A world, where he would like to return to

Он решился вернуться туда через неделю. Время в разных вселенных текло по-разному, и Санс рассчитывал, что тот Папирус успеет забыть об их случайной встрече спустя месяц. Вот только в незаметного сталкера Рэд играть еще не пробовал, он привык громко и нагло заявлять о своем присутствии, либо избегать того, кто был ему отвратителен. Но параллельный Папирус вызывал какие угодно чувства, кроме отвращения. По крайней мере, пока что. И Санс задумал держаться от него на расстоянии, но, все же, наблюдать. Проблем с поиском объекта наблюдения не возникло, так как местные братья-скелеты жили в том же доме, что и во вселенной Рэда. Так что, отыскав это строение аккурат ранним утром, Санс сныкался за кустом в максимально скрюченной позе. Он постарался скрыть свою «ауру», как мог, хотя понятия не имел, как это делать. Тишина длилась довольно долго. Рэду кое-как удалось не заснуть, пока он, сидя на кортах, дожидался какой-либо активности в поле своего зрения. Терпением Санс не отличался и позволил себе поворчать, пока входная дверь дома не хлопнула и не послышался топот — кто-то быстро сбегал по ступеням. — Папирус, я ушел! Рэд едва не плюхнулся обратно на пятую точку, услышав этот звенящий, странный и совсем непривычный голос. Перед крыльцом потягивался… вероятно, он сам. То есть, другая его версия. Совсем невысокая, легкая фигурка в ярко-бирюзовых сапожках и перчатках. На шее у этого Санса был повязан длинный голубой шарф. «Какого черта в этой вселенной я похож на какого-то слюнявого пидора?» — морщась, подумал Рэд. Хотя, подумав еще немного, он пришел к выводу, что и сам выглядит как пидор, после чего ему стало уже все равно. Голубенький Санс скоро убежал, радостно подпрыгивая. Санс проводил его пристальным взглядом и стал ждать дальше. Прошел час. Второй. Рэд уткнулся в куст переносицей и засопел, заснув от скуки. Небольшой сугроб, из которого торчали ветки куста, оказался таким мягким, что не задремать здесь оказалось нереально. — Тебе удобно? — Угу, — сонно буркнул Санс и тут же подскочил от неожиданности, проваливаясь прямиком в проклятый кустарник с ужасающим хрустом и матюками. Позади стоял тот самый Папирус. С той же сигареткой, руками в карманах и флегматичным взглядом. Только теперь он был в домашних пушистых тапочках. Рэд еле выбрался из ямы, которую он проделал своим телом, и вылез из кустов, продолжая плеваться ругательствами. — Твою ж мать! — Хэй, приятель, если не хочешь опять словить от меня пинка, лучше закрой пасть, — миролюбиво посоветовал Папирус, вытащив из зубов окурок. — Захлопнись, — процедил Санс, с угрозой глядя на него исподлобья. Как этот утырок оказался там? Обошел? Когда? Рэд не слышал ни малейшего шороха. Неужели… телепорт?.. Ни в одной из знакомых Сансу вселенных Папирус не смог бы воспользоваться телепортом. У него везде разный, но общего характера набор способностей. Тогда что это было? — Чем, интересно, ты здесь занимался? — без особого любопытства в голосе поинтересовался объект наблюдения. — Шпионил, ньех? — Гулял. И не твое собачье дело! — спохватился Рэд. — Я уже ухожу. — Какой-то ты злой, друг, — покачал головой Папирус. — Видно, несладко тебе пришлось в твоей вселенной. Санс на секунду замер. Откуда он вообще узнал? — У меня был месяц, — пожал плечами высокий скелет, будто отвечая на незаданный вопрос, и сунул в рот новую сигарету, щелкая зажигалкой, — а я в состоянии сложить два и два. Ты слишком уж смахивал на Санса, чтобы быть его подделкой. Про существование других миров я и так был в курсе. Значит, ты пришел из какой-то вселенной, но вот что тебе здесь надо, я не знаю и знать не хочу. Рэд вытаращился на него уже в открытую, оглушенный таким резким потоком информации. Папирус все так же спокойно покуривал, будто ничего необычного не происходило. Это было уже немного на вынос мозга. У Санса кончились все гениальные идеи на тему того, что еще сказать умного и не показаться придурком. Он мог бы слинять, но драться с ним вроде бы не собирались. — Закурить дай. — А волшебное слово? — не растерялся мозговыносящий Папирус. — А по шее? — Тогда шиш. — Блядь. Возникала какая-то странная пауза. Она не то чтобы была неловкой, но и уместной ее назвать было невозможно. Они просто стояли и разглядывали друг друга с детским любопытством. Санс заметил множество мелочей, которые ранее не попадались ему на глаза: у этого Папируса клыки были намного короче, чем у Босса, а один даже обломан; на худи красовалось несколько сомнительных пятен; кости были белее и практически без царапин; на руках имелись перчатки без пальцев; в глазницах не теплилось огоньков, и они были полуприкрыты. Общая поза оставалась расслабленной, и, судя по всему, этот тип в принципе жил на расслабоне. Он не то что никого не задирал и не дрался, но даже телевизор явно поленился бы включить. Просто. Тормознутая. Костлявая. Задница. Рэду он понравился. — Ты мне не нравишься. — вдруг сказал Папирус. — Че это? — вырвалось у Санса. — Ты многовато потеешь и от тебя воняет одеколоном. — Сука. — А еще ты материшься. — Ебаный в рот. — Эй, — воздух вдруг стал чище и тяжелее, — еще раз ляпнешь что-то такое возле моего дома, я причиню тебе боль. Дважды повторять не буду. Санс буквально ощетинился. — Хочешь померяться силушкой? — Не рекомендую тебе нарываться. — Блядский выродок, я точно воткну кость в твою задницу и запущу кататься на крыше. — Ну вот, нарвался. Рэда подло подбросило снизу и мгновенно пришпилило оранжевой костью за капюшон к ближайшей ели так, что он повис метрах в трех над землей. Санс ощутил себя униженной букашкой, и вот это было ему хорошо знакомо. Папирус даже с места не сдвинулся, задрав голову и наблюдая за подвешенным и брыкающимся от ярости противником. — Заметь, я мог бы тебя убить. Ответа не последовало. Вместо него в высокого скелета полетела его же кость, возвращенная с троекратной силой, и воткнулась в место, где тот только что стоял. Санс спрыгнул с трехметровой высоты, подняв волну снега, и тут же азартно бросился на противника, занося руку для следующего удара. Внезапно Папирус оказался позади него, поднял ногу и пнул Рэда в спину. Тот потерял равновесие и рухнул носом вниз, отклячив задницу. — Тебе не надоело? — со скукой спросили откуда-то сверху. Санс взъярился окончательно, его вынесло из очередного сугроба и бросило на Папируса так, что они столкнулись лоб в лоб. Долговязый скелет не ожидал такого буйства, поэтому не успел отшатнуться. Он оказался сбит с ног мощным телом и впечатан в утоптанный снег. Рэд с видом победителя уселся на нем, засунул руку в карман чужого худи и, вытащив пачку сигарет вместе с зажигалкой, ехидно ухмыльнулся, демонстрируя ряд острейших зубов. — Беру свои слова назад. — протянул Папирус. — Это было неплохо. Удовлетворенный Санс вытащил сигарету, вставляя ее в зубы. Ему тут же прилетело кулаком в лицо. Папирус поймал подлетевшую пачку и встал на ноги, лениво отряхиваясь. Рэда отбросило на пару метров, так что сегодня он уже по полной успел выкупаться в снегу и накушался его еще на несколько лет вперед. — Какого хрена?! — возмущенный Санс неуклюже поднялся, держась за нос. — Это мой мир и моя территория, а ты чужак, поэтому изволь не лезть в наш монастырь со своим уставом. — фыркнул Папирус, закуривая уже в третий по счету раз. — Можешь гулять здесь, сколько влезет, но если вздумаешь снова прикопаться к моему брату или ко мне, получишь то же самое. — Ты, мать твою… — прошипел Рэд, исходя паром. ЕГО Папирус никогда бы не вмазал тупо кулаком в харю. Он бы изъебнулся и сделал это как-то красиво. И чтобы с кровушкой во все стороны. В этом была вся суть Босса. Вид же ЭТОГО Папируса говорил абсолютно то же самое, что и он сам, прямым текстом: «Подлезешь ко мне — уебу, только так». Без всяких красот и вывертов. Он определенно нравился Рэду. — Ладно, — вдруг согласился Санс, убирая ладонь от лица, — я понял. Хех, это и правда было весело. — Особенно тот момент, когда ты целовался со снегом. Любишь это занятие, да? Обычно за такое шутник огребал как минимум порцию матерных эпитетов, но сейчас Рэд сдержался, зная, что за этим последует, и что упрямство Папируса из этой вселенной с лихвой превосходит его. — … Санс опять застыл в растерянности. Он понятия не имел, как себя еще вести с другими монстрами, кроме как драться с ними, стебать или пытаться закадрить. Кадрить данную швабру, которая еще и дает по зубам, как дышит, совсем не хотелось. Убраться с дороги, как просили, прямо сейчас, наглость не позволяла. Рэд, конечно, был отбитым, но далеко не трусом. — Как тебя зовут? — вдруг поинтересовался высокий скелет. Санс откровенно заржал — настолько это был тупой вопрос. — Меня?! Я Санс! Скелет Санс! Ну ты и дубина! — Ясно, что Санс, — не обиделся Папирус, — но для меня Санс — это мой брат, радостный, добрый и положительный парень. А ты — злобная зубастая фрикаделька, не имеющая с ним ничего общего. Есть у тебя кличка? Фрикаделька. Он назвал его… фрикаделькой. — Ты, бля… да ты охуел совсем, бля. — ошеломленно произнес Рэд. Папирус вздохнул и начал демонстративно закатывать рукав. Санс презрительно сощурился, даже не дрогнув при виде этого крайне угрожающего ленивого жеста. — Я уже говорил, что дважды повторять не буду. — Моя кличка Рэд. И драться с тобой мне уже влом, отвали. — Рэд? — склонил голову Папирус. — Подходящее имя. Я — Стретч. Если ты еще раз вздумаешь здесь появиться, помни, что я слежу за тобой. Всегда. Что-то безумно знакомое было в этой фразе… — Хех, — в очередной раз широко улыбнулся, нет, даже ощерился Санс, — что ж, намек понят. Чао-какао, кочерга. Бросив такое эффектное словцо на прощание, Рэд исчез, телепортировавшись на десяток километров в лес. Лыба не слезала с его физиономии еще очень долго. Когда он шагал обратно сквозь пространство-время, перемещаясь в родной мир, то продолжал скалиться. Ему давно не было так весело. Он точно вернется. Стретч?.. Он-то был в растерянности, как же обозвать про себя этого недо-Босса. Была мысль дать ему характеристику «оранжевая хреновина», но что-то больно длинно получалось. Стретч. Хех. Как звук хлыста. Или… похоже на взмах ладони, на свист, с которым она разрезает воздух. Это как минимум не подходит кому-то настолько сонному, пусть даже сжатому, как пружина внутри. Рэд постарается выкинуть этого типа из головы на какое-то время. Еще не хватало, чтобы он там окончательно поселился.