Ревнующий Бэкхён

— Фу, почему вы вообще рассказали это перед детьми? — заныл Чан, закрывая уши любопытного Сехуна.  — Ты просил рассказать, и я сделал, — Бэк спокойно пожимает плечами, тогда как его старший сын потерял дар речи. — Вот так и мы создали тебя.  — Я даже думать не хочу о том, как всё было с младшими…  — А, это так. С Чонином на заднем сидении, с Сехуном в бассе…  — Отец! — вскрикнул Чан.  — А? Что?  — Мы уже опаздываем, я не хочу оставить для родителей Кёнсу плохое впечатление. Пожалуйста, хотя бы сегодня…       Бэкхён посмотрел сперва на просящие глаза сына, потом и на рядом стоящего мужа, и громко выдохнул.  — Ладно.       Отрицать, что в свои сорок Чондэ выглядит лучше любого молодого омеги, нет смысла. Да и Бэк тайно наслаждается его видом. Правда, он всё равно ревнивый, но ему безумно льстит тот факт, что на его мужа смотрят, его хотят, но никто не может даже прикасаться. Эта привилегия принадлежит только ему, и от этого на душе тепло. Вообще в душе всегда у него весна, когда рядом стоит Чондэ.       Они всей семьёй спешат к машине, когда рука Бэкхёна уверенно находит руку Чондэ и переплетает пальцы. Может и есть люди, для которых этот жест актуален только во время первых свиданий молодости, но для них это не стареет. На губах омеги расплывается довольная улыбка, а на левой щеке появляется эта очаровательная ямочка. Бэкхён любит эту улыбку, Бэкхён любит эти губы, эти глаза, эти щеки. Бэкхён любит абсолютно всё в этом мужчине. Любит до той степени, что готов днями запирать его дома, готов надеть на него чадру или закрыть лицо маской (нет, он этого ещё не сделал). Да, может он сумасшедший. Нет, они сумасшедшие, но такова их история? История, где юный наипрекраснейший омега (по словам Бэка) убил почти двадцать охранников и поранил даже будущего мужа в плечо? История, в которой, чтобы добиться его, Бэкхёну впервые пришлось, как взрослому мужчине, сесть за одним столом с его отцом и выдержать предложенными им все испытания? История, где каждый родившийся ребёнок имеет свою отдельную историю создания?       М-да уж. Чанёлю в этом плане не так уж и повезло, потому что его омега похож на Чондэ в молодости. И, когда сидя в уютной гостиной с родителями Кёнсу, Бэкхён видит, как его старший сын ухаживает за беременным парнем, видит, как тот в ответ угощает альфу, а через несколько секунд даёт несильный подзатыльник, Бэкхён улыбается. Может это семейное?  — Они такие милые, — говорит сидящий рядом с ним Чондэ, поправляя рубашку Сехуна. Бэкхён видит, как Чонин разговаривает с одним из гостей, как самодовольно улыбается и веселит кузена Кёнсу, Тэмина? Он не помнит имя омеги, но Чонином гордится — его сынок. Взгляд останавливается на тонкой фигуре своего мужа. Он внимательно смотрит, как Чондэ передаёт Сехуну какую-то сладость и велит вести себя скромно, после целуя и легонько подталкивая в сторону маленького щенка хозяина дома. И может Бэкхён по-настоящему счастлив. Он опускает руку на бедро Чондэ и чуть наклоняется к нему.  — Тема рубашки ещё не закрыта, — шепчет и невинно улыбается, видя, как у омеги сбивается дыхание.  — Я не хочу четвёртого, — после долгих раздумий отвечает он и скрещивает руки на груди.  — У тебя что, скоро? — Чондэ несмело кивает, вызывая у Бэкхёна бурю эмоций. Не хочет четвёртого? Да кого он обманывает. Скоро Ёль уйдет жить отдельно со своей семьёй, и, если честно, то Бэкхён правда хочет четвёртого малыша. — Ничего, — он раскрывает руки, приглашая омегу в свои объятия, а после едва слышно произносит: — Мы это исправим.