Холодный дождь.

      После дня радости, улыбок, смеха и счастья обычно всегда наступает день, когда всё идёт не так. Во всяком случае, у Майи почему-то жизнь устроена именно так.       И эти два дня не стали исключением.       После счастливого дня санитарии в школе, знакомства с Шеннон Гранди, перемирием с Фарклом, прекрасного времени с ним и прогулянной работы начался настоящий ад.       Сначала она поругалась с Кэти. Ссора была откровенно бестолковая и глупая: всё началось неубранной в раковину посудой и закончилось ночными похождениями блондинки.       — Я уже не ребёнок! — кричала она.       — Пока себе нет восемнадцати лет, и ты живёшь в моём доме на мои деньги и нервы, ты всегда будешь ребёнком и не будешь иметь права приходить домой за полночь! — отвечала криком на крик Кэти. На этой не самой приятной ноте они и разошлись.       Майе даже домой не хотелось возвращаться, почему она и кинула в сумку ключ от окна Райли, на случай нового нервного срыва.       Следующая проблема разделилась на два подпункта. Первое: к ней снова пристала директриса, так как Майя до сих пор не принесла ей справку с работы, а работает там уже почти месяц. И второе: две контрольные подряд, от которых мозги окончательно вскипели и расплавились в бесполезную жижицу. Все учителя стояли на ушах из-за переводных и выпускных экзаменов, а в добавок ко всему хаосу они решили танцы устроить! Вообще отпад!       Ладно! Забыли про школу. Теперь у неё снова был Фаркл, который более-менее спасал её от суицида. Кстати, в школе она ни разу не увидела Лукаса. Вообще.       Зато потом увидела, но об этом позже.       На работе на неё налетела Бетти, которая вопила, орала, брызгала слюной и издавала звуки рожающего павлина. Грозя увольнением, лишением зарплаты, она махала руками, и довела девушку до состояния: «убирите это от меня, пока это ещё может дышать и жить».       Но Бетти довольно скоро успокоилась и просто лишила её зарплаты за этот один день. Дальше для Майи наступили пятнадцать минут спокойствия.       В четыре часа (а точнее в четыре двадцать!) пришёл и мистер Черничка. Что в этот момент было с ним!..       Его лицо не выражало ни одной эмоции. Пустые глаза, сжатые губы. Он холодно общался с Майей, вёл себя так, как будто бы они и вовсе не были знакомы. Он просто взял ключ и ушёл. А потом просто отдал его и снова собирался уйти, если бы у Майи не лопнуло её хрупкое терпение.       — До свидания…       — А ну стой! — она фурией подскочила к двери и закрыла собой выход.       — Что вы себе позволяете?!       — Ты никуда не пойдёшь, пока всё мне не объяснишь, — прошипела она.       — Наверное, кое-кто забыл, что он весит столько же, сколько пара виноградинок, — сказал он, глядя куда-то выше её головы.       — Ой-ой-ой! Значит так! Ты сейчас выключаешь этого идиота и объясняешь мне, что с тобой случилось, понял? А то я за себя не отвечаю!       — Тебе было неловко, когда я посмотрел на тебя, ты даже на работу на следующий день не явилась. Так что я просто избавляю вас от чувства неловкости. Не нужно благодарности.       Что за?..       Как бы она ни старалась, ему всё же без особых усилий удалось отодвинуть её от двери и выйти на улицу.       — Стой! — крикнула она, схватывая на ходу сумку и выбегая за ним. Она уже не вернётся. Сейчас он важнее. И пусть Бетти её уволит. Наплевать. Н А П Л Е В А Т Ь.       Лукас шёл спокойно, не обращая внимания на бегущую за ним Майю и на её отчаянные вопли. Он успел запрыгнуть в автобус. Она нет. Но она успела ухватиться за лестницу, что была сзади всех автобусов. Хоть какая-то от неё польза, а то фиг знает, зачем она там вообще. Она проехала так какое-то время, вися на лестнице, а потом автобус резко остановился и из него вышел недовольный водитель.       — Мисс! Хватит! Это вам не аттракцион! Заходите, раз не успели!       Какая удача…       Майя зашла внутрь и стала глазами искать Фрайера. Тот мгновенно вышел. Хорошая попытка, Рейнджер Рик, но я знаю, что ваш выход гораздо дальше!       Она выскочила за ним.       Лукас сворачивал в какие-то незнакомые дворы, ходил кругами, делал всё, только бы она отстала от него, но это же Майя. А иначе говоря — Прилипала Обыкновенная. И в один счастливый момент ей удалось его поймать.       — Какая же ты настырная!       — У тебя учусь! — съязвила она, крепко сжимая в руке его руку. — Не отпущу. Ты достал. Я не собираюсь бегать за тобой вечность.       — Ну так иди домой! Я тебя тут не держу!       — Да, очень по взрослому выходить совсем не на своей станции, только бы избежать разговора со мной! Ты что больной, Черничка?       — Отвали, Майя.       — Имя моё помнишь. Это прогресс.       — Ты распускаешь себя. Ты прогуливаешь. Без причин. Зато ты находишь самые идиотские причины и отдаляешь от себя близких людей. Тот случай позавчера, когда мы посмотрели друг на друга? Или Фаркл? Я знаю, Майя, я пока ещё не слепой и не глухой. Я вижу что ты делаешь. В кого ты превращаешься. Тебя пугает то, что никого не может напугать. Взгляд. Обычные взгляд. Это не ты.       Его монолог ввёл Майю в откровенный ступор. Она стояла, замерев и вслушивалась в его слова.       — Ты ничего не знаешь… Ты меня не знаешь! — её голос звучал так, как будто из неё что-то вырывают. Это была ярость. Холодная, жгучая ярость. На себя. На него. На тот чёртов вечер.       Лукас вздохнул.       — Я знаю тебя.       — Нет не знаешь! Ты просто тех…       Но вдруг она замолчала. Потому что услышала крик.       Они, сами того не замечая, пришли в какой-то двор. Из одного подъезда слышались громкие, испуганные женские крики. Дверь распахнулась. На улицу выбежала молодая девушка — вся в слезах и чуть ли не задыхаясь. Следом за ней выбежал молодой человек. Он выглядел не лучше. Подошёл к девушке и приобнял её.       Как вдруг…       — Убрал к чёртовой матери свои грязные руки, ублюдок!!       Лукас мигом прихватил Майю, и они скрылись за скамьёй на детской площадке. При том, что находились они довольно близко к людям, те из-за ночной темноты никак не могли их увидеть. Да и не до того им было.       Из подъезда вышел, нет, вернее вывалился мужик — огромный, грузный, покоцаный, с заплывшим лицом и ярко горящими глазами. Глазами, горящими ненавистью. В руках у него был то ли пистолет, то ли нож.       — Ты как посмел прикосаться к ней, херов ты мудила?! — он орал. Орал так громко, что в окна стали выглядывать люди.       Он был чудовищно пьян. А может быть, был просто сумасшедшим. Хотя вполне возможно, всё вместе.       — Я… — начал было парень.       — Молчи, слизняк! Отойди от него! — это уже было обращение к девушке.       — Папа, пожалуйста… — сквозь рыдания умоляла его девушка.       — Отошла от него, мерзкая шлюха!!!       Девушка сильнее зарыдала.       — Мы любим друг друга, что в этом такого? — осмелел парень.       — Что такого!? Да ты баб меняешь чаще, чем я — трусы! — с презрением выплюнул пьяный. — Ты не достоин стоять рядом с ней! Ушёл от неё!!       — Да пошли вы к чёрту!..       — Что сказал?       — Я сказал к чёрту идите!       Мужик взревел и, качаясь из стороны в сторону, полетел к парню, силой оторвал от него дочь. Оттолкнув её от него, не обращая внимания на её вопли, на мольбы, ведь она уже буквально стояла на коленях.       — Папуля, прошу тебя не надо, Алан, молчи, молчи, умоляю, ты же только хуже делаешь!..       — Уйми своего батю бешенного тогда и поговорим.       — Ублюдок!       Вопль девушки буквально прорвал барабанные перепонки. Её отец, на волне гнева вонзил нож прямо в живот парня.       В глазах всё поплыло. Где-то на фоне продолжалось насилие, глаза на это смотрели, но уже ничего не видели, ничего не осознавали. На её глазах убивали человека.       — Папа!!!       — Помолчи! Или я тобой тоже займусь, будешь знать, как отсасывать хрен кому по подворотням!       Снова рыдания.       Майя начала сползать куда-то на землю. Чьи-то тёплые руки подхватили её и оттащили подальше от этого. Они смогли завернуть за дом. Где не было видно, но было слышно. Крики боли, наслаждения местью и ужаса. Последним оказались соседи, которые орали не хуже мужчины и его дочери. Как будто перед этим все конкурс на самую громкую глотку прошли.       — Майя! Майя, ты меня слышишь? — теребил её Лукас. Она не могла ему ответить. Состояние шока было слишком сильным. — Майя, очнись! Ты должна уходить, слышишь?! Иди домой, поняла меня? Не возвращайся, не смей оставаться тут, иди!       Это на самую малость её отрезвило.       — А ты?...       — Я останусь тут. Я видел всё, я должен быть рядом. Соседи вызовут полицию, а мне есть, что рассказать.       — Но… Ты же его видел! Чуть чем себя выдашь, и тебе перережут горло.       — Я не выдам себя.       — Нет, я одного тебя тут не оставлю, ни за что! Это не наше дело, пошли отсюда, пока мы ещё живы!...       — Мы уже втянуты в это. Теперь, обязан спасти твою психику. Уходи.       — Но…       — Уходи.       — Но…       — И если я узнаю, что ты осталась, то клянусь, тебе, Хантер, мало не покажется! От этого, — он кивнул на дом, за которым творилось безумие. — Мы тебя месяцами психушки лечить будем. Уходи. Сейчас же.       Майя отрывисто кивнула. Затем задумалась и ещё раз кивнула. Что бы он ей верил. И он верил. Затем она резко пошла вперёд, стараясь не смотреть туда.       В ушах стояли крики. Много криков. Они перемешивались, туманили разум, отнимали всё, что было. Ноги еле держали. Казалось, она вот-вот упадёт. Но она держалась. И шла дальше. Спотыкаясь и не думая. Просто шла. Крики уже не были слышны. Но они эхом отдавались в её голове. Как и сама картина без конца возникала перед глазами вместо дороги, по которой она шла.       Они такие молодые… Они так любили друг друга…       Нет, Майя, соберись!       Тряхнуть головой. Идти дальше. Не думать об этом. Идти домой.       Она не может идти домой. Дома Шон и мама, с которой они в ссоре, но которая тут же накинется с вопросами. Ведь у неё сейчас ужасный вид.       А куда же тогда?       Вдруг её осенило — дом Меттьюзов. Ключ же с собой!       Майя свернула со своего прошлого пути и пошла в единственную на свете квартиру, которая сейчас могла принять её состояние.

***

      Она сидела на подоконнике. Просто сидела. С каменным лицом, которое, казалось, покинула жизнь. С мыслями, которые её убивали. С ватными ногами и руками, совсем ватным телом. Она была похожа на зомби. Даже цвета была такого же.       Она любила ужастики, часто их смотрела, но всё это кино, обман, игра… А это было не кино, это была реальность. Близкая к ней реальность!... Это просто невозможно! Он её отец, да, возможно, что он пьян, возможно, что и псих, но… Она любила того парня. Майя успела увидеть это. А он так просто разлучил его с ней. Он убил её любовь на её же глазах, на глазах всего дома. Чёртовы зеваки выглядывали из окон, вместо того, чтобы помочь. А она-то лучше? Была на улице, совсем рядом, и даже и не думала помогать. Потому что она встать с земли не могла, не то что что-то сделать. А Лукас мог. Он и остался там. А ведь сначала он помог ей…       Почему она не хотела, чтобы он остался там? Потому что его тоже могут прикончить, в таком состоянии мужик разбираться не будет. А какое ей дело?...       Он её друг. Доставучий, противный, ковбоеобразный, слащаво-идеальный, но друг. И она не может пережить его потерю или травму. Как тогда, на этом чёртовом быке. А он всё равно снова пошёл в самое пекло.       Герой хренов.       Герой…       Окно, которое она закрыла, но не до конца, начало подниматься. На подоконник залез Лукас. Уставший, вымотанный, но живой.       Майя тихо выдохнула.       — Ты как?       Самый дебильный вопрос на свете в самый «подходящий» момент. Браво, Фрайер.       — Нормально, — она не узнала свой голос. Это был голос призрака, но точно не её. — Он…       — Всё хорошо. Полиция приехала быстро, его забрали, прежде чем он наигрался с парнем и приступил к дочери. Тогда уже и люди вышли, помогали его оттащить. Одного чуть не поранил, — от этих слов ей становилось ещё хуже. — Потом скорая приехала. Его тело и девушку забрали. У неё истерика была. В конце она просто сознание потеряла…       Он замолчал. Наконец увидел, что происходило с Майей после каждого его нового слова.       — Майя?       Она не шевельнулась.       Умирала. Душевно и физически. А может, уже умерла.       Но Лукас знал, что нужно делать. Он снял с неё её куртку и откинул в сторону. Она даже не сопротивлялась. Ей было всё равно, пусть делает с ней всё, что ему угодно. Парень взял Майю на руки и понёс куда-то. Они вышли из комнаты Райли, прошли по тёмному коридору и наконец пришли в ванную. Лукас посадил её прямо внутрь ванны и на полную мощность включил над её головой кран с холодной водой.       Сначала Майя пыталась встать, вырваться, вылезли из-под неприятных ледяных струй, которые кололи, будто иглы. Но Лукас держал её крепко, и приходилось сидеть. Потом постепенно кожа привыкла, перестала ныть и пульсировать. Она успокоилась. Успокоились и мысли. Холодная вода стекала по волосам, голове, лицу и одежде и смывала за собой весь остаток этого дня, этого вечера, этого шока и ужаса.       Майя закрыла глаза. Буквально через минуту она почувствовала сзади себя чью-то спину. Это Лукас сел под воду вместе с ней. Они сидели спина к спине и очищались.       Им это было нужно.       Одежда, волосы, всё уже промокло насквозь. И хорошо.       Пусть это выйдет из неё целиком.