Билет в один конец

- Просыпайся, - союзник тормошил меня в плече. - Твоя очередь дежурить. - Я встала, встала, - протирая глаза, сонно сообщила я. - Вот и отлично. Парень покрепче обнял меня, и устало закрыл глаза, планируя хоть немного отдохнуть. Я стала прислушиваться к посторонним звукам, которые глухой луной разливались по поляне. Но буквально через пару минут я ощутила, как тяжелеют веки и как трудно держать глаза открытыми. Ничего не стоит прикрыть их на минутку, но я хорошо знала, что стоит даже лишний раз моргнуть и я могу отрубиться. Резко поднявшись с земли, лишь потом опасаясь " а не разбужу ли я Хэймитча", я начала кружлять по периметру нашего пристанища, пару раз чуть не грохнувшись. Парень продолжал спать еще некоторое время, и я была уже готова вздохнуть с облегчением и мыслями, что я не настолько неуклюжа, но потом он открыл глаза и удивленно уставился на меня. - Что - то не так? - Нет, все хорошо. Спи дальше. - Почему ты встала? - Боюсь, что засну. Знаешь, ты такой теплый и мягкий, я сразу начинаю засыпать. - Знаешь ли! Ты тоже теплая, и когда спала ты, мне тоже хотелось спать. Но ведь я выдержал. Глубоко вдыхая ночной воздух, я вернулась к союзнику, удобно устроившись в его объятиях, ощущая, как спокойствие волной захватило меня. Вот как один человек, почти не знакомый, может действовать на меня? Мы знакомы чуть больше недели, пару раз говорили по душам, а я уже не могу без него, его шуточек и улыбки. - Но если я засну, будешь виноват ты, - борясь с усталостью, произношу я. - Значит, ты спать в моих объятиях можешь, а я в твоих нет? - Да, в смысле нет, почему с тобой так трудно? - Со мной? Это ты выспалась, крепко прижимаясь ко мне, что я боялся, не раздавишь ли, а теперь, когда я хочу поступить точно так же - так нельзя. - Раздавлю? Я, между прочим, не такая уж и тяжелая! Серьезно, хочешь жить - никогда не намекай девушкам, что они тяжелые. Для психики безопаснее. - Ну я же любя. - Любя он. Лучше засыпай. До утра почти ничего, а ты так и не спал. - А ты снова не убежишь из моих объятий? - и взгляд такой детский и наивный, что захочешь не сможешь отказать. - Нет, - слегка смеюсь, а затем строго смотрю на парня, призывая спать. - Спокойной ночи. - Сладких тебе снов. С трудном, но я все же продержалась до утра. И когда лучи солнца попали на поляну, я вздохнула с облегчением. Ведь размеренное и тихое дыхание Хэймитча, его тихое бурчание сквозь сон, теплые и уже такие родные объятия клонили в сон лучше всяких снотворных. - Доброе утро, - раздалось над самым ухом, отвлекая от мыслей. - Ты уже проснулся? Я думала поспишь еще немного. - Я же говорил, что отправляемся в пусть с рассветом. А ты, как всегда, никого не слышишь. Не придумав достаточно остроумного ответа, я показала трибуту язык, словно пятилетний ребенок, а затем притворно - обиженно отвернулась. Но затем резко повернулась, услышав шуршание листвы за спиной. Хэймитч уже был готов к бою, крепко сжимая нож, а я думала, что оружие непростительно далеко, и слишком близко к незримому противнику. Неотрывно смотря на листву, я готовилась к рукопашному бою, если все же придется вступать в схватку. Но опоссум выбежавший на поляну вызвал у меня нервный смешок и вздох облегчения. - Тише, спугнешь, - шикнул на меня напарник, начиная медленно приближаться к зверьку. Опоссум опасливо осмотрелся, посмотрел на нас, кажется таким осмысленным взглядом, словно у человека, и застыв, смотрел на приближающуюся смерть в лице Хэймитча. И мне стало настолько жаль это зверька, но я лишь опустила взгляд вниз, стараясь направить мысли в другое русло. Услышав чертыхания парня, я поняла, что опоссум оказался все же умнее, и смог скрыться. Закатив глаза, улыбаясь, я отправилась за союзником, выдвигаясь в путь. К полудню солнце начало припекать, воздух стал разгоряченным и сжатым, одежда неприятно липнет к телу. Через полчаса или час, я ощутила, что весь воздух словно выкачали, и дышать практически невозможно, а голова начала немного кружиться, делая предметы вокруг размытыми, нечеткими, а звуки доносились словно сквозь пелену. Третий день без воды давался трудно. Во рту было сухо, язык неприятно царапал, и даже немного припух. Прислонившись к дереву, для секундного покоя, я оттянула кожу на руке, наблюдая, как она медленно разглаживается. Слишком медленно. И дураку понятно - у меня явно было обезвоживание, но если в ближайшее время не найти воды, то вероятность того, что я доживу до вечера, крайне ничтожна. Нужно отправляться вслед за Хэймитчем, который уже успел отойти на приличное расстояние, не заметив моей остановки. Но сил совсем нет, и по всему телу растеклась тяжесть, тянущая меня к земле. Я упираюсь ладонями в колени, пытаясь дышать глубже, дабы найти силы догнать союзника. Но в глазах темнеет, и я почти ничего не различаю, а тело вдруг становится таким невесомым и легким, кажется - могу летать. Только вместо того, чтобы взлететь в синее небо, я падаю вниз. - Эй, Мэй, очнись, - меня кто - то обеспокоенно трясет за плечо. А затем добавляет тихо, почти не слышно: - Катрин, приди в себя, прошу. - Хэймитч? - мой голос звучит жалко, с хрипотцой, совсем тихо. - Как я рад, - парень прижимает меня к себе. - Я так испугался. Оглядываюсь, ты отталкиваешься от дерева, планируя догонять меня, но в тот же миг падаешь на землю. Мне никогда еще не было так страшно. - Прости. - Ты не виновата. Как ты себя чувствуешь? - Голова гудит, а так все нормально, минуту, и я смогу снова идти. Я ненавидела врать, но иногда это было лучшим выходом. Каждых звук болью отдавался в голове, и она не просто гудела, она словно разрывалась изнутри. Воздуха по-прежнему не хватало, а все вокруг было нечетким, имея размытые контуры. И продолжить путь через минуту я не смогу, но сказать об этом Хэймитчу я не решалась. У него был четкий план, расписанный поминутно, которому нужно следовать. Все продумано до мельчайших деталей - куда ступить и где повернуть, и из - за меня он не должен отступать от своего графика. Просто вдохнуть глубже этот противный теплый кислород, собрать все остатки сил и мужества, и идти за ним. И через пару минут, ощущая обессилность, разорвать этот чертов союз. - Все хорошо, - продолжаю, видя сомнение в глазах Хэймитча. - Правда. Не привыкла к такой погоде, но сейчас все наладится. Я готова отправляться дальше. Идем? - Ты сдурела? Ты только очнулась после долгого обморока, и сразу планируешь идти? Ты безумна и безрассудна. Тебе нужен покой и отдых, расслабься, ничего страшного не произойдет, если мы задержимся здесь на час. - Нет! Со мной все в порядке, я не нуждаюсь в отдыхе. И готова идти прямо сейчас. - Почему ты так упряма? - Мы прошли немного. Сколько? Километров двадцать - тридцать? Это явно не тот результат, которого ты стремился. Не хочу, чтоб ты отступал от своего плана из - за меня. Со мной все прекрасно. - Какой к черту план?! Забудь о нем! Пока я не удостоверюсь, что ты пришла в себя, не позволю тебе сделать лишнего движения. Я пойду осмотрю местность, а ты сиди тут и не двигайся. Попытаешься встать - усажу силой, к тому же привяжу к дереву. Зло глянув на Хэймитчем, перевожу свой затуманенный взгляд на зеленые деревья, пытаясь понять где я. Это было определенно не то место, где я теряла сознание. Солнце почти не проникало сквозь крону деревьев, царил полумрак и настораживающая тишина. Лишь слышно, как обходит территорию Хэймитч, не отходя на далекое расстояние. Провожаю его взглядом, все еще злясь и на него, что он такой упрямый, и на себя, что все порчу своим недомоганием. Когда он возвращается, я гордо отворачиваюсь, делая пометку в сознании: когда окончательно приду в себя - устрою грандиозный разнос. И ничего его не спасет. Я слегка растягиваю потрескавшиеся губы в подобие улыбки, предчувствуя грандиозный скандал. Хочется провести по ним языков, слегка увлажнить, но прикосновения языка к ранкам на губах только усугубляет положение. - Я дурак, - вдруг изрекает напарник. - Только сейчас осознал это? - я пытаюсь шутить, убеждая, что все просто зашибись. - Но позволь спросить, что же натолкнуло тебя на эту истину? - Ты ведь пить хочешь, я прав? И не дожидаясь моего ответа, Хэймитч лезет в рюкзак, доставая флягу, в которой плещется вода. Он протягивает мне ее, с опаской наблюдая за каждым моим движением, готовый в любую секунду прийти на выручку. - Открою тебе тайну, воду пить нельзя. - Эта не из реки. Дождевая, она безопасная. Я уже пил, если тебе придаст это уверенности. - Но ведь дождя не было. - В одной из частей джунглей был. Погода тут непостоянна. - Как и все остальное. Делая вдох, я подношу флягу к губам, ощущая привкус металла на губах. Вода прохладная, и среди этой духоты и жары, кажется совсем ледяной. Язык отмирает, приобретая прежнюю подвижность, и я снова провожу им по губам, в этот раз все же увлажняя их. Не удержавшись, я сделала еще небольшой глоток, и протянула флягу обратно. Удивительно, всего два маленьких глотка воды, а я ощущаю, как жизнь постепенно возвращается ко мне, усталость отступает и появляются силы на дальнейший путь. - Держи, - парень протягивает мне кусочек сушенного бекона. - Спасибо, - откусываю кусок и чувствую насколько голодна. - Все, теперь я точно могу идти. - Сколько раз тебе еще повторить слово "нет"? - Тысячу. - Ты же понимаешь, что я произнесу это слово и миллион раз, лишь бы ты отдохнула. - Ты такой упрямый. - Под стать тебе. Проходит минут двадцать, я точно не уверена, никогда не могла определять время. И пока союзник просто сидит рядом, прикрыв глаза, я изнываю от скуки. За это время уже успела пересчитать все деревья, которые попадали в поле моего зрение, мысленно пропела известные мне песенки, вспомнила стихи из школьной программы, и когда, казалось, взорвусь от этого бездействия, все же решаюсь и произношу: - Знаешь, в общем, времени прошло достаточно. - Ничего не говори - нет. - Но... - Не-ет. - Достал! Я буду сама решать могу я идти дальше или нет! И я знаю, что могу, - я чувствую, как воздуха совсем не остается в легких, но я не могу заполнить их, уставившись на парня. Да, мои эмоции и дыхание были не в ладах между собой. Когда проявлялось одно, второе прекращало свою работу. - Мы, спешу тебе напомнить, напарничек, хоть и временные, но союзники. И должны принимать все решения сообща, прислушиваясь друг к другу. Я не стремлюсь к лидерству в нашем дуэте, но все же хочу знать, что тоже могу решать. Черт возьми, ты должен прислушиваться к моему мнению! - Да, мы союзники! И если я доверяю тебе свою жизнь, то имею право быть уверенным, что ты в полном порядке. Мне не улыбается перспектива, что в самый разгар стычки с противником ты грохнешься в обморок. И да, дыши, солнышко. И я понимаю, что в очередной раз делаю это. Я проиграла, сдалась, услышав лишь одно его "солнышко". Все доводы исчезают, тают, от этого его взгляда, в котором блестит азарт, и чуть приподнятых уголков губ, от которых хочется улыбаться в ответ. - Держи, - он протягивает мне пару пестрый цветков в знак примирения. - Спасибо. Широко улыбаясь, давно забыв о споре, я вдыхаю аромат цветов. Их запах нежный, чуть лоскочущий, чем - то напоминающий зеленый чай, приторный и сладкий, и ни на что не похожий. Улыбка не сходит с моего лица, и я вдыхаю еще и еще, стараясь лучше запомнить этот дивный аромат. - Где ты их нашел? - Секрет. - Они так красиво пахнут. - Знаю. С днем рождения. А в горле стоит комок, и словно кто - то выбил почву с - под ног. Я моргаю, и смотрю на парня. Все та же игривая улыбка, но в глазах застыла серьезность, словно ожидая, как я восприму тот факт, что она знает. - От куда? - Ментор на беседе в поезде, которую ты, кстати, нагло пропустила, рассказывал все о трибутах. Из нашего Дистрикта тоже. Я и запомнил, что у тебя день рождение припадает на время Игр. - Мм, ясно. Странно, а ведь я могла и не дожить до праздника. В первый же день умереть возле Рога. И все. Прощай мой день рождения, прощайте все, прощай шестнадцатилетие. - Не думай об этом. Ты жива, все хорошо. Ладно, вставай. - Мы идем? - я радостно подскакиваю, и чуть в ладоши не хлопаю. - Нет. Мы танцуем. И я смотрю на него взглядом, а-ля "Мистер, с вами все в порядке?", а затем выпускаю рвущийся на волю смех, запрокидывая голову. Хэймитч неодобрительно качает головой, а затем присоединяется ко мне. А смех у нес такой разный. Мой всегда казался мне неестественным, наигранным, в то время как у Хэймитча он задорный, громки и приятный, искренний. - Между прочим, я серьезно, - произносит парень. - Значит идти мне нельзя, но танцевать можно? - Именно. Считай это проверкой. Сможешь танцевать - идем дальше. - Ты шантажист. Ну и как мне сказать, что танцевать я не умею. Вроде смотрит, как будто знает все. Согласится, чтобы опозориться на весь Панем, показать парню, насколько я неуклюжа и неумеха. А какой иной выход? Остаться сидеть тут, думая чем еще себя занять? - А сидеть тоже неплохо было, - произношу я, сажусь обратно. - Не уж то заленилась? - Нет. - Тогда что? - Ничего. - Мэй! - Ну не умею я танцевать, не умею! Выдав правду, я отворачиваюсь от него, ожидая услышать смех или очередную подколку - шуточку. Но ничего не происходит. Хэймитч лишь ложится на траву, запрокинув руки за голову, смотря на меня. От этого взгляда становится немного неловко, и чтобы отвлечься, я меняю позицию, садясь по - турецки. - Правда не умеешь? - спрашивает парень. - Угу. А трава такая интересная вдруг стала. Зелененькая, мягкая. Как это раньше я не замечала? Вдали звучит выстрел пушки. Минус один трибут. Сколько же нас осталось? Лишь третий день, а стольких уже увезли. Осталось совсем немного, два - три дня. И еще один выстрел. Видимо где - то идет очередная борьба за жизнь. Меня ведь это должно волновать. Но нет. Словно меня посетила эмоциональная смерть. Вроде хочу чувствовать жалость, сострадание, а не могу. Лишь Хэймитч вытаскивает меня из этого, лишь с ним чувствую, все еще живу. - Бабушка старалась научить, напрягла дядю, а я в ответ оттоптала ему все ноги, - сейчас идет сражение, а значит камеры направлены не на нас, никому нету дела до нес. И если говорить тихо - тихо, можно рассказать все. - Другое дело Мэйсили. Такая нежная, хрупка, у которой получается все. Она с самого начала танцевала, словно родилась для этого. Так гармонично, легко и непринужденно. Я на ее фоне казалась совсем неуклюжей. А если честно, у нее получалось все. Она и пела очень красиво. Звонко и волшебно. И всегда находила темы для разговоров. И, казалось, знала все. Вроде и книги не читала, не учила, а спросишь что - то - сразу ответит, словно заранее готовилась. И рисовала она красиво. И... Поэтому и пошла я. Я старше. На три минуты пусть, но старше, а значит отвечаю за нее. Она бы не продержалась, не выдержала. Такая добрая, наивная, светлая. А я доброй и наивной никогда особо не была, да и талантливой тоже. Ничего не умею - терять нечего. - Не говори так. Ты умеешь быть забавной, смешной, веселой. Умеешь подбодрить и сделать жизнь светлее, ярче. Словно лучик света в царстве тьмы. Ты научилась выживать, при этом оставаясь собой. И танцевать ты сейчас тоже научишься. Не давая мне одуматься, Хэймитч рыком поднимает меня на ноги. Одну мою руку он ложит себе на плече, а другу сжимает в своей, прижимая меня к себе за талию. От его прикосновений бросает в дрожь. Такую легкую и приятную дрожь. - Так, правую ногу на меня, - начинает обучение парень. - Да, вот так, а теперь левую приставляешь и в сторону. Да нет, не так. - Я же говорю - из меня никудышная ученица. - Сейчас все будет нормально. Давай, еще раз. Танцор из меня никудышный. Вроде запомнила как ноги переставлять надо, но когда Хэймичт начал кружить по местности, вместо заученного мною четкого квадрата, порядок шагов совсем вылетел из головы, не желая смотреть на этот позор. Когда я в очередной раз оступилась, парень что - то недовольно пробурчал, а затем крепко обнимает за талию двумя руками и начинает кружить. Перед глазами мелькают деревья смешиваясь в неразборчивую кучу. Пару раз мелькает проблеск солнца, но затем я прикрываю глаза, и раскинув руки в стороны, начинаю хохотать. На душе спокойно и легко, чувствую себя свободной. Когда ноги касаются земли, я начинаю падать, и схватившись за парня, тяну его за собой. Мы лежим и смеемся. Беззаботно, не думая о том, что на смогут найти. Только не сегодня, только не сейчас. - На самом деле, это мой лучший день рождения. Учитывая, что я вовсе забыла о нем. - Забыла? - Хэймитч ложится на бок, подпирая голову рукой. - Угу, - я вторю ему, пытаясь устроиться удобней. Темнеет. Раньше тут тоже не особо много света было, но теперь солнечные лучи и вовсе перестали пробиваться, погружая местность в темноту, отдавая в владения ночи. Воздух становится прохладным, и я, наконец, могу глубоко дышать, вдыхая нужный объем кислорода. Сквозь густую крону деревьев видно звезды, разбросанные по темному полотну. Словно художник брызнул серебряную краску на темный холст. Все звезды разные, светят по - своему, особенно. - Так хорошо, - тихо произносит Хэймитч. - Дома такое же небо. - Что ты сделаешь, когда окажешь дома? - Честно? Напьюсь. Буду пить, пока не отпустить. А затем... Еще не думал. А ты? - Наемся шоколада. Нечего ухмыляться, я серьезно. - Любовь на всю жизнь? - Конечно. Спокойной ночи, Хэймитч. - Произнеси это еще раз. - Что произнести? - Мое имя. - Зачем? - Просто произнеси, это ведь не сложно, правда? - Хэймитч. - Мне безумно нравится, как ты произносишь мое имя. И пока смысл это фразы доходит до моего сознания, парень придвигается ближе и целует меня. Прикосновение губ легкое, как дуновение ветерка, невесомое, нежное, и такое правильное, нужное. Его губы такие шершавые, как и мои, наверное. Его дыхание опаляет кожу, унося от ненужных раздумий. Он отстраняется, пристально смотря на меня. Боже, одно прикосновение губ, а я уже теряюсь в этом мире, крепче прижимаясь к Хэймитчу, словно без него упаду в бездну, растворюсь в этой ночи. - Дыши, - произносит парень, слегка отстраняясь. - И не кричи, ладно? Можем сделать вид, что ничего не было, если хочешь. - Знаешь что, Хэймитч? Ты козел! Самый настоящий козел, разве что рогов нету! Шутишь, смеешься, начинаешь мне нравиться. Потом целуешь меня, от чего голова кружится и сердце чечетку вытанцовывает. А теперь, когда я хочу тебя поцеловать, ты предлагаешь все забыть! Скажи мне пожалуйста, что такого смешного я говорю? - Я тебе нравлюсь. И ты хочешь меня поцеловать. - Хочу. В этот раз я наклоняюсь к парню, и касаюсь его губ. Внутри все полыхает, и кажется, я понимаю о чем писали в этих женских романах. Словно бабочки порхают. А каждое его прикосновение проводит разряд по телу. И хочется еще. И еще. Я запускаю руку в его темные волосы, стараясь быть как можно ближе. - Мягкие, - замечая удивленный взгляд парня, добавляя: - У тебя волосы мягкие. - А у тебя непонятного цвета. Ржавчина смешанная с белым. - Ну спасибо. Это все из - за краски. Умеешь же ты такой момент испортить. - Так давай создадим новый? Это так странно. Я никогда не была общительным человеком, людям трудно было найти подход ко мне. А сейчас все поменялось. Игры меняют всех, кардинально и бесповоротно. Но я безумно рада этому. Сейчас рядом со мной Хэймитч. Такой родной, привычный, и совсем незнакомый Хэймитч. И как бы я хотела, чтоб Игры длились вечно - я бы хоть немного могла насадиться тем, что мы вместе. Даже если Игры закончатся завтра, я все равно благодарна судьбе, что она позволила мне побыть рядом с ним. Но вместе с этим она жестоко позабавилась над нами. Мы никогда не смогли бы быть вместе, как не старались. Лишь один из нас сможет вернуться домой. И я отдам жизнь, чтобы домой вернулся Хэймитч.