Полицейская История

      Лёгкий прохладный ветерок коснулся шерсти лейтенанта полиции Николаса Уайлда, когда он вышел из здания. Центральный район Зверополиса отличался от любой другой части города – ближе к вечеру улицы как будто вымирали, редкие прохожие старались быстрее попасть домой, зябко поёживаясь. Еще одна отличительная особенность открывалась взгляду зверя, случайно свернувшего с широкого ярко освещенного проспекта в один из многочисленных узких переулков: за пределами главных улиц сверкающий мегаполис будто по мановению волшебной палочки превращался в грязные мрачные трущобы, освещение в которых было крайне скудным, а часто и попросту отсутствовало. Последнее, впрочем, не особо заботило наделённого природным даром ночного видения лиса, который только что как раз свернул в одну из таких маленьких улочек. Кроме физиологических особенностей уверенность в себе ему прибавлял еще и проверенный годами боевой Клок-17, привычно давящий на рёбра под пиджаком в наплечной кобуре.       Уайлд любил уединённые прогулки по городу, особенно в моменты, когда нужно было усиленно думать. Незаметно для него самого такие прогулки резко участились с того дня, как он безвозвратно потерял своего первого напарника и друга, первую во всём крольчиху Джуди Хоппс. Когда стало понятно, что надеяться на восстановление памяти подруги больше не приходится, Ник постоянно либо выходил с работы и, вместо того чтобы идти домой, бродил всю ночь где-то в каменных джунглях Зверополиса, либо вообще днями не являлся в участок. В такие периоды о его местоположении никто не мог и догадываться, но шеф прощал лису подобные выходки, понимая, через что тому приходится пройти. А иногда Уайлд, наоборот, с головой уходил в работу вплоть до того, что Буйволсону приходилось чуть ли не силой выгонять лейтенанта из кабинета, чтобы тот хотя бы несколько часов поспал.       Сейчас Ник явственно ощущал, что ему нужно привести свои мысли в порядок – столько нового навалилось разом в этот день, в том числе и в эмоциональном плане, что лису светило провести в размышлениях об этом не один час. Поэтому он не стал планировать маршрут для своего вечернего моциона и просто пошёл туда, куда его лапы понесли его, надеясь, что они не принесут его на тусовку панков-наркоманов, как пару месяцев тому назад. Такой расклад был бы крайне некстати, поскольку сбиваться с волны размышлений лейтенанту сейчас было никак нельзя. Одно дело указать напарнице на её неправоту в первый день работы (за что Ник сейчас чувствовал себя несколько неловко), а совсем другое – реально раскрыть дело. Что-то не давало сейчас ему покоя, прячась в самых затаённых уголках его сознания, какая-то крошечная деталь дела ускользала от его внимания, а без неё элементы этого паззла совсем никак не хотели складываться.       Иногда всё-таки сосредоточиться на одном предмете – не лучший способ решения беспокоящей проблемы, но Ник в этот момент об этом психологическом факте совершенно не задумывался. Вместо этого он всё шёл и шёл, вырисовывая вновь и вновь место преступления в своей голове во всех подробностях, пока где-то через час бесцельного брожения он не вышел на благоустроенную набережную. По сравнению с трущобами, в которых лис только что бродил (к счастью, так никого и не встретив), на набережной было не так уж темно – каждый третий фонарь уличного освещения работал уж точно. Остальные были либо разбиты местными вандалами, либо давно перегорели, но всё лучше, чем ничего.       Воистину, Зверополис – город неожиданностей. Не считая того, что офицер Уайлд не имел ни малейшего представления, где он в данный момент находился, наткнуться на реку тут он точно никак не ожидал. Река эта не была ни особенно широкой, ни особенно красивой – просто неширокая речушка, закованная в набережные из монотонных серых плит. Если на противоположном берегу дома подступали практически к самой воде, то на той стороне реки, куда вышел лис, была оборудована пешеходная зона шириной метров в десять. Эту зону разделял на две равные полосы почти сплошной ряд тяжеловесных скамеек. Это место можно было бы назвать довольно приятным для такого района, если бы не следы пребывания шпаны – многие скамейки были изрисованы маркерами и баллончиками, везде валялись пустые бутылки и упаковки от всевозможных закусок. Было ясно, что коммунальные службы заглядывают сюда крайне редко, как и блюстители порядка.       Всё так же не задумываясь, Ник не торопясь двинулся вдоль этих скамеек, как вдруг его острый взгляд выхватил вдали знакомый силуэт. Минуту спустя лис бесшумно приблизился к сидевшей на скамейке своей новой напарнице. Впрочем, никакой особой осторожности и не требовалось, так как шум воды от небольших порогов в реке был достаточно громким, чтобы заглушить мягкие шаги лиса. Впрочем, не будь там воды, Меган едва ли заметила бы приближение коллеги – всё от её стеклянного взгляда до позы (она забралась на скамейку со всеми лапами и неподвижно сидела, слегка склонившись вперёд и опершись левой лапой на каменную опору скамейки, образовывавшей некое подобие подлокотника) указывало на то, что она сейчас глубоко погружена в собственные мысли. Лишь когда Уайлд демонстративно прокашлялся в паре шагов от лисы, та встрепенулась и повернулась к коллеге. По выражению её морды можно было понять, что она сейчас далеко не в лучшем расположении. – Не мне одному сейчас потребовалось подышать свежим воздухом, а? – попытался разрядить атмосферу шуткой Ник, но, увидев полное отсутствие реакции на юмор, нахмурился. – Послушай, мне жаль, что так вышло. Я не хотел как-либо унизить тебя или ещё что-то… – Всё в порядке, – вяло откликнулась Меган. – Да уж, конечно, всё просто замечательно, ты прямо светишься от счастья, – фыркнул Уайлд. – Я же вижу, ты расстроена. Я хочу помочь. – Дело не в тебе, Ник, – тускло пробормотала его напарница. – А в чем же? – Да неважно. – Слушай, ты можешь мне довериться, – Ник присел на скамейку рядом с лисой. – Нам с тобой ещё много времени предстоит провести бок о бок, по крайней мере, я на это надеюсь, потому что ты действительно хорошо соображаешь… – Так уж ли хорошо? – лис явно нашёл верный конец клубка проблем, тревоживших Фоукс, так эмоционально она это произнесла. – В первый же день на работе, о которой я так долго мечтала, я умудрилась испортить буквально всё! Не смочь провести допрос, упустить важные факты о подозреваемом и, в конце концов, безосновательно обвинить невинное животное! Это называется я хорошо соображаю? – Меган, всё вовсе не так плохо, как ты это себе сейчас рисуешь. – Да? А по мне, так куда уж хуже! – мордочка Меган приняла возмущенное выражение. – Неправда, бывает гораздо хуже, уж поверь мне. Далеко не каждый полицейский в свой первый день может фактически взять в свои лапы дело и даже выдвинуть вполне правдоподобную версию произошедших событий. – Даже при том, что версия эта не верна? – Именно так! Знаешь, в свой первый день на службе я сам знатно облажался. Эта история долгая, расскажу как-нибудь потом. Но знаешь, что сказала мне тогда Джуди? – Ник повернулся к Меган. – Я дословно помню: «Ник, ошибиться не страшно. Все ошибаются, это абсолютно нормально. Не ошибается только тот, кто ничего не делает». И знаешь, с опытом я осознал, что в процессе любой деятельности, особенно при раскрытии дела, череда ошибочных идей неизбежна. Ты думаешь, что после всех лет работы в полиции у меня не возникает в корне неверных версий? Если я начну рассказывать о всех ошибках, которые я совершил за всю свою службу, то и ночи всей не хватит, я боюсь. – И ты не подумал, что я совсем не способная? – с надеждой спросила его лиса. – Нет, конечно! Ты чего, я, напротив, убедился, что ты не совсем безнадёжна. – ухмыльнулся Уайлд. – Если считать это первое дело своего рода испытанием для тебя, то ты не только не провалила его, но и с честью выдержала! – Ладно уж, какая тут честь, – небольшая улыбка тронула губы Фоукс. Лиса продолжила, нарочито преувеличивая интонации: – Единственного действительно ценного свидетеля и просто инвалида прессовать в допросной – это прямо образец чести для офицера полиции!       Лейтенант Уайлд усмехнулся. На его глазах напарница перестала чахнуть и даже несколько повеселела, отчего у лиса почему-то стало легче на душе. Придвинувшись поближе, он сказал, хитро прищурившись: – Дело-то само по себе непростое, иначе бы я уже его раскрыл. Напомни мне как-нибудь рассказать тебе, как я дело с ограблением Центрального банка Зверополиса разгадывал. – Напарник, да ты прямо шкатулка с историями, отложенными на потом! – Меган ткнула лиса в бок и засмеялась. Ник тоже засмеялся и вдруг застыл с открытой пастью. Спустя пару секунд он подскочил: – Шкатулка! Конечно! – прокричал он и, схватив ничего не понимающую напарницу за лапу, повлек её за собой. – Что шкатулка? Куда мы так торопимся? – негодовала лисица. – Мы торопимся на место преступления! – В пол-одиннадцатого вечера? – А когда же ещё? Преступники не дремлют!       До участка бежать оказалось не так далеко, так что всего минут через сорок две лисы снова были на пороге злосчастного цветочного магазина. Первым делом, войдя внутрь, Ник пощёлкал выключателем, но ничего не произошло – видимо, выбило пробки или полицейские, обыскивавшие помещение, отключили электричество для его экономии. Лис тихонько выругался, вернулся к машине и захватил оттуда крошечный светодиодный фонарик, яркости которого хватило, чтобы подсветить небольшое пятно, и латексные перчатки. Оставив недоумевающую напарницу позади, Уайлд бросился к стеллажам и начал что-то на них искать, приговаривая: – Да где же она?       Спустя пару минут он подошёл к Меган, победно неся перед собой шкатулку, на крышке которой была выгравирована жёлтая лилия. – Что думаешь об этом? – спросил он. – Ну, весьма красивая шкатулка, старая, наверное, – удивлённо ответила Меган. – Тут интересен рисунок, – обратил её внимание лейтенант. – Жёлтая лилия – древний символ высокомерия, гордости, а также менее древний символ мафиозного картеля «Неприступные». – То есть ты хочешь сказать, что мистер Зинкертон – мафиози? – Фоукс уже начала привыкать удивляться за последний час. – Мафиози-не мафиози, но с картелем он как-то связан. Надо теперь только выяснить, с какой из семей конкретно. – То есть в Зверополисе действуют даже несколько мафиозных семей? – Бери шире, они действуют по всей Анималии, время от времени мы берём кого-нибудь из них, но целиком сеть накрыть никак не получается. – Говоря это, Ник обшаривал кассовый стол магазина. – Ну-ка подойди сюда, – внезапно позвал он лисицу и посветил на стол. – Что ты видишь? – Абсолютно пустой ящик, но в свете последних событий это, наверное, тоже какой-нибудь символ? – съязвила та. – Стереотипно мыслишь, – ухмыльнулся напарник и надавил на заднюю стенку ящика, после чего та с негромким щелчком откинулась, обнаружив за собой крошечный блокнот. – Видишь ли, я заметил, что наш хозяин магазина не очень в ладу с новыми технологиями, поэтому предположил, что данные о мафиозных финансовых делах он хранит где-то на бумаге. – И теперь, имея этот блокнот, мы сможем накрыть всю сеть? – обрадовалась Фоукс. – Сомневаюсь, – возразил Ник и, открыв блокнот, продемонстрировал напарнице бесконечные ряды чисел. Какие-то из них явно были суммами, причем многие из них имели по 4-5 нулей, а остальные явно представляли собой какой-то шифр. Меган разочарованно вздохнула: – Из этого мы ничего не поймём… – Не спеши, одно число тут мне знакомо. Я знаю, кто это, мы сможем использовать его как зацепку! – в полной темноте глаза Ника как будто светились от энтузиазма. – Я не думаю, что вы двое вообще выйдете отсюда живыми, – прервал его холодный голос, принадлежащий, очевидно, тёмному силуэту в дверном проёме.