Cilme

Солнце лениво склоняется за горизонт, уступая место звёздной ночи. Вокруг ни души, лишь четверо странствующих путников спешат побыстрее добраться куда-либо. Два жеребца во весь дух мчат по полю, соревнуясь между собой в скорости. Хоббиты нелепо трясутся в седлах, при этом смешно морщась и крепче сжимая гриву лошадей, дабы не свалиться. Леголас важно восседает на Ароде, спереди него, в седле, примостился Тирни, который ни на миг не умолкал, всё время разговаривал со своим братом и бросал тому хитрющие взгляды. Сильвин тоже не отставал, охотно поддерживал беседу со своим близнецом и широко улыбался. Малаэль же была полностью погружена в себя и не замечая ничего вокруг, думала о своем. — Может уже хватит? — Осторожно, будто опасаясь отказа Леголаса, полюбопытствовал Тирни и взглянув на девушку, тут же перевел взгляд на брата, прося у того помощи, – предлагаю остановиться и отдохнуть. — Поддерживаю, — ободряюще воскликнул Сильвин и незаметно подмигнул Тирни. Малаэль заинтересованно посмотрела на Леголаса, в ожидании его ответа, впрочем, хоббиты поступили также. — Ну пожалуйста, — заныл Сильвин. Ему не терпелось наконец слезть с лошади и ступить на твердую землю, развести костер, сытно поужинать и завалиться на боковую. — Думаю, самое время для остановки, как считаешь, Леголас? — Малаэль повернулась лицом к аранену ожидая ответ. До того молчавший эльф, вяло взглянул на девушку и пожав плечами, дав добро на то, чтобы устроить привал. — Тпррр, Арод, — Леголас натянул поводья и оглянулся в поисках подходящего места для ночлега, направив лошадь немного вправо, легонько прихлопнул пятками, вынуждая идти чуть быстрее, — вот тут, пожалуй, и остановимся, — кивнув на укромное местечко около большого раскидистого дуба, проговорил принц и поспешил спешиться и помочь Тирни слезть с жеребца. — Теперь-то можно разжечь костер? — Спросил Сильвин и с надеждой взглянул на Леголаса. Юному хоббиту не очень нравилась перспектива каждый раз просить разрешения у эльфа, прежде чем сделать что-то, но иного выхода не было. — Да, ночи слишком холодные, не мешало бы согреться, — расседлав Арода, аранен подошел к дереву и, сложив под крону дуба сумки, обратился к Малаэль, — я пошел собирать хворост, в случае чего — кричите. Дождавшись, когда Леголас отойдет на приличное расстояние, полурослики не выдержали, смачно фыркнув, решили выговорится: — Ух! нет, ну ты видала, а? Какой же он самоуверенный, — смачно чертыхнувшись, Сильвин принялся копошиться в сумках, в поисках еды. — И не говори! Подумаешь, раз спас. Так теперь что, всю жизнь, ходить как...как...как... да я даже ругательства для него придумать не могу! — подхватив настрой брата, принялся возмущаться и Тирни, при этом яростно заламывая руки и мгновенно краснея. — Тише, братец, ты лучше иди сюда, — довольно пробормотал Сильвин, его гнев как рукой сняло. Достав флягу, хоббит самодовольно поднял её у себя над головой и легонько встряхнул. — Да, ты прав, — растеряно посмотрев на брата, согласился Тирни, и моментально догадался почему брат так быстро успокоился. Малаэль с удивлением смотрела резкую смену настроение у хоббитов и недоумевала. Ей была приятна компания Леголаса, и пусть принц почти не разговаривает, стараясь держаться как можно более отстранённо, зато он столько раз им помогал. И что греха таить, с появлением этого самоуверенного эльфа, девушка стала чувствовать себя в безопасности, ибо знала, что Леголас всегда придет на выручку. Отпустив Дагмара пастись, Малаэль не спеша пошла к хоббитам, попутно осматривая местность: небольшое поле, усеянное большими и пышными деревьями, кое-где росли кустарники, если приглядеться, то можно заметить репейник и много дикой крапивы. Что же, поляна довольно хорошая, просторная. — Друзья, что вы там так жадно пьете? — Девушка не выдержала и таки задала вопрос, который уже как несколько минут её мучил. Сильвин, который как раз передавал флягу своему брату, замер. — Э, ничего. Просто жажда замучила. — невинно пролепетал Тирни и схватив бутыль, припал губами, ловко опустошая содержимое. — Вот как, — заговорщицки проговорила Малаэль и ускорив шаг, быстро подошла к братьям, — поделитесь? Тирни, который до того поглощал питье, закашлялся. — Боюсь тебе это будет не по нраву... — Сейчас и проверим! — Перебив на полуслове Сильвина, задорно воскликнула Малаэль и прытко выхватила ту самую флягу, поднесла ближе к лицу и принюхалась, — Так я и думала,— победоносно улыбнулась девушка и не медля, сделала пару глотков под удивленные взгляды хоббитов. Вино неприятно жгло горло, поморщившись, девушка отпрянула от фляги и всячески пыталась сдержать нарастающих кашель. Вдохнув полной грудью, Малаэль поняла, что сделала глубочайшую ошибку — на глаза мгновенно стали выступать слёзы, было непонятное и не менее неприятное ощущение. — Не умеешь пить — не берись! — Пытаясь не засмеяться воскликнул Тирни и отобрав назад напиток, похлопал ладошкой около себя, маня девушку присесть рядом, — Ну ничего, мы сейчас научим. Собирая хворост неподалеку от места стоянки, Леголас слышала, что в их лагере как-то необычно весело, но решил пока что не придавать этому значения — всё же эти неугомонные хоббиты умеют поднимать настроение, а Малаэль, как он уже успел выяснить, была не прочь посмеяться. Но то, что он увидел, когда вернулся обратно на поляну, повергло его даже не в шок, а в самый настоящий ступор! Сильвин стоял на седле Арода, которое Леголас до этого не предусмотрительно оставил лежать на земле. В одной руке у него была сосиска на вилке, в другой фляга, плащ Малаэль был перекинут через одну руку, как у какого-нибудь эльфийского вельможи. Он то и дело взмахивал рукой с сосиской, декламируя что-то на подобии: «Повинуйтесь и восхищайтесь, ибо вот он я – ваш прЫнц!» или, обращаясь к Малаэль: «О, дева, я спасу тебя от любой напасти, лишь только согласись ты быть моей!», и тому подобное. При этом он поминутно прикладывался к фляге, беспрестанно икал и безуспешно пытался устоять на ногах. Но что поразило Леголаса больше всего, так это то, что Тирни и Малаэль, следя за этим «представлением» сидя прямо на земле, восторженно хлопали, смеялись и («да как такое вообще возможно?») передавали друг другу точно такую же, как у Сильвина, флягу. Надо сказать, что сия картина была настолько абсурдной, что даже Арод и Дагмар перестали щипать траву и стояли бок о бок, глазея на такое непотребство. В этот момент Сильвин все-таки брякнулся с седла на землю и его место, под бурное одобрение Малаэль, решил занять Тирни. Такого психика бедного эльфа уже вынести бы не смогла, поэтому швырнув наземь охапку хвороста, мгновения ока подлетел к веселящейся компании. — Какого лысого гоблина тут происходит?? Я оставил вас на двадцать минут! — О-о-о, ик.. Лего…Лега..Леги! Ты уже вернулся, дорогой, — умильно улыбнулся Тирни и попытался надкусить огурец, который держал в руке, но чуть-чуть промахнулся, укусив себя за палец. — С каких это пор я тебе дорогой, ты, полурослик мохнатый! — У Леголаса чуть приступ не случился от таких обращений к своей персоне. — Ну-ну, полегче с оскорблениями ик, остроухий... Это..Этот…ик Тирни в общем! Я брата в обиду не дам! — Это Сильвин, отчаянно пытаясь встать с земли, решил защитить честь младшего брата. Малаэль же все это время пыталась собрать мозги и глаза в кучу, потому что перед ней упорно стояли целых два нахмуренных Леголаса, и ни один из них не желал уходить. Обратив, наконец, свое внимание на девушку, эльф понял, что с ней дела обстоят чуть лучше, чем с этими двумя «недоросликами», но все же не больно хорошо. И ту его осенило: — Она что, первый раз так много выпила? — Спросил он обращаясь к Сильвину, который наконец сел… А вот Тирни в это время наоборот — лег. — Ну ка-а-ак сказать, первый раз. — Начал было хоббит, но строгий взгляд его немного остудил, — ну да, первый. Но она сама согласилась научиться! — Научиться? Ты сказал «научиться»?! Rhach! (*Проклятье!) — Леголас отобрал у обоих хоббитов фляги. Он был просто вне себя от ярости, а Малаэль, в каком бы заоблачном состоянии ни была, понимала, что таким видит его в первый раз. И такой – живой – Листочек нравился ей гораздо больше. А тем временем вышеупомянутый объект решил действовать: — Вы двое сейчас же раскатываете мешки и ложитесь спать. И только попробуйте завтра хотя бы пискнуть, что не хотите вставать. — У принца был настолько властный голос, что хоббиты в срочном порядке отказались протестовать и повиновались. А Леголас тем временем повернулся к Малаэль. — А ты… Но девушки на месте уже не было. Она, шатаясь, бодро шагала по направлению к реке и что-то напевала, вскидывая в воздух сжатый кулак и слегка пританцовывая. — Ну куда-а-а-а, — простонал Леголас и поспешил следом. Еще никогда он не чувствовал себя настолько унизительно, пытаясь привести в чувство этих алкоголиков. Во дворце его отца частенько происходили подобные случаи, но ни-ког-да ещё в своей жизни он не был участником подобного! Ох, чтобы сказал Трандуил… Малаэль же время даром не теряла, кое-как добравшись до берега, пытаясь устоять на разъезжавшихся во все стороны ногах, заходила все дальше в воду прямо в одежде. Вот она уже по коленку. — Peredhil, вернись сей час же! Но Малаэль даже и не думала останавливаться, отходя подальше от берега. — Я сказал, вернись. Спасать второй раз я тебя не буду! — Раздраженно рыкнул Леголас, и демонстративно сложив руки на груди, закатил глаза. — Попроси по-хорошему, Листочек, — смеясь, крикнула Малаэль, заходя всё дальше и дальше. — Малаэль, прошу, выйди из воды, — попытался в последний раз Леголас, решив пока не обращать внимания на то, как девушка к нему обратилась. Сейчас не время. Для тех, кто никогда не занимался ловлей рыбы на реке Бруинен, мы должны сказать, что её воды не такие спокойные, какими могут показаться на первый взгляд. У неё сильное течение, а по ночам поднимаются волны, сопротивляться которым иногда бывает бесполезно. Что уже говорить о Малаэль, которая мало того, что никогда не плавала нигде, кроме как в небольшой речушке в своей деревне, так еще и в нетрезвом виде находилась! Она доплыла примерно до середины, когда внезапный порыв ветра нагнал первую волну. Затем вторую и третью, а дальше считать было бессмысленно. Девушку накрыло с головой. Малаэль стала барахтаться, стараясь вынырнуть и набрать в грудь воздуха, но намокшая одежда тянула вниз. Голова вмиг протрезвела, сформировав лишь одну мысль: «Как я до такого дошла?» У неё, наконец, получилось поднять голову над водой, но когда она попыталась позвать на помощь, девушку снова накрыло волной, а в горло попала вода. Она захлебывалась, прилагая все усилия, дабы повернуть к берегу. Внезапно Малаэль почувствовала, как её схватили чьи-то сильные руки. Не было нужды угадывать, кому они принадлежали, и перед тем, как отключиться, она успела подумать: «О, Эру, спасибо…» Сидя около небольшого костра, Малаэль то и дело шмыгала носом. Алкоголь почти полностью «выветрился» из крови и головы. Взамен прекрасной эйфории пришел жуткий позор. Ей было до изнеможения стыдно перед Леголасом. Не так она хотела предстать перед ним, совсем не так. Девушка до жути боялась, что плохого мог надумать о ней лихолесский принц. Собственно, аранен сидел рядышком, а если быть предельно точным, то напротив. Эльф недовольно сверлил глазами языки пламени и о чём-то думал. Впрочем, Малаэль почти свыклась, что Леголас всё время погружен в свои мысли. Девушке стало невероятно грустно: в такие моменты она остро ощущала, как соскучилась по маме. Съежившись, она получше укуталась в плащ, который почему-то нашла валяющимся на земле. Одежду пришлось сменить, так как сидеть в мокром походном платье — не очень разумно. Облачившись в простые коричневые штаны и льняную рубашку, Малаэль поспешила присесть ближе к костру, дабы согреться. Там-то её и поджидал Леголас, который также успел переодеться. — Знаешь, а мне всё интересно, почему именно ты всё-таки решилась отправиться на поиски. — Слова, сказанные Леголасом, прозвучали немного хрипло и весьма неожиданно. Малаэль не ожидала, что принц захочет с ней разговаривать, потому и, наверное, вздрогнула, когда услышала его голос. — Ну а кто, как не я? Больше некому, — сгорбившись, девушка взялась палкой выводить на пыльной земле что-то непонятное и всячески игнорировала пронзительный взгляд голубых глаз, направленных на неё. — Как я тебе уже и рассказывала, моего отца не стало, мама не в состояния сама о себе позаботиться, а больше у нас никого нет. — Прикрыв глаза, Малаэль старалась всеми силами отогнать картинку, представшую у неё перед глазами: бледная, можно сказать даже посеревшая, Аманис одиноко лежит на маленькой кровати и безразлично смотрит в потолок, — Знаешь, я безумно скучаю по тем годам, когда мы были вместе, когда у меня была семья, — обхватив руками коленки, Малаэль склонила голову на бок и, не смотря на Леголаса, решилась на откровения: — Его не стало более четырех лет назад, а я всё никак не могу смириться… — Всегда сложно отпускать того, кого любишь, — тихо сказал Леголас и подкинул ещё мелких веток в костер, — расскажи мне о своей семье. — Тебе это и вправду интересно? — Недоверчиво спросила Малаэль и, подняв голову, покосилась на невозмутимого эльфа. Леголас в ответ просто пожал плечами и слабо улыбнулся. — Что же, — прошептала девушка и, прочистив горло, начала свое повествование. — Мы жили, впрочем, и сейчас живем, на окраине Ривенделла, в уютном цветочном доме. Мама очень любит растения, потому весь двор усажен различными цветами и лечебными травами… был усеян. — Малаэль запнулась на полуслове, но, набрав в легкие побольше воздуха и собравшись с мыслями, продолжила. — Все свободное от службы время папа проводил с нами. Он учил меня стрелять из лука и даже владеть мечом, — увидев, как Леголас изумился после её слов, девушка испустила тихий смешок, — не удивляйся ты так, в детстве я была ещё той разбойницей. Улыбнувшись своим мыслям, Малаэль прикрыла глаза и, схватив с земли какой-то листик, принялась его рвать. — Ох, как меня недолюбливали девчонки из-за того, что я всё внимание местных мальчишек обращала на себя. Помнится, мы с ребятами часто соревновались, кто из нас сильнее и быстрее, нередко я приходила домой с порванным платьем и разбитыми коленками. Папа часто смеялся с этого и ласково называл меня «Маленькая безобразница», — в глазах неприятно защипало, девушка всеми силами пыталась не расплакаться и держать себя в руках, что получалось весьма плохо, — а мама... — сделав глубокий вдох, дабы хоть немного угомонить дрожавший голос, Малаэль, сама того не замечая, вцепилась руками в траву, — мама лишь качала головой и улыбалась. Нет, ей, конечно, не очень нравилось то, что я каждый вечер пропадаю непонятно где, так ещё и прихожу с синяками и ссадинами, но она молчала, видя, какими счастливым были мы с папой. Часто я гуляла одна в окрестном лесу или помогала маме собирать лечебные травы и ягоды, ухаживала за животными и просто наслаждалась детством. Малаэль затихла, воспоминания захватили её разум, и она никак не могла избавиться от них. Непрошеные мысли посетили её и окутали с головой. Казалось, что она вновь маленькая девочка с чудными косичками и широкой улыбкой. – Я сожалею о твоей потере, – чуть склонив голову, произнес Леголас, – хотя и не в полной мере могу понять её. – Он чувствовал, что этот рассказ девушке даётся нелегко, поэтому решил ответить на откровенность откровенностью. – Я тоже лишился одного из родителей. Моя мать погибла в Войне Последнего Союза. Нет ни могилы, ни воспоминаний. Я практически ничего не помню о ней, но отец сказал, что она любила меня больше жизни… и это знание греет душу. Малаэль была удивлена, что аранен заговорил о себе. Временами он казался таким далеким, что представить, что именно он чувствует, было очень сложно. А тут все читалось по его глазам, которые сейчас смотрели на звезды: глубокая, но светлая печаль и бесконечная любовь к той, что так рано его покинула. Несколько минут вокруг царила тишина, нарушаемая лишь тихим сопением спящих хоббитов и плеском реки. Леголас смотрел на звездное небо, а Малаэль на принца, ни о чем не думая, просто любуясь его теперь уже умиротворенным лицом. Вдруг он опустил голову и посмотрел на неё, явно собираясь что-то спросить, но наткнулся на изучающий взгляд. Малаэль же ни сколько не смутилась (это на неё так сегодняшнее «приключение» повлияло, не иначе), лишь чуть улыбнулась и поплотнее закуталась в плащ. Может быть, на неё так действовала тихая летняя ночь, но рядом с Леголасом она чувствовала себя невероятно спокойно. – А почему твои волосы такие короткие? – Все же задал он свой вопрос. – Во всем Средиземье я еще ни разу не встречал женщин с короткими волосами, будь то человек или эльф. Малаэль усмехнулась, усмешка получилась горькой. От былого умиротворения не осталось и следа, на его место пришло раздражение. – А это, ваше высочество, своего рода напоминание, что эльфы не такие благородные, какими их воспевают во всех песнях и сказаниях. – И как же ты пришла к такому заключению? – Леголас даже пододвинулся чуть вправо, чтобы блики от костра не мешали ему следить за эмоциями, что так быстро появлялись и исчезали на лице девушки. – Помнишь, я рассказывала, что обращалась за помощью ко всем эльфийским целителям, которых смогла найти в пределах Ривенделла? – Малаэль крепко сцепила руки в замок. Так, что побелели костяшки пальцев. – Они приходили к нам в дом, обследовали мою маму, делали какие-то записи в своих кожаных тетрадях, а затем говорили, что возможно (только возможно) могли бы ей помочь, применив свою магию, но не станут этого делать, так как она человек и не сможет перенести потока их энергии. Девушка всеми силами старалась не повышать голос, хотя было слышно, как он дрожит от напряжения. – И так день за днём. Ни один из них не желал брать на себя ответственность и хотя бы попробовать! Они просто уходили. И я решила, что не хочу быть похожа на них, на этих эльфов, – она немного скривилась, – и так как со своими ушами я сделать ничего не могу, я решила обрезать волосы, как напоминание себе и им о том, что эльфийская раса не так благородна, как кажется на первый взгляд. – В мире достаточно достойных эльфов, и ты зря так категорично отзываешься обо всех них сразу, – голос Леголаса был чуть тверже, чем до этого. Видимо, слова девушки несколько задели его. Но затем взгляд его снова смягчился, и он продолжил, – но я понимаю твое негодование и вполне одобряю его. Призываю лишь не распространять его на весь наш народ. На эти слова Малаэль лишь фыркнула, но через секунду уже улыбнулась и кивнула. «Наш народ». Он сказал «наш», равняя её с собою. Кажется, больше никто не будет называть её peredhil. А Леголас, смотря на девушку, что сидела напротив него и улыбалась своим думам, размышлял о том, что он еще заставит её передумать и вернёт ей доверие к эльфам.