Пленница любви

      Герман уехал на пока ещё свой завод Ford. На собственной машине, которую оставил на краю пустой стоянки. Всё потому, что он не собирался от кого-либо скрываться, валить из страны и прятаться где-то, где его всё равно найдут, если захотят. Он, не включая свет, зашёл в пока ещё свой кабинет и в кромешной темноте сбил со стола статуэтку, поднял её и с остервенением швырнул в стену. С подобной злостью Харпер бросил на стол свой пистолет и сел на кресло, опустив тяжёлые веки. Что произошло?.. Та картина, что Герман увидел во дворе, до сих пор не оставляла в покое его сознание. Ярость бушевала у него в груди, кипела, когда он смотрел на них двоих, и после выстрела отпустило только наполовину. Потому что убиты не все, кто, по его мнению, этого достоин.       Он выстрелил в того, кого по праву можно было назвать лучшим другом. Односторонняя дружба получалась — Денис сам себе Германа в друзья не советовал никогда, но для Германа ближе человека почему-то нет. Уже не будет. Денис… его фамилия оставалась для Харпера лишней информацией. Всё, что касалось Дениса, видимо, было для него лишней информацией, потому что Герман знал только его имя и то коверкал. Да что уж говорить… До поры до времени он не предполагал, где живёт Лазарев, и при этом действительно называл его другом. И так всю жизнь. Ему плевать даже на тех, кто, казалось бы, близок.       Своей работы Харпер не представлял без Дениса. Сам себе боялся признаваться в этом, однако Дену однажды, пьяный-пьяный, взболтнул, как же тяжело бы ему «дышалось» без него. Денис был тем ещё игнорщиком. Сколько откровений босса он выслушал, сколько пьяной похвалы получил, сколько всего нужного и ненужного знал, но никогда не принимал вид всезнающего и держался от Германа на расстоянии. Самый лучший подчинённый, в которого он взял и выстрелил!       Казалось, этот вечер никогда не закончится. Часа два, развалившись в кресле, Герман думал о содеянном и сам для себя признавал вину, вспоминая всё, что сделал Денис за время работы с ним. Он помог ему встать на ноги, когда отец сбросил на едва совершеннолетнего сына «взрослые» бизнесменские дела и они придавили его. Герман всегда смотрел на Дена и задавался вопросом, откуда этот парень, который его всего-навсего на два года старше, знает столько о бизнесе, о стратегиях и продвижении. Его умный взгляд заставлял Германа учиться, забыть о лени и двигаться вперёд, быть лучше своего напарника. Потом Денис прошёл с Харпером огонь и воду его отвратительной криминальной жизни, выстраивал планы по нелегальному захвату всего, что только можно захватить, и помог выбраться из долгов, поглотивших босса. Всё, что мог, сделал. А Герман в ответ смог лишь нажать курок — самое простое. Что же натворил, идиот..?       Он открыл глаза, уставившись сквозь темноту на настенные часы. До сих пор одиннадцать вечера. Время остановилось, чтобы вольный преступник успел прикончить остальных, но он бездействовал. Трусливо бездействовал и ожидал неизбежного ареста. Завтра прямо в этом кабинете ему наденут наручники и отвезут туда, где ему место. А она останется здесь, в нормальном мире, среди нормальных людей и обязательно будет счастливой. В её жизни может случиться миллион неудач, но она будет улыбаться от мысли, что он сидит за решёткой. Она сможет быть абсолютно свободной, она сможет вернуться к Лазареву… Герман взял со стола пистолет и сжал его в руке, сопротивляясь желанию вскочить и закончить свою «миссию» на свободе — всё равно сидеть одинаково пожизненный срок, какая разница, сто жертв или сто две?       Надеясь, что часовая стрелка наконец-таки станет быстрее двигаться, Харпер достал из шкафа виски, напился, выкурил треть пачки сигарет и заснул прямо в кресле. Тяжёлый мёртвый сон. Даже во сне Герман видел людей в форме, наручники, автоматы… да что только он не увидел? Сновидение походило на реальность, он стал сомневаться, что вообще спит, и вдруг услышал посторонние голоса, которые доказали ему обратное. Он едва открыл глаза и вскочил на ноги. Всё вокруг поплыло, Герман потряс головой, оглянулся и прислушался. За дверью отчётливо раздавались мужские голоса и неторопливые шаги. По сути, здесь никого не должно быть как минимум неделю. А если… стражи правопорядка его нашли, а он всё ещё не испачкал руки в крови своих потенциальных врагов? Не успел отомстить Стивенсу. Не успел напомнить Виолетте, с кем она связалась. Не успел… Герман подошёл к двери, чтобы лучше слышать разговор мужчин, и узнал один из голосов. — На данный момент открыт старт сборки и продаж моделей нынешнего года. Автомобили доставляются во многие точки России, с этим обычно не возникает проблем, — вещал Харпер-старший.       Да, отец должен был на днях приехать сюда с предполагаемым хозяином и помочь ему освоиться на территории владения Германа. Не являясь владельцем, он жестоко распорядился компанией, так просто сбавив её кому-то постороннему. — Что насчёт сотрудничества с иностранными компаниями? — Беседу разбавил женский голос, и Герман перепугался, что отец решил повесить всё это на какую-нибудь безмозглую бизнесвуман. — О, не беспокойтесь, уже три года у нас налажены отношения с фирмами-производителями во Франции, Германии. На первом месте Америка, разумеется, — Герман едва не вырвался, чтобы добавить ещё и Италию. Дольше, чем с итальянцами, он ни с кем не сюсюкался. — Прекрасно. Я жду не дождусь, когда же уже смогу посетить штаб-квартиру в Дирборне! — Восхитился Виктор Стивенс.       Стоп! Какой Виктор Стивенс?.. Герман шарахнулся от двери ещё шагов на десять, пытаясь понять, кого он только что услышал. Неужели этот..? Харпер не мог разобраться, удивлён он, зол или просто неправильно всё понял? Хозяином мог бы стать кто угодно, но не он! Никакого Стивенса там нет и быть не должно! Этот оборванец с миллионами долларов от сбыта наркотиков не может стоять там, за дверью, и кричать о штаб-квартире, которая точно этому оборванцу не светит! Отец не может играть ему на руку!.. Вот о какой прибыльной компании говорил Виктор? О прибыльной компании Германа?! Компании, которую он у всего мира отвоевал?! Которую берёг, ради которой по уши влезал в долги… Ну уж нет, такому не случиться никогда! Ни при каких обстоятельствах.       Герман схватил пистолет, ногой вышиб дверь и встал прямо перед ними. Перед ошеломлённым отцом, перед невозмутимым Стивенсом, красивой старой бабой и кучкой каких-то мужиков, пришедших с ними. Он выставил оружие, смотря Виктору в нахальные глаза и целясь куда-нибудь в грудь, а противник сунул руки в карманы и оскалился так не по-доброму. — Герман! — Это было единственным, что смог выдавить из себя Харпер-старший. — Я слишком долго ждал этого момента. Даже если мне и гроша не достанется, я буду счастлив, что ты загнулся прямо здесь. Сегодня мишень не моя «прибыльная компания», а твоё сердце, — Герман ухмыльнулся и поставил палец уже на такое привычное место — курок.       Из ниоткуда появились охранники, и стала понятна причина оскала Виктора. Герман выстрелил, но пуля врезалась не в сердце Стивенса, а в пол, рядом с его ногами. Оружие выбили из его рук. Он агрессивно отбивался от мужиков в надежде схватить и теперь-то точно попасть, однако всё оказалось напрасным — только рубашка порвана и лицо раскрашено синяками, ссадинами и кровью. — Мне очень жаль, — саркастично протянул Стивенс и расплылся в улыбке победителя.       Часы на белой стене показывали девять утра, а Виолетта ещё не смыкала глаз. Просто не получалось их закрыть, просто становилось страшно. Она с вечера сидела в больничном коридоре в той же цветастой блузке, испачканной кровью Дена. Если бы не тот таксист, которому она задолжала, у неё бы не получилось вот так собраться и помочь раненому. Она тогда стояла в оцепенении, не в силах вымолвить и слова. Мужчина самоотверженно прибежал на звук выстрела и без лишних разговоров подкинул их до ближайшей больницы. Денис ещё был в сознании… В машине он за что-то попросил прощения у Виолетты, которая крепко держала его за руку, а он из последних сил, корчась, зажимал кровоточащую рану в районе правого лёгкого. Лучше бы попал левее…       Врачам удалось изъять пулю из организма. Виолетта выдохнула, захлёбываясь слезами благодарности хирургу за то, что Денис жив, и не желала слышать, как тот самый хирург разъясняет ей о всём ужасном, чего стоит ожидать после операции. Ранение в грудь в огромном количестве случаев несёт за собой смерть. Доктор не обещал ей ничего и посоветовал ехать домой. Но она не уехала, потому что боялась возвращаться куда-либо. С собой у неё не имелось ничего — только триста рублей, которые так и не получил таксист.       Денис не приходил в себя до самого утра, и плачевное состояние его не улучшалось, но Виолетта упорно верила в благоприятные прогнозы старой медсестры, зачем-то убеждающей её, что «этот парень обязательно поправится». Она даже забронировала для него лучшую палату, а у самой пока что нечем было оплатить хотя бы одни сутки. В коридоре, где тишину прерывало лишь периодическое пищание медицинского оборудования, Виолетта изводила себя не одна — рядом сидела светленькая девушка, у которой, видимо, дела обстояли гораздо хуже. Она без конца вытирала лицо пропитанным слезами платочком и молилась Богу. Виолетта решила не интересоваться её болью и не сопереживать чужому горю, утопая в своём, — ей просто нужен был телефон, а попросить кого-то, кроме этой девушки, не выдавался шанс. — Извините, — осторожно обратила она на себя внимание. — Могу я попросить у вас телефон? — Девушка смотрела на Виолетту опухшими от слёз глазами и молчала. — На минутку… Пожалуйста, — блондинка кивнула, вытащила из кармана джинсов смартфон и протянула ей. — Спасибо.        Незнакомка разглядывала подругу по несчастью, пока Виолетта, прикрыв рот ладонью, плакала и пыталась кому-то написать с её телефона. Она смотрела на её измазанную кровью блузку, на спутанные волосы и чувствовала себя неодинокой. Виолетта через «не могу» истолковывала события последнего вечера Сергею и в конце добавила, как волнуется за него, попросив не отвечать на этот чужой номер. Пусть просто знает… Она протянула телефон хозяйке, не находя сил поблагодарить ещё раз. — Тот парень — твой молодой человек? — Виолетта не ожидала услышать от неё вопроса, поэтому, прежде чем ответить, потупилась в пол. — Он..? нет. Он мой друг. Хороший друг, — она вздохнула, сопротивляясь душащим слезам. — Вчера в него выстрелили… теперь… — сопротивляться больше не получалось. Последние силы сдали, и Виолетта уткнулась в свои ладони. — Мои родители вчера попали в ДТП. Папа в тяжёлом состоянии, не приходит в себя. А мама… уже на вскрытии.        Виолетта умолкла, мгновенно осознав, что есть люди, которым сейчас в разы тяжелее. В этом мире, увы, не всем есть место, и каждый несёт свою непосильную ношу. Никогда не знаешь, чем закончится сегодняшний день и как начнётся завтрашний. Ты ничего не знаешь, смея повторять, что вся жизнь в твоих руках. В твоих руках нет ничего, кроме шанса ценить настоящее.       Девушка больше ни слова не сказала Виолетте… хотя, может, сказала, просто Виолетта не слышала. По коридору уверенными шагами шёл доктор, Виолетта вздохнула, молясь, чтобы он не обронил ни одной плохой новости. Мужчина подозвал к себе Анастасию, ту девушку со светлыми волосами, и что-то с грустью в глазах стал объяснять ей. Её отец так и не пришёл в себя. Настю увели, Виолетта осталась в коридоре одна с самыми ужасными мыслями, от которых просто было некуда деться. — Что произошло вчера? — Сначала она не поверила своим ушам и даже не обернулась, а потом задумалась и не поверила уже глазам… Последним, кого Виолетта желала видеть здесь, был Виктор, но именно он присел рядом. Она промолчала и снова перевела взгляд на стену. — Я могу винить себя?.. — Да, — чётко ответила она, понимая, что он не виноват в её глупости. — Скажи мне, для чего ты приходила, — Виолетта удивлённо, нет — ошеломлённо посмотрела на него. Издевается?! Стивенс без каких-либо эмоций разглядывал её. Ему на самом деле было плевать на обстановку, на Дениса, которого он никогда не знал и не узнал бы, да на всё вокруг. Он понял, что та не высказанная Виолеттой весть касалась его. — Вы считаете, сейчас место и время?.. — Зачем же так драматизировать, Виолетта? Думаю, сейчас тебе стоит бояться за себя и только за себя, — она узнавала в нём их семейный эгоизм, но именно сейчас бояться за себя у неё не получалось. — Это Герман в него пулю засадил? Пожалуй, у Харпера сейчас жажда массовых убийств. Пару часов назад он чуть не оставил отверстие вот тут, — Виктор ткнул себя в грудь, замечая, как меняется взгляд Виолетты. — Вспомни, не задолжала ли ему ты? — Она только покачала головой, понимая, что она и есть его самая главная мишень. — Он подделал документы, где вы соглашаетесь делить с ним что-то… Я уже не помню. Я всё выкинула, как только вы посмели без причины выгнать меня. Вы лишитесь компании, — Стивенс нервно усмехнулся. Вот, оказывается, в чём крылись его «ошибки», из-за чего ему пришлось столько раз подписываться!.. — Это поправимо, — Виктор точно знал, что Герману так просто ничего с рук не сойдёт. Есть три дня, и этого предостаточно. Харпер на трое суток задержан, потом его обязательно отмажет папочка, а вот после… — Не предполагаю, как тебе удалось это раздобыть, племянница. Я у тебя в долгу, — он поднялся, намереваясь уходить. Как же всё у него просто! Виолетта молча ждала его ухода, однако Стивенс ещё с минуту постоял над душой. — Виолетта Владимировна… Я могу быть уверенным, что ты в безопасности? — Нет. Я следующая, — она сказала это так просто, так непринуждённо, как будто объявляет своё место на кассе. Виктор, конечно, придерживался мнения, что она «невестушка» Харпера, и Виолетта его озадачила своим ответом. — Послушай, — он опять уселся. — Я не хочу знать, почему ты так говоришь. Мне всё равно. Но если ты сейчас серьёзно, то я ручаюсь помочь тебе. Чем смогу, — Виолетта с грустью усмехнулась. — Мне уже ничем не поможешь, — Стивенс молча окинул её странным взглядом, выпрямился и ушёл. Просто ушёл. Не таким Виолетта представляла себе момент, когда Виктор узнает о замашках Германа.       Ближе к полудню врач разрешил ей зайти к Денису, несколько раз повторив настырной девушке, что никакого смысла стоять и смотреть на него совершенно нет. А она стояла и смотрела. Пыталась отбиться от мыслей, кричащих о том, что всё это — её заслуга, и так хотелось свалить на Германа свои муки совести. Ведь это он бездушная скотина, а не она..! Он стреляет во всех без разбору, из-за него Денис лежит здесь, бледный, без возможности дышать самостоятельно. Это же не она его погубила… Не она.       Слезами Дену не помочь — Виолетта прекрасно осознавала такую простую истину, глядя на его безжизненное лицо. Меньше всего он бы хотел видеть, как она сдалась. Да если бы Денис очнулся, первым делом он бы накричал на неё за сопли и слёзы! Он это не любил. И успокаивать не умел. Ещё сильнее только надавит на больное, а потом желание реветь само как-то пропадает. Та же суперпозитивная старая медсестра снова попыталась просветлить голову Виолетты ободряющими словами и своей улыбкой, и у неё это получилось, поэтому из клиники девушка вышла с улучшенным настроением. Но ненадолго. — Ну, как он? — Лазарев, увидев её, снял очки и подошёл ближе. Виолетта через силу улыбнулась и обняла его. Лучше бы не спрашивал. Обнял бы молча, и больше ничего не надо. Ни-че-го. — Плохо. Ужасно, — чуть ли не плача, уткнувшись Сергею в грудь, нарушила она молчание. Он поцеловал её в макушку, боясь представить на месте Дениса эту девушку, о которой теперь он думает ежесекундно. Она ни в коем случае не окажется на месте пострадавшего… — Германа арестовали? — Виолетта растерянно посмотрела ему в глаза. Вчера этот вопрос интересовал её меньше всего. И сегодня тоже. — Понятно. Сейчас мы поедем в мой загородный дом — квартира уже небезопасна для тебя. — А ты?.. — Плевать, — Виолетта приготовилась возразить. — Не начинай, — и Сергей поцеловал её, чувствуя, какая она напряженная.       Всю дорогу она держала Лазарева за свободную руку. Он ни о чём не спрашивал — боялся сказать чего-нибудь, что пошатнёт её спокойствие. Они оба теперь находятся в критической точке, и обратной дороги нет. Больше не получится сидеть и ждать какого-то несуществующего чуда, ждать, пока Денис что-то где-то уладит. Больше нечего ждать! — Герман сегодня чуть не пристрелил Стивенса, — невзначай объявила Виолетта, заваривая чай пакетиком. Сергей сидел за столом и молча смотрел на неё, следил, как она задумчиво миллионный раз обмакивает пакетик в кипяток, от чего чай становится слишком крепким. Он подошёл, она обернулась и подняла виноватый взгляд. — Виолетта, — Сергей взял её лицо в ладони. — Милая. Ты должна уехать. Куда захочешь, куда пальцем ткнёшь. Я просто обязан сделать так, чтобы ты оставила этот чёртов город и уехала на время. — Я никуда без тебя не поеду. И я не оставлю здесь Дениса. Ни при каких обстоятельствах, — взгляд Лазарева мгновенно поменялся. Он убрал свои руки и сдержанно выдохнул. — Я всё понимаю, но… Но ты не можешь жертвовать собой ради того, в кого уже засадили пулю! Его поздно защищать! — Не говори так! — Виолетта с трудом держала в себе свои эмоции. — Почему не говорить? Я что, не прав?! — Лазарев смотрел на неё и искренне не понимал, зачем заводит старую шарманку ревности — а это по-другому и не назовёшь. Какой бы не была плачевной история с Денисом, Сергей чувствовал, что ревнует её и её такое «тёплое» отношение к помощнику Германа. — Нет, не прав, Серёж! — Виолетта прижалась к кухонной тумбе и прикрыла глаза. — Я не хочу с тобой ссориться, давай не будем?.. — Сергей виновато склонил голову и уставился в пол. Что нашло? О какой ревности может идти сейчас речь?.. Это слишком неправильно. — Извини, — он подошёл к ней впритык. — Прости меня. Я не нахожу себе места и не найду, пока не пойму, что тебе ничего не угрожает. Хочу, чтобы ты была рядом каждую минуту… — он сжал Виолетту в своих объятиях. — Я встретился с Виктором. Герман арестован на несколько суток, открыто дело, ведутся расследования. Пока Виктор возится с судом, я должен позаботиться о тебе, — своими горячими губами он несколько раз коснулся щеки Виолетты и остановился на её губах. — Постой, — она увильнула от поцелуя. — У Дениса для правоохранительных органов готова куча бумаг. Я поеду и заберу их. — Одна ты не поедешь ни-ку-да. — Герман арестован…       Виолетта хитро улыбнулась. Просто невероятно — Харпер сейчас там, где ему и место. Ей пришлось тысячу и один раз повторить Лазареву, что не грозит ей никакая опасность, по крайней мере, дня два точно. Никаких «его людей» у него уже не существует несколько месяцев и никого он не подговорил, чтобы её вылавливали по всему городу. Обещанная помощь Стивенса мотивировала Виолетту наконец-таки действовать. Одна она, конечно, против целого семейства Харпер не попёрла бы, а вот Виктор может решиться и не на такой шаг. В нём она уверена.       Она достала толстую папку из своего шкафа с одеждой. Да, именно там они хранили всё, что тащил Денис в доказательство вины, потому что даже при огромном желании что-либо найти Герман вряд ли додумается посмотреть в её шкафу. Бесконечное множество бумаг пугало Виолетту. Она мало интересовалась, что в них написано. Денис всегда осаждал её любопытство, просил, чтобы она не мешала ему, и вот теперь ей пришлось оказаться в ситуации, когда нужно знать всё. Никто лучше него уже не справится здесь… Слишком много информации, подвластной только Дену, ведь он всё глазами своими видел и писал так, как оно было на самом деле. Любое убийство, совершенное Германом, было бы аргументировано Денисом и бесспорно доказано.       Грустно было прикасаться к тому, над чем Ден так упорно работал, но не смог довести до конца. Концом стал выстрел в него. Или покушение на Виктора. Об этом стоит добавить Виолетте. Она допоздна задержалась у Харпера дома, изучая и всё больше удивляясь тому, как после всего этого жил и живёт Герман. Заказное убийство лондонского посла, грабеж его людьми крупной компании в Неаполе… Как он выкручивался?       За окном уже была полночь, Виолетта решила остаться в доме Германа. Лазарев пару десятков раз звонил и писал ей, угрожая приехать самостоятельно, но она очень хотела в одиночестве разобраться со всеми текстами и смогла убедить его, что ему незачем беспокоиться. Подробности покушения на Виктора Виолетта уточнила у самого «пострадавшего» и в официальной форме дописала необходимые элементы обвинения от лица свидетеля. Утром ей предстоит закрепить эту информацию в соответствующих органах и получить подтверждения от врача Дениса. Ден… как он там? Сергей был прав — незачем бояться за того, кто уже получил сполна. Но чувство вины душило её похлеще страха за собственную голову.       На следующий день от насущных дел Виолетта освободилась только после обеда. Оставалось заглянуть в клинику. Сергей пообещал забрать её через час, поэтому у Виолетты было предостаточно времени поговорить с врачом, который не дозвонился до неё во время переговоров. Она направилась сразу в отделение реанимации, намереваясь встретиться с ним там. Однако надежды не оправдались — доктор был занят едва поступившим тяжёлым пациентом, и медсестра порекомендовала подождать его в коридоре. Виолетта вздохнула и стала вспоминать, в какую палату той ночью поместили Дениса. Тогда она потеряла контроль над собой и своими чувствами и не осознавала ровным счётом ничего — номер палаты казался максимально неважной информацией. Навещать пациентов в реанимации разрешено лишь под строгим присмотром врача, но хоть на минутку… одним глазком. Палата была пуста. Быть может, Виолетта ошиблась — быть может, он не здесь вовсе лежал. Но она была уверена, что сидела на мягком сидении ровно напротив этой двери. Наверное, его перевели из реанимации, потому что появились значительные улучшения. Наверное, его миновали осложнения, о которых так беспокоился доктор и загибал пальцы, перечисляя страшные термины, одному ему понятные. Это не могло не радовать. Девушка расплылась в улыбке. Одна хорошая новость за последние двое суток!.. Пусть и не подтверждённая.       Доктор освободился, и воодушевлённая Виолетта помчалась ему вслед, чтобы завалить вопросами о Денисе. Он заметил и узнал её, передвигающуюся по освещённому коридору, но не остановился. Благо ему встретились две медсестры, которым он тут же стал давать указания по уходу за поступившими пациентами и велел заполнить истории болезней. Виолетта догнала его уже у кабинета дежурного врача. — Здравствуйте! — Отдышавшись, воскликнула она. — Я по поводу… — Я помню, — перебил доктор. — Здравствуйте, — он был безэмоционален и на удивление спокоен. Не каждый врач способен сопротивляться тревожности и нервозности во время дежурства в реанимации. — Как он? В палате его уже нет. Вероятно, идёт на поправку, поэтому перевели?.. — Виолетта заправила чёрные волосы за уши, а глаза её сияли радостью от наивного осознания. — Послушайте… Виолетта, я бы не хотел показаться резким или безучастным, — мужчина выдержал паузу, которая заставила её напрячься. — Он умер.       В ушах эхом раздался жуткий звон, возможно, выдуманный, но Виолетта зажмурилась и лихорадочно глотнула воздух. Ещё минуту назад она верила и представляла, как зайдёт в палату и увидит Дениса, способного с ней поговорить… — Но… как умер?.. Не может быть, — прошептала она, пустым взглядом пялясь на врача. — Этого не может быть, — мужчина в халате подбирал слова, желая всё ей объяснить, хотя Виолетта ни в каких объяснениях не нуждалась. — Мне жаль. В результате пневмоторакса от ткани лёгкого, грубо говоря, ничего не осталось, — затараторил он. — Повреждение сосудов привело к скоплению крови там, где быть её не должно, и… — Хватит! — Виолетта ничего из сказанного не поняла, и от этого ещё сильнее хотелось реветь белугой. Она сжала пальцы в кулаки и пошла по коридору в неизвестном направлении, пытаясь осознать, что только что ей пришлось услышать… Герман! Чёртов убийца!..