Не случится никогда?

/Спустя три года/ — Ванюшааа! Никакой реакции. — Да Ванька же! Щекотное перебралось с верхней губы, где шалило до этого, по носогубной складке к носу, дремлющий омега сморщил мордашку, тихонько-недовольно простонал и чихнул. Открыв глаза, сонные и расфокусированные, он в упор уставился на лежащего рядом, опирающегося на локоть, в пальцах белое перышко из подушки, любовника. — Сима! — укорил хрипловато, но ласково. — Вот чего тебе надо, а? Скучно, что ли? Альфач радостно, широко ухмыльнулся и продолжил щекоталово, вызвав у омеги еще одно звонкое «апчхи». Отчихавшись, Ваня рассмеялся, очень музыкально, провоцирующе, и обвил шею играющегося Максима руками, потянул на себя, целовать. Перышко оказалось забыто, скользнуло, выроненное, на ковер, и осталось в полосе падающего из щели неплотно прикрытой двери света. Двое тонули в поцелуе, глубоком, мокром и страстном, их языки и тела сплелись, а руки неспешно загуляли, оглаживая и пощипывая доскональнно уже изученные за почти полтора года связи чувствительные местечки. — Ванюшка, — шептал альфач с жаркими придыханиями между вычмокиваниями.  — Ванечка, мальчик мой хороший… Люблю тебя… — Симка, — не менее горячо отвечал омега, не веря ни единому сказанному партнером слову, — Симка, еще… Между прочим, правильно не верил — не любил его Максим, совсем. Просто Ваня жил один, в собственной угловой, без стучащих в стены соседей, квартире, был удобен и не скандален, отзывчив в сексе даже между течками, ну, и нравился альфачу, конечно, стройненький, хорошенький. Плюс — вкусно готовил и не требовал постоянных ухаживаний и дорогих подарков. Что еще можно пожелать от омеги? Почти идеал для отношений! — Ванечка… Перевернутый на спину Ваня развел пошире согнутые в коленях, в меру длинные, стройные ноги, демонстрируя готовность принять и тяжесть, и таран и, возбужденно облизывая припухшие, пунцовые губы алым кончиком язычка, нетерпеливо заерзал по простыням ягодицами, каждым своим движением как бы утверждая — хочу! И альфач оправдал его ожидания — шустро приподнялся и накрыл сверху, пристраиваясь между омежьих сильных бедер, подправил рукой норовящее промахнуться мимо увлажненного предварительно маслом входа налитое похотью копье. — Аааххх! — сладко всхлипнул Ваня, подстраиваясь под первый пробный толчок и впуская внутрь длинную, толстую альфячью гордость. — Больно, Сима! Не предупреждение — просьба. Значит, сейчас омега хочет пожестче. Что ж, значит, получит — раскрытая ладонь Симы немедленно обрушилась на бедро любовника, наградив обжегшим кожу звонким шлепком. Ваня выгнулся в пояснице с исполненным безграничного удовольствия вскриком, и сплел ноги в щиколотках вокруг торса активно работающего тазом альфача, закрывая замок, замотал от избытка ощущений по подушке головой. — Сильнее, Сима… — у него аж пальцы на стопах поджались. — Ооо, сильнее… Больно… Прелесть омега, гибкий, охочий до экспериментов, раскованный. Твори с ним, что фантазия придумает, шлепай, связывай, загибай буквой «зю» и ставь в любую почти камасутровскую позу, растяжка позволяет. Но. Сима его не любил, впрочем, взаимно. Не срослось почему-то. И чего обоим не хватало до любви? Загадка. — Сима, Симочка, больно!!! Шлепок, еще шлепок, и еще, сладостные всхлипы вдалбливаемого в матрас мчащего к взрыву Ванечки, звериные взрыки догоняющего Максима, хлопки паха о ягодицы, звуки смачных поцелуев и жалобные скрипы раскачиваемой кровати. Острый запах секса и свежего, трудового пота. Классно-то как! Ну, просто рай земной… — Дааа! Симааааа! Больноооо!!! Сколько искреннейшей радости от обычной порки ладонью. На, на, получай, и кричи, малыш, кричи! — Кричи для меня, Ваня!!! И Ваня кричал. Ох, как же кричал, захлебываясь смесью боли и наслаждения, срывая горло, а потом оба с подвывом изверглись, практически одновременно, бурно, содрогаясь мелкими конвульсиями. Альфач рухнул сверху на продолжающего трепыхаться в послеоргазменных отголосках омегу и прижал к постели, награждая долгим благодарным поцелуем. — В душ пойдешь? — спросил, с гортанным низким примуркиванием. — Или отнести? Ваня посмотрел кротко-влажно, сквозь ресницы: — Отнеси… Привычная и ему, и Симе игра в любовь и заботу. А почему, собственно, нет? Ведь обоим комфортно и отношения не напрягают. Зато родители напрягают, с двух сторон, мощно прессуют, все мозги выели, когда свадьба. Никогда. Ваня только недавно универ окончил, нашел высокооплачиваемое место в экспериментальной лаборатории, Максим активно делает карьеру в фирме, выпускающей медоборудование, а детей у них родиться не может, Ваня бесплоден. Проверено десятком проведенных вместе, полновесных течек, не залетает омега, хоть как его узлом закупоривай. — Вань… — Что, Сима, душа моя? — Ты мне шампунь в глаза насовал. Смой, щиплет… — Прости, мальчик мой хороший… Сейчас… Утомленный сексом омега позволял себя мыть, подставлял по очереди под трущую кожу мочалку разные части тела, ворковал что-то невнятное, пряча взгляд за веками. Обычно после соития парень вел себя иначе, ластился, улыбался в лицо, но не сегодня. — Сима… — Что, Ванюша? — Ты помнишь, завтра вечером мы выходим в клуб? — Помню, Ванюша, помню. Не беспокойся. А что ты наденешь? Давай ту голубую рубашку, шелковую? Ты в ней такой красивый… — Неее, Сим. Опять лезть будут… Я лучше черное все надену. Спрячусь. Не хочу, чтобы ты ревновал… — Вань? — Да что!!! — А с чего ты взял, что я ревную? Я вовсе не ревную… Омега повернулся намыленной спиной и фыркнул. — Ниже, — велел, отставляя с намеком ягодицы. — Там грязи море, надо бы потереть хорошенько. — Уже тру, — член альфача мгновенно воспрянул от подобного предложения и заныл. — Тру, тру… Ваня подался по-прежнему отставленной попкой назад, пока возбуждение Максима не уперлось ему в ложбинку, и заерзал, тело к телу, более не намекая, требуя — загони. Его собственное достоинство, некрупное, но идеальной формы, уже стояло по стойке смирно, прижимаясь к низу живота. Готово к бою — рапортовало. Сима принял вызов, подхватил кусающего губы, быстро дышащего любовника под плоский, с кубиками, живот и плавно, слитным, неспешным движением вошел в мокрую после недавнего траха, еще не успевшую закрыться, манящую дырку. — Симочка, — счастливо всхлипнул Ваня, поддавая навстречу. Ну, что за омега такой ненасытный, помыться толком не дает. Кошмар...