Восстановлен, но не очищен

      — Убирайся в свой Хренахард, убожество! Высокая фигура с закрытым капюшоном лицом остановилась, качнувшись, и повернулась на голоса. Кричали, естественно, не ей. Трое мужчин — судя по одежде, возвращавшихся со смены на заводе, — прижали к стене переулка перепуганного парня с иссиня-темными волосами и характерным разрезом глаз. Типичная картина. Эмигранты были излюбленной целью для вот таких вот молодчиков, скопивших агрессию на нервной тяжёлой работе и теперь жаждущих выплеснуть её без последствий. Разве стражам есть дело до очередного беженца из Закрытой страны? Вообще-то Лин было плевать на этого бедолагу. Сам нарвался, разве непонятно, что гулять в такое время по улице не самое лучшее решение? Будь на его месте кто покрепче, сразу бы дал в морду, и все обошлось бы взаимным спуском пара. А этот парень… Сжался весь, сдался ещё до начала драки. И какое ей дело до него?       Наверное, это все хренова солидарность закрытника.       — Хей, вы. И чего к человеку пристали? Все четверо повернули головы, рассматривая обладательницу хрипловатого, низкого голоса. Ничем не примечательная — мешковатые плотные брюки, куртка с капюшоном, платок на пол-лица и гоглы. Немного большего внимания удостаивается открытая и опорожненная наполовину бутылка с зеленоватым, явно алкогольным пойлом, зажатая в покрытой вязаной перчаткой ладони. И затем уже замечается выбившаяся из-под капюшона сероватая, словно обесцвеченная, прядь. Похоже, избить двух противников им кажется перспективнее, нежели одного. — Валили бы вы оба в свои резервации. Вас сюда никто не звал. Сплюнул один. Лин покачала головой. Не удивительно, ведь это Этельмар — по слухам, самое настороженно относящееся к беженцам с Закрытых стран государство. Хотя нельзя было не признать — подобные ярые противники открытия границ встречались довольно редко и были скорее исключением. Да, за такие правонарушения карали не так строго, как за любую другую драку, но все же проблем, если попадешься, не миновать. Эти же, похоже, все решили для себя, и один из мужчин сделал шаг вперёд, разминая кулаки. Она сложила руки на груди. — Давайте жить дружно. Мне кажется, ваши претензии излишни. Наши народы имеют право находиться на этой территории с… Закончить она не успела, отскакивая в сторону, дабы не попасть под удар тяжёлого кулака. От резкого рывка капюшон слетел, и коса хлестнула женщину по спине, заставляя сосредоточиться и отбросить полемику. Следовало вспомнить, чему учили в академии… Второй удар прошелся по диагонали, раскроив скулу и отбросив женщину назад. Больно. Она шикнула, поднимаясь. Выпущенная из рук бутылка покатилась по тротуару, разливая своё содержимое, а Лин, не давая времени на ещё один удар, бросилась на противника. Действовала она чётко, словно на тренировке, пусть и несколько медленно — отсутствие практики и алкоголь в крови брали своё. Однако на то, чтобы перехватить руку агрессора и вывернуть ту в захвате, не давая мужчине вновь ударить и причиняя боль при малейшем движении, ее сил вполне хватило, несмотря на опьянение. Увидев это, на помощь бросился второй, и Лин пришлось срочно выпустить «пленника», отвешивая напоследок пинок под зад, дабы он с большей инерцией влетел в товарища, и они оба оказались прямо в луже из-под напитка. Третий мужчина раззадоренно размахнулся, желая схватить её за капюшон, но успел поймать только кончик платка, сдергивая тот с лица.       И тут же остановился, глядя на клеймо, рассекающее щеку незнакомки.       — Вашу мать! Выругался он, привлекая внимание приятелей. На их физиономиях проступило недоумение, а затем — отвращение напополам с ужасом. Не говоря больше ни слова, они поднялись и поспешили прочь от переулка. Лин проводила их взглядом и растерянно почесала щеку. Да, знак специально вытравливали голубым цветом, дабы был заметнее на смуглой коже. Не узнать клеймо осуждённого убийцы было невозможно, но чего сразу убегать-то? Впрочем, это было ей даже на руку. Наклонившись, она подобрала платок и повернулась к забившейся в угол причине проблем. Тот с нескрываемым страхом смотрел на неё, тоже поняв, что за символ видит. — В…вы меня убьёте?! Лин со вздохом отрицательно качнула головой. — Проваливай. Только выпивку из-за тебя потратила. Тому не надо было повторять дважды. Она потерла саднящую скулу и вернула на место сначала платок, потом и капюшон. Время уже позднее. Денег на новую бутылку нет. Что за дерьмовый день…       Квартиру, которую вначале снимали её родители, а после их смерти и она сама, пришлось покинуть. Денег не было, да и арендодатель не хотел иметь дело с клейменой. Зато неплохую комнату Лин нашла на заброшенном заводе, производившем, судя по станкам, двигатели для кэбов. Непонятно, разорился ли хозяин или, наоборот, расширил предприятие настолько, что старое помещение оказалось бесполезным, но тут было тихо, относительно чисто, не продувало и было где организовать лежанку, что женщина и сделала. Новый «дом» встретил её тревожным полумраком, что совсем не удивило — электричества не было, и Гилбой использовала старый масляный фонарь, найденный в куче хлама. Чиркнув спичкой, она зажгла фитиль, ставя источник света на обшарпанный заводской стол, и вытащила из кармана трубку и кисет. Открыла последний, цокнула выразительно языком. Одна-единственная порция табака. И что дальше? Вздохнув, она набила трубку, и закурила, надеясь, что все проблемы растают в воздухе вместе с дымом. Впрочем, это было глупо, но иногда помечтать не грех.       Тихие шаги прервали идиллию, заставив Лин напрячься, невольно потянувшись к карману с перочинным ножом. Не то, чтобы ей хотелось пускать тот в ход, второй инцидент точно упечет её за решетку, но жизнь дороже. Мало ли кто там… Из темноты показалась низенькая фигурка, хрупкая, словно нереальная в декорациях этого обшарпанного здания. Белые волосы, белая кожа, тёмные глаза. Редкое сочетание в этом мире. Девочке, которая подошла к насторожившейся Лин, было не больше двенадцати на вид. Что она тут делает? Заблудилась? — А… Попыталась сформулировать мысль Гилбой, но её перебили. Голос у собеседницы был тихим, но уверенным и спокойным. — Лин Гилбой, бывший сержант города Люцифа, отдел 147. И это явно был не вопрос. Ошарашенная таким началом беседы, она смогла лишь кивнуть, не доверяя голосу. Девочка тем временем продолжила. — Я хочу взять вас на работу. Очень ответственную работу.       Это… Было крайне неожиданно. Определенно, такого окончания дня она не предвидела. Незнакомка держалась уверенно, и её слова не слишком походили на шутку. Дочь какого-то магната, захотевшая себе личного телохранителя? — Я не бью морды по заказу. — И не придётся. Мы частная организация, оказывающая некоторые услуги государственным органам. Это удивляло ещё сильнее. Лин нахмурилась. — А вы.? — Работодатель. И куратор этой самой организации. — А вас не смущает.? Женщина делает характерный жест рядом с изуродованной клеймом щекой. Девочка лишь улыбается слегка и качает головой. — Превышение самообороны при задержании серийного насильника. Не самое отвратительное преступление, но зато полезный набор навыков. Не удивляйтесь. Я знаю о вас все. Что вы ответите? Лин задумалась, опустив взгляд на трубку, которую все ещё держала в руке. Все это было ужасно подозрительно. Но, с другой стороны… А какой у неё выбор? Подыхать от голода, без денег, в старой развалине завода? Или вновь получить отказ в баре, где она подрабатывала вышибалой до тех пор, пока его хозяин не нашёл более подходящего, не клейменого позором человека? Она не знала точно, какая работа предстоит, но что-то подсказывало, что рискнуть стоит. — Ах да. Чуть не забыла. Зарплата. Незнакомка вытащила из кармашка на платье листочек бумаги и протянула собеседнице. Цифры, написанные на белом прямоугольнике, смели последние сомнения Гилбой — Хорошо. Я согласна. Куда и когда мне явиться? — Мы едем сейчас. Моё имя Аден. Добро пожаловать в штат работников Архива Семь.