Ойран

      — Ну что, этих двоих уже сослали в кашимисе? — спросила через несколько дней одна из сестер.       — Да, они уже там. Бедные. Начали за Идзами, а закончили тем, кто из них лучше.       — Идзами и правда будто Идзанами — прокляла их за такой неприятный разговор.       — А все-таки… ведь уже много времени прошло… почему она еще ойран?       — Ты хочешь закончить так же, как те двое? — рассмеялся кто-то из девушек.       — Мы же не такие с вами деревенщины, — ответила та.       — Может, ее кто-то поддерживает? — врезалась в разговор я.       — А кто ее может поддерживать? Я не думаю, что те двое настолько богаты, дабы обеспечить ей месячный заработок. Нам-то в самый раз, а вот уже для ойран… очень мало.       — Да, и как хозяин ее оставляет… — поддержала я.       — А может быть… — начала Хисуи, — да нет, ерунда какая-то.       Я посмотрела на нее и слегка кивнула, подталкивая к правильному ответу. Я не могла озвучить эту версию, при выяснении обстоятельств подозрение пало бы на меня, все же у меня были основания злиться на Идзами.       — Возможно, Идзами поддерживает хозяин, — прошептала Хисуи, увидев мой пристальный взгляд.       Получив в ответ утвердительный кивок, она хотела сказать фразу громче, но ее перебила сестра, которая сидела неподалеку.       — А если Идзами спит с хозяином? Как вы думаете?       На лицах у женщин отразилось крайнее удивление.       — Да ну, что ты такое говоришь!       — Это невозможно никак придумать! Это нереально!       — Это запрещено! Это ставит под вопрос всю нашу работу!       — А если это правда? — вмешалась я. — Тогда становится ясно, почему Идзами — ойран с двумя клиентами.       Многие закивали в знак согласия.       — Не верится…       — Тогда это многое объясняет…       — Неужели это правда…       Первый отчаянный шаг для свержения Идзами был сделан. Используя окружение, я незаметно пустила слух, который в течении нескольких дней разнесется по всему кварталу, словно гром среди ясного неба. Оставалось только ждать.       И ждать действительно не пришлось. Слух расползся в мгновение ока, уже на следующий день об этом говорила вся Ешивара! Болтливые женщины рассказывали все своим мужчинам, те делились с друзьями, которые спрашивали подробности у подруг. Новость обрастала всевозможными деталями, и вскоре отличить вымысел от правды оказалось сложно.       Бордель стоял на ушах. Хозяин отнекивался от вопросов, говорил, что все неправда и Идзами — ойран исключительно из-за ее способностей. Из-за последнего высказывания слух еще больше утверждался, так как бывшие клиенты Идзами подливали масла в огонь, рассказывая о ее «выдающихся способностях».       Квартал гудел и не собирался утихать в ближайшие несколько недель. Но Идзами все также прогуливалась по улицам в своем окружении, не обращая внимания на перешептывания людей за спиной. Она делала вид, что была выше всех разговоров и сплетен, но окружающая обстановка давила на нее. Последней каплей стало, когда прохожие начали выкрикивать: «Идзами, уходи!». Но она гордо закончила показ себя, даже не взглянув на зачинщиков. Только переступив порог борделя, она крикнула, чтобы слышали все два этажа:       — Как же мне все это надоело! — Вынимая из волос шпильки и заколки, Идзами бросала их в стороны, чтобы хоть как-то выпустить свой гнев. — Все только и знают, что разговаривать об этой нелепости! Кто?! Кто пустил слух об этом? Ты! — Идзами указала в сторону одной сестры, а затем на другую. — А может быть ты? Не-ет… я знаю, кто это мог быть… Это она… Она ведь меня ненавидит…       Идзами взлетела, словно порыв ветра, на второй этаж, резко распахнула дверь и подошла ко мне. Захватив меня за волосы и подтянув к себе, она прорычала мне в лицо:       — Это ты, чертовка Харуми, распустила этот слух!       Пытаясь не завыть от боли, я произнесла:       — Я ничего не говорила!       — Это ты, ты меня ненавидишь и мечтаешь, чтобы я освободила тепленькое местечко. Ведь ты у нас следующая кандидатка!       — Не знаю я! Отпусти! — закричала я.       — Идзами, Идзами, успокойся, ведь без волос ее оставишь, — послышался испуганный голос Оба-сан.       — Закрыли дверь! — заорала Идзами. — Сама здесь разберусь! И не только волосы оторву, сделаю так, что больше никогда не сможет принимать клиентов!       — Идзами, перестань! — снова сказала Оба-сан.       Идзами отшвырнула меня в сторону, я упала, проехавшись по полу. Остановила меня только стена.       — Замолчи! Уйди!       Идзами схватила чью-то шкатулку со столика и кинула в Оба-сан, та, опешив, отступила. Подойдя к ней, Идзами оттолкнула женщину так, что та упала. Захлопнув дверь, которая чуть не треснула, сестра подошла ко мне. Я встала на ноги и была голова оказать сопротивление. Идзами замахнулась, чтобы ударить. Я отступала, отклоняясь от ее тяжелых ударов, пока не уперлась в стену. Сестрица продолжала попытки ударить мне по лицу, но я старалась предугадать ее движения, чтобы защититься. Но Идзами внезапно поменяла атаку, и вместо пощечины и ударила мою голову об стену.       — Я знаю, что это ты, — прошипела она.       Снова удар об стену. Мои глаза уже не различали обстановку, вместо этого я видела, пляшущие разноцветные звездочки. Идзами взяла меня за руку, резко дернула и прошептала:       — Ну же, признайся, что это ты, и я закончу избивать тебя.       «Никогда», — подумала я, взглянув в ее черные обжигающие глаза.       Признаюсь я или нет, меня все равно изобьют, и никто не спасет меня. Я всего лишь мелкая проститутка, которых пруд пруди в квартале. Замену найти можно любой.       — Я же знаю, что это ты! Своими собственными руками или нет, но ты! Ты это сделала! — трясла меня Идзами.       Я упорно молчала. Я намекнула сестрам, что Идзами спит с хозяином, но не мой рот произнес эти слова.       Идзами снова что-то кричала, я отвечала, что не я распустила слухи. В конце концов, она перестала трясти меня и со всей силы ударила головой о стену. На секунду я будто выпала из реальности, перед глазами поплыл серый туман, который резко почернел. Я почувствовала, как тело медленно сползало вниз. Глаза не видели мир, но уши слышали все происходящее.       — Сейчас ты расскажешь мне все! Ты же не хочешь, чтобы твой долг вырос, когда ты не будешь принимать клиентов с таким телом? А? Отвечай, когда спрашивают!       Идзами, пнув ногой, перевернула мое тело на спину. Краем глаза я увидела ее, нависающую надо мной. Неосознанно я попыталась отползти в сторону, почувствовав себя беспомощным жуком, который, лежа на спине дергает лапками, желая перевернуться и убежать. Она замахнулась, чтобы ударить, в ее руках был шнур для подвязывания оби, на конце которого мотался кусок деревянной заколки. Я успела только прикрыть лицо, как получила обжигающий удар. И еще один. Снова и снова. В моей голове крутились мысли про конец мучений, что кто-то должен был их остановить. Но помощь не приходила, ждать ее было неоткуда. Тщетные попытки отползти к двери под шквалом ударов закончились ничем. Сестра мешала мне двигаться в намеченной цели, меняя направление пояса. Она метила мне в лицо, чтобы я закрывала его руками. Я не сопротивлялась, только защищалась, будто мое тело знало, что получало наказание по заслугам. Где-то в голове засела мысль — дашь отпор, получишь больше — поэтому я сидела, словно зажатая в углу, без шанса убежать. Дверь далеко, окно загородила Идзами, я заперта.       Запыхавшись, Идзами отбросила веревку в сторону. Вот он шанс сбежать из этого ада, но не успела я привстать, чтобы ломануться к двери, как Идзами одним движением ноги повалила меня назад и принялась бить и топтать меня. Но как она начала, так резко и прекратила. В комнату ворвались несколько слуг вместе с Оба-сан, которые оттащили сестру от меня. Она вырывалась, но они крепко схватили. Оба-сан отчитывала ее.       Пристав, я почувствовала головокружение, но все же решила уйти подальше от этого места. Шатаясь, я выбежала из комнаты и направилась к лестнице. Сделав несколько нетвердых шагов, я оступилась и покатилась вниз. Мое избитое тело собрало все ступени, которые больно врезались в кожу. Оказавшись на полу, я побрела в чулан, где рухнула в темноте навзничь. Я лежала, слушав дыхание, у меня не было сил подняться, не было сил даже заплакать. Мое тело и душа накопили боль, готовы были ее выплеснуть, но не могли. Я лежала, потерявшись во времени. До меня доходили отголоски разговоров. Через какое-то время я услышала, как меня ищут.       — Где эта паршивка? Ладно, потом с ней разберусь. Сегодня придет господин Ямамото, приготовьте все как следует, — строгим голосом распорядилась Оба-сан.       «Даже Оба-сан на ее стороне», — усмехнулась я.       Когда же, наконец, закончится эта борьба?