Отзеркалье

Жизнь каждого человека развивается периодами. Сначала ты мал, и всё, что тебе нужно — быть в комфорте и рядом с мамой. Потом людей вокруг становится больше, с ними надо как-то общаться, и ты учишься этому. Следом за людьми в твою жизнь приходит предмет. Ты ещё не знаешь, что это такое, но лучше бы что-то интересное, ведь эмоции для маленького тебя — пока что главное. Так предмет становится для тебя игрушкой, способной вызывать чувства. Игра сменяется учёбой, учёба — налаживанием отношений, связей. И так далее. Личность растёт, с ней развиваются её чувства. Становятся взрослее, сложнее, образуют целые связки, комплексы чувств, которые детям с их играми недоступны. Венди и Абигейл слишком рано познали чувство одиночества. Рассказать кому — человек удивился бы. Действительно, как можно чувствовать себя одиноким, если рядом всегда твой близнец? Но они никогда не считали друг друга разными людьми. И Абигейл, и Венди считали, что когда-то, в самом-самом начале они были одной маленькой девочкой, разделённой на две. Как в фокусе, где распиливают женщину. Возможно, с ними это случилось тоже благодаря фокусу или чуду. Всё, что было в них, либо делало сестёр одинаковыми, либо идеально дополняло одно другое. Обе были очаровательными большеглазыми красавицами с длинными светлыми кудряшками, лицами-сердечками и тоненькими руками и ногами. Обе любили сладкое и одинаково одеваться. Обе слушались родителей, не шумели и не хулиганили. Венди любила читать, а Абигейл рисовать. Венди не давалась математика, зато она всегда помогала сестре с проектами. А ещё они любили цветы, но Абигейл больше. Поэтому Венди дарила их сестре и вплетала в её причёску. Всем казалось, что никто им не нужен, кроме друг друга, поэтому старались не мешать. Но обе близняшки всегда хотели иметь много друзей. Только ни одна из них не заговаривала об этом, ничего не делала для этого, и они снова позволяли совместной игре поглотить одиночество. Они играли во всё: от пряток до карточного «Пикета», собирали мягкие игрушки и кукол, сами шили им одежду. В игре они проводили большую часть совместного времени, хотя ни разу не смогли удивить друг друга необычным ходом или решением. Они не просто знали друг друга, но и видели глазами друг друга, чувствовали и думали одно. Так было до одного вечера, когда Абигейл помогала родителям накрыть на стол, а Венди дочитывала главу учебника по истории, которую потом должна была пересказать сестре. Она услышала стук в дверь, узнала голос гостя, который уже посещал их в прошлом месяце, различила удивление отца, а затем был шёпот. Гость приказывал, и шёпот покорно ему отвечал. То были ненормальные, неестественные звуки. От них делалось страшно, как когда ночью сон прерывается стуком веток старого дерева об окно. Так же, как и ночью, хотелось укрыться, нырнуть с головой под одеяло и сделать вид, что ничего не происходит. Венди бы сбежала, уже давно, раз десять могла уйти и спрятаться. Она бы искала спасения, если бы была отдельным человеком. Но она была лишь половинкой, и другая там, внизу, подчинялась жуткому шёпоту. И Венди стояла, недвижимая, застывшая, вынужденная слышать и запоминать каждую секунду происходящего. Голоса шуршали и пели, затем они стихли, и снизу раздались шаги. Венди узнала папину походку, не сразу поняла, что щелчки — это звук заряжаемого ружья; того самого, что отец хранил в шкафу в кладовой и дважды в год вывозил на охоту на уток. Выстрелы взрывами врезались в слух, так, что сначала Венди подумала, что оглохла, но тут же её окутало угрожающее шипение нечеловеческого голоса. Только вот она больше не боялась. Она ничего не чувствовала и ни о чём не думала. Потому что в ту секунду она перестала быть собой. — Не-е-ет! — разочарованно взревел внизу гость. — Не девочку! Зачем ты убил дочь?! Приказ был другим! Он кричал и ругался, а сознание и душа Венди разрывались пополам. Абигейл умерла, и не могло так случиться, что её сестра осталась жива. Но всё же сердце её продолжало биться, лёгкие наполнялись воздухом, и кислород бежал с кровью по артериям. Как спутанный сон запомнилось дальнейшее: ещё щелчки, ещё выстрел, шаги — теперь наверх, приближающиеся к ней. Бормотание. «Близнецы. Значит, есть ещё одна девочка». Высокий человек с перекошенным от злобы лицом. Он что-то говорил, спрашивал, но голова Венди была пуста. Потом вопросы задавали приехавшие полицейские, она продолжала молчать. Высокий человек ушёл из её дома, и она ушла с ним. В суде Венди выучила новое слово — «опекун». Опекун оказался дядей, папиным братом и психиатром. Он говорил с ней, и в конце концов она начала отвечать. Ещё он брал племянницу в больницу, где работал. И там с Венди разговаривала женщина, много, долго, часто, но с ней Венди молчала. Иногда она произносила пару слов, но всегда на вопросы своего дяди. Она была тихой и незаметной, как привидение. Иногда ей даже казалось, что она на самом деле им стала. И тогда, когда уже почти никто, включая её опекуна, профессора Максвелла, не замечал Венди, она встретилась с его секретом. Дядя всегда тщательно закрывал двери и дома, и в больнице. Но невидимой девочке не составило труда приметить, где хранятся ключи от этих дверей. А за ними секрет потихоньку раскрывал себя. Сначала были письма. Некоторые оказались такими сложными и скучными, что Венди сразу их откладывала. В других её дядя (правда, подписываясь Уильямом, а не Максвеллом) рассказывал о книге, что досталась ему от странной женщины. О том, что автор убеждал, что существует сила (Уильям писал «материя»), способная заставить другого человека делать, как ты хочешь. Дяде отвечали, что такая сила уже существует, и плох тот психиатр, что не знаком с гипнозом. Не всё из этих писем понимала Венди, но она была уверена, что ни одного слова поддержки ей не встретилось в них. Ещё были письма, точнее записки, которые Венди нравились. Их писала женщина, это стало понятно по аккуратному, очень красивому почерку и по ласковости, с которой она обращалась к дяде. Она даже называла его «Макси». Эта женщина не сомневалась ни в способностях профессора Максвелла, ни в его методе. Она искренне и страстно благодарила за то, что он доверился ей и посвятил в свои дела. Она хотела разделить с ним его труд и не только. Что имелось ввиду под этим «не только» Венди догадывалась, но смутно. Они с Абигейл не раз подглядывали за девочками постарше, когда те сбегали на встречи с мальчиками. Всегда втайне от родителей. То, что происходило на этих свиданиях, наверное, и было этим «не только». Упомянутую в письмах книгу Венди искала уже целенаправленно, выверяя время, когда дядя занят и не присматривает за ней. Книга нашлась дома, в кабинете. Место это казалось девочке притягательным. С потерей семьи ей разонравился свет. Рядом с Максвеллом его всегда было мало, словно тот бежал от дяди и всего, что с ним связано. Вот и в кабинете в любое время дня царил полумрак. Но возле письменного стола теней скапливалось особенно много. Если присмотреться, можно было заметить, что их куда больше, чем предметов вокруг. Раньше Венди впала бы в ужас от такого местечка. Но внутри неё уже давно жила пустота, а пустоту не пугают тени, что простые, что волшебные. Зато стало понятно, где искать книгу. Лишь взглянув на обложку, Венди поняла: вот предмет её поисков. Изучение пришлось планировать. Высчитывать время, когда дядя занят в больнице, а племянницу оставляет с воспитательницей; или когда он принимает гостей. Нередко он брал книгу с собой, но, случалось, оставлял дома. Венди везло, и никому за своим тайным делом она не попалась ни разу. Вытаскивая книгу из ящика, она усаживалась с ней на пол прямо возле стола и читала. Это был самый необычный текст из тех, что ей когда-либо попадались. Слова, незнакомые и очень сложные, если смотреть на них по отдельности, вдруг становились абсолютно понятными, стоило только начать читать. Смысл откладывался в памяти, и вечером, перед сном, Венди легко могла бы процитировать все изученные сегодня страницы. Необычный мир и магические существа, наделённые и наделяющие волшебной силой, яркими образами возникали перед глазами и приходили во сне. Наверное, книга сама делилась знанием, что хранила в себе, хотела его дать. Знание подталкивало Венди продолжать поиски. Она понимала: всё, о чём она читала, дядя мог использовать, если имел зачарованные зеркала. Для каких-то целей годились маленькие, но если он проникал в описанный магический мир, то где-то должен был держать зеркало побольше. Дома такого не было. К счастью, дядя продолжал брать Венди с собой на работу, только вот остаться одной в его служебном кабинете оказалось задачей посложнее. Но невозможной — нет. Сиделкой наняли даму, что к сорока так и не нашла себе мужа. Требовательная, грубая и жадная. Умом она не отличалась, Венди даже считала, что сама будет посообразительнее. Когда сиделка начала подворовывать, Венди сразу пожаловалась дяде. Лишние глаза пропали из дома. Тайны оказались важнее безопасности маленькой девочки, которую опекуну пришлось брать с собой и на ночные дежурства. — Ты спи и никуда не выходи, — говорил он, укрывая её пледом на диване. Венди кивала, смотря, как он уходит на обход, и вслушиваясь в щелчок запирающего её ключа. Это ей и было нужно. Остаться наедине с зеркалом. В первую ночь её переполняли сомнения: сработает ли вычитанное в книге? Но оно сработало. Венди хотела увидеть другой мир, и зеркало его отразило. Венди спрашивала, зачем её дяде власть над существами из этого мира. Зеркало показало ей сеансы, во время которых Тени под руководством Максвелла прятали человеческие страхи глубоко внутрь людских душ, чтобы те не показывались. А сверху прикрывали искусственным весельем. Она хотела спросить про семью… но побоялась и попросила показать ей других жертв дядиного колдовства. Зеркало показало. Старика учёного, чьё место занял дядя. Он был умён и силён, но жестокий мир сгубил его. Двух молодых людей. Один из них погиб сразу от наполненных гневом Максвелла Теней. Второй блуждал в их мире до сих пор, не в силах найти выход. И двух девушек. Одна была спутницей потерявшегося мужчины. Со второй случилось нечто и вовсе ужасное. Её история заставила Венди отшатнуться, зажмуриться и громко охнуть. К счастью, её никто не слышал. Ночёвок было много, и Венди тщательно изучила и мир за стеклом, и то, как выживали попавшие туда. Однажды во время таких посещений волшебного зеркала Венди увидела не монстров и не тщетно ищущих выход людей. Перед ней предстало кладбище. Не такое, как то, что осталось смазанным пятном в памяти со дня похорон. Ни оград, ни дорожек — бесхозные, неухоженные могилы и скупые каменные надгробия в лесной глуши. И из самой глубины блуждающим между стволами сосен голубым огоньком к Венди, будто заметив её через портал, приближалась фигура. И чем меньше оставалась расстояние до этой фигуры, чем больше и чётче она становилась, тем сильнее билось сердце Венди. Оно отстукивало что-то, словно желая сказать. Но слова не приходили, заглушённые ужасом и радостью, удивлением и пониманием, желанием, стремлением, горечью. Всё смешивалось в бурлящий и закручивающийся хоровод. Призрачная фигура подняла руку, и Венди таким же движением потянулась к отражению. Отражению, в котором среди каменных могил стояла светловолосая девочка. Большие глаза, лицо сердечком. Только вот была она бесплотной. Абигейл… Мешанина чувств разом опустилась куда-то в район живота, оставляя в груди наконец пробудившуюся тоску. Смертельную, невыносимую тоску по сестре и погибшим родителям. Венди поняла: никогда больше она не будет ощущать эту пустоту небытия. Она вновь стала целой, потому что часть неё ещё существует — пусть не живёт. И эта часть одинока, как и её живая половинка. Теперь у Венди появилась настоящая цель. Никакой причины откладывать путь к ней не было. Слова, что открывают в зеркале портал, сами прыгнули на язык, сами подстегнули голосовые связки, и вот — крепким захватом Венди обнимали огромные чёрные пальцы, увлекая за собой — в зеркальную глубину. Круговерть не спешила опускать путешественницу на твёрдую поверхность, давая миру изучить её, осмотреть, задать предостерегающим шёпотом вопросы. Венди отвечала, но не голосом. То, что она так хотела и не хотела одновременно увидеть в зеркале — смерть своей семьи, стало понятным и без видений. Истории других жертв Максвелла отражали историю её родных. Ради них она и пришла. Ради тех, кто умер, и тех, кто ещё жив. Но в первую очередь — из-за себя. Потому что в этом мире находилось то, что прогнало пустоту из её души. Ответы, кажется, удовлетворили вопрошающего, и Венди почувствовала под собой гладкую поверхность. Открыв глаза и встряхнув головой, она поднялась с плиток пола. Её забросило в помещение: пустое, холодное, с высокими потолками, где своды, колонны, лестницы, перила — всё было из мрамора. Чёрного и белого, чередующегося полосами и квадратами под толстым слоем сероватой пыли. Среди отсутствующих мебели и украшений диковатым убранством смотрелись покосившиеся на стенах багеты и рамки с торчащими в них зубьями разбитых зеркал. Венди огляделась — под пылью на полу рассыпалось бесчисленное множество осколков. Это было интересно. Если все зеркала разбиты, через какое же она вышла в этот мир? Или для выхода они не нужны? А если так, зачем их тут столько, и кто их все разбил? Венди стряхнула пыль с одного из осколков, вгляделась в него, увидела в волосах цветок. Это был тот самый, что носила в волосах Абигейл. Он отправился с её сестрой, и она решила, что это хороший знак. Венди припомнила слова из книги Максвелла, и в нём отразились её незаданные вопросы. Но эхо их всплывало к поверхности столь неразборчивыми, размытыми пятнами, что она решила оставить проблемы устройства мира и перемещения в него на будущее. На самом деле, путь обратно интересовал её не так сильно. И всё же какое-нибудь зеркало могло пригодиться, ведь вместе с заклинаниями из книги она способна была его использовать. Венди сунула осколок в кармашек платья. Стоило это сделать, как свет померк. За окнами словно наступила ночь, и с ней в здание ворвался шёпот. Сердитый и зловещий, совсем как тот, что она слышала перед смертью родных. Он разносился по залам и коридорам порывами залетевшего с улицы ветра, холодного и кусачего. Аккомпанементом к шёпоту и вою ввинтился в воздух звон — это задребезжали на полу осколки. Ветер одним рывком очистил их, и те почернели. Тьма вспучилась на их поверхностях и лопнула, выстрелив в воздух лентами-змеями, на концах которых росли и множились пальцы. Чёрные руки бросились к Венди, а она от них. В коридор, из него — в другой зал, затем к лестнице. Путь был только наверх, и Венди побежала по ступеням. Но и второй этаж покрывало зеркальное крошево, выпускающее сквозь себя жадные руки. Коридоры стали узкими, залы сменились комнатами, те — крошечными каморками. Венди наткнулась на одну, в которую никто не догадался повесить зеркало, просто напихали какого-то тряпья. На двери не было щеколды, и Венди прислонилась к ней спиной, надеясь… что маленькое детское тело остановит злую магию. Наивно, сказала она самой себе. Шёпот настойчиво толкал дверь, звал и рычал в коридоре. И тут Венди почувствовала, как липкий противный холодок скользнул по её ногам. Осколок! Она совсем забыла, что один из них лежал в кармане. Дёрнув его наружу, она с отвращением швырнула его на пол и попыталась пяткой пропихнуть в щель под дверью. Но напрасно. Темнота уже клубилась над зеркальной поверхностью, поднимаясь в воздух. Она сгустилась, потянулась шестипалой рукой к Венди, презрительно отмахнулась от испуганного визга и вдруг замерла. Тень застыла всего в десяти сантиметрах от детского лица и беспомощно хватала пустоту. Венди стояла не шелохнувшись. Рука отпрянула, описала по комнате круг и ещё истовее устремилась к своей жертве, но, вновь не достигнув её, отшатнулась, как от удара. Рёв за дверью перешёл в возмущённое шипение, высокое и звонкое. Венди чудилась прорва ядовитых змей с открытыми пастями, с которых капал чёрный, как окружившие её Тени, яд. Вдруг всё смолкло. Тёмная рука уползла сквозь зеркало туда, откуда явилась, дверь перестали толкать. Даже воздух, казалось, стал свежее. Осторожно, потихоньку совершая каждое движение, Венди открыла своё убежище. Коридор был пуст, и сквозь редкие окна в него проникал дневной свет. Тени ушли. Следом успокоился и растворился в тишине страх. И с ясной головой Венди поняла: Тени не могут ничего ей сделать. Но в чём была причина? Она вновь подняла осколок и заглянула в него. Оттуда смотрело злыми белыми глазами полностью сотканное из черноты существо. У существа сохранились очертания человеческой и даже — очевидно женской фигуры и лица. Но больше человеком оно не являлось. Венди не догадалась, а больше почувствовала, что теневые руки — его приспешники. Возможно ли, что это существо не могло навредить ей, потому что она — племянница хозяина книги, что подчиняет местных существ? Скорее всего. Венди вновь убрала осколок в карман. Вряд ли стоило ожидать второго нападения, а в зеркале тут можно увидеть кучу всего полезного. Она спустилась на первый этаж, отыскала выход, но он оказался заперт. Тогда она вернулась в коридор, прошлась вдоль длинного ряда заколоченных досками окон и нашла одно открытое. Деревяшки валялись снаружи на земле, будто кто-то хотел пролезть сюда. Интересно, что стало с этим исследователем? Внезапно Венди поняла, что на этот-то вопрос ответ вполне можно получить. Она вгляделась в осколок, припоминая слова-заклинания, и зеркало показало. Стройную темноволосую девушку Венди узнала сразу. Она ещё была жива, путешествуя по этому миру со своим спутником, непутёвым молодым человеком с острым бледным лицом. Венди видела уже много моментов их жизни. Она знала, что молодого человека порой ведёт неведомое чутьё, а девушку слушается огонь. Прямо как в том видении, что возникало под зеркальной поверхностью. Что ж, эта парочка сюда точно не добралась. Их прогнали Тени. Ну и хорошо, что хотя бы все остались живы. Тут всё равно ничего толкового. В окно повеяло холодом, и Венди поёжилась. Несколько дней по такому морозцу ей не пройти. Надо бы найти, чем утеплиться. Она вновь обошла первый этаж. Часть помещений оставались закрытыми, за лестницей нашлась решётка, отделяющая ведущие вниз ступени. Наверное, там целое подземелье. Интересно, оно такое же пустое? Вряд ли, решила Венди, ведь тогда его бы не заперли. Не обнаружив ничего, похожего на одежду, она поднялась в ту кладовку, где пряталась, и порылась в тряпье. Ей повезло: среди скатертей и занавесок лежал подбитый лёгким мехом плащ. И хотя размером он скорее подошёл бы взрослой женщине, да и почистить его не мешало, Венди обрадовалась. Закутавшись поплотнее, она выбралась через окно наружу и впервые смогла оглядеть мир, про который лишь читала. Она оставила позади выжженное шахматное поле и покорёженные фигуры стражей и вышла за ограду. Море было неспокойно, оно гнало с волнами мусор к изломанному квадратами берегу. С приливами долетал промозглый ветер. Лес треугольником врезался в холм, на котором стоял замок, и шевелился. Это не походило на обычное волнение леса. Тут деревья двигались не плавно, в одном ритме, склоняя головы одно к другому, а жили каждый своей жизнью, отчего чаща походила на копошащуюся зелёную плоть. С холма казалось, что мир составляли из примитивных фигур, как в детской аппликации. Вот прямоугольник берега, шахматный ромб, лес-треугольник, а с другой стороны замка ровный голубой круг — то ли пруд, то ли залив. Венди не сомневалась, что этот мир кто-то создал, но вряд ли Максвелл; скорее — тот, кто написал книгу. Что же, ей предстоял путь, который она представила лишь смутно, по тем видениям, что подсмотрела в зеркале. Для начала — лес. Легко сбежав по тропе, она вошла в чащу, раздвинула кусты, нашла спуск с пригорка. Под большой елью лежала заметная на фоне тёмного хвороста белая палочка. Венди подняла её и двинулась дальше. Она рассчитывала на эту находку, без неё бы пришлось туго. Мохнатая зверюшка догнала её через пару минут. — Привет, Честер, — улыбнулась Венди, помахав ему глазастой именной костью. Она заглянула внутрь. С тех пор как последний владелец посоха, призывающего Честера, потерял его, прошло немало времени. Почти все продукты, кроме вяленого мяса, испортились, и Венди выкинула их, освобождая место. Еда мало её беспокоила, ведь она не раз видела, что и как тут собирали другие. А вот факелы были ей необходимы. К счастью, в живом сундучке их хватало с запасом. — Пойдём, — позвала она и пошла в сторону берега. Сумерки и пришедшая за ними ночь настигли их внезапно. Видимо, с приближением холодов вечернее время тут наступало стремительнее. В отличие от других попавших сюда людей, Венди понятия не имела, как разводить костёр. Но в отличие от них же, она не опасалась Теней. Она выбила искру кремнём, как это делал профессор, чьи исследования украл дядя, воткнула факел в землю и свернулась под деревом. Нескоро, но сон пришёл к ней. За следующий день она нашла первый лагерь тех, по чьим следам шла, торопливо по берегу дошла до палатки, в которой они остановились. Хоть это было и не очень вежливо, Венди позаимствовала у них немного припасов, чтобы подкрепиться, решив, что позже вернёт долг. Отчасти ведь она пришла сюда именно за этим. Вторую ночь, рассудив, она решила провести тут. Ей казалось, она сможет нагнать молодого человека с девушкой на следующий день. Но осенний лес в какой-то момент очаровал её забытьём. Она укладывала внутрь Честера найденные плоды, любовалась испускающими крошечных светлячков в воздух цветами, решила собрать и их семена. Она точно не знала, что это за растения, но помнила, что профессор всегда прикалывал один-два цветка к одежде, а девушка, которую сейчас искала Венди, закрепила такой в своих волосах. Замечтавшуюся девчушку отвлекло появившееся на пути дерево. Сухое, но крепкое, без единой тонкой ветви, оно выделялось среди золотившихся по осени братьев, а четыре толстых отростка, как корона, венчали его макушку. Но самым странным были дупла в его стволе: три, близко расположенные, они складывались в устрашающую рожицу. — Приветствую тебя, девочка, — проскрипело дерево. Венди отшатнулась. — Ой-ёй, — вырвалось у неё. — Не бойся, — ответило оно. — Я совершенно нормальное, обычное дерево. — Ничего подобного! Ты разговариваешь! Нормальные деревья не разговаривают. — А я говорю. Но я обычное дерево. — Не верю, — после паузы сказала Венди. Дерево вздохнуло. Тоскливо и устало. — Ты права, — признало оно. — Моя древесина может послужить сырьём для инструмента, что изгонит Теней. — Я не боюсь Теней. Они не трогают меня. — Это… необычно. Так ты не будешь рубить меня? — спросило дерево. — У меня нет топора, — сказала Венди. — Да мне и не нужно. Обещаю не вредить тебе. Лицо из дупел стало спокойнее. — Тогда я могу помочь тебе, дитя. Отвечу на три любых твои вопроса. — Хорошо, — пробормотала Венди и задумалась. Уж больно это напоминало сказки, что она читала. В сказках ответы волшебников и странных существ всегда помогали героям, так что ей надо было хорошенько подумать. — Мне не угрожает опасность в этом мире? — задала она первый вопрос. — Угрожает, — ответило дерево. — Но Тени меня не трогают! — Смерть тут несут не только Тени. Лишь владелец Кодекса Умбры может жить в этом мире, не ведая бед, — проскрежетало дерево. Вопросы в голове Венди роились. Хотелось спросить про опасность. Но она решила, что ответ на это она найдёт сама. Кодекс Умбры… Лишь минуту подумав, Венди поняла, что знает, что это и кто её хозяин. — Как можно выбраться из этого места? — спросила она. — У Чарли есть выход, — лаконично ответило дерево. Имя это Венди узнала, оно встречалось в письмах дяди. Можно было бы спросить, кто это. Но она решила не тратить на это последний вопрос. Она думала, что уже знает всё, что нужно, об этом человеке. Надо теперь двигаться дальше, решила она. — Как найти Чарли? — Последний вопрос. — Если пойдёшь не вокруг того холма, что начинается за моей спиной, а прямо по нему, вверх; а дальше — всё время прямо, то быстрее всего выйдешь к пещере, что тебе нужна. — Спасибо тебе, дерево, — сказала Венди. — Пожалуйста, девочка, — ответило дерево. Оно вновь стало недвижимо, и Венди решила больше не беспокоить его разговорами. Если так случится, что она останется тут, как и другие, — надолго, то у них ещё выпадет шанс поболтать. Оставив совершенно нормальное дерево за спиной, Венди поторопилась взобраться на холм. Больше она не позволяла себе отвлекаться, стараясь выдерживать ровный, как линия, путь, хоть это оказалось не так просто, как подумалось вначале. Вблизи лес вёл себя столь же подвижно, как и издали: ёлки гнулись, прямо на глазах росли и даже уменьшались. Венди позволила себе сделать небольшую передышку, перекусила и вновь двинулась в примеченную сторону. Уже через несколько минут она оказалась возле скалистого гребня. Стоило обернуться, лес словно отбежал назад, оставив юную путешественницу в каменной пустыне. Поторапливаясь, Венди шла вдоль гряды, разглядывая скалы. Она очень надеялась, что не опоздает. Когда она прыгала в портал, молодой человек и девушка, которых она искала, только обсуждали поход в пещеру. С тех пор прошла пара дней, как раз — время пути. Без неё — Венди точно это знала — Чарли в пещере убьёт этих людей. Потому что там, в темноте, уже не совсем Чарли. Венди внимательно читала книгу. И она помнила, на что стал похож её дядя. Тьма меняла людей, выжигала в них человеческое и заполняла чёрной ненавистью, жадностью и завистью, которые придают силу. Крики долетели до неё первыми, и она ринулась им навстречу, отбрасывая в сторону посох Честера и накидку. Из проёма в скале выбежали те, кого Венди искала, а за ними, как пучок огромных щупалец, ползла темнота. И она была быстрее. Тень схватила девушку за ногу, оплела лодыжку, дёрнула, повалила, поползла вверх. Венди тут же оказалась рядом, ударила что есть силы по Тени; та зашипела и, к счастью, отступила, как и те, что были в замке. Что же, теперь самым… нет, единственно важным стало вызвать доверие. Если ей поверят, всё получится. — Привет, — улыбнулась она чудом спасшимся людям. — Меня зовут Венди. Меня отправил сюда тот же человек, что и вас. Он мой дядя. А я знаю его секрет, знаю — как выбраться отсюда. Но мне нужна помощь. Где-то в этом мире моя сестра, мне необходимо её найти. Если вы поможете мне, я помогу вам. Она улыбнулась ещё раз, как можно дружелюбнее. Выжившие ошарашено переглянулись, и Венди себя мысленно отругала. Надо было выдавать им всё это постепенно.