Пленница любви

— Герман, мы все поняли, что ты зол. Уходи уже, — не без раздражения в голосе сказала Виолетта, рывком перевернув страницу журнала, который она якобы читала. На самом деле он послужил средством прикрытия её максимально недовольного лица. — Лучше помоги мне найти договор! И не выгоняй меня из моего же дома! Регина! Это ты протирала стол и куда-то убрала его! Держись!       С раннего утра Герман обнаружил пропажу драгоценного договора, из-за чего весь наступивший день можно считать напрасным. Он обругал всех, кто мог иметь дело с этой бумажкой и кто совсем не причастен к ней, но куда же она подевалась, не выяснилось. — Я обещаю вам всем расправу, если сейчас же договор не найдётся! — Харпер бросил портфель на диван, где сидела Виолетта, и даже расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке: так его душила собственная злость на весь мир, который ополчается против него с каждым днём всё заметнее. — Посмотри на столике под газетами, — невозмутимо предложила Виолетта, продолжая бесцельно листать журнал. Герман грозным взглядом вопрошал, не издевается ли она, но Виолетта этот не многозначительный взгляд даже не уловила. Он откинул газетки, и под ними действительно покоился гладкий файл с тем самым договором. — А сразу сказать нельзя было?! Сидишь тут неизвестно для чего! — Он бережно сунул документ в портфель и снова застегнул пуговицу на вороте. — Твою память проверяю. Ты сам оставил его здесь вчера, а утром, сидя на этом месте, пил кофе и бросил газету на столик. Во всех твоих бедах виноват кто-то, кроме тебя самого. — Если бы ты не была такой умной, я бы никогда не посмотрел в твою сторону, дорогуша, — в его ехидстве ощущалась доля правды, и для Виолетты не составило особого труда уловить её. Она улыбнулась, не отвлекаясь от листания глянцевых страниц. — Ты же поможешь мне с документами? Зайдёшь в кабинет, на столе увидишь красную папку, в ней бумаги. Их нужно проверить. Я буду верить, что твоих юридических знаний хватит для этой задачи, — он вскинул густыми бровями, брутально поправляя наручные часы. Виолетта швырнула журнал на столик и громко выдохнула. — Самое главное заблуждение — недооценивать врага. Моих знаний хватит, чтобы отсудить у тебя всё, чем ты дорожишь, — Герман засмеялся. — Не забывай, что мы на равных. И я не пересдавал четыре раза… — Виолетта поморщилась от злости на его память. — Потому что отец купил тебе образование. Зачёты были проплачены! Как и вся твоя жизнь. —Да-да, Олег, я уже давно выехал, — смеясь, Герман ответил на звонок и направился к выходу.       Виолетта до самого вечера засиделась в кабинете, закинув ноги на стол, явно не для этого предназначенный. Документов в красной папке оказалось достаточно, но их перепроверка не заняла бы у неё столько времени, если бы любопытство не вынудило её посмотреть ещё что-нибудь. Всё, на чем держатся компании Германа, закреплено на бумагах, а бумаги, конечно же, хранятся у него дома. Денис как-то раз отнял у Виолетты тонкую папку и отказался отвечать на вопрос, зачем Харперу запирать дверцы шкафа. Теперь Денис ничего у неё не отнимет.       Виолетта ожидала увидеть что-то по-настоящему интересное или странное, но эти документы мало отличались от тех, что в красной папке. В них говорится об одном и том же, их подписал всё тот же человек. Зря только доставала. Пытаясь всё вернуть в прежний порядок, Виолетта мельком заметила лишь одно: количеством строк, казалось бы, идентичные договоры не сходились. Даже не считая, можно запросто это обнаружить. Она внимательно вчиталась в содержание первой страницы, но тут же стала быстро прятать всё, что успела схватить, потому что в коридоре послышались шаги. — Я стучаться не буду! — Ещё за дверью прокричал Денис и без стука зашёл. Благо Виолетта смогла до секунды его появления забросить папку обратно в шкаф. — Что-то ты запозднилась с поручением. За это время можно было бы всё здесь проанализировать, — Виолетта пожала плечами, ведь она почти то же самое и сделала. — А я начала… с обеда. К тому же, отвлекалась. Меня Регина отвлекала, да, — как можно убедительнее соврала она и стала взволнованно собирать разбросанные бумаги в аккуратную стопку. — Виолетта, Регины здесь с утра нет. Она уехала, — Денис внимательно рассматривал девушку, и одна бровь его соскочила выше положенного. Не требуется много ума, чтобы не заметить волнение «подружки». — У меня что, телефона при себе не имеется? — Виолетта для особого эффекта бросила только что собранные документы на стол и подперла руками бока. — Или мне отчитываться перед тобой, кому, когда и для чего я звоню? Что вы от меня хотите? Всё я вам проверила, а вы ещё и придираться смеете! Держи, — она быстро пихнула бумаги в ту самую красную папку и протянула ему. — Забирай их и уходи, не зли меня, пока я не бросила это в камин. — Могла бы просто попросить меня заткнуться, — уже более мягким тоном ответил Денис, забирая у неё папку. — Заткнись и уходи, — она опустилась на кресло Германа и повернулась спиной к посетителю, возмущенно хмыкнув. Денис не ослушался её указа и ушёл без ответа.       Как только дверью за ним захлопнулась, Виолетта рассмеялась над той властью, какой обладает её слово. Она умеет ею пользоваться в самый подходящий момент, получая от этого какое-то особое удовольствие, и даже к Денису она нашла подход, пусть у них имеются общие планы. Если бы только однажды она стала женою Герману, один её взгляд имел бы значение для окружающих. Разве не о таком статусе она когда-то мечтала? О таком. Эта власть в некой мере делала бы её счастливее, с каждым разом развращая её всё больше и больше. Только какой смысл прожигать свою жизнь среди людей, которые ни разу не ослушаются тебя, но будь их воля, появись таковой шанс, между тобой и кем-то другим они выберут не тебя? Вот и Виолетта не понимала, именно поэтому была готова отказаться от такого положения.       Она спустилась в гостиную и поняла, что, кажется, осталась одна в большом доме. Как приятно осознавать себя временной хозяйкой того, к чему не причастна вовсе. Она разлеглась на диване в гостиной и закинула ноги на бежевую спинку, совсем не заботясь, что шёлковый халат еле-еле прикрывает нижнее бельё. Не успела Виолетта задуматься, что Денис сейчас же появится и как всегда всё испортит, где-то под ней завибрировал телефон. Сообщение от Дениса:

— В такие моменты не понимаю, чего же не хватает тебе для того, чтобы стать Германом в женском обличии. Он кстати поблагодарил тебя за проверку. Мы улетаем, поэтому радуйся, что сегодня босс не придёт домой, и не расстраивайся из-за моего отсутствия.

— Да пошёл ты, Денис. Пошёл ты-ы-ы-ы! — Вслух проговорила она, будто он услышит её через экран, и отбросила телефон в сторону.       Снова Герман уезжает, гонится за всеми этими бумагами, купюрками, которые постепенно изживают из него прежнего человека. Он не находит себе места, если вдруг выпадет такой денёк, когда не нужно что-то с кем-то обсуждать, заключать и разрывать. Виолетта случайно задумалась: если бы она всё-таки по глупости, по дурости вышла бы замуж за этого Германа, а если бы ещё и любила его, то как бы выживала одна в огромном доме целыми неделями, месяцами, без внимания любимого и дорогого мужа, который вроде бы есть, но его нет? Наверное, только глубокая обида помогала ей выдержать такое долгое время без обожаемых глаз Лазарева… Когда он уезжал, она по пять раз на день названивала ему, лишь бы только услышать родной голос, а лучше всего увидеть на экране его улыбку. Тоска изводила её, и она была способна расплакаться, потому что ну очень скучает, потому что зависима. Он единственный человек, к кому она была привязана так сильно, как собачка привязывается к хозяину, а после ни ест, ни пьёт без него. Это самое идиотское сравнение, какое только приходило ей в голову, но правдивее правды она ещё никогда себе не выдумывала. Обида приглушала её зависимость, но теперь ей стукнуло в виски желание ощутить его рядом с собой прямо сейчас. Не хватает его сильных рук, подчиняющихся озабоченным мыслям, его наглых ухмылок и дурацких шуток, его объятий, которым хоть сопротивляйся, хоть нет — всё равно. Если она и была счастлива, то только те полгода, когда можно было держать его за руку и осознавать, что этот человек – вся её жизнь.       В окно постучали. Не так смело, но Виолетта прекрасно расслышала. Она уселась на диване, в мыслях прикидывая, куда делся Артур, вечно маячивший по двору, и как громко нужно его звать, чтобы он спас её в случае чего-нибудь неожиданного. На улице уже порядком стемнело. Белецкая напугано осмотрелась. Очередной слабый стук призвал её открыть наконец-таки и посмотреть на незваного гостя. Она вздохнула и направилась к тому самому окну, плотно закрытому светлым занавесом. Если бы её хотели ограбить или убить, то, конечно, не стали бы этого делать таким дурацким способом, ведь входная дверь не заперта: заходи, бери что хочешь.       Виолетта быстро откинула тяжёлые шторы и распахнула окно, на секунду потеряв дар речи. Перед ней стоял Сергей. Да, именно Сергей, кого она меньше всего ожидала здесь увидеть. Он улыбался самой сумасшедшей улыбкой и не отводил взгляда от неё, замечая ужасное замешательство. — Привет, — ещё более непринуждённого тона Виолетта никогда не слышала. — Лазарев! Ты чего здесь потерял?! — ошеломлённо воскликнула она, пытаясь сдерживать желание кричать, и оглянулась, нет ли никого за её спиной. — Тебя, — бесцеремонно ответил он. Виолетта оперлась руками на подоконник и осмотрела видимую в сумраке территорию двора. А Сергей совершенно случайно попал взглядом на её грудь, вообще на её чересчур откровенный прикид. — Уходи немедленно, пока тебя не увидели! — указ Виолетты вернул его в реальность. — Вот такая ты гостеприимная, да? — он хитро улыбнулся, чем вызвал несдержанную улыбку у девушки. — Денис сказал, что камеры не фиксируют именно эти несколько квадратных метров, и… если я не просчитал, то никто не узнает, что я вообще тут был. Во дворе ни души, кстати. Я думал, все вымерли, — Виолетта только с улыбкой покачала головой. Он такой сумасшедший! такой… Она была готова разреветься, насколько сильно хотела видеть это сияющее лицо. — Между прочим, мисс, то самое «завтра» уже заканчивается… Ты обещала, но мне пришлось приходить лично. Ну и чего ты смотришь? — Виолетта удивилась. — Прыгай. — Боже… ты чокнутый, Серёж, — он застыл на несколько секунд, слушая её заливистый смех. — Наклонись, поцелую что ли… Чего как не родная? — она несмело склонилась над ним, и Сергей тут же нежно поцеловал её губы, совсем не думая, что их и вправду могут увидеть. — Сама вылезешь, или мне усилия приложить? — она выдохнула и, улыбнувшись, резко подтянулась и уселась на подоконнике, будто делает так ежедневно. Лазарев тут же ухватил её за талию. — Да подожди ты! Я сейчас упаду, — и снова не заботясь о предельной длине халатика, она ловко перекинула ноги на улицу. — Так говоришь, как будто я позволю тебе упасть, — почти прошептал Сергей и теперь-то взял Виолетту на руки, явно не собираясь опускать на землю. Она обняла его со всей своей любовью и первая потянулась целоваться. — Я думал, — он специально отвернулся, — будешь делать вид, что мы всегда были друзьями. Стой, Виолетта… — снова отвернулся, собираясь позлить, как раньше обожала делать она. — Ну, Серёж, я так соскучилась, — обидчивым тоном протянула она, поглаживая его как и прежде идеально уложенные волосы. Виолетта не могла не улыбаться, глядя ему в глаза, а он не мог отвести взгляда с её счастливого лица. — Раз уж соскучилась… — Лазарев сделал великодушное одолжение: поцеловал её и не отпускал любимые губы, пока не понял, что ему катастрофически не хватает воздуха.       Он отпустил её, и Виолетта, ощутив босыми ногами мягкую, ухоженную дядей Томом траву, вспомнила об отсутствии обуви. Она снова в опаске осмотрела двор вокруг себя и медленно уселась около холодной стены. Сергей повторил за ней: опустился на землю, сначала рукой проверив, не наткнётся ли он своей драгоценной пятой точкой на что-нибудь жёсткое, острое или колючее. Недолго думая, он прижал Виолетту к своему плечу и на мгновение забыл, зачем вообще пришёл. — Денис рассказал мне всё… Ну, о том, что он задумал, — осторожно поведал Сергей. Виолетта отпрянула от него, удивленными глазами пялясь на его красивую задумчивую физиономию. — Как-то я совсем не уверен, что это не планы на уровне фантастики. Я, конечно, готов выступить со своими показаниями, но я бы хотел сделать это в самый первый подходящий момент и не впутывать во всю историю его «похождений» тебя. — Почему ты сейчас пришёл сюда, если уже всё знаешь? — Я пришёл к тебе. Просто к тебе, — он улыбнулся своей самой милой улыбкой на свете, и Виолетта мигом растеряла все вопросы из головы, которые так хотела ему задать. — Да, я всё знаю. Всё. И будь моя воля, я бы пошёл в немного иное место, только этот Денис сказал мне… Чёрт! Что ты с ним сделала? Почему он проворачивает какую-то чехарду против Германа, который может в любую минуту прострелить ему висок? — Виолетте на секунду показалось, что Лазарев с удовольствием бы узнал сейчас, о чём она могла разговаривать с Денисом, если такое случалось, как близко он к ней подходил и каким взглядом на неё смотрел. Не самое время для самодовольства, но за долгое время он нисколечко не изменился. — Я не знаю, Серёж, — она нарочито прижалась к крепкой груди, чтобы осадить его ненужные мысли, в существовании которых убеждена не была. — Он здесь по некому обязательству… по принуждению. Если Герман будет наказан, то Денис в первую очередь поможет себе и… — Да Герман прострелит ему висок! А теперь ещё здесь замешана и ты..! И если ты из-за него виноватой останешься, то пристрелю его уже я, — Виолетта взглянула ему в глаза и посмеялась. — Перестань. Что Герман сделает с любовью всей своей жизни, м? — На лице её появилось слишком горделивое выражение для бедной и несчастной. Мысль о любви Харпера заметно грела её душу. Точнее она приятно обжигала её самолюбие. — Виолетта, мне плевать, — и он столкнул её с небес на землю. — Никакая ты ему не любовь: это раз. Я не хочу сидеть сложа руки, будучи ходячим доказательством. Почему я не могу помочь тебе самостоятельно? Обязательно нужно чего-то выжидать, хотя я ни черта не собираюсь ждать! И кстати… никаких штампов в твоём паспорте, — они улыбнулись друг другу, и Сергей сильнее прижал к себе Виолетту. — Я… вообще-то хотел спросить: ты простила меня? — Как я могу тебя не простить? — Если бы это был не я, ты бы никогда не простила, — за свою самоуверенную шутку с огромнейшей долей истины Сергей получил в бок.       Изо дня в день слишком размеренная и спокойная жизнь в доме Германа раздражала Виолетту всё больше и больше. Нельзя сказать, что прежде её устраивал такой уклад, но теперь идея молча уйти и больше никогда не заставать его лицо особенно сильно искушала девушку. Пока Харпера не было в городе, Виолетта возвращалась из офиса в сопровождении Лазарева. Порой он забывал, что Виолетта достаточно давно поживает не с ним в одной квартире. Казалось, ему всё равно на ситуацию, сложившуюся между ней и Германом, и, если бы Виолетта периодически не запрещала бы ему появляться даже в радиусе ста метров от её работы, всё сразу же закончилось бы крахом. Именно поэтому Сергею быстро надоело прятаться и бегать от кого-то. У него постепенно увеличивалась стопка фактов и доказательств вины Германа Харпера перед людьми, которых уже нет на белом свете. С каждым разом восстанавливая всё больше и больше информации, он всё больше и больше сомневался, что сможет огласить её когда-либо. И даже нечастные короткие встречи с Виолеттой не мотивировали его на такой смелый шаг.       Герман вернулся, и всё встало на свои места. Виолетта по уши тонула в работе, что не могло её не радовать. Выпадали дни, когда она закидывала все бумажки в ящик, брала кисточки и рисовала, пока не испортила большое полотно. Точнее, она сама себе придумала, что испортила, ведь ни одной грубой помарки не было. Просто не нравится, и всё этим сказано. Тогда Виолетта обмакнула толстую кисть в чёрную краску и исполосовала всё вдоль и поперёк. Она призналась себе, что больше не умеет рисовать, не хочет и не будет. Как жаль: так и не пригласила на выставку Филиппа Бедросовича, который о ней, наверное, благополучно забыл.       Таким образом для Виолетты закончилась жизнь, наполненная творческим вдохновением и желанием что-то творить. Художника в себе она больше не узнавала, потому что в ней не стало его. Теперь ни разу за день в голове не маячила навязчивая идея порисовать, руки тянулись разве что к телефону и по ночам, закрыв глаза с мыслью о красках, Виолетта не вскакивала с выражением «придумала!». Это и назвалось эмоциональным опустошением.       С Германом Виолетта не вступала ни в один конфликт, потому что у неё пропал интерес злить его из-за всякой ерунды. Он, конечно, до сих пор великолепно на это вёлся, но ей уже не доставляло наслаждение то, как он орёт. Это просто начинало выбешивать, ибо орать Герман горазд и без участия Виолетты. Она за последнюю неделю ни разу не посмотрела на него самым презирающим взглядом в мире, не заперлась в комнате на сутки, чтобы не видеть, как он уезжает и как возвращается. По утрам иногда выпадал шанс поздороваться с ним, по возвращению домой Герман заставал Виолетту в гостиной. Ей даже приходилось не раз рассиживать с ним в кабинете и разбирать груды бумаг, притворяясь увлеченной во всей этой канители, в которой она, между прочим, разбирается.       В воскресный вечер Денис и Харпер работали над ежемесячными отчётами фирмы. Когда Виолетта, спустившись в гостиную, села за одним столом с ними, её присутствие заметил только Ден, да и тот спустя несколько минут, когда Виолетта ударилась коленкой о стол… — А что вы делаете? — Она притянула к себе самую маленькую стопку и почитала содержание первых двух листов. Герман со злостью смял в ладони документ с иссякшим сроком и бросил бумажный комок в горящий камин. — Бессмысленно тратим своё время, — он зажёг сигарету и закурил, поймав на себе укоризненный взгляд девушки. — Я помню: не курить в гостиной. Но если я сейчас не закурю, то разобью что-нибудь об… об Дена! — Поднявшись с кресла, Герман подошёл к окну и открыл настежь. Свежесть летнего вечера окутала душную гостиную, где в воздухе ощущался лишь табачный дым. — Посмотри отчёты о выручках и проверь аренду, Виолетта.       Она нехотя потянулась к толстым папкам. Этот вечер длился вечность. Герман ругал каждого, чью фамилию видел внизу договоров, периодически бросал смятые листы в огонь и закуривал сигарету за сигаретой. Виолетта бесилась, выжидая момента, когда можно будет убежать на второй этаж и не появляться больше здесь. Только Денис с каменным лицом анализировал всё, что требуется, верные документы аккуратно раскладывал, подписанные скреплял между собой и сортировал по дате подписания. Виолетта нервно наблюдала за ним, завидуя такой усидчивости и безмятежности. Она отвлеклась на договор и прочла его, хотя в этом не было никакой надобности. — А это что? — Чтобы хоть как-то развеять тишину, поинтересовалась девушка, сделав вид, будто ей интересно, но это, конечно, не так. — Договор. Я тебя не просил лазить по этим папкам. Дай сюда, — Герман с неким волнением отнял у неё бумагу, и вот теперь Виолетте стало любопытно. С этой папочкой он уезжает завтра куда-то… — Что-то секретное, да? Очень секретное? — Она еле удержалась, лишь бы не ткнуть ему пальцем в руку: рявкнет ещё. Герман молча окинул её взглядом, приказывающим, нет — советующим больше ни о чём не спрашивать. Виолетта приняла «совет» как должное и пожала плечами. Снова тишина обрушилась на них троих.       Однако раздражающее молчание вскоре сотряслось спором Харпера и Виолетты по поводу покупки акций и выплаты векселя, который остался в хвосте у компании Германа. Виолетта, ударив по столу, вскочила и с особым азартом стала перечислять все приоритеты и недостатки приобретения ценных бумаг Герману. Он не принимал её правоту, склоняясь к решению приобрести столько, сколько возможно, Виолетта кричала, а Ден для вида уставился в документы, не прочитав там ни строчки. Он слушал и спорил с самим собой, кто же одержит победу. И победительницей стала Виолетта. — Хорошо, я тебя услышал. Вексель будет выплачен, с акциями повременю, — Герман поднялся, сняв со спинки кресла пиджак. Ден с равнодушием во взгляде маскировал своё удивление тому, что Харпер так просто уступил. — Завтра с утра у меня рейс в Питер, я уезжаю на пару дней. Надеюсь, ты последишь за всеми этими болванами, которые не понятно для чего ошиваются на территории моего дома? — Денис захлопнул толстые корки папки и приготовился ответить согласием, но вовремя заметил, что обращался Харпер не к нему. Виолетта смотрела Герману в глаза, готовясь кивнуть на его смелую просьбу, и тут в её голове начертилась не менее смелая идея. — Я с тобой, — заявила она и мгновенно подумала, что следовало бы сначала спросить. — Можно?.. — Денис от изумления скривил свою гримасу, прячась за обложкой папки и выжидая, что же будет дальше. Герман нахмурился, явно не поняв её порыва. — Зачем? Я еду туда не гулять по разводным мостам, а работать. Тебе нечего там делать, — он взял свой кожаный портфель и намеревался подняться в кабинет, однако на Виолетту его строгий отказ оказал незначительное влияние. — Герман, пожалуйста, — Харпер снова обернулся и вцепился в неё вопрошающий взглядом: зачем?.. зачем ей это? Денис ждал его слов больше всех и боялся не выдержать, вскочить с криком: «Да согласись ты уже!..» Герман молча думал — или делал вид, что думает, — чем накалял обстановку, и Виолетта уже с десяток раз прокляла Дениса, мысленно обещая ему самую беспощадную казнь. Секунду помолчав, Харпер всё же решил ответить настырной девушке. — Ладно, — спокойно произнес он и улыбнулся. — Надеюсь, ты так сильно беспокоишься за дела моей компании, — она промолчала. Герман поднялся на второй этаж, скрывшись за красно-коричневой дверью. Виолетта, сжав зубы, разглядывала Дениса, он раздражающе хихикал и специально не поднимал на неё взгляда. — Совет вам да любовь, — нарочно, чтобы позлить, шепнул он и отвлекся на бумаги. С шумным выдохом Виолетта пронеслась мимо него и тоже вбежала по лестнице наверх.       Герман разговаривал о чём-то с водителем, Виолетта даже не предполагала, что он может быть таким общительным и разговорчивым, если беседа не касается его нудной работы. Она, прижавшись головой к стеклу, напрасно пыталась уловить прерванный сон, который сломил её в самолёте, поэтому не разбирала диалога мужчин. Она на самом деле настырно поехала вместе с Германом, не предполагая, для чего вообще. Ну, ведь так давно не была в северной столице, собиралась съездить, а повода всё нет и нет… Теперь отличный повод: понадоедать Герману. Денис не согласился ехать с ней, поэтому она уже в московском аэропорту передумала, бросила эту затею к чёрту, но было как-то поздно, Харпер бы её за спонтанное решение прямо там бы прибил. Поэтому спустя несколько часов Виолетта лицезрела через окно иномарки улицы величественного Петрограда. Её приятно успокаивала мысль, что все эти несколько дней они будут кантоваться у Элеоноры дома, а не где-нибудь в отеле вдвоём, в одной комнате, если не на одной кровати… — Приве-е-ет! — Едва открыв перед ними дверь, закричала восхищенная Элен. — Как я рада вас видеть! Как же рада..! — Она поцеловала устало улыбающуюся Виолетту и подошла к Герману. — Я так надеялась, что за месяц твоё недовольное выражение лица хоть чуть-чуть изменится. — Спасибо, что пустила в свой дом. Но мне понадобиться стальное терпение не взорваться, — Элеонора только подмигнула своему обожаемому грубияну и поправила галстук на его шее. Виолетта мысленно попросила её придушить его хотя бы за холодность в сторону сестры. — Дядя Герман! — Из глубины комнат выбежала девочка лет четырёх-пяти, и каково было удивление Виолетты, когда она бросилась на шею уже присевшему Герману. Его лицо озарила улыбка, какую прежде Виолетта не видела никогда. — Привет, моя принцесса, — он бросил портфель на пол и поднялся с девочкой на руках. — Я хотела к тебе в гости, но мама не пустила меня, сказала, что у тебя много работы. Но теперь ты приехал, и мы точно пойдём с тобой в парк! — Да, конечно, пойдём, Ваше величество, Карина Алексеевна, — он поцеловал её в щечку и, позабыв обо всём, пошёл с ней в комнату. — Я не посмею вас ослушаться. Надеюсь, мама не обижала тебя, пока дядя Герман много работал? — Вчера она не купила мне пышное платье. А я так его хотела! — Капризный тон Карины всегда забавлял Германа, но Элеонора раздражалась, когда избалованная дядей дочь начинала зачитывать свои требования. — Завтра же купим тебе самое пышное платье и блестящую корону, — Харпер скрылся с племянницей в комнате, и единственное, что доносилось из-за двери, это заливистый детский смех. — Сделал из моей дочери капризную принцесску, и теперь мать с ней не справляется, — усмехнулась Элеонора, смотря им вслед. — Пойдём на кухню! — Обратилась она уже к гостье, ранее не видевшей Германа рядом с детьми.       Если бы не Элеонора, для Виолетты эти три дня ничем не отличились бы от прошлой скучной обыденности, которая не развеивается уже почти полгода. Элен таскала гостью по магазинам, по всевозможным паркам, которые находятся не более чем за два часа езды от дома, а живут они, к слову, вот-вот и в центре города. Она отложила всю свою работу на будущую неделю ради Виолетты, хотя та не отказалась бы полежать в спокойствии и тишине. Оказаться на другом конце города далеко за полночь? Выполнено уже на следующий день после приезда Виолетты. И звонить они стали не абы кому, не таксистам, а Герману. — Герман, — Элеонора, глядя на Виолетту, посмеялась. Выпитое шампанское уже успело ударить в голову, и девушкам было весело даже вопреки грозному голосу Харпера в трубке. — Ты мне сейчас прям очень нужен. — Ты издеваешься что ли?! Не смей произносить какую-нибудь глупость: я на собеседовании и вышел не для пустой болтовни! — Герман ненавидел отлучаться даже на пару минут во время важных встреч, но Элен всегда звонила ему именно в такие моменты. — Ты как со старшей сестрой разговариваешь? Подождёт твоё собеседование, милый… Мы с Виолеттой у… где мы? А, мы около Садовой площади. В общем, мы хотим домой, поэтому ждём тебя. — Вы чего там потеряли, твою мать?! Никуда я не поеду! Как уехали, так и приезжайте. — Я в ожидании, братец, — Элеонора поставила брата перед фактом и отключилась, дабы больше не спорить.       Благо езда отнимала каких-то двадцать минут от драгоценного времени Харпера. Он, конечно, психовал, долго психовал в коридоре, всё-таки выдохнул, вернувшись в кабинет, и уже через пару минут продолжил психовать в машине, но приехал за девушками. В салоне царила тишина, которую поспешила сорвать Элеонора с невинным интересом, почему её братец так зол. — Я тебе ещё раз повторяю, свои фокусы оставь для мужа! Я не нанимался в ночную смену таксистом, у меня работа! Работа! — Кричал Герман, сжимая бедный руль в ладонях. — Что за работа такая в третьем часу ночи? — Элеонора продолжала злить его, Виолетта, делающая вид совершенно не причастной к этой ситуации, мысленно умоляла её заткнуться. Конечно, когда-то её тоже забавляла игра со смертью, ей нравилось следить за тысячей и одной яростной эмоцией на его лице, но именно сейчас её жутко раздражал его крик без причины. Почти без причины. — А что за интерес шляться в третьем часу ночи?! — Элен раздраженным взглядом смотрела на него, и сразу после своего возмущения Герман поспешил ответить на её вопрос: — Собеседование у меня было, Элеонора! И оно, между прочим, до сих пор продолжается! — Да мне плевать! Только о своей работе и печёшься… ничего сказать тебе нельзя, сразу орёшь. Вообще орать будешь в офисе! Нашёлся тут тоже мне босс… молокосос, — Виолетта проглотила порыв смеха, сделала лишь вид, что откашлялась. Элеонора отвернулась к окну с видом глубоко разочарованной женщины. Но Германа мало что-либо интересовало: он остановил машину, таращась проницательным взглядом на сестру, которая уже с недоумением оглянулась. — Выходи, добирайся до дома сама, — указал он на полном серьёзе. — Выходи, я сказал! Не собираюсь терпеть тебя здесь ещё полчаса! — Элеонора со злости выдыхала воздух до последнего пузырька в лёгких. Глаза Виолетты метались из стороны в сторону, она начинала бояться последующих минут. Ссоры этих двух людей она не заставала никогда… — Ты совсем охринел что ли? Никуда я не пойду, вези меня домой! — Я что, чёрт возьми..! — Не успел Герман повторить, чтобы сестра убиралась из салона машины, Виолетта встряла. — Да успокойтесь вы уже оба! Надоели, ей Богу! — Харпер, сжимая зубы, поправил на шее галстук и последний раз недовольно посмотрел на Элен. Он не стал продолжать бессмысленную ссору и снова завёл двигатель.       Уже утром за завтраком Харперы вели себя так непринуждённо, будто ничего и не было. Карина, сидя у дяди на коленях, рассказывала ему и маме, чем занималась целый вечер с бабушкой, о чём болтала с папой по телефону и как мучила бедного Рыжика, который ненавидит её визиты. Герман пообещал девочке купить кота, который будет её и только её, за что получил от Элеоноры по ноге, ведь она как никто другой знала, что в таком случае «её и только её» кот попрощается со всеми своими девятью жизнями уже спустя неделю. Виолетта восприняла дружелюбную обстановку как должное. Элеонора в её глазах является психологом, который способен держать себя в руках в конфликтной ситуации и умеет находить компромисс — прошлым вечером она всего лишь достаточно выпила, чтобы плюнуть на пять лет обучения в Университете и на ещё столько же годков пребывания в кресле врача, вправляющего мозги. А Герман… он просто не нашёл в себе силы извиниться первым.       Второе по счёту утро Виолетта лицезрела в комнате на тумбе «секретную» папку, содержимое которой настырно просило рассмотреть его. Но Элеонора срывала все её планы, как только в голове мелькнёт мысль об отсутствии владельца. Или же рядом находилась маленькая Карина, готовая сдать её с поличным при первой же возможности. Она похуже любого «прислуги» Германа, следящего за действиями Виолетты, и её подкупить, наверное, даже сложнее. Вообще, отношения с девочкой у Виолетты никак не сложились. Элен попросила остаться с дочерью, пока она отлучится на работу, и тут-то совсем не до папки стало. Виолетта всеми способами пыталась заговорить с Кариной, но та демонстративно игнорировала её, продолжая увлекаться игрушкой, книжкой, чем-нибудь, что под руку попадёт. Контакт не наладился, Карина всё же ответила: заявила, что не хочет разговаривать. Виолетта усмехнулась, примерив на себя образы всех служанок и нянь, которые вот так же крутились около неё всё детство.       До документов она добралась. Уже перед отъездом в Москву она прочитала их все до единого и ничего значимого для себя не выявила. Все они подписаны одним и тем же человеком, подпись которого она видела ещё в Москве. Те же самые копии, только в электронном виде, она нашла на почте Германа, а доступ-то у неё имеется с тех пор, как она стала ему на руку играть. Но нет, это были не копии. В условиях присутствовали отличия, однако Виолетте не удалось всё пересмотреть и отметить. Она просто не успела этого сделать. Теперь ей нужно срочно домой…