Пленница любви

— Встреча была назначена на 14:00. Почему к этому времени зал заседаний не был готов? — в коридоре офиса, словно гром среди ясного неба, возник Герман Аркадьевич, и его крик сразу пронёсся по всему этажу, от чего все сотрудники попрятались за экраны мониторов и стали выжидать, кто первым попадёт под горячую руку. Он огромными шагами направлялся к двери своего кабинета, что придавало его очевидному настрою ещё больше грозности. Никто не понимал, к кому обращается разъяренный босс, который разговаривал через беспроводную гарнитуру в ухе, но каждый взмолился, лишь бы не услышать обращение к своей персоне. — Нет! — продолжал Герман, — Я возложил на тебя эту ответственность, потому что в твоём корпусе одни идиоты водятся! И ничем ты от них, оказывается, не отличаешься! Поблагодари Антона, который спас твою дырявую голову, иначе число безработных незначительно увеличилось бы! — Герман сбросил вызов, не дожидаясь ответа собеседника, и, прежде чем зайти в свой кабинет, заглянул в соседний, всё тем же тоном рявкнув: — Денис! Зайди ко мне! — и наконец-таки избавил коридор от своего напрягающего присутствия.       Денис изнеможённо вздохнул и нехотя поднялся с мягкого кресла. Всех пронесло, но только не его! И всегда так: они боятся, боятся быть осужденными Германом, и никогда не позовёт он, злой и готовый метать по кабинету стопки бумаг, кого-нибудь другого — никого, кроме спокойного Дениса, который и ухом не поведёт на громкий приезд босса. Спокойно остаётся он на своём месте и ждёт, пока разнесётся: «Денис! Зайди..!» А если уж и разнеслось, то не стоит заставлять Харпера ждать.       Ден зашёл без стука и закрыл за собой дверь. Герман уже успел развалиться на кресле, ежесекундно поднося к губам сигарету. По судорожным движениям его руки можно запросто отметить степень раздражённости. Пальцы его едва дрожали, от чего сигарета не сразу попадала в рот, и дым он пускал почти сквозь сомкнутые зубы. Вторая ладонь хоть и покоилась на подлокотнике, всё равно была сжата в кулак, да так сильно, что кожа приобрела бледный оттенок. Что-то серьёзное случилось. Серьёзное и значимое для него, такое, от чего не каждый будет злиться до осточертения. Герман взглянул на Дениса пустыми злыми глазами, и Ден присел на второе кресло. — Из-за этого тупого Егорова чуть не сорвалась очень важная встреча, — сдержанно объяснил он свой гнев, бросив сигарету в пепельницу. Денис через силу сдержал ухмылку. И это повод устраивать разнос? — Он сказал, что просил тебя привезти реквизит к зданию. Где же? Почему он ничего не получил? — Потому что он ни о чём меня не просил, — невозмутимо ответил Ден. Снова все эти глупые претенденты в заместители Харпера пытаются запятнать его идеальную репутацию. В плане работы, конечно.       Герман замолчал. Он вспомнил, что лично отправлял своего верного Дениса в Санкт-Петербург и уж точно никаких реквизитов тот привезти не мог. Опять понадеялись обвести его вокруг пальца и опять безуспешно. Всё-таки число безработных возрастёт…       Денис тоже не завязывал с Харпером разговора. Он только и ждал, таращась в одну точку, приятных на восприятие слов, что теперь может быть свободен. Однако Герман не спешил отпускать его. Пытался найти среди всех своих навалившихся проблем, к чему ещё придраться, на что пожаловаться и что поручить, но почему-то именно в этот момент его интересовало другое. — Ты выполнил просьбу Виолетты? — снисходительным тоном поинтересовался он, смотря Денису в глаза уже остывшим взглядом.       Ах, да! Виолетта несколько дней настоятельно твердила и Герману и Денису, что возвращается на работу и ей совсем не интересно, против этого кто-либо или же нет. Герман недоверчиво рассматривал её командирское выражение лица, пока она не выпалила, что готова терпеть десятки человек, которые будут следить за каждым её движением. Он дал своё согласие и попросил Дениса этим заняться. Тот, конечно, изобразил равнодушие к очередному заданию, но, как только Харпер ушёл, он довольно-таки эмоционально спросил Виолетту, какого чёрта она выдумала и почему не осветила его в план побега. Она тогда щёлкнула перед ним пальцами и сказала: «Денис, я никуда сбегать не собиралась. Мне неплохо здесь живётся — чтобы ты понимал. Зачем я буду лишний раз заморачиваться о своём месте жительства, если добродушный Герман Аркадьевич преподносит всё бесплатно? Я просто хочу работать, меня достали четыре стены!..» И до Дениса дошло, что Виолетта окончательно потеряла желание бежать далеко и надолго… — Да. Сегодня утром я лично подвёз её, — кивнул он, заметив, как Герман приготовился закричать, якобы Денис не обязан следить за ней — для этого есть толпа других людей. И Ден успел предотвратить очередной срыв босса, перебивая: — Она попросила, чтобы это сделал именно я. — С ней кто-то остался? — суровым тоном продолжил свой допрос Герман. Денис приготовился прятать голову в пиджак… да, со своей дружбой и доверием Виолетте совсем забыл, что хотя бы для вида нужно было поставить около неё двух охранников. Он молча качнул головой, и на лбу Харпера от возмущения сразу выступили складки. — То есть ты хочешь сказать, что оставил её одну?! Ден, что с тобой сделалось такое в последнее время, а? Ты не заметил, как начал наглеть? — Ну… — растерянно протянул он, — У меня есть предположение, что ты как бы должен доверять ей, у неё ведь был шанс уйти — и он есть у неё до сих пор, — а она всё ещё около тебя. И к тому же… — Герман прервал, как ему показалось, наиглупейшее оправдание Дениса, ударив ладонью по столу. — Ден! Я никому не доверяю, даже самому себе… о чём ты? — Ден тяжко вздохнул, понимая, какую всё-таки чушь сказал. — Плохо ты, видимо, знаешь её, если позволил себе такую идиотскую мысль. — Возможно, плохо, — согласился он, хотя прекрасно понимал, что знает Виолетту даже чуточку больше, чем сам Герман. — Но ты как никто другой должен знать, о чём она подумала, когда увидела Лазарева с той женщиной, — неожиданно для себя же выпалил Денис и едва заметно прикрыл рот рукой. Ещё пару слов, и всезнающий Герман начнёт осознавать суть, почему это вдруг отношения между его подчиненным и Виолеттой стали мягче. — Ты на её сторону когда метнуться успел?! Я голову тебе оторву, — пригрозил Харпер и встал с кресла.       Денис глазами проследил, как он прошёлся к небольшому шкафу, достал сигарету, открыл окно и закурил. Оба молчали. Денис ощутил, как внутри образовался тяжелый осадок. Он врёт своему боссу, глядя ему в глаза, и за его же спиной проворачивает планы против него. Впервые за столько лет ему стало по-настоящему стыдно перед Германом. Ложь тяжело даётся человеку, который привык к правде и кроме правды своему боссу ничего не говорил, который уважает всех тех, кто не врёт, и который врать, вроде бы, не умеет совсем. Харпер никогда не был для него тем, кем был для всех. Он знал Германа как человека, — пусть как человек он всё такая же эгоистичная сволочь, — но Денис понимал, почему близкие любят его, закрывая глаза на многое. Ведь в кругу родных Герман умел быть другим. Точнее, он умел быть настоящим, и Ден видел его таким неоднократно. Сейчас ему стало стыдно перед тем Германом, который даже любить умеет, однако перед ним стоял тот, что убьёт не задумываясь. А перед таким стыдно быть не должно. — Да, ты прав, — негромкий голос Харпера прервал тишину. Денис непонимающе нахмурился. — Я знаю, о чём она подумала. А ещё я знаю, что совсем скоро буду наблюдать за попытками Лазарева опять влезть туда, куда его не просят. Что делать дальше? — будто самого себя спросил Герман, посмотрев в открытое окно. Уже второй день он вспоминает случай в ресторане и не перестаёт задаваться вопросами, что же делать? как теперь поступить?.. — Женись на Виолетте, — своим внезапным предложением Денис заставил Германа одернуться и взглянуть на него. Недоумение читалось в его светло-зелёных глазах, и только спустя несколько секунд напрягающего молчания губы его искривились в ехидной улыбке. Герман вернулся к своему месту, затушив дымящуюся сигарету о донышко железной пепельницы, и медленно опустился на кресло. — Предлагаешь вернуться к моему обещанию? А то я что-то совсем позабыл о нём. Хм, неплохо… Жаль, но мне ничуть не хочется связывать свою жизнь с женщиной, — нарочито выделил слово «женщина», пытаясь этим показать, что он не испытывает особой тяги к женитьбе и всему такому, по его мнению, бестолковому. — И если Виолетта перестанет меня сторониться, я не замечу, как стану марионеткой в её руках. Есть рядом со мной одно такое зло, то есть женщина, — это Элеонора. Мне по горло хватает её присутствия и хватит до гроба, боюсь, на том свете ей тоже удастся меня доконать.       Просто он знает, подумал Денис, что ни одна знакомая девушка не сможет полюбить такого, как он, — разве что за деньги, — поэтому не рассчитывает, что сможет когда-нибудь жениться. Его суждения всегда вытекают из всего происходящего вокруг, и он не дурак, чтобы не понять своего неумения состоять в отношениях. Герман любит Виолетту и, наверное, не сможет отказаться от взаимности. Только так можно поймать его… Слабое место, которое он покрывает ненавистью, но от Дениса становится всё труднее спрятать своё истинное лицо.       Ден, промокший под дождём, мчался по двору, наступая на все возможные лужи, и мысленно молил Бога, чтобы Герман задержался на работе или же застрял в пробке. Он должен рассказать обо всём Виолетте, осветить её в подробности и успеть обуздать её истерику до прихода Харпера, который этим же вечером улетает в Санкт-Петербург. А если он уезжает, то придётся отложить, однако у Дениса за правило взято: «Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня». Либо сейчас, либо потом уже поздно.       Он у порога скинул с ног грязные и промокшие насквозь туфли и босой побежал на второй этаж. Благо на пути ему не встретилась Регина, которой только волю дай — она не оставит в покое, почему вы, Денис, босиком? куда вы спешите? и что случилось? — Виолетта! — крикнул он, не застав Белецкую в комнатах. Неужели она домой ещё не приехала? — Виолетта! Где тебя черти носят? Иди сюда, — он огляделся в коридоре, где Виолетта так и не объявилась, и встретился с ней, когда собрался бежать вниз по белым ступеням. Она недоуменно смотрела ему в глаза, держа в руках какие-то чистые листы. — Да неужели? — Денис с наигранным удивлением в лице взял её за локоть, от чего Виолетта сразу уронила всю макулатуру, и потащил в комнату, не позволив собрать упавшие листы. — Что ты делаешь? Пусти! — она одернула руку, всё ещё не понимая, чего он от неё добивается, и отошла на пару шагов назад. Денис молча закрыл дверь и, в попытках отдышаться после бега по сырому асфальту, опустился на кровать. С его волос и пиджака срывались капли и падали прямо на шёлковое покрывало. Виолетта, заметив мокрые следы, возмущенно вздохнула, но промолчала. — Виолетта, выслушай, пожалуйста, до конца, ладно? — она кивнула и села рядом, не сводя пристального взгляда с Дена. — Герман ставил тебе условие, что ты должна стать его женой, чтобы он выполнил просьбу не трогать Лазарева… Так вот он не так давно решил, что ему не нужен штамп, и передумал. Мне для сдачи всех показаний нужно… нужно его желание жениться на тебе, — Виолетта вскочила с кровати, и в глазах её заиграл ужас. Она не была готова услышать от Дениса такого предложения. Он поторопился объяснить: — То есть, мне нужно, чтобы ты подыграла ему… Виолетта, прости, но пожалуйста. Это важно. Пожалуйста, — осторожно твердил он, с надеждой глядя в её глаза. Денис больше всего боялся, что Виолетта развернётся, уйдёт и больше никогда не заговорит с ним. И если она оторопело стояла на месте, это не означало, что она так не сделает. — Денис… — с трудом пробившимся голосом произнесла Виолетта и снова замолкла. Она не могла поверить в его слова… Неужели Денис с Германом заодно? Ведь если она согласится, то уже не отвертится. — Ты… Я… я не буду, — неуверенность, проскользнувшая в её отказе, дала Денису надежду, что у него обязательно получится её уговорить. — Виолетта, понимаешь, это последнее… последний пункт, — Ден подошёл к ней, пытаясь смотреть ей в глаза убедительным взглядом, но боязнь быть посланным на все четыре стороны стала преградой состроить из себя уверенного в собственных замыслах. — Тебе понадобятся не более трех суток, чтобы охомутать его, я тебя заверяю. — Я сказала: я не буду! — грозно повторилась Виолетта, разрушив все тщетные надежды Дениса. Он мигом позабыл все убедительные фразочки, заранее приготовленные им ещё по пути в дом Германа, и потупился на её озлобленное лицо. Виолетта бросила на него взгляд победителя и развернулась, чтобы поскорее уйти, подытожив свой ответ, но Денис одумался и схватил её за руку. — Да послушай ты! Хватит упрямиться — ни мне, ни тебе это не надо! Если твой Сергей сейчас попытается приехать сюда, Герман всё равно либо на тебе женится, либо отыграется на нём, поэтому прекрати немедленно! — Виолетта дергала руку, которую Денис с нерассчитанной силой сжимал всё сильнее с каждой её попыткой освободиться. При упоминании Лазарева к глазам подкатили слёзы, и Виолетта только сильнее разозлилась на Дена, что точно не предрекало её согласия. — Виолетта, я делаю это для тебя… Ты не должна выходить за него замуж, слышишь? Подыграй, сделай вид, что всего этого не было, — чёрт! да делай, что хочешь, только заставь его признаться тебе! — в ответ девушка отрицательно замотала головой и всё-таки столкнула его руку со своего предплечья. — Пожалуйста, Виолетта, перестань упорствовать. — Почему ты никогда не слышишь, что я тебе говорю?.. — Потому что я не привык слышать отказы, и ты это знаешь. — А я не собираюсь соглашаться на этот цирк! Я уйду сама, без глупостей, в которые ты пытаешься меня втянуть, хотя наверняка не понимаешь для чего. Придумай что-нибудь получше! — Денис невольно сжал зубы от злости на её слова. Это он-то не понимает, для чего подходит к ней с таким предложением? Он — тот, кто уже два месяца занимается расследованиями по нескольким уголовным делам и почти довёл их до конца? Он не понимает?.. — Придумать? Я-то придумаю, только вот проблема в тебе! Ты мимо ушей пропускаешь всё, что я твержу изо дня в день, и уверенно кричишь: «Нет!» Хотя сама прекрасно понимаешь, что выбор у тебя не особо обширный! Скажи мне, как тебе замечательно живётся здесь и как не жмёт ничуть весь этот шантаж, — вот тогда я больше не подойду со своими никчёмными идеями! — Денис на мгновение замолк, сунув руки в карманы, и даже отвернулся в попытках подавить в себе жуткую злость, которая копится внутри последние несколько дней, а теперь воля ей отыграться. — А идея не такая уж и никчёмная кстати… — он снова посмотрел в растерянные глаза Виолетты. — Я бы сказал гениальная. Одно твоё слово порешает судьбу безнаказанного преступника, но у меня ни одного доказательства твоей причастности. Поэтому я к тебе пришёл! Вот что хочешь делай, что хочешь говори, — мне наплевать. Ты же умнее! Знаешь же всё!.. Послушала меня однажды, и ничего не вышло же, хуже сделала себе, да? — Виолетта надрывно вздохнула, не понимая, какая собака укусила неимпульсивного и сдержанного Дениса? Оказалось, не хуже Германа он умеет на словах обижать. — Пожалуйста, замолчи, — тихо указала она, но Ден явно не собирался повиноваться. — К слову добавлю: не послушай меня в прошлый раз, ты продолжала бы жить ожиданиями чего-то хорошего, проклинала бы Германа, надеясь, что всю правду Лазареву птичка на хвосте принесёт, и никогда не узнала бы, что у Сергея твоего есть другая!.. — ошарашенная Виолетта размахнулась и ударила Дениса по лицу. Пока он шокировано смотрел куда-то сквозь предметы, она не чувствуя под собой ног помчалась вон из комнаты.       Разлетевшиеся мысли Дениса в единое целое согнал достаточно сильный хлопок дверью. Он медленно осмотрелся, переосмысливая сказанное каких-то пару секунд назад, и понял, что, хоть и был частично прав, но говорил с ней как настоящий напарник Германа Харпера. Как только он осознал вдруг взявшуюся из ниоткуда вину перед Германом, внутри что-то стало наталкивать опустить руки и бросить всё на полпути. А сейчас действительно ударился в крайность.       Денис провел ладонью по горящей щеке и пошёл за Виолеттой. Она мелкими и быстрыми шажками спускалась по лестнице и не отзывалась на своё четыре раза выкрикнутое имя. Ден нёсся за ней, перешагивая сразу через три ступени, и решил не пытаться останавливать её закрыться в ванной. Виолетта захлопнула дверь перед его носом, но он не ушёл. — Виолетта… Я, конечно, знаю, что ты теперь не простишь меня, но мне плевать — я не уйду. Извини, слышишь? Я не понимаю, зачем говорил всё это, честно, не понимаю. Только не плачь, Виолетта… Как хочешь назови меня — но не плачь! Прости… И я обещаю: Лазарев к тебе вернётся. — Уходи, — сквозь зубы велела девушка, не отрывая яростного взгляда от закрытой двери, будто видит вместо неё Дениса.       Голос Дена Виолетта больше не услышала — может, действительно ушёл? На коридор упала тишина. Виолетта взглянула на себя в зеркале, дрожащими от злости руками заправив мешающиеся волосы за уши. Неужели заодно?.. Заодно с Германом. А она поверила ему и до сих пор верит, что все риски во благо. Она должна это сделать для себя, ради себя… за себя. И если он пошёл на обман, значит следующий ход будет за ней…       В гостиной раздавались голоса Германа и Дениса, и, между прочим, Герман открыто выражал своё недовольство, только вот чем он так был недоволен — Виолетта не слушала. Конечно, разгневан он постоянно, но заявлять об этом предпочитает в кабинете, куда никто без стука не пожалует и где его не услышат чужие уши. Денис спорил с ним, и Герман начинал отстаивать свою позицию на повышенных тонах. Виолетта ненароком вспомнила, как года полтора назад такая словесная перепалка привела к небольшой потасовке. Пусть закончилась она практически сразу, как только началась, но эти двое успели вцепиться друг другу за воротники и потолкаться, сжимая кулаки и готовясь помахаться на ровном месте. А вроде такие серьёзные на вид… Виолетта умылась прохладной водой и решилась выйти к ним, ведь стоит ей только показаться на пороге, оба — и Денис, и Герман, — синхронно замолкнут.       Так оно и случилось. Виолетта, натянуто улыбнувшись, явилась в гостиной и села на диван, где развалился Денис, недоуменно разглядывающий её. Герман попросил Регину принести три чашки чая и опустился на кресло, хотя Виолетта рассчитывала, что он бросит парочку слов и поспешно уйдёт, прикрываясь своей вечной работой. Как показалось Денису, от дурного настроения, с которым Харпер после деловой встречи вернулся в офис, остался едва ощутимый окружающими след его постоянного негодования. Герман приветливо, — от чего Денис стал внимательнее вглядываться в его выражение лица, — улыбнулся появлению Виолетты и для чего-то начал расспрашивать, как она съездила в офис. Девушка заметно удивилась, но не подала виду и крайне спокойно ответила на все его вопросы. Взор Дениса ежесекундно менял точку особого интереса — Ден смотрел то на Германа, то на Виолетту, то снова на Германа, и всё думал, кто же первым из них двоих сочинит повод уйти. В результате он просто почувствовал себя лишним, тем самым, кто есть в компании, но не подаёт признаков своего присутствия. И чай у него уже закончился, и неинтересно стало слушать странную беседу, к бесконфликтности которой доверие потихоньку исчерпывалось, поэтому он взял со стола папку с документами, принесенную из офиса, и стал листать файлы с видом заинтересованного в этом.       В конце концов разговор прервался телефонным звонком, как это нередко бывает, — Герман взял мобильный и вышел на террасу дома. Виолетта облегченно вздохнула и перевела полный злобы взгляд на Дениса — хотела показать этим, что все любезности были только ради его идиотского плана и да, она отважилась испытать судьбу. Только бы не пришлось снова смотреть Герману в глаза, она встала с дивана и решила поспешить уйти. Денис сразу поднял глаза с бумаг, на которые всё это время смотрел лишь бы просто куда-нибудь смотреть, и всё-таки уловил на себе чересчур серьёзный взгляд. Виолетта резко бросила в него подушку, от чего Денис ударил себя по лицу толстой коркой папки, и направилась к лестнице на второй этаж.       За два дня бездействия Виолетты Денис ни разу не попытался снова подойти к ней и начать разговор. Он даже не до конца понимал, изменила ли она своё решение или же по-прежнему не хочет помочь ему в реализации задуманного. Хотя… кого он обманывал? Ему не столь важен был этот пункт плана. И Виолетта вообще ни при чём здесь. Он придумал такую теорию ради окончательной мести Герману, ведь его арест неизбежен, а у Дениса чесались руки отыграться за всё. Но сам, в одиночку он сможет что-то сделать? Признается, что предал и наказание босса — итог его усердной работы, например? Герман будет зол, зол до неспособности контролировать себя, но это далеко не то, чего хотел бы получить Денис. Он не уверен, что Герман не узнает про всё провернутое у него за спиной и не прикончит его при первой же возможности, поэтому Денис яро хотел, чтобы Виолетта поставила точку в этой истории. Он не сможет, а она…       Все представления, связанные с предполагаемым крахом действительности Германа Харпера, развеял лишь один вечер. Денис остановил Лазарева не в целях безопасности — Сергей невольно предпринял попытку помешать ему. Только из-за одного человека могла бы рухнуть крайне тонкая организация огромного дела, даже если Германа взаправду не было дома. После прощания с Лазаревым Денис ещё долгое время просидел в машине, окутанный думами, как быть дальше. Неожиданный визит Сергея навалился ещё одной труднорешимой проблемой на его покосившиеся от безысходности плечи. Стало страшно, что сильная и уверенная Виолетта бросит его, вопреки всем своим принципам уйдёт с Лазаревым и никакой Герман не остановит её. Он понимал: ну не случится такого, ни при каких обстоятельствах не случится, однако коробило его от одной только мысли, что останется он однажды один на Германа вместе со своим обманом. Вокруг никого, и не в счёт толпа столь же трусливых как он сам. Таковой будет его смерть.       Виолетта осталась в неосведомлённости, что чуть не столкнулась нос к носу с Сергеем где-нибудь в знакомом до мелочей коридоре. Последние несколько дней — хотя так было и прежде — её мало тревожило происходящее, и она ни с кем не разговаривала, даже с Региной. Денис не собирался хотя бы на минутку заглянуть к ней и ляпнуть что-нибудь до ужаса привычное и банальное, а желание первой завязывать с ним разговор у неё отсутствовало. Она больше хотела втянуться в рабочую колею, которую неоднократно и надолго забрасывала, поэтому днями напролёт — либо в самом офисе, либо дома в комнате — занималась юридическими вопросами, наскучившими ей уже за несколько часов. Верно ведь она твердила отцу когда-то, лет пять-шесть назад, что не её это — документы, права и обязанности. Твердила, и не слушал её никто. Сейчас всё, конечно, по её величайшему желанию, но от скуки и не на такое напасть можно. И кто же мог подумать, что искусство в какой-то мере поднадоест ей до того, что она добровольно нырнёт в груду бумаг, вызывавших ранее только отвращение?..       И всё же о столкновениях… Сергей, оторопевший пред появлением Яны на пороге квартиры, раскрыл карты самостоятельно, до того времени уверяясь, что это может сделать только сама Виолетта. Он спокойно принял информацию, откуда ноги-то, оказывается, растут, и обвиняющая себя во всех смертных грехах Яна не вызвала у него ни злости, ни ненависти, ни омерзения. Конечно, история девушки порядком его поразила, он отказывался верить своим ушам, убеждая себя, что она просто выдумывает, но в карих глазах не загорелся огонь гнева, и не появилось дикое желание выставить Яну за дверь. Сергей даже не пожалел чашки чая для нежданной гостьи и как-то… искренне успокаивал её, как только она начинала реветь. — Как думаешь: Виолетта когда-нибудь сможет простить меня? — осторожно спросила Яна, завязывая шнурки на кедах. Сергей поглядывал на свою засидевшуюся гостью сверху вниз, опираясь плечом о косяк. Последние полчаса у него никак не получалось подобрать слова, чтобы сказать ей, что пора бы уезжать и скоро солнце будет вставать из-за высоких зданий. К счастью, Яна сама как-то додумалась до такой простой истины. — А меня?.. — тихо спросил он, но Яна этого вопроса не расслышала. — Что? — То есть… я не знаю. Она такая… такая… — Сергей замолк, и можно было подумать, что он размышляет: какая же она всё-таки, а на самом деле он просто вспоминал её и не мог ни слова сказать. — Вспыльчивая? — предположила Яна, выпрямляясь и откидывая распущенные волосы за плечи. — Да, она жутко вспыльчивая. — Ну… вообще, ты заслужила ту пощечину. Узнаю Виолетту, — Лазарев ухмыльнулся, мимолетно ощутив на щеке последнюю пощечину Виолетты прямо в этом же коридорчике, и сразу же осекся, — Не предполагаю как, но ты обязана извиниться перед ней. Я тоже… но со мной совсем другая история, — он не понимал, почему постоянно оговаривается о себе, хотя ясно ощущал, как изнутри разрывает чувство вины и желание увидеться с Виолеттой прямо сейчас. — Спасибо, — отрешенно поблагодарил Сергей Яну за проясняющий истину рассказ и понадеялся, что не клеящийся разговор оборвётся на этой ноте.       Яна ответила взаимной благодарностью за его доброту по отношению к ней и ушла. Дверь за ней закрылась, и Сергей обессиленно опустился на тумбу, думая, почему именно с ним приключаются подобного рода неприятности, где требуются какие-то действия во избежание ещё более пугающих последствий, но чего-то не хватает для этого. Сначала Лера… да, история, в сути которой он до сих пор не разобрался. Требовалось своевременное решение: как быть дальше? И если бы не Кудрявцева, умевшая всё по своим местам раскидать, Лазарев продолжал бы трястись в нерешительности и бояться событий следующего дня — а тут уже совсем не важно, продлятся отношения или же он всё-таки решится сказать: «Ну ни к чему… Ни к чему, Лер». Она остановила, она объявила, что «всё-таки друзья», и на этом моменте оборвалась их общая история. Уже навсегда. А для чего же всё-таки роман на месяц? И сейчас Сергей ответил на свой вопрос. Всего-навсего для того, чтобы Виолетта увидела их вместе. Да, чтобы теперь была видимая причина забыть друг друга, но кто сказал, что Сергей согласен это сделать?..       Виолетта вышла из здания офиса, возмущенно разговаривая с одним из сотрудников по телефону. На парковке её ждал водитель, которого ей «подогнал» Денис, весь такой занятый, без возможности лично отвозить её туда, куда она пальцем покажет… Она оглядывалась в поисках той самой машины и уже не понимала, что её бесит больше: раздражающий собеседник с донимающими вопросами или же потерявшийся автомобиль. А вот Лазареву было совершенно наплевать, есть рядом кто-то третий — если не четвёртый — или же Виолетту в одиночестве с таким спокойствием пустили на «свободу». Он стоял у больших ворот, почему-то уверившись, что она тут же пойдёт именно в этом направлении, но, оказалось, путь Виолетта держала в противоположную сторону. Никто ещё не заставлял его столько бегать. Знакомую среди полусотни чужих машин разозлённая Виолетта найти не смогла, поэтому, едва сбросив вызов редактора, начала тыкать на экране до дыр заученный номер Дениса. Но её ругательств Денис на себя так и не принял…       Виолетта обернулась, приложив телефон к уху, и увидела перед собой только-только подошедшего Лазарева. Не пришлось убеждаться, что ей не мерещится, — он стоял достаточно близко, и сразу понятно стало: нисколько это не неслучайная встреча… Она сбросила не осуществлённый вызов и пристально смотрела Сергею в глаза. — Алло, Денис Александрович? Виолетта Владимировна вышла из офиса, и к ней подошёл мужчина, — вещал тот самый водитель, автомобиль которого в нескольких метрах от Виолетты находился, но остался ею незамеченным. — Мне вмешаться? — Нет, не смей! — Денису не нужны лишние слова, чтобы понять, кто может к ней подойти. — Я сам свяжусь с Германом, а ты можешь быть свободен, — соврал он и отключил вызов. О конфиденциальности информации он не беспокоился — его водитель будет слушать его и говорить с ним. — Все бы вы так меня слушались, было бы замечательно, — обратился он к отключившемуся собеседнику, раздраженно улыбнулся и завёл автомобиль, уже решив, куда и для чего ему нужно направиться, хотя минуту назад собирался поехать домой.       Сергей не предполагал своих дальнейших слов, но отчётливо понимал, что, если он помолчит ещё с минуту, Виолетта развернётся и уйдёт. Хотя кто сказал, что она не сделает то же самое после его слов? — Зачем ты здесь? — выдержано спросила она и даже сделала к нему один шаг. Почему-то мысль, что где-то на большой парковке должен находиться человек, которому видеть эту картину нежелательно, покинула её, стоило только посмотреть Сергею в глаза. — К тебе пришёл. Полчаса уже жду, — невозмутимо ответил он, будто ждёт её так каждый день и всё это — в порядке вещей. — Зря… Нам лучше разойтись, — Виолетта опустила взгляд, чем дала понять о намерении уйти. — Я всё знаю, — но его резкая реплика вынудила её застыть на месте. — Поэтому не надо пытаться бежать на все четыре стороны, лишь бы не говорить мне правды. Мы сможем с тобой когда-нибудь по-человечески взять и поговорить? — Виолетта настырно молчала, вспоминая рядом с Сергеем Леру и чувствуя, как злость на него разгорается ярким пламенем внутри. И он будто читал её мысли по глазам, — Ты обижена, что ли, до сих пор, не пойму? Обида полугодовалой давности? Или из-за Леры, может? — в ответ она тяжко вздохнула, сопротивляясь подступившим слезам, и на самом деле пошла в первом попавшемся направлении. У неё вошло в привычку сбегать, а у него — грубо разговаривать, хотя случай немного не тот. Сергей, практически не сдвигаясь с места, взял её за руку и притянул к себе, и она едва ли не оступилась. — Отпусти, — сквозь зубы указала она, злобно разглядывая его спокойное лицо. — Ты каждый раз делаешь так, чтобы у меня не было желания вообще ничего тебе отвечать, хотя у меня есть, что сказать! Что она с тобой сделала? — Нет, это что ты сделала! — повысив голос, крикнул Сергей, небрежно отпустив её руку. Виолетта удержалась перед желанием ударить его по лицу и снова развернулась, чтобы уйти. — Постой. Ты не уйдёшь, слышишь? Теперь не уйдёшь. — Я не хочу разговаривать с тобой! Просто уходи! — наконец-то выкрикнула она то, что сейчас рвалось у неё откуда-то из глубины души. Сергей шокированными глазами рассматривал её, потеряв на секунду дар речи. Такого приёма он не ожидал, но кто ожидал его визита?.. Он понял, что снова говорит совсем не то, что хочется сказать, но совладать собой становилось всё труднее. Вдох-выдох, он не собирается уходить — всё стоит на месте, и продолжит стоять, даже если она сотню раз повторит просьбу. — Скажи мне… — тихо, чуть охрипшим голосом начал Сергей. — Скажи мне: я виноват во всём этом? Почему ты винишь меня? — он пристально следил за её глазами, наполненными слезами, следил, как она держится, старается не плакать, и следил, как единственная слеза всё равно покатилась по щеке. — Если бы я только знал, что все слова — ложь чистой воды, что ты на самом деле не бросила меня… я бы никогда, слышишь? никогда бы не сблизился с Лерой, — его фальшивое спокойствие дало трещину, и он ощутил волю выговориться. Да, ему жизненно необходимо выговориться. За всё время выговориться. Виолетта, опустив глаза, молча ждала его слов. Если бы он только знал, как ждала… — Да, я понимаю, обидно вам, Виолетта Владимировна, при последней встрече нахамил, а потом ещё и с другой женщиной явился..! Даже не знаю, какими жаргонами себя изругать! А ты подумала о том, каково было мне? Мне! — крикнул он ей в лицо, от чего Виолетта чуть вздрогнула, взглянув ему в глаза. — Я же прочёл, как тебе не нужны извинения, так тьфу на неё!.. не надо, так не надо! Я ж рад до смерти был, запрыгал от счастья! А через полчаса вообще к Кудрявцевой побежал или в клуб вон, за новой пассией, потому что на которую я ни посмотрю, та меня хочет сразу! Да во всём я виноват! Спасибо тебе, дорогая! — Лазарев резко отвернулся, усмиряя бушующий гнев в себе. Виолетта смотрела ему в спину, и только с его словами она понимала, что он ни грамма не виноват. Ни в чём. Даже в том, что она теперь не может остановить слёзы, он нисколько не виноват. Ей хотелось подойти и прямо вот так со спины обнять его, такого злого, прижаться к плечу лицом и плакать, плакать… Сергей снова повернулся, только взгляд его несколько смягчился. — Я её не любил. И она меня тоже. Мы просто сошли с ума. Это я сошёл с ума! Я не думал, что делаю, что говорю… Больно было, понимаешь? Впервые из-за любви так больно. А она мне помогла, не дала потерять себя… — Не оправдывайся, — полушёпотом сказала Виолетта утонувшим в слезах голосом. Сергей поморщился, предполагая, что к чёрту всё сказанное на эмоциях, но нет… — Я тебе верю, — добавила она, и Лазарев ошеломленно, едва не открыв рот, уставился на неё. Виолетта, вытирая с лица слёзы, улыбнулась мысли, что обиды точно теперь позади — она ведь отпустила тяжелейший груз, тянувший её на дно, отпустила, сбросила с себя, и дышать как-то легче стало. Сергей тоже улыбнулся, заметив её улыбку, и пересилил гордого себя — подошёл и обнял Виолетту. — Прости меня… прости, моя девочка, — прошептал он и поцеловал её в макушку, чувствуя, как она ближе к его груди приникает. — Сколько раз я заставлял тебя плакать, столько раз душа моя разрывалась. Я не со зла, слышишь? Успокойся… Я люблю тебя, — его искренность заставляла Виолетту плакать куда сильнее грубых слов. Она боялась мысли, что сейчас ей придётся отпустить его, он расцепит руки и счастливые секунды в нежных объятиях улетят песком между пальцев. — Извиняюсь, молодые люди, — Сергей тут же поднял глаза и увидел перед собой мужчину, встретившегося ему на дороге, но отпустить Виолетту из объятий даже не подумал. Она открыла глаза и уставилась на Дениса, прижавшегося к капоту чьей-то чужой машины. — Минуту, Денис, — тихо попросила Виолетта и немного отстранилась от Лазарева. Денис послушно ушёл, откуда и пожаловал, снова оставив их наедине друг с другом. — Всегда возле тебя крутятся? — поинтересовался Сергей и, улыбнувшись, заботливо убрал упавшие на лицо волосы Виолетты за ухо. Она кивнула, не сводя взгляда с его ласковых глаз. — Ты уходишь? — Да, — вздохнув, ответила Виолетта. А как же хотелось сказать обратное… Сергея настигло разочарование: он не мог позволить себе дать ей уйти, но сейчас другого варианта перед ним не было. — Я не хочу, чтобы Герман узнал о чём-то именно сейчас. — Именно сейчас? — переспросил Лазарев, недопонимая её слов. — Сейчас… Я расскажу тебе это… завтра. Да, завтра, а сейчас мне пора, — она улыбнулась его озадаченности, Сергей ответил ей своей безумной улыбкой, и уже через секунду Виолетта снова была отдана самым любимым объятиям. Её щеку заставил гореть безгрешный поцелуй, и она едва ли нашла в себе силы отпустить его шею. — Тогда до завтра… — с толикой грусти произнёс Лазарев, продолжая сжимать в ладони руку Виолетты. Он простоял в молчании последующие секунды, поглаживая пальцем её запястье, и всё-таки отпустил, спрятав свою ладонь в карман джинсов. — Прости, — с раскаянием в голосе сказал он и медленно пошёл к тем же воротам, возле которых ждал встречи с Виолеттой.       Она смотрела ему в след и осознавала, что вновь счастлива. Пусть не о многом говорила эта встреча — она чувствовала себя счастливой, и больше ничего ей неинтересно. Только мелькало в голове: «Поскорее завтра… поскорее бы!» Сергей исчез за фигурами многочисленных машин, но Виолетта продолжала стоять на месте, смахивая с лица слёзы счастья. Она забыла о минуте, которую попросила у Дениса, обо всём забыла и не вспомнила бы, если бы Денис не подошёл первым. — Виолетта, пошли, — он дотронулся до её руки и несколько раз щёлкнул пальцами перед глазами. — Пойдём, говорю, — забрав у неё сумку, сказал он и потянул её за локоть к машине, припаркованной совсем рядом. «Завтра…»