила Яну по щеке и едва удержалась, лишь бы не схватить её за волосы. — Пошла вон! Чтобы я больше не видела тебя! Проваливай! — Яна выпрямилась и глазами, полными ужаса, посмотрела на неё и заревела. — Виолетта… — Я сказала: пошла вон! — насколько могла громко, почти не своим голосом крикнула она и дождалась, пока Яна, оглядываясь, не покинула дом.       Она, тяжело дыша, прислонилась к стене и смотрела в пол отупелым от ярости взглядом. Как..? Почему?! Сёстры..? и это сёстры?! Удар приходится от того, от кого совсем не ожидаешь. Всё случилось из-за человека, который совершенно не был причастен к этой истории. Всё это из-за неё. Эти долгие, как столетия, месяцы мучений и невозможности видеть самого любимого человека, эта боль… всё из-за неё. Вчерашние слёзы и крики из-за неё. Из-за того, что она просто хотела отомстить!.. Она разрушила жизнь! — Ненавижу! — прокричала Виолетта в пустоту и заплакала, скатившись по стене. На её крик прибежала Регина, присела подле неё и осторожно дотронулась до дрожащей руки. — Виолетта Владимировна, что? что случилось? — обеспокоенно протараторила девушка. — За что?! За что, Регина, за что?! — захлебываясь в слезах, кричала она в лицо домработнице, но не видела в её испуганных глазах никакого ответа. Она схватилась за голову, сжимая в ладонях волосы, и истерически плакала. Даже Герман теперь не достоин такой ненависти, какую она испытывает к Яне. Не достоин…