Моя личная жизнь вас не касается!

Северус улетал в Канаду через десять дней. Он почти все время мотался по различным инстанциям, оформляя документы, и в первую очередь – дарственную на свою небольшую двухкомнатную квартиру, чтобы у Гарри отпала проблема с жильем на ближайшие полтора года. Педантичный во всем Снейп составил список неотложных дел и вычеркивал пункты по мере их выполнения. В принципе, ему оставалось только получить паспорт с готовой визой – пока еще гостевой – и подать в регистрационный офис Оксфорда заявление на вступление в брак. Это означало, что пятого марта, спустя неделю после возвращения Северуса из Канады, они с Поттером станут законными супругами. Снейп разузнал в эмиграционном офисе, что так Гарри не будут чинить препятствий при выдаче визы по завершении им учебы. Кроме того, ему хотелось таким образом морально поддержать впавшего в глубокое уныние Гарри. Душевное состояние партнера в последнее время очень беспокоило Снейпа. А уж когда Поттер отказался наряжать елку на Рождество («Это семейный праздник, а мы наверняка теперь так и не станем семьей»), а на приглашение пойти отметить Новый год в итальянском ресторанчике заявил: «Вообще не желаю, чтобы этот год наступал!» – Северус занервничал по-настоящему и даже заказал очередь к профессору Дамблдору. Правда, взвесив все «за» и «против», он пришел к выводу, что обручальное кольцо на пальце поможет Гарри лучше любых антидепрессантов, и вместо похода к психиатру предложил не поверившему своим ушам Поттеру руку, сердце и прогулку в ближайший регистрационный офис. Перспектива оформить с любимым человеком официальные отношения настолько окрылила Гарри, что его хандра прошла как по волшебству. Новый год они встретили не в ресторане, а в ванне, вылив туда в дополнение к пышной пене пару бутылок шампанского и занявшись любовью прямо посредине этого сибаритского безобразия. Через день после праздника – к несказанной радости и гордости Снейпа – Гарри засел за учебники и в результате, насколько Северус мог судить, довольно прилично сдал зимнюю сессию. И хотя окончательные оценки ожидались только в феврале, Поттер был настроен оптимистично. *** В общем, предотъездные дни были заполнены под завязку, и времени на мысли о предстоящей сперва короткой, а затем гораздо более длительной разлуке с Гарри практически не оставалось. Зато вечера они проводили буквально не вылезая из постели, стараясь, как грустно посмеивался Поттер, «налюбиться впрок». Книги Толкина и Мартина, а также диски с любимыми Снейпом фильмами уже давно пылились на полке. Северусу теперь было не до расширения кругозора своего партнера. Он желал лишь одного: обладать этим человеком полно и безраздельно и по возможности не расставаться с ним больше чем на несколько часов кряду. Его знаменитые собственнические замашки, так раздражавшие Руди, никуда не делись, хотя в самом начале их с Гарри романа Снейп, памятуя печальные уроки прошлого, пытался сдерживаться изо всех сил. Он не звонил Гарри лишний раз, даже когда тот запаздывал – что, правда, случалось крайне редко – и Снейп начинал волноваться. Не паниковал и не рисовал себе картин подлой измены, если сотовый Поттера отзывался веселым: «Привет, я сейчас немного занят, оставьте свое сообщение, и я обязательно перезвоню!» Впрочем, выяснилось, что чрезмерная опека нисколько не тяготила обделенного с раннего детства любовью и вниманием Гарри. *** – Тебя же не будет только две недели? Под теплым пуховым одеялом обнаженное тело Поттера, льнувшего к Северусу, казалось не просто горячим, а обжигающим. – Да, всего две недели, – ответил Снейп, накрывая его губы своими и пробегая кончиками пальцев по выступающим позвонкам. Гарри моментально отозвался на эту незамысловатую ласку тихим стоном. – Я... тебя... – он не договорил и крепко обнял Северуса, уткнувшись лицом ему в шею. – Я знаю, Гарри... Иди ко мне... В последние дни перед отъездом их секс совершенно не походил на бешеную вакханалию первых месяцев. Тогда для этой цели годилась любая горизонтальная поверхность, а Северус убедился на собственном опыте, что ковер на полу является не замшелым отголоском прошлого, а наоборот – предметом острой необходимости. Теперь, когда первый голод обладания был утолен, пришла невероятная нежность во всем: в прикосновениях, в поцелуях, в проникновениях. И сейчас, обхватив Поттера поперек груди и перекинув его ногу через себя, Снейп двигался мягко и плавно, словно укачивая Гарри в своих объятиях, время от времени прижимаясь губами к бьющейся на виске Поттера жилке. – Бог... ты... мой, – не то простонал, не то всхлипнул Гарри, когда рука Северуса накрыла его член, а вторая начала легонько пощипывать затвердевшие соски. – Я бы согласился и на «Профессора», – шепнул Снейп, войдя в него до самого упора и ощущая, как Гарри дрожит и задыхается от возбуждения, толкаясь ему в кулак и одновременно пытаясь насадиться на его член еще сильнее. Глаза Северуса уже заволакивало пеленой. Чувства обострились до предела, предвещая близкий оргазм. Гарри вскрикнул, и руку Снейпа оросила теплая сперма. В ту же минуту тело будто получило незримый сигнал, и Снейпа с головой утянуло в пучину непередаваемого наслаждения. *** За неделю до отъезда Северуса Гарри вернулся на работу в кафе. Треснувшие в драке с Малфоем ребра давно уже не беспокоили его, а хозяин заведения названивал и просил взять хотя бы две вечерние смены. Снейп был не в восторге от этой идеи. По его мнению, Гарри следовало еще хотя бы месяц избегать физических нагрузок, но Поттер отмел его опасения заверениями, что секс – это тоже «физические нагрузки», и еще какие! Кроме того, он в самом деле боялся потерять удобную работу, расположенную к тому же не так далеко от их дома. Снейпу пришлось принять его точку зрения. В пятницу вечером Гарри и еще две официантки вытерли за последними клиентами столики, вымыли пол и, пожелав друг другу спокойной ночи, разошлись каждый в свою сторону. Гарри вставил в уши подаренные Северусом стереонаушники, врубил на полную громкость свою любимую группу «Мuse» (1) и, засунув руки поглубже в карманы теплой куртки, зашагал по направлению к дому. Песня «Supermassive Black Hole» (2), обычно прочищавшая Поттеру мозги не хуже сигареты с марихуаной (был такой грешок, пробовал раз или два, но только до тех пор, пока не случился «охотничий домик»), теперь не могла отвлечь Гарри от мрачных мыслей о неумолимо надвигающейся дате отъезда Северуса. Тревога за их совместное со Снейпом будущее настолько поглотила Гарри, что он ничего вокруг не замечал и, конечно, пропустил момент, когда в малоосвещенном проулке за пару кварталов от дома от стены отлепились двое крепкого сложения мужчин в низко опущенных капюшонах. *** В полночь Гарри не вернулся домой. Северус подождал с полчаса, все это время нервно меряя шагами гостиную. Потом он решил, что глупо мучить себя неизвестностью, и позвонил. В трубке раздались гудки, и на несколько секунд у Снейпа отлегло от сердца. Вот сейчас он услышит родное: – Привет, Сев. Я скоро буду. Но гудки продолжались, а затем и вовсе сменились автоответчиком. Снейп почувствовал легкую панику. Такого раньше никогда не случалось! Зная его несносный характер, Гарри всегда оповещал, если задерживался на работе или в университете. Где-то вдали тишину спящего города прорезала полицейская сирена, еще больше усиливая тревогу Снейпа. Еще примерно через час, когда Снейп совсем не находил себе места от волнения и начал серьезно задумываться, можно ли уже обращаться в полицию с заявлением об исчезновении, раздалась трель домашнего телефона, и незнакомый мужской голос в трубке произнес: – Профессор Снейп? – Слушаю, – ответил Северус, поражаясь наглости какого-то пронырливого журналюги, не постеснявшегося побеспокоить его по домашнему номеру – сотовый из-за бесконечных звонков представителей свободной прессы пришлось поменять – почти в два часа ночи. – Профессор, это Оливер. Оливер Вуд. Услужливая память Снейпа моментально подкинула образ недавнего выпускника, весьма способного студента, кажется, поступившего после получения диплома на интернатуру в местную больницу Джона Рэдклиффа (3). – Да, а в чем дело? – спросил Снейп, уже догадываясь, каков будет ответ. – Вы только не волнуйтесь, профессор, – сочувствующе сказал Вуд. – Это касается Гарри Поттера... ________________________________________ 1. Muse (МФА: [mju:z], в пер. с англ. — муза) — британская рок-группа, образованная в 1994 году в городе Тинмут (графство Девон). Группа состоит из трёх участников: Мэттью Беллами (вокал, гитара, клавиши), Криса Уолстенхолма (бас-гитара, бэк-вокал, вокал) и Доминика Ховарда (ударные). Всего Muse выпустили семь студийных альбомов и четыре концертных альбома, продажи которых превысили 15 млн, а также стали обладателями наград MTV Europe Music Awards, Q Awards, NME Awards, Brit Awards, Kerrang! Awards, Grammy и других наград, в основном полученных за концертные выступления. https://ru.wikipedia.org/wiki/Muse 2. «Supermassive Black Hole» — песня британской альтернативной рок-группы Muse, выпущенной на их четвёртом альбоме Black Holes and Revelations. Выпущена синглом в июне 2006, вместе с «Crying Shame». Впервые песня прозвучала в телесериале «Сверхъестественное» (S02E10). Затем — в качестве саундтрека к видеоигре «FIFA 07». В 2008 году песня была использована как саундтрек к фильму «Сумерки», а в 2011 прозвучала в эпизодах телевизионных сериалов «Доктор Кто» (S06E05) и «Бедлам» (S01E03). 8 мая 2008 года песня была выпущена в содержании Guitar Hero III: Legends of Rock, наряду со «Stockholm Syndrome» и «Exo-Politics». https://ru.wikipedia.org/wiki/Supermassive_Black_Hole 3. John Radcliffe Hospital https://en.wikipedia.org/wiki/John_Radcliffe_Hospital http://www.ouh.nhs.uk/hospitals/jr/