Его кошка

В памяти вспыхивали моменты, когда Азазель выносил меня из зала Люцифера в руках, и биение моего испуганного сердца сопровождалось стуком его шагов. Тенебрис шел неслышно и очень плавно, даже одежда не шуршала. Я понимала, что надо воспользоваться моментом и рассмотреть окружающее. Это даст возможность для планирования побега. Однако все внимание поглотил страх. Брис меня понимает. Почему? Из-за заключенного контракта? Тогда какими еще возможностями в отношении меня теперь обладает? Лисица всегда твердила о выборе, возможно в этот раз я совершила непоправимую ошибку. Мне стоило остаться в башне. От мыслей о Азазеля на душе стало тоскливо. Я вдруг вспомнила, как в пещере он успокаивающее гладил меня, заметив мой страх, какими теплыми были его руки и умиротворяющим аромат кожи, как защитил от ведьмы, оградив своим пламенем. Я тяжело вздохнула. Нужно срочно вернуть мышление в рациональное русло. Кажется, за время прибывания в камере у меня развился стокгольмский синдром. — Все в порядке? — неожиданно спросил Тенебрис, останавливаясь. От внимательного взгляда захотелось свернуться в клубок. — Да, спасибо, — машинально соврала я. Зрачки Бриса резко расширились, тут же среагировав на мою ложь. Я нервно сглотнула и быстро исправилась: — Я… Я не знаю… Это было правдой. Я была растеряна и испугана. Если Азазель использовал приемы для психологического подавления, то Тенебрис действовал жестко, не давая передышки, и атаковал ментально раз за разом, стараясь меня разбить. И теперь при прямом диалоге у него будет гораздо больше возможностей для этого. Мне придется особенно следить за словами. И своими и его. Склонив голову, Брис тихо хмыкнул, зрачки вернулись в прежнее состояние. Мой ответ приняли, а я задумалась, если он не читает мысли, но эмоции, то, получается, обмануть его можно, только обманув себя? Впрочем, самообман — любимое человеческое занятие. Сложность в том, что права на ошибку нет. Я настолько погрузилась в размышления, что не заметила, как мы остановились у больших двухстворчатых дверей. Мужчина протянул руку, и они распахнулись, пропуская нас внутрь. Из унылого серого коридора мы вошли в просторный зал. На стенах один за другим зажглись магические шарообразные светильники, заполняя пространство холодным светом. На фоне темных каменных стен они походили на маленькие луны в мрачном, безрадостном небе. — Добро пожаловать, — после слов Бриса дверь за спиной резко закрылась. Я поежилась. Глухой хлопок прозвучал как несказанное «Некуда бежать». А бежать, действительно, было некуда — куполообразный зал без окон, с неровными матовыми стенами и единственным проходом в него. Я бы подумала, мы в пещере, но воздух был чист и свеж. В центре зала стоял массивный стол, единственная ножка которого напоминала валун. Зеркальная отполированная поверхность столешницы представляла идеальный круг. Когда Тенебрис подошел к столу и выпустил из рук на резной стул, с удивлением поняла, что все предметы мебели полностью высечены из темного камня. Сам мужчина сел напротив, откинувшись на высокую спинку стула. Левая рука легла на подлокотник, правая, согнувшись в локте, задумчиво-изящно застыла у подбородка. Расслабленная, спокойная поза, однако взгляд цепкий и прожигает насквозь. Сидеть кошкой за столом крайне неудобно, но сейчас я была рада. Не опустить глаза помогало лишь то, что Брис видел одну мою голову без нервно дергающегося хвоста и переминания лап, в то время как я его — полностью. — Итак, Рия, откуда ты? Тенебрис повелительно махнул рукой. Дверь за спиной тихо отворилась. Еле удержалась, чтобы не обернуться, однако подобный жест показал бы мою неуверенность и страх. — Из небольшого человеческого города. Кошкой появилась впервые именно в средневековом городе, поэтому для обоих миров это утверждение будет верным. Брис не сможет поймать меня на обмане. — И в каком же мире находится твой небольшой человеческий город? — уголки губ мужчины иронично дрогнули. Глупо было надеяться, что он не задаст уточняющий вопрос. — В вашем? — ответила я, внутренне сжимаясь от напряжения. Половина правды — это же еще не ложь? — Бессмысленно пытаться уйти от ответа, Рия. Ты выдала себя при первой нашей встрече. — И чем же выдала? Брис прикрыл веки, явно вспоминая тот момент. — Ты назвала мое имя красивым. Это было настолько неожиданный ответ, что я растерялась. Он назвался ложным именем или в их мире нельзя делать комплименты? А может, слово «красивый» имеет другой смысл? Во рту пересохло от волнения. — Я имела в виду, оно… — я запнулась от внимательного взгляда, — приятное. — Красивое и приятное… — задумчиво протянул Тенебрис, а затем вдруг рассмеялся. Я нервно поежилась. Мелодичный смех зазвенел прямо по моим натянутым нервам. Похоже, вместо того, чтобы сбить его с пути моего верного разоблачения, только подтвердила выводы. — В трех мирах не найдется ни одного живого существа, кто отважился бы произнести вслух мое имя, — наконец пояснил Брис, — и тем более назвать его красивым и… приятным. На последнем слове в его голосе вновь зазвучал смех. Похоже, эпитет «приятный» Тенебриса особенно забавлял. — Почему? — надо попробовать его разговорить, пока он в хорошем настроении. — Поверь, тебе лучше не знать ответ на этот вопрос. И никто тебе на него не ответит. Я вдохнула, собираясь озвучить очередное «почему», но мужчина перебил меня, опережая: — Потому что те, кто узнал, уже не могут ничего рассказать. По пухлым чувственным губам легкой тенью скользнула жесткая ухмылка. Всего мгновение, но я успела ее уловить. По спине пробежал холодок. Не могут рассказать, потому что мертвы? — Однако я учту твою личную симпатию, — иронично добавил Брис. Я затихла и, опустив голову, стала рассматривать кончик хвоста. Вид Пушистика успокаивал. Погладила его лапой. И, правда, хвост — лучший друг кошки. Итак, первый словесный раунд полностью за Тенебрисом. — Не нужно расстраиваться, Рия, — в голосе появилась неожиданная мягкость. Я недоверчиво посмотрела на мужчину. Он меня успокаивает? — Если бы ты тогда ответила иначе, я бы убил тебя, как и планировал. Сердце ухнулось вниз от внезапного осознания, что всего лишь одно слово решило мою жизнь. — Зато теперь ты можешь наслаждаться изысканным ужином. А если бы промолчала или выбрала неверный вариант ответа? В глазах потемнело от видения собственного разорванного тела, разбросанного кровавыми ошметками по полу башни. Я прикрыла веки и выпустила когти, прокалывая хвост, стараясь болью вернуться в сознание и позорно не свалиться со стула от головокружения. Уловив колебания воздуха справа от себя, открыла глаза и невольно вздрогнула. Некто в черном, расшитом серебром камзоле сервировал стол. Так значит, ранее в дверь вошли слуги… Странно, совсем не заметила, как они приблизились. Я отстраненно наблюдала за сервировкой стола. Очень хотелось их рассмотреть, но внимательный взгляд Бриса сковывал. Что он ожидает увидеть, как я увеличусь в размерах и отращу руки, чтобы пользоваться столовыми приборами? После того как передо мной учтиво разложили вилки, ложки и ножи, я была уверена, и стул для меня подобран специально — максимально неудобный для гостя в кошачьем облике. Только даже если бы могла, я бы не обратилась в человека перед Тенебрисом. — Lacrimae peccatorium. Я растерянно посмотрела на Бриса. Я разучилась понимать его язык? Надеюсь, он меня сейчас не проклял. — Слезы грешных, — добавил мужчина, когда слуга поставил перед нами первое блюдо. Название? Я перевела взгляд на тарелку. Надо отметить, после того, как покинула башню Азазеля, проснувшийся голод вновь притупился. А от вида ужина и вовсе начало мутить. На белом фарфоре красовались аккуратно нарезанные красные кубики в соусе, словно свежее мясо, обильно политое густой кровью. Это не слезы грешных, а, скорее, их останки. Я принюхалась. Запах незнакомый, пряный с травяными нотками. Не мясо, но аппетита не прибавилось. Незнакомую пищу есть опасно. Персефоне хватило одного гранатового зернышка, чтобы остаться в мире мертвых навечно. Если в этом мире есть демоны, значит, существуют и боги. Возможно ли, Брис — своеобразная вариация Аида? Он, действительно, походил на мрачное, жестокое божество. — Что-то не так? — участливо спросил мужчина, однако взгляд остался холодным и изучающим. Я поднялась и села, положив передние лапы на стол с явным намеком, лапами есть не хочу, не буду и вообще это невозможно. Конечно, слабая отговорка, но раз Тенебрис мне сам ее предоставил, почему бы не воспользоваться? Мужчина прикрыл веки и тихо хмыкнул, а затем вдруг оказался слева от меня. От неожиданности я подпрыгнула, едва не свалившись со стула. — Я помогу, — мягкая вежливая фраза прозвучала как ультимативный приказ. Я замерла, напряженно наблюдая за Брисом. Тот взял нож и вилку и неспеша стал разрезать пополам один из кусочков. — В большинстве культур совместная трапеза является символом доверия и благожелательного расположения. Отказ от приема пищи могут воспринять как оскорбление. — Рия? — Тенебрис улыбнулся, сверкнув обострившимися клыками, нацепил одну из половинок на вилку и поднес ко мне. Ощущая себя вступившим на эшафотом, откусила. Вкус неожиданно оказался приятным, немного травяно — сладковатый, необычную алкогольную горчинку придавал соус. — Что это? — успела спросить я, прежде чем в меня вежливо запихнули следующую порцию. — Основной ингредиент блюда — клубни аторисов. Это редкое ядовитое растение, которое растет только на нижних уровнях ада. Я подавилась и закашлялась, а Брис невозмутимо продолжил: — В период цветения яд накапливается в лепестках, благодаря чему они приобретают насыщенный алый цвет. Их используют для дурманящих зелий. При правильном приготовлении клубни почти безвредны. В голове мелькнула мысль, надо все же было пнуть Тенебриса тогда в камере, когда он был маленьким пауком. Как-нибудь незаметно, типа случайно лапа соскользнула. Сощурившись, посмотрела на мужчину. Тот насмешливо хмыкнул, без труда считав мой мстительно-обиженный эмоциональный настрой, отчего стало еще обиднее. — А почему вы не едите за нашу дружбу? Ни за что не поверю, что он скормил мне аторисы без причины. Возможно, эффект от растения проявляется не сразу. Разделим же его поровну, по-дружески. Сам же сказал. Брис молча нацепил на вилку красный кубик клубня и демонстративно положил в рот. Я недовольно поймала себя на том, что меня заворожила изящная небрежность его движений, пропитанная властностью. Хвост взволнованно забил по стулу. Неужели аторисы так подействовали? Почти безвредны — несильно одурманивающие? Тенебрис поймал мой взгляд, и я покраснела от мелькнувшего в его глазах обещания «Я так же могу съесть тебя, и тебе это понравится», и следом побледнела, когда он вытащил вилку изо рта. Медленно, с тихим металлическим скрежетом, но для острого кошачьего слуха достаточным, чтобы услышать и понять. Мужчина положил столовый прибор передо мной. Я перевела взгляд на вилку, на погнутых зубьях которой отчетливо виднелись следы от клыков.